Полная версия
Для следователя Сергей Александрович был непрост – с последней моделью айфона, всегда в хорошей одежде. Но и не сказать, что мажор, каких в Челнах тоже хватает. Скорее типичный школьный красавчик.
– Да, да, на месте. Так точно, ждем. Сейчас за понятыми пока сходим, да, и возьмите еще человека для фиксации видеосъемки. Уверен. Нет, лучше подождем. – Горелов отключился.
– Слушай, это ведь не твой метод, Горелов, ты че, жопой что-то чуешь?
Сергей Александрович убрал телефон, не удостоив опера ответом, и повернулся к Никите.
– Так, ладно, Ерсанаев, ты жив там? Будь готов сдать ДНК, чтобы твою блевотину исключили с места происшествия. И да, пошел на хрен отсюда. Лена, прими, пожалуйста.
– Но Сергей Александрович! – Никита вскинул руки, но потом опять согнулся пополам.
Вика сделала шаг в сторону, чтобы не испачкать кроссовки в бахилах, и поняла, что все же Никита вчера пил и, более того, знатно траванулся чем-то. На секунду Вика ощутила ком в горле, показалось, что ее сейчас тоже стошнит. Захотелось треснуть себя по голове хорошенько, послать психосоматику куда подальше, желательно вслед за Никитой.
Вика посмотрела по сторонам и, увидев низенькую ель, подошла к ней. Сорвав лапку с иголками, она растерла ее в руках и, сняв маску, вдохнула мятно-хвойный аромат. Запасные перчатки были в кармане, и она надела их сверху на случай, если от иголок остались дырки. Никита сдал Лене материал и подошел к Вике.
– Ну, я пошел, блядь.
– Не матерись, красавчик, тебе не к лицу. – Вика улыбнулась и ободряюще взглянула на Ника. Смурное настроение никуда не делось, а вот наглости прибавилось.
– На сегодня я не рассчитываю? – Он снял капюшон, всклокоченные волосы блеснули в свете фонаря медно-золотым.
– Извини, но сегодня кому-то придется весь день работать, пока ты проведешь день в обнимку с белым другом.
– Окей, – сказал Ник, и в этом его «окей» сквозило образование семьдесят шестой гимназии, где ученики больше половины времени говорили на английском.
– Окей, – передразнила его Вика.
– Ерсанаев, если сдал то, что должен был, то давай дуй в больничку, нечего тут блондинок кишечным гриппом заражать. Иди готовься к вскрытию на следующей неделе. Старостина, а ты сюда иди. Давай теперь по правилам, как на контрольной: что делаем с территорией?
Вика с тоской посмотрела на Ника, пытаясь изобразить взглядом, как ей лень всем этим заниматься, чтобы ему было не так обидно. Но оба знали, что это не так.
– Определяем границы осмотра, – ровным голосом проговорила Вика.
– Верно, а для этого нам нужен очевидец, свидетели или же подозреваемый. В принципе, по всем трем пунктам это пока Рус. Значит, давай к нему.
Рус стоял рядом с сотрудниками, собака спала у его ног. При виде Сергея Александровича Найда повела ушами и завиляла хвостом.
– Ну, давай поговорим. – Сергей Александрович вновь достал пачку «Парламента» и предложил Русу.
– Я же не курю, – сказал тот, но взял протянутую сигарету.
Вика тоже потянулась к пачке, но Сергей Александрович либо не заметил, либо специально убрал ее в карман. Вика закатила глаза и шумно вздохнула.
– Чего пыхтишь? Взрослая уже, покупай себе сама и кури на здоровье, а то, как шпана малолетняя, стреляешь вечно. Рус, сейчас мне надо от тебя, чтобы ты спокойно все вспомнил и описал в малейших деталях. Потом это же расскажешь при понятых, ну, порядок ты знаешь. На этих не обращай внимания. – Горелов кивком указал на оперативников, которые отбивались от вновь налетевших комаров и толком не вслушивались в разговор. Задача была ясна, видимо застряли они тут надолго. Дежурство оперативников сменяется утром, но по счастливому стечению обстоятельств теперь они факультативные участники осмотра и будут здесь до тех пор, пока не уберут труп.
– Ага, помню я все, Серег. Смотри, тут как. Я по ночам бегаю, ну и Найда, ясен пень, со мной.
– Почему по ночам? – Вопрос Горелова сбил рассказ Руса, и тот замялся.
– Ты думаешь, меня как подозреваемого проведут?
– Все может быть. Ты не парься, давай по порядку и спокойно. Дома-то в курсе, что ты бегаешь? – Сергей Александрович попытался говорить мягче, но в его голосе все равно проскакивала иголка. Не нравились ему ответы, и Вика понимала почему.
– Нет… – Рус забыл скинуть пепел, и рука вновь машинально поднесла сигарету ко рту. – Нет, – повторил он еще раз.
– Стой, в смысле Марина не в курсе, это как так?
Вика обратила внимание, насколько хорошо Горелов знал свидетеля, и поняла, что это тоже будет большой проблемой, которая может скомпрометировать следствие, если что-то пойдет не так.
Рус отвел взгляд. Лицо у него было грубое, но за бородой Вика увидела ничем не выделяющуюся внешность без особых примет. Именно таких и берут под прикрытие: крепкая фигура, невысокий, голос негромкий, а глаза обычные – карие.
– Она бросила меня месяца два назад и укатила в Москву с новым хахалем, представляешь? Во «ВКонтакте» с ним познакомилась, он магазином там в каком-то ГУМе или в ЦУМе владеет. Пидор. Вроде бы она тоже теперь аренду взяла с подругой.
– Ого, – вырвалось у Вики, и она едва не прибила себя. Но Сергей Александрович не обратил внимания.
– Ну я и начал бегать как сумасшедший, чтобы не спиться, если честно.
Сергей Александрович понимающе кивнул и хлопнул по плечу Руса, ободряя его.
– Я понимаю, брат. Но за Маринку мы потом обязательно перетрем вдвоем, а сейчас ты должен мне все рассказать о том, как ты нашел Динара.
Вика подметила, как привычно он произнес имя убитого.
– Да, да, конечно.
– Итак, ты бегаешь по ночам, живешь в частном доме недалеко в лесу, у ипподрома, и никто не в курсе того, что сегодня ты, как и всегда, бегал. Так?
– Ну, так.
Рус теперь выглядел не просто растерянным, он посмотрел на Найду и, как человек, который обдумывает сказанное, мотнул головой. Его взгляд стал вновь крепким, косматые брови вскочили вверх, сложив на лбу гармошку из загорелой кожи, и он добавил:
– Слушай, хотя тут вечно бухой дедок трется у забора стоянки, и он меня точно пару раз видел, даже больше, он почти каждый день там.
– А вот это уже отлично. Сегодня ты его видел?
– Да, он сидит недалеко обычно, в кустах, ну типичный алкаш, даже не знаю, как описать его. – На лбу у Руса выступил крупинками пот. Он вытер его, словно вспоминая. – А, помню, в сланцах всегда ходит и в шортах.
– Ну это вы сейчас четверть Набережных Челнов описали летом, – не сдержалась Вика.
– Старостина, спасибо за твое важное замечание, топай к операм и скажи им к стоянке идти: надо найти как можно скорее этого нашего алкаша.
– Серьезно? Разве сейчас это важно? – Вика с недоумением смотрела на Сергея Александровича, пытаясь поверить в то, что они занимаются не трупом, не составлением плана, а пытаются сразу обеспечить алиби свидетелю.
– У тебя с ушами проблемы? Топай своими кроссовочками живее, – рявкнул Горелов, и Вика отвернулась, едва сдержавшись от недовольной гримасы.
Оперативники стояли недалеко и при виде Вики как один вытянулись. Вика бормотала под маской, обдумывая, как же ей начать разговор с мужиками, которые, во-первых, старше ее, а во-вторых – все же мужики и ни один приказ или просьбу, исходящие от молодой девушки, они в принципе никогда не выполнят. Но выбора не было, либо Горелов отстранит ее.
Отдернув маску и глотнув свежий воздух, который постепенно становился теплее, Вика попыталась озвучить просьбу как можно спокойнее, чтобы они решили, что ей не привыкать и она не такая уж и дилетантка. Но при виде ухмылки одного из оперативников ее сердце застучало в два раза быстрее.
– Ребят, тут, короче, там алкаша надо у стоянки поискать, он, похоже, важный свидетель. – Вика насильно старалась говорить ниже и смотрела чуть поверх голов уставших мужчин. Она не раз практиковала этот прием в «Челны-хлебе» на кассе или в поликлинике – когда ты грудным голосом говоришь свою просьбу, и тебя будто слушают охотнее. А когда она говорила своим родным звонким голосом, так вся важность и летела в тартарары.
Но тут ничего не помогло. Слушать девчонку никто не стал. Мало того что молодая, неопытная, так еще и внешними характеристиками не похожа на любого служащего СК: блондинка с длинными вьющимися волосами, которые она старательно стягивала в низкий хвост, чтобы выглядеть строже – значимее. Голубые глаза с длинными черными ресницами и открытая детская улыбка, что за годы ничуть не изменилась – возьми хоть фотографию, где Вике четыре, хоть недавнее фото на айфоне, – слегка обнажающая десны и передние зубы лопатками.
Смеялась Вика громко, заразительно, и напавшая смешинка уже запросто не улетала. Она могла хохотать до колик в боку и до искренних слез. Но помимо обезоруживающей улыбки был и другой козырь в рукаве: насупленные черные брови и холодные, ледяные глаза, которые, если что не понравится, будут буравить, словно вгрызаясь в самую суть. Может, поэтому так часто учителя родителям говорили, что Вика в школе волчонком смотрит. Так и жила Старостина меж двух мнений: одни говорили, что она та еще хохотушка, душа компании, а другие называли ее гордячкой, высокомерной стервой и сукой. И все это было правдой и неправдой одновременно.
– Ну а мы тут при чем, милочка? – пожевывая жвачку, спросил самый высокий. От него-то Вика и ожидала подобного дерьма и таких больше всего ненавидела: мужик за сорок, едва дослужился до лейтенанта, явно пьет, у носа и щек тонкие бордовые узоры от лопнувших капилляров. Кожа рябая, прищур ехидный, а поведение пупа мира, которому все по колено. Обычно у таких жена дома нахрапистая, наглая и борзая, которая в любой момент за яйца своего возлюбленного готова оттаскать. И вот с такими любые уловки – мимо. Хоть ты в мини-юбке стой, хоть декольте показывай – терпеть не могут всех просто за их существование. Так что Вике пришлось менять тактику.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Басыгыз (тат.) – встаньте; утырыгыз (тат.) – садитесь.
2
Дәфтәрләр (тат.) – тетради.
3
Әдәбият (тат.) – литературу.
4
Татар теле (тат.) – татарский язык.
5
Дүшәмбе (тат.) – понедельник.
