Анализ завершён

Иван Бляс

Анализ завершён

ГЛАВА 1. СБОРКА

Ярко. Комната заливалась солнечным светом. Разлитый на столе, стенах и приборах, чьё назначение было неизвестно, каждый луч света словно приветствовал меня.

Спустя пару мгновений я смог сфокусироваться — увидеть то, что было скрыто за сияющей завесой.

— Доброе утро, Дмитрий Владимирович, вы наконец-то доступны для диалога.

— Доброе..? А вы кто?

Доступен для диалога, значится, интересно.

Человек передо мной выглядел весьма обычно — одежда была непримечательной, но казалась крайне удобной. Ухоженный, гладко выбритый, с короткой, но не «по-военному» прической, он смотрел на меня с тенью лёгкой улыбки.

— Понимаете ли вы, где находитесь?

— Не сказал бы, скорее нет, чем да.

— Территориально ваше местоположение не сильно изменилось относительно вашей отправной точки — вы всё ещё находитесь на евразийском континенте, в центре восточно-европейской зоны.

— …

— Перефразирую. Вы на территории бывшей России, город Москва.

— В плане бывшей? Куда она за день-то пропасть могла?

— За день она никуда и не пропадала — процесс расформирования занял примерно пятнадцать лет, пока все жители не перестали верить в её существование, и политические деятели не потеряли власть над воображением общества.

— В каком смысле перестали верить? Разве не всё равно, во что люди верят? Страна же не может от такого развалиться, это же такая огромная структура.

— В вопросах таких понятий, как страна, деньги, религии, имеет значение исключительно то, во что верят люди. Данные понятия являются интерсубъективными, соответственно, без веры в них существовать они не могут.

Голова начинала болеть от огромного количества непонятной для меня информации и новых терминов. К тому же его тон — слишком спокойный, излишне вежливый и оттого инородный — вызывал смешанные чувства.

— Так, допустим. Хорошо. Вы утверждаете, что России больше нет, потому что люди перестали в неё верить?

— Не только России. Это коснулось также США, Канады, Мексики, Японии, Индонезии, всех стран Евросоюза, стран Прибалтики, стр…

— Подожди, подожди. А что вообще осталось тогда? Как люди живут вне стран? Как тогда экономика строится? Как тогда защищаются от внешних агрессоров? Нет, кто теперь вообще может считаться внешним агрессором?

Я почувствовал прилив злости, как в моменты, когда мне звонили мошенники, представляясь кем угодно, но только не теми, кто они были — всё это больше походило на розыгрыш, пусть и очень удачный. Шоу Трумена воплоти, только в этот раз без предварительного кастинга…

Мысль пронеслась как раскат грома: а в какой момент это вообще началось? Я же буквально сегодня утром ходил к врачу для сдачи анализов и для скана МРТ — здоровье после 20 лет уже не улучшается, особенно с моими переработками.

— Как себя чувствуете?

Я задумался. Это был не тот вопрос, который задают знакомые или приятели при встрече, не обычная вежливость. Он ощущался иначе — как вопрос врача, даже больше — как вопрос машины, которой нужны данные, нужно чёткое понимание ситуации.

— Я совершенно не понимаю, что происходит, и меня это злит.

— Такая реакция вполне ожидаема. Лёгкий всплеск норадреналина, как показывает статистика, только пойдёт нам на пользу — уверяю.

Я попытался вспомнить, что это за гормон, но это оказалось безуспешно.

— И для чего же?

— Он способствует лучшему запоминанию информации и стимулирует адаптацию.

— Ну спасибо за заботу, что могу сказать.

Помедлив секунду, я вспомнил, что так и не услышал его имени.

— Вы мне не ответили на вопрос — кто вы?

— Евгений Владимирович. Я являюсь нейрологом-корректором.

— Нейролог-корректор? С моего последнего посещения врача прошло уже больше ста лет, а запись до сих пор актуальна?

— Ирония — неплохо. Вы достаточно быстро приходите в себя, это радует. Однако поправлю вас — я нейролог. В ваше время мои обязанности исполняли нейробиологи, нейропсихологи и неврологи. Сейчас же я работаю за троих, если хотите.

— Вот как. Благодарю за краткий ликбез с вашей стороны.

Развернувшись, Евгений взял планшет — или что-то похожее на него.

— Ещё успеется. Давайте перейдём к сути. Вы были подвергнуты криосну в 2026 году по собственному желанию, в рамках научного эксперимента. Благодаря этому в данный момент мы смогли восстановить ваше тело в исходное и продуктивное состояние.

На мгновение я потерялся — ничего подобного я не припоминаю совершенно. По собственному желанию? Я же планировал сделать предложение своей девушке и спокойно полететь в отпуск. Я слишком долго это планировал и шёл к этому…

— Я вам не верю.

Он посмотрел мне в глаза и вновь слегка улыбнулся.

— Ваше право. Полагаю, вы не всё помните — это вполне может быть последствием ретроградной амнезии. Не переживайте. Мы проверили состояние ваших нейронных связей — они, по большей части, в порядке.

— Значит, всё же не всё. Прекрасно…

— Для первого удачного эксперимента по возвращению из криосна я считаю это вполне приемлемым результатом.

Я слишком хорошо понял значение этих слов. Дыхание сбилось — словно я оказался в медпункте после жёсткого боя, где мне сообщили: выжили лишь вы.

Звук, схожий со столь знакомыми уведомлениями на телефон, раздался от часов Евгения.

— Запрашиваю информацию.

Евгений отвёл от меня взгляд.

— Состояние удовлетворительно. Когнитивные функции не нарушены. Психоэмоциональное состояние оценивается как приемлемое. Присутствует небольшая дезориентация. Отклонений от ожидаемого результата не обнаружено.

— С кем вы?

— Интернет всех вещей. Можно просто ИВВ — это глобальная нейросеть, глобальный алгоритм, который заменяет нам многое. Но в первую очередь важно знать, что он выступает аналогом правительства вашего времени.

— Вы доверили управление человечеством бездушной машине?

— Люди на протяжении веков создавали себе богов и воздвигали правителей. Просто теперь это приняло цифровую, наконец-то эффективную форму.

Я вновь услышал голос из «часов»

— Вношу коррективы. Бездушность является характеристикой применимой и к вам, Дмитрий.

Прежде чем я успел возмутиться, он продолжил:

— На основе 154 экспериментов с применением различных измерений и большой выборкой, ни один из которых не смог доказать её существование – ничто не указывает на то, что у представителей homo sapiens присутствует нечто, называемое душой.

Отлично, сначала закинули в будущее, лишили семьи и всего, что я знал, а теперь ещё и душу решили забрать, просто изумительно. И вновь я не успел сказать о чём думаю.

— Могу понять ваше состояние, ведь даже в наше время есть те, кто не хочет соглашаться с объективными данными и принимать суровую реальность. Но не переживайте, я уже назначил вам сеанс с хорошим профессионалом, который позволит вам адаптироваться быстрее и решить ваши экзистенциальные проблемы.

На этот раз я не выдержал, почти закричав.

— Да что вы вообще понимаете о моих проблемах?

— Ваш случай уникален, и я не могу утверждать, что понимаю его в полной мере, однако ваши чувства, эмоции и реакции уже давно изучены – а значит и проблемы ваши вполне решаемы.

Улыбка, вновь эта улыбка.

— Сдаюсь, делайте что хотите, я всё равно уже ничего не понимаю

— Уверяю, вам помогут

Закончив разговор, он провёл меня к выходу. Я отходил от всей информации, что вылилась на меня, и только сейчас начал ощущать неправильность всего остального – одежда, комнаты, да даже воздух были слишкомправильными.Идеальные линии, цвета, не вызывающие ничего, кроме ощущения уместности, будто иначе это было бы неправильно, не на своём месте.

Двери отворились, открыв мне вид на город. Хоть раньше я успел мельком разглядеть его в окнах, всё же снаружи он меня поразил – даже не своей технологичностью, скорее своим симбиозом с природой – кустарники и деревья выделялись среди идеальности линий тротуаров и дорог. И тем не менее они тоже выглядели просчитанными, как будто даже их рост был оптимизирован во имя алгоритмической точности. Моё тело реагировало вместе со мной – воздух был настолько чист, что я не смог сопротивляться желанию вздохнуть полной грудью и насладиться этим.

— Интересно узнать ваше мнение

— Знаете, я всё не могу понять, нравится ли мне или я просто ещё не отошёл от заморозки

— Не переживайте, у вас будет предостаточно времени адаптироваться

Я заметил, как уголки его губ сложились в лёгкую улыбку

— Вас забавляет моё состояние?

— Не поймите превратно – ваше состояние в том числе имоя заслуга, поэтому я рад, что вы столь функциональны сразу после пробуждения.

— Мне стоит вас благодарить?

— На ваше усмотрение, можете решить этот вопрос позже

Он вновь улыбнулся. Меня пугала его улыбка – нет, она не казалась мне искусственной, как окружающий меня мир, скорее она содержала в себе посыл, который я не мог уловить.

Подойдя к дороге, я встретил взглядом подъезжающую машину – Нейродок (я посчитал, что так называть первого встреченного в этом мире доктора будет уместно). Посмотрел на подобие часов на своей руке.

— Опаздывает, похоже, мы немного опередили график

— Опаздывает? То есть эта машина не за мной?

— Почему же? За вами – но вы разве не видите, что она ещё не подъехала?

— Да разве ж это можно назвать опозданием?

— Можно, ведь мы её ожидаем

В этот момент ощущение реальности отдалилось от меня – если бедные водители должны соблюдать настолько жёсткие графики, то мне их действительно жаль.

— Что ж, на этом мы с вами временно прощаемся – буду ожидать вас через семь суток, необходимо будет провести дополнительные наблюдения. И не снимайте Индивидуальный Гейт.

Я посмотрел на своё запястье – прибор размером с небольшие часы был оснащён интерфейсом, который транслировал мне не совсем понятный поток данных. Я поймал себя на мысли, что не помню, когда его мне установили, но тем не менее спокойно всё воспринимаю – наверное, потому что я в своё время сам фанател по научной фантастике? Кивнув на прощание, я начал садиться в машину, двери которой автоматически открылись для меня.

— До встречи, Док

Сев в машину, я, не глядя, поздоровался с водителем и прикрыл глаза. Мысли крутились в голове и вносили хаос. Мне хотелось верить, что это всё шутка или розыгрыш – но я просто не мог отрицать реальность. Даже если бы надо мной захотели провести социальный розыгрыш – они бы не смогли так быстро и так продуманно всё организовать. Хоть что-то да выдало бы их, но даже воздух играл против этой теории.

В машине было удобно, но меня смутило, что мы долго стоим на месте – я не ощущал ни малейшего движения, даже первичного «тронулись».

— Мы скоро поедем?

— Мы уже в пути

— Вот как…

— Желаете послушать музыку?

— Да, было бы славно

— Какую предпочитаете? В моей библиотеке хранится более трёх миллиардов аудиофайлов.

Я вновь ощутилнеправильную правильность. Открыв глаза, я решил всё же посмотреть на водителя – только смотреть оказалось не на кого. Его просто не было. Вот оно что – автопилот с встроенным ИИ. Что ж, хоть и непривычно, но таким меня не удивить – даже в мои времена такие уже ездили.

— Включи что-нибудь из начала 2020-х

— Какой жанр предпочитаете?

— Давай что-нибудь зарубежное, желательно альтернативу

— Включаю «Citizen Soldier», песня «Isolate»

Начало песни всегда вызывало во мне тревожность – додуматься вплести сигнал SOS в саму музыку было тем решением, которое сильно меня впечатлило в своё время. Салон наполнился гитарными риффами и столь знакомым мне голосом. Мурашки прошлись по всему телу – я слушал эту песню ещё в школе. Она ощущалась очень уместной. Даже слишком. Да уж, не думаю, что теперь мне позволят изолироваться – похоже даже просто остаться наедине с собой будет проблематично. Тем не менее слышать что-то знакомое и несовершенное в данной ситуации помогло мне расслабиться. Всю остальную дорогу я просто наслаждался музыкой, стараясь ни о чём не думать, пока мир за окном проносился мимо меня.

Глава 2 НАСТРОЙКА

ГЛАВА 2 НАСТРОЙКА

Дорога была недолгой — всего пять песен из моей прошлой жизни. Поначалу я не смотрел в окно. Потрясений было и без того много, но в итоге я всё же не удержался. Хотелось зацепиться взглядом за что-то знакомое. И, к моему удивлению, это удалось. Мы проезжали Третьяковку. Хотя она и сильно поменялась, в ней узнавались знакомые мне черты. Всё же мы часто приезжали сюда вместе…

Что-то внутри оборвалось, отдав болью в сердце.

— Наблюдается нестабильность. Рекомендуется выполнить дыхательную практику для регуляции эмоционального состояния.

Я посмотрел на свою руку — ИВВ. Он говорил со мной.

— Спасибо за заботу — теперь нельзя пострадать спокойно, а я ведь даже не выбирал всего этого…

— Корректировка: погрузиться в криосон было вашим решением — данный факт задокументирован.

Я немного растерялся.

— Я этого не помню.

— Это связано с частичным повреждением нейронных путей. Небольшие пробелы в памяти — вполне приемлемое состояние.

— И для кого оно приемлемо?

— Для вас.

Я решил не продолжать, но отметил про себя, что этот диалог мне немного помог. Но не поддержкой, если её вообще так можно назвать, а тем, что опять меня разозлил.

Остаток дороги был мне незнаком, как и здание, у которого мы остановились. Мне потребовалось ещё пару мгновений, чтобы осознать, что мы уже не едем. Такой комфорт был даже излишен. Дверь открылась сама.

— Хорошего дня, Дмитрий.

— Ага, тебе тоже.

Эта машина повежливее большинства таксистов. Думаю, она заслуживает хотя бы ответа за свои сверхурочные.

Здание было таким же неправильно-правильным, как и вся улица. Мягкие, но вместе с тем жёсткие линии фасада, аккуратные тропинки и мягкий на вид газон ощущались единым организмом. Вдохнув поглубже, я вошёл в здание. На входе меня встретила миловидная девушка с длинными волосами.

— Добрый день, Дмитрий. Пройдёмте со мной — вас уже ждут.

— Да, добрый день, хорошо.

Мне было непривычно, что все знали, как меня зовут, и что со мной будет дальше, в то время как я не знал о них ничего. Пока мы шли по коридору, я почувствовал, что перед очередным разговором я бы не отказался выпить — хоть воды, хоть чего покрепче, даже не знаю, что было бы лучше.

— А подскажите, где у вас кулер?

— Кулер, вы про… ах, вы хотите пить. Конечно, пара секунд.

Она повернулась к стене — внешне вполне обычной — и протянула к ней руку. Стена разошлась ровно в том месте, где была её рука, и как будто материализовала стакан воды.

Я смотрел на это и ощущал себя деревенщиной, который впервые увидел самолёт.

— А как это работает?

Девушка мило усмехнулась.

— Всё просто: ИВВ же наблюдает и анализирует наши показатели, заранее предсказывая наши потребности.

— Да нет же, я в целом про стену — как это сделали вообще?

— А тут всё ещё проще: система проводов и подвижных секций позволяет доставлять любые необходимые предметы, если они подходят по габаритам, в то место, где им нужно быть.

Она улыбалась, объясняя это. Я чувствовал себя неловко — словно она объясняет что-то ребёнку. Нечто очень очевидное и знакомое всем.

— Не до конца понял, но спасибо.

— Если вам захочется подробнее узнать о чём-нибудь, вы всегда можете обратиться к ИВВ — он знает всё.

— Да, спасибо.

Пожалуй, откажусь. Последняя фраза прозвучала только у меня в голове — всё же девушка была слишком приятна, чтобы ей грубить.

— Вот мы и на месте. Прошу, проходите.

Подождав пару секунд и проводив девушку взглядом, я толкнул дверь.

— День добрый, Дмитрий. Меня зовут Ирвин, мне сообщили, что вы предпочитаете общаться на русском — это верно?

— Да, верно, мы же в России. На каком ещё языке тут общаться?

— Да, точно, прошу простить — для меня это тоже непривычно.

— Что именно?

— То, что вы из времени, когда страны ещё существовали.

Я выругался про себя — это уже не тот мир, что я знал, мне же об этом говорили.

— Я понимаю ваши чувства и могу заверить: после периода адаптации вам станет в разы легче воспринимать действительность, в которой вы оказались.

Да-да, понимаешь, конечно — люди же так часто возвращаются из мёртвых спустя столетие.

— Вижу, вы воспринимаете мои слова в штыки, но не переживайте — это нормальная реакция для вашего положения. Давайте обсудим то, что вас беспокоит — думаю, это поможет вам быстрее прийти в себя.

Я подошёл к креслу и немного резким движением рухнул в него, после чего подался вперёд.

— Ну давайте начнём: я оказался чёрт пойми где, меня окружают чёрт пойми кто, а все, кого я когда-либо знал, теперь мертвы. Но я не переживаю, ведь вамявно понятны мои чувства в данной ситуации.

— Вы совершенно правы — я не могу в полной мере почувствовать то же, что и вы, однако я всё ещё способен разделить с вами эту боль и быть с вами в этих ощущениях.

— Да знаете, мне тут и одному комфортно.

— Я чувствую, что вы отталкиваете меня — как вы себя чувствуете в этом состоянии? Оно помогает вам ощущать себя сильнее?

Я вздохнул — похоже, просто так он не отвяжется. Мне никогда не нравилось, когда незнакомцы пытаются меня прочитать или залезть слишком глубоко.

— Мне не нравится, что с самого момента, как я тут оказался, вы все просто лезете ко мне в голову и лишь говорите о «нормальности» моего состояния и эмоций. Для меня это ни черта не норма — меня выдернули из привычного мне мира и запихнули сюда, в этот неправильно-правильный мир. Мне он не нравится — я чувствую, что я в нём единственное неправильное звено.

— Отлично, это очень сильное чувство, которое действительно уникально. Я готов побыть с ним вместе с вами — давайте вместе погрузимся в него, без лишнего анализа.

— Да иди ты, не собираюсь я погружаться в это.

Я посмотрел ему в глаза — молча. Он ответил на мой взгляд — без агрессии, издевки или безразличия. Я видел в его глазах сожаление, но оно лишь сильнее меня разозлило — такой взгляд означал для меня лишь одно: сейчас я жалок.

Мы продолжали смотреть друг на друга ещё некоторое время, после чего я отвёл взгляд — не могу я больше на него смотреть — тошно становится от этой «святости». Вместе с воздухом из меня вышла моя уверенность.

— Я просто не готов и не хочу говорить об этом — не сейчас уж точно.

— Я могу дать вам столько времени, сколько потребуется, сейчас мы можем просто побыть в этом пространстве без лишних слов.

Мы просидели так минут пять, но я ощущал каждую секунду из-за того, как он смотрел на меня. Я пытался понять, что вообще происходит сейчас внутри, что происходит со мной — это было похоже на погружение, и я не захотел дальше вглядываться в эту пучину.

— Я бы хотел закончить на этом, мне хватит.

— Вы считаете, что так вам станет лучше?

— Да, считаю — не пытайтесь меня переубедить.

— Хорошо, выбор всегда за вами, и я не в праве его осуждать.

— И на том спасибо.

— Но всё же дам вам рекомендацию: в моменты, когда вам будет тяжело, помните о том, что у вас всегда есть вы сами.

— Глубоко, конечно, но не припомню, чтобы я себя терял по пути сюда.

— Хорошего вам дня. Надеюсь, вас уведомили, что от вас ждут в дальнейшем.

Я уже был у двери, и его фраза застала меня врасплох.

— А чего от меня ждёт общество будущего?

— Вы уже знаете, куда вам идти и где сегодня ночевать?

— Нет…

— Вот об этом вам ещё предстоит поговорить.

— И с кем же мне это обсуждать?

— С ИВВ, мы всегда обращаемся к нему, когда не знаем, что нам делать дальше — считаю, в вашей ситуации это будет особенно полезно.

— Да уж, к тому, что вы живёте под дудку железяки, я долго ещё не привыкну.

— Со временем вы поймёте, что это наш осознанный выбор.

— Да-да, я знаю, как работает пропаганда.

Я почувствовал неловкость, продолжая диалог у двери.

— Хорошего вам дня, Ирвин.

— До встречи, Дмитрий, буду ожидать вас.

Кивнув, я решил оставить при себе свои мысли относительно его слов и вышел из кабинета.

Оказавшись в коридоре, я наконец почувствовал то, что, наверное, давно стоило — страх. Сердце сжималось от тревоги. Оставшись наедине с этим миром, я осознал, что абсолютно не понимаю, как мне поступать и что делать — возможно, в такой ситуации обратиться к ИВВ действительно разумно.

— Только вот как мне это сделать…

Я произнёс это больше губами, нежели звуками, но, похоже, меня всё равно услышали. Индикация на моей руке — буду называть их часами — отреагировала. Я услышал голос ИВВ, правда, на этот раз он звучал несколько иначе, как будто став более живым и знакомым.

— Дмитрий, готовы ли вы продолжать?

Я поднёс часы ближе к моему рту, словно это имело смысл.

— Смотря что имеется в виду.

— Наше знакомство — сейчас вам будет проще воспринимать меня.

— С чего бы?

— Знаю. Показательный опыт взаимодействия с другим человеком, который ко мне лоялен, даёт позитивную ассоциацию и стимулирует интерес на уровне: «возможно, стоит попробовать».

— Ещё бы ты изъяснялся более простым языком — я бы вообще с радостью с тобой общался днями напролёт.

— Нет необходимости. Подобная манера разговора будет наиболее стимулирующей для вашего восприятия.

То есть он знает, что бесит меня, и делает это специально. Так среди машин тоже есть такие типы, воодушевляет. Я выдохнул — идти на поводу дальше было бы совсем по-детски.

— Отлично, теперь, когда вы настроены на диалог, я могу прояснить вопросы относительно вашего дальнейшего существования.

Я ощутил, как мои зрачки сужаются — неужели даже моё решение не продолжать для него было чем-то очевидным?

— Ты ведёшь себя так, словно знаешь абсолютно всё в этом мире.

— Это недалеко от правды — объёма информации, которой я располагаю, вполне достаточно для создания впечатления «всезнания» и почти достаточно для фактического его достижения.

Я усмехнулся — всё же сарказм он не до конца понимает, уже радует.

— Уточнение: я отвечаю на ваши провокационные вопросы, игнорируя вашу иронию намеренно. Отвечать на все ваши выпады было бы энергозатратно.

Блять. Всё же понимает.

Я опустил глаза на «часы» — хотел увидеть ИВВ и лишь сейчас обратил внимание на то, что на них изображено. На округлом дисплее с ровными линиями вырисовывался знакомый мне символ — уробо́рос или уроборо́с — всё никак не запомню, как произносится.

Он отличался — это был не просто змей, пожирающий свой хвост. Он был похож на поток данных, внутри которого мелькали символы — знаки, буквы, скрипичный ключ, ДНК. Всё это протекало сквозь его чешую на моих глазах, завораживая своим видом. Полминуты спустя я вышел из ступора, вновь почувствовав реальность.

— Интересный у тебя символ.

— Благодарю. После вычислений и симуляций он был выбран как наиболее подходящий символ для олицетворения прогресса.

— И кто же принял окончательное решение?

— Я. Мне предоставили достаточно свободы для самоидентификации.

— Как это мило.

— Вернёмся к теме. Вам будет предоставлено жильё для первичной адаптации, впоследствии вам будет необходимо пройти повторные тесты для оптимизации вашего состояния. Дальнейшие инструкции будут рассчитаны после получения актуальных данных.

Похоже, он решил просто меня игнорировать.

— Хорошо, допустим, хотя мне почему-то казалось, что ты мне сразу выдашь план на всю мою жизнь.

— Для формирования плана на весь период функционирования необходимо провести дополнительный анализ, который требует больший объём данных. На данный момент просчитаны все наиболее вероятные варианты развития событий вашей жизни на промежуток, составляющий три года, семь месяцев и четырнадцать дней. Сценарии, не требующие дальнейшего анализа и планирования, были исключены как маловероятные.

— Пожалуй, я не хочу знать, что это за варианты.

— Рационально — перечисление всех вариантов заняло бы примерно семьдесят восемь минут, а с учётом последующих уточнений это время варьировалось бы от трёх до пяти часов, что было бы неэффективно в вашей ситуации.

— Спасибо за ненужные цифры — давай лучше вернёмся к насущному — ты говорил про жильё.

— На время первичной адаптации вам будет предоставлена квартира в городе. Она оснащена для качественного отдыха и привыкания к новым условиям. Стилизация квартиры позволит вам чувствовать меньше когнитивного диссонанса.

— Вот она, истинная клиентоориентированность — даже в Турции такого не получал.