Его тайный наследник

– А ты угадай с трех раз, – раздраженно фыркает друг. – Мне тут позвонили знакомые по старой дружбе, предупредили.

– Ближе к делу, Коль. Что он опять натворил?

– Покатался. Немножко.

Мысленно костерю мелкого. Ну, вот как так? Договаривались же, чтобы не совался больше на гонки. А что теперь? Снова-здорово?

– Сколько? – спрашиваю, уже прикидывая, как вытряхну душу из брата.

– Боюсь, тут баблом не отделаешься, – ворчит друг.

– То есть как? Он что-то посерьезнее отколол?

Минаев молчит. Ну и, в общем, становится ясно, что вечер у меня будет весьма и весьма увлекательный.

– Адрес давай, – обреченно говорю. И уже через сорок минут оказываюсь в спальном районе, чтобы в отделении полиции разбираться, что еще устроил Костик.

Я и так зол и раздражен тем, что выяснилось про Лизу, так теперь еще и братишка решил подкинуть в печку дров. Неудивительно, что когда дежурный все же соизволил выяснить, где задержанный Константин Грановский, я уже на взводе.

– Привет, бро! – расхлябанно выдает мелкий засранец, когда его приводят ко мне. Опять же – не за бесплатно. – Быстро ты.

– Мы с тобой о чем договаривались? – тихо спрашиваю, чувствуя, что начинаю сатанеть от его тона.

– Дай-ка вспомнить? Может, о том, чтобы ты перестал лезть в мою жизнь?

Стискиваю зубы, призывая остатки сдержанности. Да, может, я и виноват в чем-то – в последнее время слишком занят работой, а ведь перед смертью дал отцу слово, что помогу брату, пригляжу за ним и не дам никуда вляпаться.

– Кость, ты назло это все? Чего добиваешься? Чтобы я просто ушел и забыл про тебя?

– А что изменится? – кривится тот. Вроде всего девятнадцать, пацан совсем. Когда ж успел стать таким? – Или погоди – тебя ведь волнует твоя репутация. Что скажут, если всплывет, что брат самого Грановского попал за решетку, да?

Мы все это проходили уже не раз, и он, и я знаем ответы и вопросы наперед. Вот только я понятия не имею, как перестать ходить по кругу.

– Хорошо. Давай поговорим нормально. Чего ты добиваешься? Внимания?

– Ты что, девка, чтобы я твое внимание привлекал? – дерзит мелкий. – Засунь мнение о себе так далеко, как можешь!

– Тогда что, Кость? Хочешь однажды не вытянуть поворот и превратиться в овощ?

– Это моя жизнь и мой выбор, понял? Хочу, и рискую! – снова хорохорится тот.

– Ладно, – сдаюсь. – Твой так твой. Делай как знаешь. Тебе с этим жить.

Брат недоверчиво смотрит на меня.

– И в чем подвох?

– Ни в чем. Устал я вбивать тебе в голову, что и как делать нельзя. Не хочешь слушать – не надо. Насильно мил не будешь, – развожу руками.

Усталость, и правда, адская. Эта новость про Лизу, потом информация от Илоны. Вдобавок контракт гребаный этот высасывает все силы.

Костя настороженно смотрит, но не торопится спорить или высказываться. А я вдруг понимаю, что мы с ним за последние пару месяцев-то и виделись всего раза три-четыре. Хотя живем в одном доме. Вроде как…

– У тебя что-то случилось? – наконец, спрашивает младший.

– Нет, но почти. Представляешь, вчера думал, что сын у меня есть, – неожиданно признаюсь ему.

Наверное, полицейский участок – не то место, чтобы вести задушевные разговоры, но… Что уж теперь.

– Сын? Да ты гонишь! – кривится брат. – От этой твоей кошелки?

Илону он всегда недолюбливал. А точнее, ненавидел. И, видать, ничего не изменилось.

– Нет. Но это и неважно. Похоже, липа это.

– Как это? Нет, ты уж расскажи! – пристает Костя. Любопытство – наше все.

– Да прислали анонимку, – сам не понимаю, для чего рассказываю ему это. Казалось бы, отношения между нами настолько испорчены, что дети – последняя тема, которая будет ему интересна. – Но, наверное, все же ерунда.

– То есть ты сделал тест ДНК? Ну, чтобы убедиться, что не твой?

– А ты откуда такой умный? – усмехаюсь в ответ.

– Бро, ты вроде взрослый мужик, а до сих пор не научился предохраняться, да? – насмешливо скалится Костик. – Ведь будь это так, даже не задумался бы о том, что это правда.

– Забудь, – пресекаю его попытки покуражиться. Наверное, потому что и сам поверил, пусть и ненадолго, что у нас с Лизой… Все-таки зацепила она меня тогда. И если бы не ее меркантильность… – Остаешься, или пойдем оформляться?

Брат хоть и кривится, но все же не спорит. Уже хорошо. Однако когда все формальности улажены, а причиненный ущерб компенсирован, мелкий все же снова начинает меня бесить:

– А твоя кошелка знает, что у тебя есть сын?

Вот ведь неугомонный.

– Нет, не знает.

– Вот нежданчик-то, да? – довольно скалится Костя, на что я лишь закатываю глаза.

– Илона вообще-то моя невеста. Побольше уважения.

– Да она уже мысленно на цепь тебя посадила и коробочку для твоих яиц приготовила, – нагло фыркает засранец. – Что, скажешь, я не прав?

Ну, положим, в чем-то его мысль была близка к реальности. Илона и правда регулярно делает попытки продавить меня. И это, откровенно говоря, бесит довольно сильно. Другое дело, что каждый раз она извиняется и на какое-то время успокаивается.

– Поосторожнее со словами, – предупреждаю брата. – И поуважительнее к моему выбору. Сам ведь просишь о том же.

Костя недовольно кривится, но тему не развивает.

– Так что с пацаном?

– Каким? – рассеянно спрашиваю, проглядывая список непринятых звонков и прикидывая, что и как разгребать завтра.

– Ребенком твоим, папаша. Тест будешь делать?

– Что ты привязался ко мне? Сказал же – не мой он. Там… По срокам не сходится.

Мелкий замолкает. Правда, ненадолго.

– А зачем тогда анонимка?

Вот умеет он домотаться. Вредитель мелкий. Впрочем, вопрос-то верный.

– Я не знаю, – раздражаюсь все сильнее. – Служба безопасности сейчас этим занимается. Может, провокация, может, хотят контракт сорвать. Вариантов масса.

– И как можно прервать контракт, рассказав, что у тебя есть сын?

Вообще брат у меня парень умный. Даже в университет поступил на престижный факультет сам. Без бабла, что называется. Это сейчас у него слегка крышняк поехал. Или, может, подростковый бунт припозднился.

– Я не знаю, Кость. Правда. Хватит мне мозг долбить. Есть кому этим заняться.

Пауза затягивается, и я уже надеюсь, что все, тема закрыта, но куда там!

– Я к чему веду-то… Моего друга так девочка тоже прокатила. Сказала, мол, не твой. Туда-сюда. Месяц скостила в сроках, ну, он и повелся. А потом, знаешь, выяснилось, что ребенок-то его. Мне плевать – твои гены уплывают, если что.

И смотрит так ехидно.

– Что это у тебя за друзья такие, что в девятнадцать уже детей заделывают? – сдержанно интересуюсь.

– Всякое бывает.

А вот тут я снова напрягаюсь. Потому что сказано это было так, со смыслом. Будто бы и он…

Первая мысль – схватить засранца и выпытать, что там у него бывает, и с кем он там связался. Я ж ведь про его личную жизнь как-то не интересовался. А может, стоило бы?

Вторая – вроде только успокоились и перестали гавкаться. Надавлю – снова уйдет в глухую оборону.

– Ладно. Я тебя услышал. Подумаю.

– Подумай-подумай. А то, может, у меня племянник есть, а я ни сном ни духом.

То, что он издевается, ясно, как божий день. Но что с него, балбеса, взять? Да и в чем-то он прав. Мало ли, что там Лиза наболтала. Вдруг ее ребенок – не только ее? При мысли, что с моим сыном рассекает Бекетов, внутри все восстает. Нет уж. Надо, и правда, до конца все прояснить. Потому что если он реально мой – хрен его Марк получит. Пусть найдет себе кого-то другого.

– Ладно, ты домой сейчас или..?

– А ты к своей этой?

– Еще я тебе отчитываться буду, – усмехаюсь, косясь на недовольное лицо брата.

– А кстати, мамаша-то кто? Ну, из того письма?

Я молчу. Обсуждать Лизу с ним совершенно точно не стану. Нет. Пока не разберусь, что там между ней и Маштаковым, не стоит.

– Ясно, – многозначительно протягивает брат. – Подкинь до метро, брат. Дальше я сам.

– Обиделся, что ли?

– Неа, – довольно усмехается тот. – Просто по делам надо.

Не спорю – парень взрослый. Контролировать его у меня получается плоховато. И, честно говоря, за этот час с ним я реально чувствую себя отдохнувшим. Поэтому решаю пока не нагнетать. Попрошу ребят по-тихому приглядеть за пацаном. Пусть будет.

– Надеюсь, ночевать-то придешь?

– Как пойдет, – жмет плечами, а я едва сдерживаюсь, чтобы не возмутиться.

Оставшись один в машине, смотрю, как Костик спускается в метро, и ловлю себя на мысли, что мне бы и самому чертовски хотелось, чтобы он оказался прав насчет ребенка.

Однако я предпочитаю прояснять все до конца. А значит, поеду и снова поговорю с Лизой. Тест – значит, тест.

– 12 Лиза -

Когда на пороге моей квартиры появляются дуболомы Грановского, я уже готова сражаться до последнего. Однако они со своими невозмутимыми лицами просто возвращают нашу с Матвеем коляску, пробурчав что-то вроде “ босс приказал”.

Теперь у меня целых две коляски, но пользуюсь я в итоге той, что купил Марк. Наверное, правильнее было бы отдать ему вещь. Скорее всего, можно было бы вернуть за нее хоть часть денег, но я впервые позволяю себе дать слабину.

Бекетов, к слову, звонит каждый вечер. Мы болтаем ни о чем – о погоде, о его командировке, которая затягивается. Пару раз я почти решаюсь спросить у него про Давида и его обвинения, но в итоге просто трушу. Не хочется возвращаться к этому вопросу, и я малодушно надеюсь, что больше Грановский не станет меня преследовать.

А вот пятница преподносит сюрприз – с самого утра Матвейка начинает капризничать, и все идет кувырком. Ближе к обеду становится только хуже, и, только измерив сыну температуру, понимаю, что причина в этом. Малыш заболел…

Как и любая мать, я, конечно, нервничаю и волнуюсь. Врач из поликлиники обещает прийти в течение нескольких часов, а я судорожно ищу жаропонижающие. Да только, как назло, ничего подобного в аптечке не осталось. В этот момент очень некстати раздается звонок в дверь. А ведь Матвей только-только заснул, и я дергаюсь, заранее злясь на того, кто заявился.

Когда открываю, то понимаю, что сегодня самый невезучий мой день – за дверью оказывается Давид.

– Лиза, здравствуй, – произносит он таким официальным тоном, что мне становится не по себе. Только этого еще не хватало сейчас. – Нам надо поговорить.

– Опять будешь обвинять в шпионаже?

Он хмурится и недовольно качает головой.

– Будем обсуждать это на глазах у твоих соседей?

Обреченно вздыхаю и позволяю ему войти.

– Так что на этот раз? – нетерпеливо спрашиваю, прислушиваясь к тишине в спальне и заодно поглядывая на часы.

– Ты куда-то торопишься? – тут же реагирует Грановский.

– Тебя это не касается.

– Ошибаешься, – жестко возражает мужчина. – Меня многое касается. И приехал я к тебе, чтобы сказать, что я хочу сделать тест.

– Тест? Какой тест? – ошарашенно спрашиваю. И до меня не сразу-то доходит, что он имеет в виду. – Ты…

В этот момент Матвей начинает громко плакать, и я, наплевав на Грановского, бегу к сыну.

Тот заходится плачем даже на руках, и никакие мои попытки успокоить не помогают.

– Что с ним? – неожиданно раздается позади, и я резко оборачиваюсь. Оказывается, гость решил, что может просто взять и зайти к нам в комнату.

– Ничего. Тебе лучше уйти, – отвечаю максимально холодно.

Однако Давид не слушается, напротив, очень пристально смотрит на мальчика, а мне самой становится страшно в этот момент. Вдруг поймет? Ведь не зря же притащился с этим тестом.

– Лиза, что с ребенком?

– Он заболел. Поэтому ты очень не вовремя. Давай позже обсудим все твои новые… идеи.

Я очень надеюсь, что Грановский послушается и проявит хоть каплю человечности, что уйдет и оставит нас в покое. Но вместо этого он подходит еще ближе и пристальнее рассматривает Матвея.

– Что говорит врач?

– Он еще не приходил.

Прикасаюсь губами ко лбу малыша и понимаю, что он стал еще горячее. Видимо, паника отражается на моем лице.

– Лиза?!

– Температура растет, – испуганно отвечаю. – Нужно лекарство, а у меня закончилось…

Грановский больше не слушает меня – достает мобильный и куда-то звонит. По отрывистым приказам понимаю, что вопрос с врачом он решает по-своему. Можно встать в позу, но сейчас в приоритете здоровье сына. Так что наступаю на свою гордость и молчу.

– Скоро будет. Пятнадцать-двадцать минут – не страшно?

С удивлением замечаю в его взгляде волнение.

– Наверное, нет.

– У детей такое часто бывает?

– Без причины такого быть не должно.

Матвей снова хнычет, и до прихода врача я так и хожу с ним на руках, чтобы хоть как-то отвлечь малыша. Давид при этом находится рядом, чем сильно нервирует меня.

Когда раздается звонок в дверь, выдыхаю с облегчением. Пусть мы с бывшим не в добрых отношениях, и между нами сейчас есть острые вопросы, в данный момент я очень благодарна, что он вызывал врача так срочно.

– Я открою, – говорит Грановский и выходит из комнаты. Я выглядываю вслед за ним и вижу на пороге Бекетова.

Опять они сталкиваются лбами у меня дома…

– Что ты тут делаешь? – с наездом спрашивает отец моего сына, не давая тому войти.

– А я не к тебе, Давид. Привет, Лиз.

– Привет, – растерянно отвечаю, укачивая сына.

Грановский оборачивается ко мне и, прищурившись, сверлит недовольным взглядом.

– А ты как…

– Я же предупреждал, что заеду. Вот, освободился пораньше. Но ты, похоже, занята?

– Да, она занята! – рявкает Давид. – А у тебя, насколько я помню, командировка.

– Тебя мой рабочий график не касается совершенно, – спокойно парирует Марк. И снова смотрит на меня.

– Матвей заболел, – виновато смотрю на него. Представляю, как все выглядит со стороны, и мне очень неловко перед мужчиной. Хотя я ничего ему и не обещала, но Марк был ко мне добр и по-дружески очень поддерживал меня эти дни.

– Что-то серьезное?

– Без тебя разберемся, – влезает Грановский, но тут Матвей снова начинает плакать, и ему приходится сбавить оборот.

– Давид, это мой дом. И мне решать, кому и когда приходить, – твердо произношу, после чего ему приходится все же отступить в сторону.

Марк проходит и закрывает за собой дверь.

– Я тут мелкому кое-что привез в подарок. Но это, наверное, не сейчас, да?

Его будто и не смущает гость, который того и гляди подожжет его своим взглядом. И надо сказать, это восхищает. Такая выдержка… Я бы, наверное, не смогла. Слишком уж яркая злость исходит от Давида.

– Спасибо!

У Грановского звонит телефон, и он, чертыхнувшись, выходит из квартиры, а мы с Марком остаемся одни.

Он хмуро смотрит на меня, а мне становится не по себе. Вроде ни в чем не виновата, а все равно.

– Что с Матвеем? – наконец, спрашивает он.

– Температурит. Вызвала врача, но вот что-то никак не придет. Ты не подумай, что я его звала…

– Высокая температура? Еще что-то есть? Кашель, может? – перебивает меня Бекетов, будто и неважно ему, как тут оказался отец моего сына. Нет, он сосредоточен на конкретной, более важной в данный момент проблеме.

Сразу чувствуется, что у Бекетова есть опыт родительства. Его вопросы совершенно не такие, как у Давид. И я в который раз задаюсь вопросом, а сколько было его дочке?

– Ничего такого. А температура в последний раз была уже тридцать девять.

– Жаропонижающее давала?

– Нет, закончилось, а мне с ним не выйти ведь.

– Так что ж ты сразу не сказала? – расстраивается Марк. Он уже собирается пойти к двери, как вдруг разворачивается и спрашивает: – Ты сказала Давиду, что Матвей его сын?

А я не могу ни слова произнести. Потому что вижу, что дверь открыта, и там как раз стоит Грановский. Не один.

–