Зерно мира мёртвого

– Садись, садись. – Гроссман кивнул на свободный стул. – А то одиноко мне с книгами. Они, знаешь, собеседники хорошие, но молчаливые.

Игорь поставил поднос, сел. Гроссман отложил книгу – что-то по архивному делу, судя по обложке – и уставился на Игоря поверх очков.

– Ну как ты? Я тебя в архиве не вижу последнее время. Раньше забегал, когда материалы по своим облакам искал, а теперь пропал.

– Работы много, Семён Борисович. – Игорь отломил кусок пирожка, повидло потянулось ниткой. – Ваши данные очень помогли тогда, кстати. Спасибо.

– Помогли, говоришь? – Гроссман усмехнулся. – А мне вот интересно: ты что там такого нашёл, что теперь целая группа работает? Тимур Сабитович ко мне за старыми отчётами приходил, говорит, по вашему запросу. Я ему всё выдал, конечно. Но любопытно.

Игорь замялся. С одной стороны – болтать не положено. С другой – Гроссман свой, архивный, он вообще-то в курсе всего, что хранится, просто не лезет в аналитику.

– Отклонения пошли, – коротко сказал Игорь. – Вязкость, состав. Проверяем, системное или нет.

– А, ну да, ну да. – Гроссман кивнул, будто именно этого и ждал. – Я когда твои первые материалы смотрел, ещё подумал: это не кончится одним сезоном. Такие вещи просто так не приходят. Они или уходят навсегда, или остаются надолго. Ваши облака, похоже, выбрали второе.

Он помешал ложкой солянку, задумался.

– Ты в архиве у меня давно не был. А зря. Я тут, знаешь, что нашёл? – Он понизил голос, хотя вокруг никто не слушал. – Дело тридцать седьмого года. Тоже туманы. Тоже светились. Тоже плёнка потом оставалась. Тогда думали – болотный газ, гнилушки, мало ли. Списали. А теперь я смотрю – и карта та же, и описания те же. Понимаешь?

Игорь замер с вилкой в руке.

– Тридцать седьмой? Это ж…

– Да, ещё до НИИ. – Гроссман вздохнул. – И в сорок седьмом ещё один случай был, но там уже не туманы, а что-то другое, я не вникал. Но туманы… они, выходит, возвращаются. Как старая болезнь, которая затихает на время, а потом снова даёт о себе знать.

– Почему тогда не сообщили?

– А кому сообщать? Тогда института ещё не было в нынешнем виде. Была группа при Академии наук. Они описали, положили в архив, и забыли.

Гроссман помолчал, поковырял ложкой в солянке. Потом поднял глаза, будто вспоминая что-то.

– А знаешь, там, в материалах, ещё одна вещь была. Старая, ещё дореволюционная. Из Смоленской губернии, кажется. Мужики какие-то, легенды записывали. Про то, как в этих местах туманы бродили, людей с пути сбивали. И про грибы что-то было. – Он усмехнулся. – Называли это «хмарью». Прямо как в тех отчётах, что ты приносил, помнишь? Про Архангельскую область.

Игорь нахмурился:

– Легенды? Вы хотите сказать, это не в тридцать седьмом началось?

– А кто его знает, – пожал плечами Гроссман. – Может, оно вообще всегда было. Это мы теперь на него с приборами смотрим, а раньше бабки на лавках судачили. «Хмарь на болотах поднялась», «нечисть бродит»… А по сути – одно и то же. Только названия разные.

Он вдруг хитро прищурился:

– Кстати, от вас, что ли, запрос недавно приходил? На старые былины, сказки всякие, про мёртвую воду, про Вольгу-богатыря. Хотя… Для вас странный такой запрос, не по вашему профилю. Я думал, может, твоя группа копает глубже, чем кажется?

Игорь удивлённо поднял брови:

– От нас? Нет, Семён Борисович. Мы по своей теме пока только отчёты санэпидстанций собираем. До былин не доходили.

– Хм, – Гроссман почесал ус. – Значит, кто-то другой интересуется. Ну-ну. Ладно, не моё дело. Архивное – выдам, а кто спрашивал – не моя забота.

Он снова уткнулся в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Игорь доел котлету уже машинально, не чувствуя вкуса. «Хмарь». Так местные в Архангельской области называли те первые туманы, которые он описывал в курсовой. Он думал, это просто местное словечко. А выходит – может, и не просто.

И ещё – былины. Кто-то в институте роется в древних сказках. Зачем? И при чём тут «мёртвая вода»?

Рабочая группа. Ноябрь 1959

Следующие десять дней прошли в напряжённом ритме. Игорь сидел над отчётами за пятьдесят седьмой и пятьдесят восьмой годы, выписывал цифры, строил графики, накладывал карты выпадений на карты промышленных зон. На заседаниях группы докладывал коротко, Тимур кивал, задавал уточняющие вопросы, иногда просил перепроверить.

Химики работали с пробами. На третьем заседании женщина из лаборатории развернула графики:

– Неорганики подтвердили: кремний и металлы – не загрязнение. Входит в структуру. Вязкость растёт пропорционально концентрации включений.

– Значит, не шум, – сказал Тимур. – Товарищ Светлов, подготовьте проект заключения по нашей группе. К пятнице. Сведёте всё воедино – химические данные, статистику, карты. Дальше пойдём к Орловскому.

Оперативное совещание по результатам рабочей группы было назначено на 4 декабря. Игоря на совещание не позвали – уровень не тот. Он узнал о решении на следующий день от Тимура.

– Утвердили разработку нового протокола. Рабочее название – «Циклон». Суть: там, где плёнка уплотняется, одной химии уже недостаточно – подключаем механику. Щётки, скребки, возможно, пескоструй на самых плотных участках, обработка паром. Химики подбирают состав под новый режим. Твоя задача – на основе статистики выделить участки, где на следующий год прогнозируется наибольшая плотность. Карту, графики, обоснование. Срок – две недели.

Игорь кивнул.

– И вот ещё, – Тимур протянул ему тонкую папку. – Ознакомься. Это проект инструкции для санэпидстанций. Если твои расчёты подтвердятся, будем вносить изменения в легенду. Сообщим о «более устойчивом штамме».

Информационно-аналитический отдел. 5 декабря. Поздний вечер.

Почти все сотрудники уже разошлись. Игорь остался один в полумраке кабинета. На стене перед ним висела большая оперативная карта – та самая, с флажками. Флажки «Жемчужных облаков» за пятьдесят девятый год образовывали почти сплошное пятно над европейской частью Союза.

Рядом, на кальке, был нанесён его прогноз на шестидесятый год. Очаги повышенной активности, выделенные по его расчётам.

Игорь подошёл к карте вплотную.

Здесь, на этих квадратных метрах бумаги, была его работа. Его цифры, его графики. И отсюда, из этого небольшого кабинета, его расчёты уходили в другие отделы: химикам – уточнять состав, технологам – считать расход реагентов, в отдел взаимодействия – готовить новые инструкции.

Игорь вернулся к столу, отодвинул в сторону сегодняшние бумаги. Завтра нужно будет сдать экземпляр машинистке, чтоб перепечатала, – а этот, с правками, оставить в отделе. Достал чистый лист, ручку. В верхнем углу вывел:

«Протокол «Циклон». Прогноз очагов активности на 1960 год. Материалы к обоснованию.Исполнитель: мл.н.с. Светлов И.С.»

За окном, над тёмным лесом, висела холодная луна. В городе за лесом, наверное, уже выпал снег, прикрыв до весны радужную плёнку на асфальте.

Работа не была завершена. Она перешла в новую фазу.