Девчонки, погоны. Парад

Часа через полтора в кабинет Гиоргадзе занесли бумажный, официально оформленный пакет. На нем имелся и исходящий номер, рядом с ним красовались и все остальные атрибуты. Недолго думая, Тамара быстренько вскрыла, не отрываясь, прочитала все листочки.

– Грач, – сообщила Тамара по телефону, – у меня есть то, что ты у меня просил! Заходи…

– Жди, я буду через десять минут…

Майор посмотрел на девушек, весьма усердно корпящих над розданными им тестами. Он рассадил претенденток вдоль всех имеющихся в его кабинете столов, включая в этот же перечень и свой собственный рабочий стол. Сам он на это самое время примостился на стульчике у окошка.

– Все, заканчиваем! – постучал Макс по циферблату.

– Ой, мы не успели еще!

– Еще минутку!

– Еще минут пять!

– Минут бы десять!

Шпак порывисто встал и собрал все листы. Обвел он девушек взглядом и негромко скомандовал:

– Все свободны! На выход! Ерохина, останься!

Краснея, Катя остановилась у входа. Макс прищурился:

– Передашь своим подругам и по секрету от всех других, что результаты тестов большого значения не имеют.

– Зачем же мы столько времени все это писали? – взметнулись ошарашенно вверх дивно пушистые реснички.

– Нам всем хотелось бы, Катя, заранее знать, что необходимо включить в программу вашей будущей переподготовки. Ты усекла? – кинул стопку на стол и пояснил Шпак.

– Ага! – вздохнула девушка облегченно. – Все поняла!

Закрыв кабинет, майор скорым шагом отправился к Гиоргадзе. Тамара с нетерпением его поджидала, шепнула:

– Даже не думала, что все окажется настолько просто.

– Вот же гады, ничего они уже не боятся! – прочитал Макс и пристукнул гневным кулаком по столу. – Даже следы они, как того следует, за собой не заметают. Совсем страх потеряли!

– Почуяли полную безнаказанность! – кивнула Тамара.

– Спасибо, Тома, ты сильно выручила! – наполнились майорские глаза решимостью, готовностью вступить в бой.

– Ты что, думаешь, Грач, – дотронулась Гиоргадзе, волнуясь, до Шпака рукой, – что эти бумаги могут как-то и на что-то повлиять? Я ничего не понимаю в том, что ты затеял…

На совещание к шефу Шпак отправился не в самом для того надлежащем расположении духа. Ему не давали покоя мысли о том, что своими действиями он может навредить совершенно неповинным и непричастным ко всем их делам людям.

– Майор, – сообщил Максу его шеф, – по кандидатурам ротных проблем практически не возникло. – А вот со Штерн все обстоит куда намного сложнее.

– Мне казалось, что мы все давно обсудили, – ответил Шпак дипломатично. – На мой взгляд, лучшей кандидатуры…

– Я все уже слышал! – поморщился шеф недовольно. – Все твои доводы я им перечислил.

Но Макс не сдавался, вытянул руки по швам, спросил:

– Могу ли я узнать, что им не по нраву пришлось?

– Они говорят, что у нее мало опыта!

– Опыт – это дело наживное! – пожал майор непонимающе плечами. – На первое время приставим толкового куратора…

– Нам заявили открытым текстом, что нас не поймут, если на должность полковника назначим старшего лейтенанта!

– Кто заявил? – прищурился Макс пытливо.

– Секач… – пожал полковник неопределенно плечами.

– Понятно… – заиграли желваки на лице у Шпака.

– И Секач, – добавил шеф, – прямо намекнул, что Штерн два года назад понизили в должности за пробелы в работе.

– Секач сказал? – сжал Макс до боли пальцы в кулаки.

– Секач…

Шпаку стало понятно, что у него не осталось выбора. Он снова вытянул руки по швам, прямо спросил:

– Могу я от вас позвонить Заму министра?

– Звони! Я сам хотел тебе это предложить…

Майору стало легче от понимания того, что в этом не самом легком вопросе шеф пока еще играл на его стороне.

Порученец полковника устанавливал прямую связь. Наконец, в телефонной трубке зазвучал генеральский рокот:

– Максим, я сильно занят. У тебя есть десять секунд!

– Иван Тимофеевич, мне надо с вами срочно встретиться!

– Я понял. Заеду на обед к племяннице. Поговорим…

Зам министра положил трубку. Муж Марины ни разу еще ему не звонил. До этого дня Максим ни разу не обращался ни по какому поводу. Если что-то и случалось, Шпак все вопросы решал через Марину. Чаще всего, зять ни к кому не обращался и все свои проблемы решал сам. Видать, дело-то и в самом деле никак не терпело.

И если Максим вышел на него, то дело касалось именно его самого. Во всех властных структурах, на всех уровнях постоянно шла подспудная борьба между группировками или кланами, если точнее обозвать все это сплошное их властное непотребство.

Многочисленные враги копали и под него самого. Сам Министр поручил ему курировать вопрос с Парадом. Он сам назначил на это дело толкового зятя своей племянницы.

Не связан ли внезапный звонок Максима именно с этим самым вопросом подготовки к Параду?..

– Ну, здравствуй, моя красавица! – улыбнулся он тепло при виде своей старшей племянницы.

Марина его приезду сильно обрадовалась. Его не обмануть. Он за версту чуял в людях фальшь и неискренность.

– Проезжал мимо вас, Марина, решил и заехал, – расплылся его благодушный рокот по всей квартире.

– Чего ты меня заранее не предупредил? – окинула хозяйка его своим ласковым взглядом. – Мы бы подготовились! Обед бы тебе наварили, борща, как ты всегда любишь!

Иван Тимофеевич подмигнул выглянувшей Крис, повернулся к ее старшей сестре, добродушно протянул:

– Потому, Марина, я и не позвонил, чтобы вы не суетились, не переживали. Соскучился по тебе, по Кристине, по внукам!

По обыкновению, Крис с большим удобством устроилась на широчайшем подоконнике, привычно пялилась в окно.

– Грач опять появился на своем драндулете… – объявила она во всеуслышание. – На этот раз он приперся один…

Встав из-за стола, генерал попросил старшую племянницу:

– Марина, открой-ка потайную дверцу папы Карло. Мне надо с Максимом наедине одно дельце перетереть…

Сестрицы вмиг переглянулись. Их сановный дядюшка прибыл на конспиративную встречу со своим тайным агентом.

– Говори быстро все, Максим, – опустился генерал устало в глубокое кресло. – У нас мало времени.

– Вы пока ознакомьтесь, Иван Тимофеевич… – передал Шпак генералу добытые Тамарой листки.

Зам министра не спеша все перечитал, откашлялся.

– Нехорошо поступили с бедной девушкой. Чего же ты раньше за нее не попросил, за свою хорошую знакомую? Не отвечай, знаю, не умеешь ты просить. Не можешь ты за себя попросить, не умеешь. Слишком ты, сынок, горд! Да… – гуляли по лицу генерала задумчивые желваки. – Не скрою, есть людишки, которые спят и видят, чтобы сковырнуть меня. Ты думаешь, Максим, что это звенья одной и той же цепи?

– За старое дело я сказать не могу, – потер Макс задумчиво щеку и пожал плечом. – Но сейчас Штерн специально ходу не дают. Секач предлагает на это место свою протеже.

– Кого? – прищурился Зам министра.

– Есть в Управе майор Тимченко, его давняя знакомая. Думаю, Секач одним выстрелом захотел двух зайцев убить. И бабу свою к теплому местечку пристроить, и дело на корню загубить. Тимченко по своим морально-деловым качествам ни к чему негодна, тем паче, не может она живыми людьми командовать.

Поморщившись, дядя Марины неожиданно спросил:

– У тебя, Максим, приличный коньяк найдется, или ты, кроме дешевого пойла, ничего дома у себя не держишь?

– Для вас, Иван Тимофеевич, сообразим…

Перекатывая обжигающую жидкость во рту, генерал обдумывал свои действия. Поставив рюмку на стол, он тихо обронил, будто сам с собой заговорил:

– Ты прокуроршу Осадчую знаешь?

– Ну… – потянул Шпак со всей осторожностью в голосе.

В ответ генеральские пальчики громко застучали по столику:

– Не темни ты. Знаю, что хорошо ее знаешь. Ты с нею в Ираке неплохо поладил. Все я знаю. Да дело твое, молодое. Нисколько я не осуждаю. И Штерн я твою одобряю. Хорошая баба. Со стержнем. Такую нам и надо в комбаты. Ты с нею в хорошем контакте. Она от тебя ничего скрывать не станет. Напротив, сделай, чтобы с любой бедой к тебе сразу бы бежала. Вовремя принятые нами меры многое могут в нашем деле поправить. А вот ежели утаивать и скрывать, то беды нам точно тогда не миновать…

Зам министра внимательно выслушал то, о чем ему говорил майор, и не перебивал. Затем генерал определил порядок их действий…

Не задерживаясь особо в гостях у своей племянницы, сановный дядюшка вскорости отбыл. Марина навела порядок, шторку на место задернула, окинула взглядом, усмехнулась.

– Интересно, какие могут быть у дяди дела с нашим соседом? – поинтересовалась Крис горячо.

– Не знаю, – пожала Марина безразличными плечами.

– Вчера Грач встречался с любовницей, сегодня с дядей… – нахмурилась задумчиво младшая сестренка. – Все это выглядит очень странно, если не сказать, что крайне подозрительно!

Старшая сестра нежно дотронулась до ее плечика:

– Будет тебе, сестренка, сказки выдумывать…

– Он точно приехал просить за эту противную Штерн! – сжала девушка до боли свои кулачки. – Как же я его за это ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

– Не станет Грач у дяди ни за кого просить…

– Они же переспали! – вскочила с подоконника, забегала Крис по комнате. – Эта стерва, она специально переспала с ним! Я поеду к ней, сама все выясню! Глаза ей выцарапаю!

Старшая сестра не скрывала улыбки, когда-то и она была такой же горячей и неудержимой. Но годы безвозвратно прошли.

– Выясни для меня, где эта стерва живет! – потребовала Крис. – Я поеду к ней, все у нее разнесу! Вот же… стерва…

– Уймись, Крис! Штерн, она не такая. Она хорошая…

Тяжело вздохнув, девушка отправилась на наблюдательный пост, вперила настороженный взгляд в окно, зашипела:

– Выходит он! Как же я его ненавижу! Господи, как я его, противного, люблю! Люблю, люблю, люблю…

Словно чувствуя ее прожигающий спину взгляд, майор обернулся, посмотрел на их окна, заметил отпрянувшую в сторону тень. По его губам проскользнула насмешливая улыбка.

Но на этот раз он ошибся. За ним наблюдала отнюдь не Марина. Но этого он не знал. Впрочем, через минуту Шпак думал совсем о другом. Ему необходимо было встретиться с Милой. А этого ему крайне не хотелось.

Он даже особо-то и не сомневался в том, чем эта встреча может закончиться. Но иного пути у него не было и никак не наблюдалось, а потому ему придется к ней поехать…

Полковник Секач разложил перед собой личные дела девушек, попавших в список кандидатов на выдвижение на новые должности. Он уже предвкушал то, какие выгоды ему лично сулило утверждение каждой претендентки на должности. С кого-то кадровик собирался взять материальными благами, а с некоторых лиц он намеревался получить иным, но не менее привлекательным для него способом, получить приз натурой.

– Хороша ягодка! – улыбнулся плотоядно коррумпированный безмерно полковник, разглядывая фото Ерохиной.

Именно эта розовощекая хохотушка привлекла к себе его пристальное внимание во время предварительного отбора. Ход его мыслей прервал стук в дверь. Секач быстренько сложил все папочки в одну аккуратную стопку.

– Ты тут один? – вошла в кабинет его подруга Тимченко.

– Как видишь, Куколка! – расплылся кадровик в улыбке.

– Чем занимаешься? – прищурилась гостья.

– Готовлю проект приказа, по которому моей Куколке присвоят подполковника… – обрадовал ее полковник.

Не скрывая своей радости, женщина чмокнула Секача в щеку, присела рядом с ним на краешке стола.

– Ты думаешь, мой пупсик, у нас получится? – скинула с себя Тимченко форменную курточку.

– Есть нюансы, но все решаемо…

– Тебе кто-то мешает, пупсик? – пробежались женские пальчики по пуговичкам, и форменная рубашка медленно сползла с женских плеч, оголила спину.

– Путается один тип у нас под ногами! – поморщился кадровик недовольно. – Хочет свою пассию пристроить!

– Но ты же, мой пупсик, не дашь в обиду свою Куколку! – избавилась Тимченко ловко от своего кружевного лифчика.

– Никогда! – впился кадровик в надутые гиалуроновой кислотой губки жарким и требовательным поцелуем.

Входная дверь без всякого стука бесцеремонно и на всю свою ширь отворилась. В кабинет ворвался Шпак.

– Куколка, ты забыла про замок! – прошипел Секач шумящей злостью, раздосадованный тем, что их нагло прервали.

– Забыла! – моргала растерянная красотка с кукольным личиком обиженного ребенка. – Пупсик…

– Оденься! – рявкнул ей в ухо кадровик.

Схватив разбросанные предметы своего туалета, смущенная и растерянная женщина мигом отскочила в угол, повернулась к мужчинам спиной, торопливо накинула на себя рубашку.

– Да как ты смеешь, майор! – пришел Секач в себя и сразу попытался взять ситуацию под свой контроль.

– Пардон! – улыбался непринужденно Шпак во весь рот. – Не хотел вам помешать! У меня один вопрос.

– Выметайся! – рявкнул кадровик.

– Нет, полковник, ты мне сейчас сам все расскажешь, как это ты умудрился капитана Штерн разжаловать до старшего лейтенанта и подлым образом понизить ее в должности! – не испугался майор, не выскочил, только сощурился.

– Ты несешь бред! – моргал Секач ошеломленно.

– Нет, полковник! Не бред! – усилил Макс свой натиск, видя его замешательство. – Два с половиной года назад Штерн приказом командующего Центральным оперативным направлением присвоили очередное воинское звание «капитан».

– Полная чепуха! – поплыли пятна по лицу полковника.

Не обращая внимания на все отрицания попавшего в капкан кадровика, Грач продолжил обвинительную речь:

– Ты, полковник, из чувства мести за то, что тебе дали по твоим похотливым ручонкам, распорядился отправить Штерн в отпуск и подменить приказ о присвоении ей очередного звания.

– Ты ничем не докажешь! – побагровел Секач.

– Докажем все! – ткнулся палец в жирное пузо кадровика. – Вы подменили приказ, о чем говорит дата создания нового документа. Она никак не совпадает с датой создания подлинного приказа, о чем явно свидетельствует копия того самого приказа, которая хранится в специальной папке с ограниченным доступом! Твои подручные, они просто не могли знать о дублировании всех документов. Полные недоумки…

Приведя себя в порядок, женщина проворно повернулась к ним, расширила свои глазки, раскрыла свой возмущенный рот:

– Что за чушь он несет?

Женский вопрос повис в воздухе, а Макс продолжил:

– Но ты, полковник, все не успокоился! Чтобы снова не возник вопрос о присвоении Штерн звания «капитан», в нарушение приказа о прохождении службы незаконно перевел Штерн на нижестоящую должность, на что ты не имел права, пока она еще находилась в очередном отпуске и без ее на то согласия!

– Ты ничего не докажешь! – набычился жирный боров.

– Я докажу! – шагнул майор к столу полковника.

Секач попятился назад, но Шпак мгновенным выпадом заломил его правую руку, а своей левой рукой обхватил шею кадровика, чуток придушил полковника.

– Отпусти! – сипел Секач. – Отпусти!

– Эх, вот набить бы тебе морду, полковник! Как мужик мужику! Да ты же ничего не поймешь! С такими, как ты, надо поступать по вашим же правилам. Вы же понимаете только силу. Я был сегодня в военной прокуратуре. Мне сказали, чтобы я подготовил документы. Хана тебе, полковник! Амба…

Отпустив полузадушенного кадровика, майор быстрым шагом покинул кабинет. Женщина кинулась к любовнику, стала приводить его в чувство, поправлять на нем форму.

– Уйди! – оттолкнул Секач от себя Тимченко.

– Но, мой пупсик! – моргала недоуменно бабенка.

– Уйди же, я тебе сказал! – повысил мужчина резко свой голос. – Уйди, мне надо срочно позвонить…

Обиженно вздернув плечиками, красотка с независимым видом проплыла в сторону коридора, закрыла за собой дверь.

Только убедившись в том, что ему больше никто не помешает, Секач набрал нужный ему номер.

– Слушаю! – ответил жесткий мужской голос

– Нужно встретиться! – залебезил кадровик.

– Нет времени! – обрубили коротко на том конце.

– Я должен сказать! – выдохнул умоляюще Секач.

– В двух словах! – позволили ему на том конце.

Опасаясь, что его прервут, кадровик зачастил:

– Меня прижали к стенке! Шпак раздобыл компромат, хочет его передать в прокуратуру! Если меня…

– Нет человека, нет проблемы! – услышал полковник после недолгого молчания.

– Сразу и списать его? – моргнул ошарашенный Секач.

Из динамиков уверенно и непогрешимо лилось:

– Надо решать, пока прокуратура не завела дело. К тебе зайдет мой человек. Обговоришь с ним детали…

На часах еще не было и семи, когда майор вышел из общаги. Едва светало. Накануне он вернулся с работы поздно, все места на стоянке были заняты. Пришлось приткнуться на неуютном пустыре, рядом с давно заброшенным парком.

Оставив машину без присмотра, он зашагал в сторону своей общаги, быстро перекусил и лег спать.

С утречка у него по плану имелось много неотложных и крайне важных дел. Предстояло подготовить бумаги…

– Кто рано встает, тому Бог дает! – заметил философски Шпак, шагая по пустынной дорожке.

В зимнее время на пустыре редко и днем кто появлялся, рано утром же здесь обычно было тихо и пустынно.

– Поехали? – вставил майор ключ в замок зажигания.

Только свет от его фар пробил сереющую мглу, только застучал стартер, как вдруг раздался взрыв. Машину всю охватило жарким пламенем, в небо взметнулся высоченный столб искр.

– Клиент готов! – опустил руку с телефоном мужик в глубоко надвинутой на глаза вязаной шапке. – Поехали! Светиться нам тут не резон. Дело сделано, пора смываться…

Подъезжали пожарные, прибыла и скорая помощь. Набежала толпа зевак. Прибыл наряд, оцепил весь район.

Через пару часов все средства массовой информации истошно закричали про то, что где-то на глухом пустыре в районе общежития подорвался легковой автомобиль…

Водитель взорванного автомобиля получил многочисленные осколочные ранения, тело сильно обгорело. Личность пострадавшего пока не установлена…

Ведутся следственно-оперативные действия. Врачи пока еще не готовы давать прогнозы по его состоянию. Известно, что после нескольких операций его не могут вывести из комы…

В 10.40 в кабинет Секача тихонечко проскользнула порядком встревоженная и сильно издерганная Тимченко. В этот раз она не забыла щелкнуть замком, дернула для проверки за ручку.

– Пупсик, я, блин, не нахожу себе места! – взирала женщина на мужчину потерянными глазами.

У Секача тоже в душе бушевала тревога, но кадровик искусно замаскировал ее нескрываемой бравадой:

– Не волнуйся, Куколка, у нас все под контролем!

– Я стану подполковником? – прищурилась Тимченко.

– Конечно, Куколка! – улыбнулся полковник широко.

– И я получу должность комбата? – хихикнула гостья.

Кадровик кинул на женщину испытывающий взгляд. У него давно уже складывалось впечатление, что эта Тимченко не способна была реально оценивать все происходящее.

В свое время он создал под нее должность, где априори не предполагалось никакой ответственности. Работа не бей лежащего. Живи и радуйся. Наслаждайся беззаботностью. Но нет, не понимая того, что ее ждет на новой должности, упорно рвется засунуть голову в петлю. Он-то ей никогда не откроется, что попросту решил ловко избавиться от нее. Надоела до нервической зевоты. Холодная, циничная, стервозная баба.

А тут и повод хороший подвернулся и от набившей оскомину бабенки мирно избавиться, и мину замедленного действия подложить под новый проект создания женского батальона в военном институте. В том, что недалекая Тимченко всю работу завалит прямо на корню, он нисколько не сомневался.

– Считай, Куколка, что должность в твоих руках! – заверил свою любовницу коварный демон.

– Вот я им, блин, всем тогда покажу! – сгорала Тимченко от снедающего ее жаркого нетерпения.

Ей уже представлялось, как она выйдет перед строем, красивая, надменная, с презрительной улыбочкой на губах. И все перед нею начнут щенячьи заискивать и пресмыкаться, раболепствовать, искать ее милости и расположения.

– А я их всех к ногтю! – кипела она яростью.

Покусывая от переживаемого волнения губки, гостья скинула с себя курточку, расстегнула одну пуговку, следом вторую-третью.

– Мне надо снять напряжение! – выдохнула она с жаром. – Давай, мы по-быстрому сделаем это!

Мужские руки жадно коснулись обнаженной женской груди, чувственно сжали упругую плоть, вдруг остановились.

– Извини, моя Куколка, не сейчас! – отразилась на лице Секача борьба бушующих внутри него противоречивых стихий.

Одни чувства требовали немедленной разрядки, благо женщина сама предлагала ему себя. Другие силы благоразумно удерживали его от вполне логичного в данной ситуации поступка, ибо на этот день у него уже были намечены совершенно иные планы.