Виновница торжества

Мы всю дорогу молчали, и это молчание висело в воздухе, как густой туман, пропитанный напряжением. Краем глаза я ловила довольную улыбку на лице Кристиана – ту самую, с лёгким прищуром глаз, которая казалась такой искренней, но только сильнее разжигала во мне злость. "Что за перепады? Вчера – холодный удар по рукам, сегодня – эта маска заботы?" – крутились мысли в голове, заставляя сердце биться чаще от смеси раздражения и странного, неуместного притяжения.

Доехав до кофейни, он, как и раньше, элегантно открыл мне дверь и подал руку – жест, полный старомодного шарма, от которого внутри что-то дрогнуло. Я приняла помощь, выскользнув из машины с грацией, но внутри кипела буря: "Не думай, что это меня смягчит".

Мы вошли в уютное кафе с лофтовой атмосферой – высокие потолки с обнажёнными балками, кирпичные стены, увешанные чёрно-белыми фото в винтажных рамках, мягкие кожаные диванчики и индустриальные лампы, отбрасывающие тёплый, золотистый свет. Воздух был пропитан соблазнительными ароматами: свежесмолотого кофе с нотками горького шоколада, хрустящей выпечки, только что из печи – ваниль, корица и лёгкая кислинка ягод, – и лёгким дымком от гриля, обещающим идеальный завтрак. Это место казалось оазисом в утреннем хаосе города, где каждый вдох будил аппетит и… воспоминания.

– Здравствуйте, слушаю вас, – приветливо улыбнулась девушка-бармен за стойкой из потемневшего дерева.

– Здравствуйте, – ответил Кристиан, кивнув ей, а потом повернулся ко мне с мягким взглядом. – Что ты будешь?

Без малейшего угрызения совести и церемоний я выпалила свой заказ, глядя ему прямо в глаза с вызовом:

– Я бы не отказалась от рафа с персиковым сиропом – сладкого, кремового, чтобы разогнать эту утреннюю хандру. И венскую вафлю с яйцом пашот, пожалуйста, – добавила я с хитрым прищуром, наблюдая, как его губы чуть дрогнули в улыбке.

– А мне, пожалуйста, американо – чёрный, крепкий, без сахара, – и круассан с лососем, – сказал он, не отрывая от меня взгляда, и я заметила, как его улыбка стала шире, теплее, словно он наслаждался этим моментом.

– Хорошо, через минут десять всё будет готово, – кивнула бармен, и Кристиан тут же потянулся за картой, оплачивая заказ, пока я направилась к столику у окна – идеальному месту с видом на просыпающийся город, где солнечные лучи играли на стекле.

Сев поудобнее, я закинула ногу на ногу, постукивая ногтями по столу в ритме своего нетерпения – нервного, но с примесью возбуждения. "Что он задумал? Извинения? Или это просто игра?" – сердце колотилось, а пальцы слегка дрожали от адреналина.

Кристиан подошёл с подносом, уставленным ароматными сокровищами, и поставил его на стол с лёгким поклоном, как будто мы на королевском приёме.

– Понимаю всё твоё недовольство и принимаю его полностью, – сказал он тихо, подвигая ко мне кружку с рафом, от которой шёл пар с нежным персиковым ароматом. Он взял свою чашку, и наши пальцы на миг соприкоснулись – электрический разряд, от которого внутри вспыхнул огонь.

Я отпила тёплый, бархатистый кофе, и он разнёсся по телу, как эликсир, усиливая все эмоции: злость, любопытство, это проклятое влечение.

– Но за твоим поведением очень интересно наблюдать. Ты открываешься с новой стороны – смелая, искренняя, – добавил он, подвигая ко мне вафлю, золотистую и хрустящую, с идеально приготовленным яйцом пашот, из которого вытекал кремовый желток.

– Мне просто неприятно, когда сначала манят, а потом бьют по рукам, – ответила я, взяв вилку и нож, и начала разрезать вафлю с чуть большей силой, чем нужно, выплёскивая накопившуюся ярость.

– Я так понимаю, ты про тот день… – начал он, но я перебила, эмоции хлынули через край.

– Да, Кристиан, я про тот день! Всё было так хорошо, что я подумала, будто что-то сдвинулось у нас… – слова вырвались сами, и я замерла, осознав, что выдала лишнее. – Ой! – прикрыла рот салфеткой, чувствуя, как щёки заливает жаркий румянец.

Мужчина поднял бровь, его глаза вспыхнули удивлением и… интересом? Он не ожидал такого от меня, и это повисло в воздухе, как электрический заряд.

– У нас? – переспросил он вопросительно, наклоняясь ближе, его взгляд пронизывал насквозь, заставляя сердце стучать как барабан.

– Уже не важно, что я говорила, – пробормотала я, интенсивно разделываясь со своим завтраком, но внутри всё кипело: смущение, возбуждение, страх и надежда сплелись в один узел, обещая, что этот разговор только начало чего-то большего.

– Лэйн, – тихо сказал он, осторожно дотронувшись до моей руки и вынув из неё нож, чтобы я не порезалась в своём порыве.

Я попыталась убрать его руку – чисто инстинктивно, из упрямства, – но внутри так не хотела этого, потому что его прикосновение было как якорь в этом хаосе эмоций. "Я должна понять, что вообще происходит, – подумала я, борясь с желанием просто сдаться. – Не могу же я снова растаять от одного взгляда?"

– Почему ты вчера себя так повёл? – спросила я, стараясь смотреть на него без эмоций, но голос предательски дрогнул.

Он глубоко вдохнул, на миг отведя взгляд, а потом снова посмотрел мне в глаза – честно, без масок.

– Я не очень хочу обременять тебя этим, да и незачем, наверное. Сказал, что это работа, но на самом деле… семейные проблемы. Ничего серьёзного, но они выбили меня из колеи, – признался он, и в его тоне сквозила усталость, которую я раньше не замечала.

Я немного съёжилась, чувствуя укол вины: "Как я могла вспылить, не разобравшись? А если там что-то серьёзное? Но вчера он был таким холодным…" Внутри заколыхалось смятение – злость на него смешивалась с жалостью к себе, и я не знала, чему верить.

– Теперь ты довольна? – спросил он, и его взгляд снова стал ледяным, как будто он ждал атаки.

– Теперь довольна, – ответила я, подтянув кружку с ещё тёплым кофе и сделав глоток, не отводя от него глаз. Кофе обжёг горло, но помог собраться, хотя внутри всё кипело: "Неужели это всё? Или он просто отмахивается?"

– Если мы с этим разобрались, хочу ещё раз спросить, – продолжил он, и я внутренне сжалась, понимая, что этот вопрос неизбежен, как прилив. – Ты говорила про "нас". О чём речь? – Кристиан положил руки на стол, сомкнув их в замок, и наклонился чуть ближе, его взгляд стал внимательным, пронизывающим.

Я сжала губы, ставя кружку на стол с лёгким стуком. "Неужели он не понимает? Или все эти месяцы просто притворялся, что не замечает?" – пронеслось в голове, и сердце заколотилось от смеси обиды и надежды.

– В том, что столько раз были намёки… Я пыталась стать ближе к тебе, но ты каждый раз возводишь стену, через которую не достучаться. Любое моё действие – и ты отвечаешь ледяным лицом. Но почему-то в ресторане я увидела тебя другим. Что не так? – выпалила я, поддавшись вперёд и сложив руки на столе, чтобы не показать, как дрожат пальцы. Внутри бушевала буря: "Зачем я это говорю? А если он отвергнет снова? Но молчать больше не могу…"

Он вздохнул, и уголок его губ слегка приподнялся в улыбке – лёгкой, почти незаметной.

"Я что-то смешное сказала? Не пойму…" – внутри вспыхнуло пламя негодования, жаркое и обиженное, смешиваясь с тем, что я пыталась подавить.

Кристиан снова взял мою ладонь – на этот раз очень нежно, его пальцы теплые и уверенные.

– Лэйн, – произнёс он, и его взгляд смягчился, а моё имя из его уст зазвучало как мелодия, от которой внутри всё затрепетало. – До тебя была одна очень приставучая сотрудница. От неё было тяжело избавиться – я подпустил её ближе, но через день она наделала такого шума, что, проходя мимо подчинённых, все смотрели на меня с хитрыми улыбками. Пришлось с этим покончить и дать себе обещание: больше никаких отношений с подчинёнными, ни при каких условиях. —я была удивлена, даже Стэлла ничего не говорила, и это открытие кольнуло, как игла.

– Мне было сложно сдерживаться. Твои намёки, слова – я всё слышал. Я не какой-то пацан, чтобы игнорировать или не замечать. А в ресторане я позволил себе немного открыться, ведь мы не в офисе. Даже сейчас мы не там, и я могу себе позволить… вот так, – он убрал руку с моей ладони и поднял её к моему лицу, нежно проведя большим пальцем по щеке.

Его тёплая рука на моей коже вызвала мурашки – именно то, чего я так хотела, о чём мечтала ночами. Внутри всё затрепетало от восторга, но я бы не была собой, если бы мысли не начали терзать меня изнутри, как острые шипы: "Нормально ли это? Вчера я позабавилась с Дэвидом, а сегодня пытаюсь заполучить Кристиана… Отвратительно, Лэйн, просто отвратительно". Я пыталась не выдать эти мысли, сохраняя спокойное выражение лица, но внутри раздирало на части – вина, желание, страх всё смешалось в один вихрь.

Я подумала и всё же решилась задать вопрос, который жёг внутри, как раскалённый уголь: – Что после этого разговора мне ожидать от тебя? Снова отталкивания или же что-то изменится? – чуть отстранилась от его руки, и он убрал её, но внутри я почувствовала укол потери – это прикосновение было таким желанным, таким правильным, и теперь его отсутствие только усилило смятение. "А если он снова закроется? Но я не могу молчать, не сейчас, когда сердце колотится от надежды и страха…"

– Понимаешь, я не хочу, чтобы это была какая-то интрижка. Мне уже достаточно лет, чтобы заниматься подобным, – ответил Кристиан, облокотившись на спинку сидения, его поза стала расслабленной, но взгляд оставался серьёзным, пронизывающим. – Чтобы что-то вышло, нам желательно узнать друг друга хорошо. Без спешки, без иллюзий.

– Как мы узнаем, если на работе, я так понимаю, мы будем скрываться? – сжала губы, чувствуя, как внутри нарастает раздражение, смешанное с возбуждением. "Он хочет серьёзности, но прячет нас за стенами офиса? А вчерашний вечер с Дэвидом… Боже, Лэйн, ты же не шлюха, чтобы метаться между двумя. Но Кристиан – это то, чего ты ждала месяцами…"

– Свидания, мисс Смит, – на его лице появилась улыбка – та редкая, искренняя, с лёгким блеском в глазах, которую я видела всего пару раз, и каждый раз она заставляла моё сердце пропустить удар. Я снова её застала, и это было как подарок.

Я подняла бровь и хитро улыбнулась, стараясь скрыть, как внутри всё искрит от предвкушения: – И когда же оно будет?

Он посмотрел на свои часы – элегантный Rolex Submariner с чёрным циферблатом, подчёркивающий его статус и вкус, – и сказал: – После работы.

Я удивилась его словам, моргнув: – Но я же даже не успею собраться! – похлопала длинными ресницами, добавляя нотку кокетства.

– Ты очень хорошо выглядишь сегодня, – ответил он с теплотой в голосе, окидывая меня взглядом, от которого кожа покрылась мурашками. – Но если так принципиально, мы заедем в магазин, и это будет тебе мой первый подарок.

Внутри у меня всё искрило, как фейерверк, от слов "свидания", "подарок" – они разливались по телу сладким теплом, заставляя низ живота потянуть от знакомого желания. "Неужели мы к чему-то все же пришли? Я не верю…" – мысли лились рекой, и я незаметно ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон, а реальность, полная обещаний и… вины.

Позже, ещё немного поговорив – о мелочах, о планах, – мы покончили с завтраком и поехали вдвоём в офис. Сердце колотилось так быстро, что отдавалось даже в ушах, а ладони вспотели от приятного предвкушения, смешанного с нервозностью. Кристиан всю дорогу улыбался – той же редкой, искренней улыбкой, – и в один момент взял мою руку, сплетая наши пальцы в замок. Это прикосновение было таким интимным, таким правильным, что моей радости не было предела – внутри вспыхнул огонь, разливающийся по венам, и я сжала его руку в ответ, борясь с желанием наклониться ближе.

Приехав к зданию – современному стеклянному небоскрёбу в сердце Сан-Франциско, с панорамными окнами, отражающими утреннее солнце, и входом, окружённым пальмами и фонтанами, символизирующими динамику Кремниевой долины, – Кристиан поспешил открыть мне дверь, помогая выйти с той же элегантностью, что и всегда. Но краем глаза я увидела знакомый силуэт: Стэлла шла на работу, и от удивления сняла солнцезащитные очки, беззвучно артикулируя губами "Ахренеть!", с широкой, озорной улыбкой на лице. Я показала вид, будто ничего не заметила, но от этой сцены заулыбалась ещё шире – внутри всё пело от смеси смущения и триумфа, как будто весь мир подмигивал мне в этот момент.

Работа шла удивительно легко – задачи, обычно вязкие и утомительные, сегодня решались одним касанием клавиш: я быстро сортировала отчёты, отвечала на мейлы с клиентами, планировала предстоящее торжество для мамы Кристиана, добавляя креативные штрихи. Время летело, а я чувствовала себя в потоке, но в моменты передышки ловила на себе его взгляд – Кристиана, через прозрачные стеклянные стены его кабинета. Его глаза скользили по мне с той же интенсивностью, что и утром, заставляя кожу гореть, и я коварно улыбалась в ответ, отводя взгляд с притворной скромностью, хотя внутри всё трепетало от этого безмолвного флирта. "Неужели он думает о том же, о чём и я? О свидании, о прикосновениях…"

Вдруг телефон разрывался от уведомлений – Дэвид бомбардировал меня шутками, пересыпанными флиртом и откровенно пошлыми намёками: "Вспоминаю, как ты стонала вчера… Хочу повторить, но жёстче". От этих слов я краснела, чувствуя, как жар разливается по щекам, а внизу живота тянет сладкой болью – я невольно сводила ноги, сжимая бёдра, чтобы унять пульсацию. "Так, Лэйн, успокойся!" – строго приказала я себе, стараясь не думать об этом демоне с голубыми глазами, чьи воспоминания о вчерашнем кунилингусе всё ещё заставляли тело предательски реагировать.

Когда все уже покинули офис – коридоры опустели, эхом отдавались лишь далёкие шаги, – ко мне подошла Стэлла, её каблуки цокали по паркету.

– А ты чего ещё сидишь? Самая же первая домой бежишь обычно, – посмотрела она на меня с хитрой, всезнающей улыбкой, скрестив руки на груди.

– Задержусь немного, – ответила я, отводя глаза в сторону кабинета начальника, и подруга уловила этот жест мгновенно, её глаза вспыхнули озорством.

– Жду от тебя всех подробностей, подруга, – подмигнула она мне, шагая к лифту с грацией, полной любопытства.

– Я тебе наберу! – крикнула я вслед, и её смех эхом отозвался в коридоре.

Волнение накрыло в мгновение ока – мы остались одни в офисе, за окном солнце уже скрылось за горизонтом, уступая место вечеру, который брал верх, окрашивая небо в глубокий индиго и золотистые блики от уличных фонарей. Предвкушение свидания витало в воздухе, как электричество перед грозой, заставляя сердце стучать чаще, а мысли кружиться: "Что, если это начало чего-то настоящего? Кристиан – здесь, реальный, обещающий серьёзность. Лэйн, ты влипла по уши".

Кристиан выглянул из-за двери своего кабинета и бархатно, с низкой вибрацией в голосе, сказал: – Через пять минут выходим, собирайся.

Я, как самая послушная – и в то же время взволнованная до дрожи, – навела порядок на рабочем столе: сложила бумаги в аккуратные стопки, выключила компьютер, положила всё нужное в рюкзак и ждала этот долгожданный час, сидя на краю стула, с пальцами, нервно барабанящими по колену. "Пять минут – вечность, когда внутри такой вихрь. А если он передумает? Нет, он же обещал…"

Ровно как мужчина и сказал, мы вышли и направились к машине, на которой приехали утром – элегантному Mercedes, ждущему на парковке под мягким светом фонарей. Я села на пассажирское сиденье, и пока мы выезжали, рассматривала через окно вечерний Сан-Франциско: город пульсировал жизнью – огни небоскрёбов в Financial District сверкали, как звёзды в урбанистическом небе, трамваи с лязгом катились по крутым холмам, унося толпы туристов и местных, а внизу, у бухты, мерцали огни Golden Gate Bridge, силуэт которого вырисовывался в сумерках, как символ приключений и новых начал. Улицы кишели людьми – уличные музыканты наигрывали джаз на углах, витрины бутиков в Union Square манили роскошью, а ароматы уличной еды из фудтраков – тако и суши – смешивались с гулом города, создавая атмосферу, полную обещаний и тайн. "Этот город – как моя жизнь сейчас: полный огней, но с тёмными уголками сомнений. Куда нас заведёт этот вечер?"

Кристиан припарковался у знаменитого бутика Neiman Marcus – роскошного святилища моды в сердце Сан-Франциско, где витрины искрились под вечерними огнями, маня элегантными манекенами в couture-платьях, а внутри царила атмосфера утончённой соблазнительности: мраморные полы отражали мягкий свет хрустальных люстр, полки с дизайнерскими сумками и аксессуарами шептали обещания роскоши, а воздух был пропитан лёгким, пьянящим ароматом дорогой кожи, парфюма и скрытого желания. Мы вышли из машины, и он галантно подал мне руку – его пальцы скользнули по моей ладони, теплые и уверенные, вызывая мурашки по коже, от которых внутри вспыхнул знакомый огонь, смешанный с виной. "Это свидание, настоящий подарок…".

Мы зашли внутрь, и персонал встретил нас тёплыми, почти интимными приветствиями, как будто ждал именно нас – их улыбки были профессионально соблазнительными, а воздух вибрировал от лёгкого аромата свежих цветов из огромных ваз, добавляя нотку романтики. И это оказалось не случайностью: одна из девушек, элегантная блондинка в облегающем чёрном костюме, сразу подошла к Кристиану, её глаза вспыхнули узнаванием и лёгким намёком на тайну.

– Добрый вечер, мистер Браун, мы вас ждали и уже всё приготовили, как вы просили. Пройдёмте, – произнесла она с низким, бархатным тоном, и мы последовали за ней по коридору, устланному мягким ковром, который глушил шаги, создавая ощущение уединения. – Комната для дамы слева, для вас – справа, – она жестом указала руками, и мы разошлись, обменявшись с Кристианом взглядом, полным предвкушения – его глаза обещали больше, чем слова, заставляя моё тело откликнуться лёгкой дрожью.

Войдя в комнату – просторную, с приглушённым освещением и кремовыми стенами, где воздух был тёплым и насыщенным ароматом эфирных масел, – я увидела, что меня уже ждёт стилист: молодая женщина с идеальной причёской, в белом халате, который слегка обрисовывал её формы, вежливо встала с кресла и улыбнулась, её глаза скользнули по мне оценивающе.

– Добрый вечер, мисс Смит, всё готово. Садитесь на стул, сейчас будем делать красоту, – прошептала она мягко, почти интимно, и я села у туалетного столика – изысканного, из полированного дерева с золотыми акцентами, где соблазнительно разложена косметика: палетки теней в нюдовых и smoky-тонах, помады от Dior с кремовой текстурой, кисти из натурального ворса, флаконы с тональными средствами, которые обещают идеальную кожу, и спреи для фиксации с лёгким блеском. Над столиком возвышалось огромное зеркало в раме с подсветкой – яркими LED-лампами по периметру, которые освещали лицо равномерно, без теней, подчёркивая каждую черту и заставляя меня чувствовать себя звездой на съёмочной площадке.

Стилист начала с макияжа: её пальцы нежно коснулись моей кожи, нанося увлажняющий крем, который таял на лице, разглаживая и разогревая; потом тональный флюид, скользящий как шёлк, сливающийся с кожей и придающий ей сияние, от которого щёки казались румяными от скрытого возбуждения. Она подчеркнула глаза smoky-тенями в тёплых тонах, растушёвывая их кончиками пальцев, заставляя веки тяжелеть от желания; удлинила ресницы тушью, делая взгляд томным и манящим, а губы мазнула нюдовой помадой с лёгким блеском – сочной, как поцелуй, который вот-вот случится. Каждый штрих был точным, эротичным, её прикосновения – лёгкими, но настойчивыми, и я видела в зеркале, как преображаюсь: губы приоткрыты, глаза горят, кожа светится, готовая к ласке.

Затем она взялась за волосы: расчесала их медленно, пальцы скользили по прядям, добавляя объём у корней с помощью спрея, который оставлял лёгкий, соблазнительный аромат; накрутила локоны на плойку, позволяя теплу проникать в волосы, и уложила в мягкие, каскадные волны, падающие на плечи и спину, касаясь обнажённой кожи, фиксируя всё лаком с нотками ванили – процесс был расслабляющим, почти эротичным, как прелюдия, но внутри я кипела: "Это для него, для Кристиана… Его взгляд на мне в этом платье, его руки на моей талии…".

После она проводила меня в примерочную – уютную кабинку с трёхсторонними зеркалами, где мягкий свет ласкал тело, и ковром, приятным под босыми ногами, – где уже ждало подобранное платье: изумрудно-зелёное вечернее от Elie Saab, с глубоким V-вырезом, обнажающим ложбинку груди и намеком на большее, облегающее талию и бёдра, с лёгким разрезом сбоку, открывающим ногу при каждом шаге, и струящейся юбкой до пола, расшитой тонким кружевом, которое мерцало под светом, подчёркивая все изгибы тела, как вторая кожа, готовая к прикосновениям. К нему подобрали туфли – чёрные лодочки от Christian Louboutin с красной подошвой, на высоком каблуке, с тонкими ремешками, обвивающими лодыжку, идеально сидящие на ноге и добавляющие грации, заставляя бёдра покачиваться соблазнительно. Я переоделась, чувствуя, как ткань скользит по коже, обнимая каждый изгиб, разжигая огонь внутри, и вышла, сердце колотилось от предвкушения – "Что скажет Кристиан? Как отреагирует?»

Когда я вышла, мужчина ждал меня в соседней комнате – его силуэт в тёмном, идеально скроенном костюме от Tom Ford, который он, видимо, выбрал для этого вечера: свежая белая рубашка из египетского хлопка, слегка приталенная, с расстёгнутой верхней пуговицей, обнажающей загорелую, гладкую кожу шеи и намек на мускулистую грудь; волосы уложены стилистом в лёгкую, небрежную волну, с парой прядей, падающих на лоб, придавая ему вид уверенного хищника, готового к охоте. Это зрелище заставило моё сердце пропустить удар, а тело откликнуться теплой волной – я представила, как эти пряди спутываются под моими пальцами.

Его взгляд тут же скользнул по мне медленно, лениво, как ласка: начиная с туфель – как тонкие ремешки обхватывают лодыжки, подчёркивая изгиб икр и заставляя их казаться ещё более соблазнительными, – поднимаясь по разрезу платья, где нога мелькала при каждом шаге, соблазнительно обнажая бедро и намекая на то, что скрыто выше, под кружевом. Он задержался на облегающем силуэте: ткань льнула к талии, подчёркивая узкую осиную линию, и к бёдрам, где изумрудный шёлк переливался, обрисовывая каждую кривую, намекая на мягкие, приглашающие формы, готовые к прикосновениям. Его глаза потемнели, зрачки расширились от желания, когда взгляд добрался до V-выреза – глубокого, манящего, где кружево едва прикрывало ложбинку груди, заставляя её вздыматься с каждым моим прерывистым дыханием, как будто умоляя о поцелуе.

Он замер на миг, воздух между нами сгустился, пропитанный электричеством и жаром – его полные губы приоткрылись, как будто он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле, а вместо этого вырвался тихий, хриплый вздох, полный голода, который отозвался во мне эхом, заставляя низ живота сжаться в сладком, мучительном спазме.

Кристиан шагнул ближе ко мне, его аромат – смесь одеколона с нотками сандала и мускуса – обволок меня, усиливая головокружение: – Боже, Лэйн… Ты выглядишь… неотразимо, – прошептал он низким, вибрирующим голосом, который проникал под кожу, заставляя каждую клеточку тела откликнуться. Его дыхание стало тяжелее, грудь вздымалась под рубашкой, а в глазах мелькнуло что-то первобытное – смесь восхищения и чистого, животного желания, как будто он боролся с собой, чтобы не сорвать это платье прямо здесь, в примерочной, не прижать меня к холодному зеркалу, не провести руками по обнажённой коже, раздвигая бёдра и беря то, что так явно хотел.

Внутри меня всё трепетало, я почувствовала, как тело отзывается предательски: соски напряглись под тонкой тканью, торча соблазнительно и умоляя о ласке, трусики увлажнились от одного его взгляда, соки начали сочиться, заставляя бёдра сжиматься в поисках облегчения. Я улыбнулась ему, стараясь скрыть внутренний вихрь – вину от вчерашнего с Дэвидом, которая жгла, как раскалённый уголь, и это проклятое желание, которое рвало на части.

Кристиан подал мне знак, что я могу взять его под руку – его локоть слегка приподнялся, приглашая, и я с удовольствием скользнула ладонью по его рукаву, чувствуя под тканью твёрдые мускулы предплечья, теплые и надёжные. Мы вышли из бутика, и вечерний воздух Сан-Франциско обнял нас лёгким бризом, неся ароматы города – смеси уличной еды и соли от бухты, – пока мы садились в машину. Дорога к нашему основному месту назначения была недолгой, но напряжённой: его рука иногда касалась моей на рычаге передач, посылая искры по коже.

Добравшись до ресторана – это оказался Le Petit Crenn, изысканный уголок французской кухни с мишленовскими звёздами, где шеф-повар вдохновлялся океаном и искусством, – нас окутала атмосфера роскоши: приглушённый свет хрустальных люстр отражался в полированных деревянных панелях, воздух был пропитан ароматами трюфелей, свежих трав и поджаренного масла, а мягкие бархатные кресла манили к интимным разговорам. Нас встретили на ресепшене с улыбками, как VIP-гостей, и провели к столику у панорамных окон, откуда открывался вид на мерцающий город внизу.