Марша Блум и тайна некроманта

— Прости меня, Мортис. Мне правда очень стыдно…

— Ментор Гримм, — на автомате поправил меня некромант.

Обращение к нему как к ментору и соблюдение дистанции студентка — преподаватель мне никак не давалось. Я знала его с детства, с тех времён, когда он ещё с моим братом бегал по саду босой в коротких шортиках и вытирал рукавом сопливый нос.

Сколько раз он тайком отдавал мне свой десерт, потому что меня частенько наказывали и лишали сладкого? Сколько раз я засыпала на его коленках, когда мы устраивали ночёвки в саду в палатке?

Помню, мне было четыре, а Мортису — девять. Они с Аластером нашли в сарае банку с краской и нарисовали на задней стене дома грозного дракона с огромными острыми зубами, торчащими из пасти в разные стороны, и свирепыми глазами. Я же, улучив момент, когда мальчишки отправились на кухню за водой, добавила монстру розовые крылышки и бантик на хвост.

— Смотрите какая красавица получилась! — Гордо объявила я, когда ребята вернулись в сад. — Так гораздо лучше!

Мортис замер, только горестно окидывая моё творение взглядом. А Аластер по обыкновению принялся меня отчитывать:

— Марша! Ты уничтожила всё величественное и устрашающее в этом драконе! Ну кто тебя просил! Ты ещё мелкая козявка и ничего не понимаешь в настоящих мужских играх!

Я надулась:

— Зато он теперь милый… Вы, мальчишки, ничего не смыслите в красоте!

На наши крики из дома вышла мадам Сниффлботтом, как следует нас отчитала и заставила оттирать художества со стены растворяющим зельем.

Я возила по стене тряпкой и рыдала без остановки. Было обидно из-за того, что Аластер и экономка меня отругали, а ещё было жалко уничтожать милого дракона. Мортис как бы невзначай приблизился ко мне, не переставая тереть стену, тихонько толкнул в бок и зашептал:

— Ну чего ты ревешь, рёва-корова?

— Я не рёва! Мне дракошу жалко!

Я всхлипывала и подвывала, размазывая слёзы по лицу. Мортис вздохнул и скованно погладил меня по макушке:

— Нашла трагедию. Не плачь. Давай закончим со стеной, а потом я тебе в альбоме получше дракона нарисую, договорились?

— С розовыми крылышками? — тут же уточнила я, поднимая к нему мокрое от слёз лицо.

Мортис закатил глаза, но кивнул:

— Да, чёрт возьми, с розовыми крылышками.

Аластер тут же фыркнул:

— Ты её совсем разбалуешь, Гримм!

Но Мортис лишь пожал плечами:

— Зато не ревёт. И стену быстрее отмоем.

Ну вот и какой он после этого для меня «ментор Гримм»?

— Марша, ты меня когда-нибудь в могилу сведёшь, — устало проговорил Мортис. — Идём, теперь придётся долго расхлёбывать кашу, что ты заварила.

И мы отправились по гулким коридорам подвала обратно в прозекторскую.

— А сэр Вандербильд… он… э-э-э…

Я не знала, как спросить у Мортиса, удалось ли угомонить покойника или он продолжает хохотать в морге, обличая свою жену.

— Конечно, я сначала упокоил тело и только потом отправился за тобой, — буркнул некромант.

— Но почему он продолжил активничать даже после того, как я оборвала связь?

— Потому что ты сильно напитала некротической энергией его тело. Он бы еще пару дней мог бегать по городу.

— Ой…

Мортис строго посмотрел на меня:

— Ты еще только второкурсница, Марша. И ты не можешь самостоятельно, без надзора, выполнять любые ритуалы. То, что ты одарена некротической силой, делает твою практику только опаснее. Это понятно?

Я усиленно закивала:

— Да-да, конечно, я всё поняла, Мо… ментор Гримм.

Мортис искоса взглянул на меня и вздохнул:

— Верится с трудом.

— А что леди Вандербильд?

— Её с трудом удалось утихомирить. Даже недюжинной силы Балтазара не хватило, чтобы справиться. Но благодаря помощи Августа, Теодора и инъекции снотворного от доктора Ависа, даму наконец удалось снять с тела и изъять скальпель. Джина должна была вызвать арканумов, так что не надейся сегодня рано попасть домой.

Я испустила горестный стон, а Мортис в ответ строго посмотрел на меня:

— А вам, мисс Блум, стоило остаться и попытаться разобраться с последствиями ваших необдуманных решений, а не трусливо сбегать и прятаться, вынуждая разыскивать ещё и вас!

Я покраснела до кончиков ушей, но всё-таки попыталась оправдаться:

— Я просто испугалась! Не моя вина, что мой организм реагирует на стресс… вот так. Я читала в одной умной книжке, что при наступлении опасности мы можем отреагировать двумя способами: «бей или беги». И моё тело выбрало «беги». Я даже не участвовала в принятии этого решения!

— Потрясающая безответственность, — хмыкнул Мортис, — сваливать вину с себя на свои ноги — это новый уровень, Марша. Не надейся, что твоя выходка останется безнаказанной.

Наконец мы добрались до прозекторской и собирались уже войти внутрь, но тут дверь отворилась, и перед нами предстал Генри Стрикленд собственной персоной.

Окинув напряжённого некроманта и смущённую меня взглядом, арканум улыбнулся уголком губ и протянул руку Мортису.

— Мистер Гримм, рад приветствовать.

— Добрый день, мистер Стрикленд, — мрачно отозвался некромант, пожимая протянутую ладонь.

— Не уследили за подопечной? — тон арканума приобрёл игривые нотки.

— Виноват, расслабился. Дней десять мисс Блум вела себя примерно. Как выяснилось — копила силы.

Я не знала, куда себя деть, и нервно грызла ноготь на мизинце, буравя взглядом ботинки Стрикленда.

— Идёмте, звёздочка вы наша, побеседуем, как в старые добрые времена.

Арканум жестом пригласил меня пройти в соседнее помещение. Казалось, он получает какое-то странное удовольствие от того, что я опять куда-то вляпалась.

Мы прошли в кабинет, и Генри уселся за стол на место врача, а я пристроилась на табурете, предназначенном для пациентов.

Вновь пересказав всё аркануму, я поинтересовалась:

— Но я не понимаю, на что рассчитывала леди Вандербильд? Коронер всё равно нашёл бы следы яда в организме.

Стрикленд откинулся на спинку стула, и заложив руки за голову изрёк:

— А вот и не нашёл бы. Коронер уже подписал бумагу о смерти в результате сердечной недостаточности не проводя вскрытие. Понадеялся на авторитет семейного доктора Вандербильдов. Именитый, надо сказать, врач. Был. Теперь то он вместе с роковой соблазнительницей и коварной убийцей Ванессой Вандербильд проведёт немало времени в подвалах арканумата.

Стрикленд облокотился на стол, наклонившись ко мне и с улыбкой произнёс:

— Так что, если бы не жадность леди Вандербильд и не ваше отчаянное нежелание следовать правилам, убийство могло так и остаться нераскрытым. Сейчас телом занимается наш специалист, а мои ребята проводят обыск в поместье Вандербильдов. Отругает за непослушание вас мистер Гримм, а я выражаю благодарность за помощь следствию.

Генри подмигнул мне и протянул руку.

Я неуверенно пожала его ладонь, не понимая, как реагировать на такую неожиданную похвалу.

— Так значит… меня не накажут?

Стрикленд рассмеялся, откинувшись назад.

— О, ещё как накажут! — весело ответил он. — Но это уже между вами и вашим ментором.

Сердце упало куда-то в сапоги. Я украдкой взглянула на дверь, за которой, несомненно, стоял Мортис, скрестив руки и ожидая развязки.

— Но! — продолжил арканум, подняв палец. — Учитывая обстоятельства, я могу замолвить за вас словечко перед деканом. В конце концов, вы помогли раскрыть преступление. Пусть и… своеобразными методами.

— Спасибо, — кисло промямлила я и собиралась было покинуть кабинет, но арканум перехватил мою руку.

— Подождите, Марша. Есть ещё кое-что, что я хотел бы вам сообщить. — Вся весёлость Стрикленда испарилась. Он вновь стал предельно серьёзным и сосредоточенным. — На самом деле это конфиденциальная информация, но учитывая все обстоятельства, я принял решение, что вы должны об этом знать.

Я удивлённо взглянула на арканума:

— Что случилось?

— Кевин Уолш больше не находится в застенках арканумата.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, и я тяжело повалилась обратно на табурет.

— Сбежал? — выдохнула я.

— Нет. Его забрала специальная служба в столицу. Вы же понимаете, Кевин — не обычный заключённый. Очевидно, кто-то наверху решил, что исключительный талант Уолша может послужить на благо родному королевству. Так что будьте осторожны, Марша. И прошу вас сохранить наш разговор в тайне.

Я медленно кивнула и на негнущихся ногах покинула кабинет.

Снаружи меня поджидал Мортис. Он уже было раскрыл рот, чтобы продолжить нравоучения, но, увидев моё состояние, переменился в лице.

— Что? Что случилось, Марша?

Я покачала головой и тихонько ответила:

— Просто устала. Тяжёлый день.

Мортис, конечно, не поверил мне, но пытать не стал.

— Подожди здесь. Я дам указания ребятам и отвезу тебя домой.

Я сползла по стене, обхватила себя руками и уткнулась носом в коленки.

Кевин больше не заключённый. Конечно, я не думаю, что его отпускают свободно бродить по городу, но когда его останавливали запреты? Тем более сейчас у него, скорее всего, есть доступ к лаборатории и котлу. Это ведь из-за меня он оказался за решёткой. Захочет ли он отомстить? Наверняка… Вспоминая историю с мадам Фокстер, ради мести Кевин готов пойти на многое.

Мортис тронул моё плечо.

— Идём?

Я поднялась с пола и послушно побрела за некромантом по коридорам госпиталя. Когда мы отошли от места преступления на приличное расстояние и в коридоре перестали сновать медперсонал и агенты арканумата, Мортис остановился, выудил из-за пазухи шоколадку и протянул мне.

— Возьми. Такая бледная, будто вот-вот в обморок упадёшь.

Я машинально взяла шоколадку, но даже не развернула её.

— Спасибо.

— Расскажешь, что случилось? Стрикленд тебе что-то сказал?

Я сглотнула ком в горле и покачала головой:

— Нет… ну, то есть… ничего важного.

Мортис подцепил пальцами мой подбородок, заставив поднять глаза.

— Ты ужасно врёшь.

Я мотнула головой.

— Знаешь, не надо меня провожать, я дойду сама. Давно не дышала свежим воздухом. Мне полезно.

«Если он всю дорогу будет меня пытать вопросами, я не выдержу. А подставлять Генри Стрикленда не хочу. Я пообещала сохранить наш разговор в тайне».

Мортис поджал губы, но ничего не ответил. Мы спустились в просторный холл госпиталя, а затем вышли на улицу. И у входа я увидела его — припаркованный автомобиль!

Это чудо техники появилось недавно, и в нашем городке его счастливыми обладателями было лишь пять наиболее привилегированных семей. Папа с Аластером тоже мечтали обзавестись автомобилем, но очередь на покупку растягивалась на годы. Товар был крайне дефицитным.

Гриммы были в числе счастливчиков, удостоившихся шанса приобрести сие чудо по блату. Всё благодаря Амалии Гримм — бабушке Мортиса. В своё время она служила придворной некроманткой и даже вела в бой армию мертвецов, когда подобное ещё не было запрещено международной конвенцией. Теперь же бывшая командирша коротала деньки за чаепитием с подружками в саду и на собраниях книжного клуба, чередуя их с партиями в бинго или крокет. И на все эти мероприятия Амалию непременно должен доставлять любимый внук и непременно на автомобиле, так как в конном экипаже её укачивает. Впрочем, укачивать мадам Гримм начало сразу после приобретения машины, так что, возможно, это была просто уловка, чтобы похвастаться перед подругами дорогой, дефицитной игрушкой.

— Ты сегодня на машине? — выдохнула я, не сводя глаз с блестящих на солнце, выпуклых боков агрегата.

— Да, после занятий везу бабушку к портному. Вот, хотел тебя подкинуть до дома. Но раз ты отказываешься…

— Нет-нет! — выпалила я слишком громко и поспешно, — ты прав, я не очень хорошо себя чувствую. Помощь будет кстати.

Мортис, едва сдерживая смех, открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь. Я с удовольствием плюхнулась на сиденье, обтянутое белой скрипучей кожей.

— Ух ты!

Пока некромант усаживался на место водителя и заводил мотор, я уже успела перетрогать всё, что видела перед собой: хромированные ободки, лакированные ящички, загадочные кнопочки. В салоне пахло кожей и дорогим табаком.

— Ты разве куришь?

— Нет, но бабушка так и не смогла избавиться от дурной привычки, приобретённой на фронте. Марша, прекрати всё трогать, ты оставляешь отпечатки.

— Прости! — Я отпрянула от стекла, к которому только что прижималась носом.

— И обращайся, пожалуйста, ко мне на «вы».

Я закатила глаза.

— Ты сам не способствуешь тому, чтобы наши отношения походили на отношения ментора и студентки. Шоколадками угощаешь, на машине катаешь.

Мортис замолчал и задумался, как-то странно на меня поглядывая.

Автомобиль плавно катился по улицам Баклберри, собирая восхищенные взгляды горожан. А я чувствовала себя особой королевских кровей, не меньше. Хотелось высунуться по пояс из окна, махать рукой и кричать: «Эй! Я здесь! Посмотрите все на меня!». Но я сидела ровненько и смотрела на прохожих из-под пушистых ресниц, слегка улыбаясь, как и следует настоящей принцессе.

Мы въехали на мою улицу, и у ворот я уже издалека заметила копну рыжих волос.

— Труди! Я здесь! Здесь! — Я всё-таки высунулась из окна и помахала подруге.

Труди застыла на тротуаре, широко раскрыв глаза. Её рот медленно открывался и закрывался, как у золотой рыбки в аквариуме.

— Марша Блум?! — наконец выдавила она, когда машина плавно остановилась. — Ты… на автомобиле?!

Я грациозно (насколько это возможно) выбралась из машины, поправив юбку.

— Обычное дело, — флегматично ответила я, стараясь не прыгать от восторга. — Ментор Гримм просто подвозит меня после занятий.

Мортис, выходя из машины, фыркнул.

— Да, занятия сегодня выдались очень продуктивными. Здравствуй, Гертруда. Как твои дела?

— Всё хорошо, спасибо.

Труди перевела взгляд с меня на Мортиса, потом обратно на меня. В её глазах читалось столько вопросов, что я поспешно схватила её за руку.

— Мортис, спасибо, что подвёз! Пока!

— Ментор Гримм, — в который раз поправил меня некромант.

— Да-да! Когда-нибудь я обязательно запомню! — крикнула я, увлекая за собой к дому Труди.

Когда мы оказались в прихожей, я накинулась на подругу, обнимая её и целуя в раскрасневшиеся щёки.

— Боже, как я скучала! Сколько мы не виделись? Месяц?

Труди крепко обняла меня в ответ, а затем отстранилась и внимательно посмотрела в глаза:

— Что это было?! Почему ты ехала с Гриммом? Почему он так странно выглядел? Что ты натворила на этот раз?! Расскажи мне всё!

Я лишь отмахнулась.

Я потянула Труди на кухню, где, как обычно, хлопотала мадам Сниффлботтом.— А нечего рассказывать. Подвёз по старой дружбе. Пошли лучше чаю выпьем. — Добрый день, смотрите, кто зашёл к нам в гости!

Экономка обернулась от плиты, и её брови медленно поползли вверх, пока не скрылись под седыми завитками причёски.

— Гертруда! Девочка моя!

Она заохала и засуетилась, то и дело хватаясь руками за пышную грудь.

— Проходи, проходи, дорогуша! Сейчас чаю вам с вареньицем налью!

— Я тоже рада вас видеть, — сказала Труди, усаживаясь за стол, — вот, булочек к чаю принесла.

Бумажный пакет она водрузила на стол, и по кухне поплыл соблазнительный аромат ванили и свежей сдобы.

Вскоре чай был готов. Мы смеялись и болтали о всяких глупостях. Я действительно соскучилась по моей, ставшей уже такой родной Труди. Мадам Сниффлботтом посидела с нами часок и отправилась на рынок. А я тут же воспользовалась моментом и задала не дающий покоя вопрос:

— Ну?!

— Что «ну»? — удивилась Труди, слизывая с пальцев сахарную пудру.

— Что у вас с Аластером?

Глава 3. Сердце Аластера

Труди отложила надкусанную булочку и посмотрела на меня с такой тоской в глазах, что я сразу пожалела о своём вопросе.

— Ничего, — тихо прошептала она.

Девушка поспешно схватила со стола чашку чая и сделала вид, что пьёт. Но я поняла, что Труди прячет навернувшиеся слёзы.

Я сочувственно сжала её плечо.

— Как же так? Вы вроде неплохо общались. И эти ваши «занятия» …

Подруга отставила чашку и смахнула катившуюся по щеке слезу.

— Я не знаю. Ты ведь видишь, как Аластер много сейчас работает. Он слишком порядочный и ответственный. Раз пообещал помогать мне с учёбой — будет помогать, что бы ни случилось. Мы встречались еще какое-то время по субботам в лаборатории, но мне больно было смотреть на него. Уставший, не выспавшийся, с красными глазами и осунувшимся лицом. Мне ведь, по правде говоря, не нужна была помощь Аластера, я вполне хорошо справлялась и сама. А потому мучить его было крайне эгоистично.

Труди нервным движением поправила свои кудряшки.

— Я начала отказываться от встреч сама, ссылаясь на то, что маме нужна помощь в лавке… Постепенно всё сошло на нет.

Мне стало ужасно стыдно. Я настолько погрязла в своих «проблемах», что совершенно не заметила, что происходит с двумя близкими мне людьми.

— Может, оно и к лучшему? Может, ты встретишь кого-нибудь другого, не такого сложного, как мой братец, и наконец обретёшь счастье, о котором мечтаешь?

Труди улыбнулась, но её губы задрожали.

— Я ведь люблю его, Марша. Уже столько лет…

Я рвано выдохнула и прижала подругу к себе. Гладила по спине, по волосам, вытирала льющиеся водопадом слёзы с её щёк.

— Может, тогда пора признаться ему? Вот прямо в лоб заяви, как есть! Сколько можно страдать?!

Труди отстранилась и посмотрела на меня с горькой усмешкой.

— Ему сейчас явно не до любовных приключений.

— Ему ВСЕГДА не до любовных приключений, — проворчала я.

— К тому же, зачем Аластеру знать о моих чувствах? Они явно не взаимны. А вдруг он из чувства долга решит сделать «всё правильно»?

Я скривилась.

— Труди, хватит думать о нём! Подумай наконец о себе! Тебе станет легче, когда ты откроешься и перестанешь нести этот груз на своих хрупких плечиках.

— Ага, просто умру на месте от стыда и конец страданиям, — подруга закатила глаза. — Вообще-то Аластер — твой брат, Марша. Ты должна радоваться, что я беспокоюсь о нём.

— А ещё он бесчувственный чурбан. Как тебя угораздило влюбиться в эту табуретку?

— Ну да, влюбиться в убийцу — гораздо романтичней, — с хитрым прищуром парировала Труди.

— Эй! — Я возмущенно пихнула негодяйку в бок, — и ничего я не влюблялась! Это он меня преследовал, как и положено маньяку.

Мы замолчали.

Часы на стене мерно отсчитывали секунды. За открытым окном исполняли трели соловьи и зарянки.

— Я знаю, что твоя мама подыскивает Аластеру выгодную партию, — срывающимся голосом проговорила Труди.

— О Боже, Труди! Не воспринимай эти слухи в серьёз! Маме просто скучно, и она обзавелась идеей фикс — выдать меня замуж. О том, что она ещё и Аластера сосватать хочет, я не знала, но уверена, что переживать не стоит.

Труди сжала губы, её пальцы нервно перебирали край скатерти.

— Может, она и права. Он же наследник, ему нужна достойная партия. А ещё он послушный сын. Сделает так, как скажут родители.

Я фыркнула:

— Ага, держи карман шире! Не будет он слушать маму в этом вопросе. Он уже большой мальчик. Скорее всего, поэтому она ищет ему невесту тайно, чтобы потом свести их каким-нибудь хитроумным способом.

Щёлкнул замок на двери, и мы с Труди затихли.

Стук каблуков, шелест платья.

В комнату элегантно вплыла мама. Как обычно, невероятно привлекательная и холодная, словно снежная королева.

— Добрый вечер, девочки, — одарив нас дежурной улыбкой, она оставила сумочку на небольшой тумбе и прошла к винному шкафу.

— Здравствуйте, — еле слышно шепнула Труди, пряча глаза.

— Привет, мам! Где была?

Виктория наполнила изящный фужер на тонкой ножке рубиновым напитком и подсела к нам за стол. Свежий запах её духов заполнил комнату, смешавшись с ароматом чая и булочек.

— На собрании благотворительного комитета, — ответила она, отхлебнув вина. — А что это у вас тут за грустные лица? — Мама скользнула взглядом по заплаканным глазам Труди.

— Ой, мам, девчачьи драмы! Глупости всякие. Не забивай голову. — Я неопределённо взмахнула рукой и уткнулась в чашку, желая избежать дальнейших расспросов.

— М-м-м, — протянула мама. Её внимание переключилось на Труди. — Как поживает твоя мать, Гертруда? Я слышала, что у неё проблемы с поставщиками?

— Да, но… вроде бы всё уладилось. Спасибо, что спросили.

— Рада слышать. — Мама сделала ещё глоток, её пальцы лениво обвивали ножку бокала. — Кстати, Марша, Аластер ещё не возвращался?

— Нет. Наверное, опять задержался в лаборатории мистера Приста. А что?

— Разговорилась на собрании с леди Суини. На следующих выходных они устраивают приём, и мы приглашены.

— Мам, ты же знаешь, Аластер не любитель всех этих светских развлечений. Наверняка не пойдёт.

— Но семья Суини имеет большое влияние в сфере зельеварения. Будет много именитых гостей: профессор Флок, профессор Картер. — Мама хитро прищурилась, — кроме того, младшая дочь леди Суини — Элиза, обещала дать фортепианный концерт. Ах, это будет очаровательно! Аластеру будет любопытно познакомиться с ней. Говорят, Элиза выросла такой красавицей, что…

Труди подскочила со своего места. Стул с грохотом упал.

— Мне пора, — прошептала она, сжимая в руках красивую кружевную салфетку так, что пальцы побелели. — Мама ждёт меня в лавке. Простите.

Девушка неловко подняла тяжёлый стул и выбежала в прихожую. Я вскочила следом:

— Погоди, Труди! Я думала, ты останешься сегодня у меня на ночь. Мы ведь так давно не виделись!

— Нет-нет, — она торопливо натянула туфли. Пальцы дрожали, и она никак не могла справиться с застёжкой, — мне пора. Мне определённо пора.

— Передавай привет матери, Гертруда, — послышался весёлый голос Виктории из кухни.

Труди наконец справилась с обувью и стремглав выскочила за дверь. Я вернулась в комнату.

— Зачем ты это сделала?

— Что именно, дорогая? — Виктория поднесла бокал к губам, притворно невинно хлопая ресницами.

— Ты говорила об Элизе Суини не просто так.

— Ну конечно, — её губы растянулись в улыбке. — Элиза — прекрасная партия для Аластера. Умна, красива, из хорошей семьи…

— Мам! — я с силой стукнула кулаком по столу, отчего чашки звякнули. — Труди любит его! Ты же знаешь!

Мама на мгновение замерла, затем медленно поставила бокал.

— Любовь — это прекрасно, Марша. Но брак — это союз не только сердец, но и интересов. Аластер — наследник нашей семьи. Его выбор должен быть… разумным.

— То есть ты против, потому что её мать держит маленькую лавку зелий?

— Я против, потому что у неё нет ничего, что могло бы помочь нашему дому. Ни связей, ни состояния, ни даже имени.

Я сжала зубы.

— А если он её любит?

Мама рассмеялась — лёгкий, почти серебристый звук, от которого по спине пробежали мурашки.

— Милая, твой брат не влюблён. Он даже не замечает её.

Альфред вошёл в кухню первым, поцеловал маму в щёку, обнял меня и торопливо заговорил:Я хотела возразить, но дверь снова открылась. Папа и Аластер зашли в дом, что-то оживлённо обсуждая. Должно быть, они встретились по пути.

— Дорогая, ты слышала новости?

Папа был так взволнован, что даже не заметил напряженную атмосферу между мной и мамой.

Аластер вошёл следом и устало опустился на стул, поприветствовав нас лишь кивком головы.

— Нет, милый, ты ведь знаешь, я теперь далека от политики, — меланхолично отозвалась мама.