Виновница торжества

— Дурак, — усмехнулась я, но в воображении тут же вспыхнула наша встреча: его руки на моих бёдрах, дыхание на шее... Тело отреагировало предательским теплом, и я потянулась снова, пытаясь отогнать эти мысли.

Я направилась к шкафу, размышляя, в чём пойти на работу, но тут зазвонил телефон. Не спеша подошла, и на экране высветилось имя — мистер Браун. Удивление кольнуло: звонок от начальника с утра пораньше поставил меня в ступор.

— Здравствуйте, мистер Браун. Что-то случилось? — произнесла я, стараясь звучать спокойно.

— Здравствуй, Лэйн, — ответил он, и я удивилась ещё больше, услышав своё имя вместо формального обращения. — Вчера наша беседа вышла не очень удачной. Я перед тобой сильно виноват.

Вспоминая вчерашний день, я почувствовала прилив злости и включила в себе стервозную даму — ту, что не терпит несправедливости.

— Да, мистер Браун, я бы сказала, что разговор вышел отвратительный, — ответила я с улыбкой в уголке губ, впервые позволяя себе перечить ему так открыто.

— Хотел бы извиниться и позвать тебя на чашку кофе перед работой, — сказал он, и я вскинула брови. — Заеду за тобой скоро.

Я ничего не ответила и просто положила трубку, понимая, что он уже в пути. «Это он заранее знал, что я соглашусь? Почему он уже ехал?» — мысли вихрем кружились в голове, добавляя интриги.

Побежала собираться: нарисовала на глазах аккуратные стрелки, подчеркнула ресницы тушью, а губы мазнула блеском, придавая им соблазнительный блеск. Заглянув в шкаф, выбрала чёрное классическое бельё — кружевное, облегающее, с тонкими бретельками, которое идеально сидело на теле, подчёркивая изгибы. Прошлась рукой по вешалкам и нашла офисное чёрное короткое платье с белым воротничком — оно обняло фигуру, как вторая кожа, выгодно выделяя талию, бёдра и декольте. На ноги надела чёрные гольфы, облегающие икры, и обула удобные лоферы.

Волосы от такой суеты чуть подсохли, я прошлась феном сверху, расчесала их до шелковистого блеска и завершила образ лёгким облачком ванильных духов от Jo Malone — сладковатым, манящим ароматом, который оставлял шлейф тепла и загадки.

Посмотрев в зеркало, я отметила, насколько всё идеально подходит: образ строгий, но с намёком на соблазн. Схватила маленький портфель, положила в него блокнот и вышла из дома. В этот момент пришло сообщение: начальник уже на месте.

На улице Кристиан ждал меня у двери машины — на этот раз это был элегантный Mercedes S-Class, седан премиум-класса, не слишком вычурный, но с намёком на статус. Я ничего не сказала, просто села в машину — осадок от вчерашнего всё ещё тлел внутри. Кристиан закрыл дверь за мной с лёгкой улыбкой и поспешил сесть за руль, заполняя салон своим присутствием — мужественным, уверенным, с лёгким ароматом дорогого парфюма.

Мы всю дорогу молчали, и это молчание висело в воздухе, как густой туман, пропитанный напряжением. Краем глаза я ловила довольную улыбку на лице Кристиана — ту самую, с лёгким прищуром глаз, которая казалась такой искренней, но только сильнее разжигала во мне злость. "Что за перепады? Вчера — холодный удар по рукам, сегодня — эта маска заботы?" — крутились мысли в голове, заставляя сердце биться чаще от смеси раздражения и странного, неуместного притяжения.

Доехав до кофейни, он, как и раньше, элегантно открыл мне дверь и подал руку — жест, полный старомодного шарма, от которого внутри что-то дрогнуло. Я приняла помощь, выскользнув из машины с грацией, но внутри кипела буря: "Не думай, что это меня смягчит".

Мы вошли в уютное кафе с лофтовой атмосферой — высокие потолки с обнажёнными балками, кирпичные стены, увешанные чёрно-белыми фото в винтажных рамках, мягкие кожаные диванчики и индустриальные лампы, отбрасывающие тёплый, золотистый свет. Воздух был пропитан соблазнительными ароматами: свежесмолотого кофе с нотками горького шоколада, хрустящей выпечки, только что из печи — ваниль, корица и лёгкая кислинка ягод, — и лёгким дымком от гриля, обещающим идеальный завтрак. Это место казалось оазисом в утреннем хаосе города, где каждый вдох будил аппетит и... воспоминания.

— Здравствуйте, слушаю вас, — приветливо улыбнулась девушка-бармен за стойкой из потемневшего дерева.

— Здравствуйте, — ответил Кристиан, кивнув ей, а потом повернулся ко мне с мягким взглядом. — Что ты будешь?

Без малейшего угрызения совести и церемоний я выпалила свой заказ, глядя ему прямо в глаза с вызовом:

— Я бы не отказалась от рафа с персиковым сиропом — сладкого, кремового, чтобы разогнать эту утреннюю хандру. И венскую вафлю с яйцом пашот, пожалуйста, — добавила я с хитрым прищуром, наблюдая, как его губы чуть дрогнули в улыбке.

— А мне, пожалуйста, американо — чёрный, крепкий, без сахара, — и круассан с лососем, — сказал он, не отрывая от меня взгляда, и я заметила, как его улыбка стала шире, теплее, словно он наслаждался этим моментом.

— Хорошо, через минут десять всё будет готово, — кивнула бармен, и Кристиан тут же потянулся за картой, оплачивая заказ, пока я направилась к столику у окна — идеальному месту с видом на просыпающийся город, где солнечные лучи играли на стекле.

Сев поудобнее, я закинула ногу на ногу, постукивая ногтями по столу в ритме своего нетерпения — нервного, но с примесью возбуждения. "Что он задумал? Извинения? Или это просто игра?" — сердце колотилось, а пальцы слегка дрожали от адреналина.

Кристиан подошёл с подносом, уставленным ароматными сокровищами, и поставил его на стол с лёгким поклоном, как будто мы на королевском приёме.

— Понимаю всё твоё недовольство и принимаю его полностью, — сказал он тихо, подвигая ко мне кружку с рафом, от которой шёл пар с нежным персиковым ароматом. Он взял свою чашку, и наши пальцы на миг соприкоснулись — электрический разряд, от которого внутри вспыхнул огонь.

Я отпила тёплый, бархатистый кофе, и он разнёсся по телу, как эликсир, усиливая все эмоции: злость, любопытство, это проклятое влечение.

— Но за твоим поведением очень интересно наблюдать. Ты открываешься с новой стороны — смелая, искренняя, — добавил он, подвигая ко мне вафлю, золотистую и хрустящую, с идеально приготовленным яйцом пашот, из которого вытекал кремовый желток.

— Мне просто неприятно, когда сначала манят, а потом бьют по рукам, — ответила я, взяв вилку и нож, и начала разрезать вафлю с чуть большей силой, чем нужно, выплёскивая накопившуюся ярость.

— Я так понимаю, ты про тот день... — начал он, но я перебила, эмоции хлынули через край.

— Да, Кристиан, я про тот день! Всё было так хорошо, что я подумала, будто что-то сдвинулось у нас... — слова вырвались сами, и я замерла, осознав, что выдала лишнее. — Ой! — прикрыла рот салфеткой, чувствуя, как щёки заливает жаркий румянец.

Мужчина поднял бровь, его глаза вспыхнули удивлением и... интересом? Он не ожидал такого от меня, и это повисло в воздухе, как электрический заряд.

— У нас? — переспросил он вопросительно, наклоняясь ближе, его взгляд пронизывал насквозь, заставляя сердце стучать как барабан.

— Уже не важно, что я говорила, — пробормотала я, интенсивно разделываясь со своим завтраком, но внутри всё кипело: смущение, возбуждение, страх и надежда сплелись в один узел, обещая, что этот разговор только начало чего-то большего.

— Лэйн, — тихо сказал он, осторожно дотронувшись до моей руки и вынув из неё нож, чтобы я не порезалась в своём порыве.

Я попыталась убрать его руку — чисто инстинктивно, из упрямства, — но внутри так не хотела этого, потому что его прикосновение было как якорь в этом хаосе эмоций. "Я должна понять, что вообще происходит, — подумала я, борясь с желанием просто сдаться. — Не могу же я снова растаять от одного взгляда?"

— Почему ты вчера себя так повёл? — спросила я, стараясь смотреть на него без эмоций, но голос предательски дрогнул.

Он глубоко вдохнул, на миг отведя взгляд, а потом снова посмотрел мне в глаза — честно, без масок.

— Я не очень хочу обременять тебя этим, да и незачем, наверное. Сказал, что это работа, но на самом деле... семейные проблемы. Ничего серьёзного, но они выбили меня из колеи, — признался он, и в его тоне сквозила усталость, которую я раньше не замечала.

Я немного съёжилась, чувствуя укол вины: "Как я могла вспылить, не разобравшись? А если там что-то серьёзное? Но вчера он был таким холодным..." Внутри заколыхалось смятение — злость на него смешивалась с жалостью к себе, и я не знала, чему верить.

— Теперь ты довольна? — спросил он, и его взгляд снова стал ледяным, как будто он ждал атаки.

— Теперь довольна, — ответила я, подтянув кружку с ещё тёплым кофе и сделав глоток, не отводя от него глаз. Кофе обжёг горло, но помог собраться, хотя внутри всё кипело: "Неужели это всё? Или он просто отмахивается?"

— Если мы с этим разобрались, хочу ещё раз спросить, — продолжил он, и я внутренне сжалась, понимая, что этот вопрос неизбежен, как прилив. — Ты говорила про "нас". О чём речь? — Кристиан положил руки на стол, сомкнув их в замок, и наклонился чуть ближе, его взгляд стал внимательным, пронизывающим.

Я сжала губы, ставя кружку на стол с лёгким стуком. "Неужели он не понимает? Или все эти месяцы просто притворялся, что не замечает?" — пронеслось в голове, и сердце заколотилось от смеси обиды и надежды.

— В том, что столько раз были намёки... Я пыталась стать ближе к тебе, но ты каждый раз возводишь стену, через которую не достучаться. Любое моё действие — и ты отвечаешь ледяным лицом. Но почему-то в ресторане я увидела тебя другим. Что не так? — выпалила я, поддавшись вперёд и сложив руки на столе, чтобы не показать, как дрожат пальцы. Внутри бушевала буря: "Зачем я это говорю? А если он отвергнет снова? Но молчать больше не могу..."

Он вздохнул, и уголок его губ слегка приподнялся в улыбке — лёгкой, почти незаметной.

"Я что-то смешное сказала? Не пойму..." — внутри вспыхнуло пламя негодования, жаркое и обиженное, смешиваясь с тем, что я пыталась подавить.

Кристиан снова взял мою ладонь — на этот раз очень нежно, его пальцы теплые и уверенные.

— Лэйн, — произнёс он, и его взгляд смягчился, а моё имя из его уст зазвучало как мелодия, от которой внутри всё затрепетало. — До тебя была одна очень приставучая сотрудница. От неё было тяжело избавиться — я подпустил её ближе, но через день она наделала такого шума, что, проходя мимо подчинённых, все смотрели на меня с хитрыми улыбками. Пришлось с этим покончить и дать себе обещание: больше никаких отношений с подчинёнными, ни при каких условиях. —я была удивлена, даже Стэлла ничего не говорила, и это открытие кольнуло, как игла.

— Мне было сложно сдерживаться. Твои намёки, слова — я всё слышал. Я не какой-то пацан, чтобы игнорировать или не замечать. А в ресторане я позволил себе немного открыться, ведь мы не в офисе. Даже сейчас мы не там, и я могу себе позволить... вот так, — он убрал руку с моей ладони и поднял её к моему лицу, нежно проведя большим пальцем по щеке.

Его тёплая рука на моей коже вызвала мурашки — именно то, чего я так хотела, о чём мечтала ночами. Внутри всё затрепетало от восторга, но я бы не была собой, если бы мысли не начали терзать меня изнутри, как острые шипы: "Нормально ли это? Вчера я позабавилась с Дэвидом, а сегодня пытаюсь заполучить Кристиана... Отвратительно, Лэйн, просто отвратительно". Я пыталась не выдать эти мысли, сохраняя спокойное выражение лица, но внутри раздирало на части — вина, желание, страх всё смешалось в один вихрь.

Я подумала и всё же решилась задать вопрос, который жёг внутри, как раскалённый уголь: — Что после этого разговора мне ожидать от тебя? Снова отталкивания или же что-то изменится? — чуть отстранилась от его руки, и он убрал её, но внутри я почувствовала укол потери — это прикосновение было таким желанным, таким правильным, и теперь его отсутствие только усилило смятение. "А если он снова закроется? Но я не могу молчать, не сейчас, когда сердце колотится от надежды и страха..."

— Понимаешь, я не хочу, чтобы это была какая-то интрижка. Мне уже достаточно лет, чтобы заниматься подобным, — ответил Кристиан, облокотившись на спинку сидения, его поза стала расслабленной, но взгляд оставался серьёзным, пронизывающим. — Чтобы что-то вышло, нам желательно узнать друг друга хорошо. Без спешки, без иллюзий.

— Как мы узнаем, если на работе, я так понимаю, мы будем скрываться? — сжала губы, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, смешанное с возбуждением. "Он хочет серьёзности, но прячет нас за стенами офиса? А вчерашний вечер с Дэвидом... Боже, Лэйн, ты же не шлюха, чтобы метаться между двумя. Но Кристиан — это то, чего ты ждала месяцами..."

— Свидания, мисс Смит, — на его лице появилась улыбка — та редкая, искренняя, с лёгким блеском в глазах, которую я видела всего пару раз, и каждый раз она заставляла моё сердце пропустить удар. Я снова её застала, и это было как подарок.

Я подняла бровь и хитро улыбнулась, стараясь скрыть, как внутри всё искрит от предвкушения: — И когда же оно будет?

Он посмотрел на свои часы — элегантный Rolex Submariner с чёрным циферблатом, подчёркивающий его статус и вкус, — и сказал: — После работы.

Я удивилась его словам, моргнув: — Но я же даже не успею собраться! — похлопала длинными ресницами, добавляя нотку кокетства.

— Ты очень хорошо выглядишь сегодня, — ответил он с теплотой в голосе, окидывая меня взглядом, от которого кожа покрылась мурашками. — Но если так принципиально, мы заедем в магазин, и это будет тебе мой первый подарок.

Внутри у меня всё искрило, как фейерверк, от слов "свидания", "подарок" — они разливались по телу сладким теплом, заставляя низ живота потянуть от знакомого желания. "Неужели мы к чему-то все же пришли? Я не верю..." — мысли лились рекой, и я незаметно ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон, а реальность, полная обещаний и... вины.

Позже, ещё немного поговорив — о мелочах, о планах, — мы покончили с завтраком и поехали вдвоём в офис. Сердце колотилось так быстро, что отдавалось даже в ушах, а ладони вспотели от приятного предвкушения, смешанного с нервозностью. Кристиан всю дорогу улыбался — той же редкой, искренней улыбкой, — и в один момент взял мою руку, сплетая наши пальцы в замок. Это прикосновение было таким интимным, таким правильным, что моей радости не было предела — внутри вспыхнул огонь, разливающийся по венам, и я сжала его руку в ответ, борясь с желанием наклониться ближе.

Приехав к зданию — современному стеклянному небоскрёбу в сердце Сан-Франциско, с панорамными окнами, отражающими утреннее солнце, и входом, окружённым пальмами и фонтанами, символизирующими динамику Кремниевой долины, — Кристиан поспешил открыть мне дверь, помогая выйти с той же элегантностью, что и всегда. Но краем глаза я увидела знакомый силуэт: Стэлла шла на работу, и от удивления сняла солнцезащитные очки, беззвучно артикулируя губами "Ахренеть!", с широкой, озорной улыбкой на лице. Я показала вид, будто ничего не заметила, но от этой сцены заулыбалась ещё шире — внутри всё пело от смеси смущения и триумфа, как будто весь мир подмигивал мне в этот момент.

Работа шла удивительно легко — задачи, обычно вязкие и утомительные, сегодня решались одним касанием клавиш: я быстро сортировала отчёты, отвечала на мейлы с клиентами, планировала предстоящее торжество для мамы Кристиана, добавляя креативные штрихи. Время летело, а я чувствовала себя в потоке, но в моменты передышки ловила на себе его взгляд — Кристиана, через прозрачные стеклянные стены его кабинета. Его глаза скользили по мне с той же интенсивностью, что и утром, заставляя кожу гореть, и я коварно улыбалась в ответ, отводя взгляд с притворной скромностью, хотя внутри всё трепетало от этого безмолвного флирта. "Неужели он думает о том же, о чём и я? О свидании, о прикосновениях..."

Вдруг телефон разрывался от уведомлений — Дэвид бомбардировал меня шутками, пересыпанными флиртом и откровенно пошлыми намёками: "Вспоминаю, как ты стонала вчера... Хочу повторить, но жёстче". От этих слов я краснела, чувствуя, как жар разливается по щекам, а внизу живота тянет сладкой болью — я невольно сводила ноги, сжимая бёдра, чтобы унять пульсацию. "Так, Лэйн, успокойся!" — строго приказала я себе, стараясь не думать об этом демоне с голубыми глазами, чьи воспоминания о вчерашнем кунилингусе всё ещё заставляли тело предательски реагировать.

Когда все уже покинули офис — коридоры опустели, эхом отдавались лишь далёкие шаги, — ко мне подошла Стэлла, её каблуки цокали по паркету.

— А ты чего ещё сидишь? Самая же первая домой бежишь обычно, — посмотрела она на меня с хитрой, всезнающей улыбкой, скрестив руки на груди.

— Задержусь немного, — ответила я, отводя глаза в сторону кабинета начальника, и подруга уловила этот жест мгновенно, её глаза вспыхнули озорством.

— Жду от тебя всех подробностей, подруга, — подмигнула она мне, шагая к лифту с грацией, полной любопытства.

— Я тебе наберу! — крикнула я вслед, и её смех эхом отозвался в коридоре.

Волнение накрыло в мгновение ока — мы остались одни в офисе, за окном солнце уже скрылось за горизонтом, уступая место вечеру, который брал верх, окрашивая небо в глубокий индиго и золотистые блики от уличных фонарей. Предвкушение свидания витало в воздухе, как электричество перед грозой, заставляя сердце стучать чаще, а мысли кружиться: "Что, если это начало чего-то настоящего? Кристиан — здесь, реальный, обещающий серьёзность. Лэйн, ты влипла по уши".

Кристиан выглянул из-за двери своего кабинета и бархатно, с низкой вибрацией в голосе, сказал: — Через пять минут выходим, собирайся.

Я, как самая послушная — и в то же время взволнованная до дрожи, — навела порядок на рабочем столе: сложила бумаги в аккуратные стопки, выключила компьютер, положила всё нужное в рюкзак и ждала этот долгожданный час, сидя на краю стула, с пальцами, нервно барабанящими по колену. "Пять минут — вечность, когда внутри такой вихрь. А если он передумает? Нет, он же обещал..."

Ровно как мужчина и сказал, мы вышли и направились к машине, на которой приехали утром — элегантному Mercedes, ждущему на парковке под мягким светом фонарей. Я села на пассажирское сиденье, и пока мы выезжали, рассматривала через окно вечерний Сан-Франциско: город пульсировал жизнью — огни небоскрёбов в Financial District сверкали, как звёзды в урбанистическом небе, трамваи с лязгом катились по крутым холмам, унося толпы туристов и местных, а внизу, у бухты, мерцали огни Golden Gate Bridge, силуэт которого вырисовывался в сумерках, как символ приключений и новых начал. Улицы кишели людьми — уличные музыканты наигрывали джаз на углах, витрины бутиков в Union Square манили роскошью, а ароматы уличной еды из фудтраков — тако и суши — смешивались с гулом города, создавая атмосферу, полную обещаний и тайн. "Этот город — как моя жизнь сейчас: полный огней, но с тёмными уголками сомнений. Куда нас заведёт этот вечер?"

Кристиан припарковался у знаменитого бутика Neiman Marcus — роскошного святилища моды в сердце Сан-Франциско, где витрины искрились под вечерними огнями, маня элегантными манекенами в couture-платьях, а внутри царила атмосфера утончённой соблазнительности: мраморные полы отражали мягкий свет хрустальных люстр, полки с дизайнерскими сумками и аксессуарами шептали обещания роскоши, а воздух был пропитан лёгким, пьянящим ароматом дорогой кожи, парфюма и скрытого желания. Мы вышли из машины, и он галантно подал мне руку — его пальцы скользнули по моей ладони, теплые и уверенные, вызывая мурашки по коже, от которых внутри вспыхнул знакомый огонь, смешанный с виной. "Это свидание, настоящий подарок...".

Мы зашли внутрь, и персонал встретил нас тёплыми, почти интимными приветствиями, как будто ждал именно нас — их улыбки были профессионально соблазнительными, а воздух вибрировал от лёгкого аромата свежих цветов из огромных ваз, добавляя нотку романтики. И это оказалось не случайностью: одна из девушек, элегантная блондинка в облегающем чёрном костюме, сразу подошла к Кристиану, её глаза вспыхнули узнаванием и лёгким намёком на тайну.

— Добрый вечер, мистер Браун, мы вас ждали и уже всё приготовили, как вы просили. Пройдёмте, — произнесла она с низким, бархатным тоном, и мы последовали за ней по коридору, устланному мягким ковром, который глушил шаги, создавая ощущение уединения. — Комната для дамы слева, для вас — справа, — она жестом указала руками, и мы разошлись, обменявшись с Кристианом взглядом, полным предвкушения — его глаза обещали больше, чем слова, заставляя моё тело откликнуться лёгкой дрожью.

Войдя в комнату — просторную, с приглушённым освещением и кремовыми стенами, где воздух был тёплым и насыщенным ароматом эфирных масел, — я увидела, что меня уже ждёт стилист: молодая женщина с идеальной причёской, в белом халате, который слегка обрисовывал её формы, вежливо встала с кресла и улыбнулась, её глаза скользнули по мне оценивающе.

— Добрый вечер, мисс Смит, всё готово. Садитесь на стул, сейчас будем делать красоту, — прошептала она мягко, почти интимно, и я села у туалетного столика — изысканного, из полированного дерева с золотыми акцентами, где соблазнительно разложена косметика: палетки теней в нюдовых и smoky-тонах, помады от Dior с кремовой текстурой, кисти из натурального ворса, флаконы с тональными средствами, которые обещают идеальную кожу, и спреи для фиксации с лёгким блеском. Над столиком возвышалось огромное зеркало в раме с подсветкой — яркими LED-лампами по периметру, которые освещали лицо равномерно, без теней, подчёркивая каждую черту и заставляя меня чувствовать себя звездой на съёмочной площадке.

Стилист начала с макияжа: её пальцы нежно коснулись моей кожи, нанося увлажняющий крем, который таял на лице, разглаживая и разогревая; потом тональный флюид, скользящий как шёлк, сливающийся с кожей и придающий ей сияние, от которого щёки казались румяными от скрытого возбуждения. Она подчеркнула глаза smoky-тенями в тёплых тонах, растушёвывая их кончиками пальцев, заставляя веки тяжелеть от желания; удлинила ресницы тушью, делая взгляд томным и манящим, а губы мазнула нюдовой помадой с лёгким блеском — сочной, как поцелуй, который вот-вот случится. Каждый штрих был точным, эротичным, её прикосновения — лёгкими, но настойчивыми, и я видела в зеркале, как преображаюсь: губы приоткрыты, глаза горят, кожа светится, готовая к ласке.

Затем она взялась за волосы: расчесала их медленно, пальцы скользили по прядям, добавляя объём у корней с помощью спрея, который оставлял лёгкий, соблазнительный аромат; накрутила локоны на плойку, позволяя теплу проникать в волосы, и уложила в мягкие, каскадные волны, падающие на плечи и спину, касаясь обнажённой кожи, фиксируя всё лаком с нотками ванили — процесс был расслабляющим, почти эротичным, как прелюдия, но внутри я кипела: "Это для него, для Кристиана... Его взгляд на мне в этом платье, его руки на моей талии...".

После она проводила меня в примерочную — уютную кабинку с трёхсторонними зеркалами, где мягкий свет ласкал тело, и ковром, приятным под босыми ногами, — где уже ждало подобранное платье: изумрудно-зелёное вечернее от Elie Saab, с глубоким V-вырезом, обнажающим ложбинку груди и намеком на большее, облегающее талию и бёдра, с лёгким разрезом сбоку, открывающим ногу при каждом шаге, и струящейся юбкой до пола, расшитой тонким кружевом, которое мерцало под светом, подчёркивая все изгибы тела, как вторая кожа, готовая к прикосновениям. К нему подобрали туфли — чёрные лодочки от Christian Louboutin с красной подошвой, на высоком каблуке, с тонкими ремешками, обвивающими лодыжку, идеально сидящие на ноге и добавляющие грации, заставляя бёдра покачиваться соблазнительно. Я переоделась, чувствуя, как ткань скользит по коже, обнимая каждый изгиб, разжигая огонь внутри, и вышла, сердце колотилось от предвкушения — "Что скажет Кристиан? Как отреагирует?»

Когда я вышла, мужчина ждал меня в соседней комнате — его силуэт в тёмном, идеально скроенном костюме от Tom Ford, который он, видимо, выбрал для этого вечера: свежая белая рубашка из египетского хлопка, слегка приталенная, с расстёгнутой верхней пуговицей, обнажающей загорелую, гладкую кожу шеи и намек на мускулистую грудь; волосы уложены стилистом в лёгкую, небрежную волну, с парой прядей, падающих на лоб, придавая ему вид уверенного хищника, готового к охоте. Это зрелище заставило моё сердце пропустить удар, а тело откликнуться теплой волной — я представила, как эти пряди спутываются под моими пальцами.