Его тайный наследник

Бросаю взгляд на часы и понимаю, что для Бекетова еще рановато. Остается только соседка – она иногда забегает за бытовыми мелочами. Однако оказывается, что это вовсе не Лена, а Марк.

– Прости, что пораньше – был недалеко от вашего района и решил не мотаться обратно в офис.

Он выдает всю фразу на одном дыхании, и до меня доходит, что он тоже волнуется. Это так странно – видеть мужчину в подобном состоянии. Особенно красивого и уверенного в себе, который совершенно точно пользуется популярностью среди девушек. С чего бы ему вообще волноваться?

– Ничего. Но мы еще не готовы. Подождешь?

– Могу на улице, чтобы не смущать, – тут же предлагает Марк, отчего я испытываю странное удовлетворение. Потому что он не давит на меня, не прет напролом. Напротив, дает место для маневра, и хотя я сомневаюсь, что Бекетов легко отступит, все же рада, что он не ведет себя, как когда-то Давид. У меня уже был опыт с властным мужчиной, готовым добиваться своего. Больше я такого не хочу.

– Нет, ты проходи. Посидишь на кухне? Я Матюшу переодену и сама соберусь.

– Конечно.

Тут я замечаю небольшой букет в его руках – скромные полевые цветы, без вычурных обвязок и прочей мишуры.

– Это тебе, – смущенно говорит Марк. – Не подумай, что я на что-то намекаю. Просто для настроения.

Мне так давно не дарили ничего, что я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Ведь Грановский тоже покорил меня именно тем, как ухаживал. Правда, делал он это куда более настойчиво. И у меня не было ни шанса против его харизмы. С того дня, как мы случайно столкнулись в его офисе, вся моя жизнь круто изменилась.

– Спасибо, – благодарю и забираю цветы, которые так нежно пахнут, что нравятся мне еще больше. – Я быстро.

Нахожу вазу, в которую набираю воду и ставлю цветы. Кому не понравится знак внимания? И все же теперь я испытываю некую неловкость.

Вернувшись в комнату, начинаю переодеваться, а у самой руки трясутся. Глупость, конечно же. Кто я, и кто Марк. Да и нет у меня планов на личную жизнь – ребенок в приоритете. Но я так долго никуда не выбиралась, замкнувшись на сыне, что сегодня мне хочется вспомнить, как это – общаться с мужчиной. И этот небольшой компромисс повышает мне настроение. Настолько, что я почти забываю про вынужденный визит к Грановскому.

Уже почти заканчиваю одевать сына, когда опять раздается звонок в дверь. Соседка с утра обещала забежать – вернуть миксер, поэтому я кричу Марку, чтобы тот открыл и забрал у Лены коробку. Вот только судя по тому, что я слышу спустя минуту, там совершенно точно не соседка.

Выхожу с Матвейкой на руках, а в коридоре друг напротив друга стоят Давид и Марк. И у обоих весьма недовольные взгляды…

Замираю, испуганно глядя на мужчин. В голове бьется мысль, что Грановский вот-вот догадается или уже догадался про Матвея, и поэтому заявился ко мне. И от этого до ужаса страшно. Крепче прижимаю к себе сына, а сама уже готовлюсь к словесной атаке.

– Лиза, надо поговорить, – цедит Давид, буквально придавливая своим взглядом.

– О чем?

– Да уж поверь, тема серьезная!

Малыш, чувствуя, что атмосфера накаляется, начинает капризничать и хнычет. Судорожно вдыхаю и кошусь на Марка, который вдруг делает шаг ко мне и прикрывает собой.

– Давид, ты пугаешь ребенка. Сбавь обороты, – довольно спокойно и уверенно произносит он. Будь я менее испугана, наверное, даже восхитилась бы подобным.

– А ты вообще должен быть сейчас в офисе, – язвительно возражает незваный гость. – Но вместо этого ты почему-то здесь. Или теперь генеральный директор тратит время на молодых мамочек?

– А разве это тебя касается? – спокойно возражает Марк. – Беспокоишься за мою компанию? Не волнуйся, все наши договоренности в силе, и все контракты будут выполнены. А вот почему ты здесь, а не со своей невестой…

Я только успеваю переводить взгляд с одного мужчины на другого. Они работают вместе?

– Лиза!

Голос Грановского бьет по нервам, и сын внезапно начинает плакать. Да так громко и жалобно, что я готова взашей вытолкать бывшего.

– Мы вроде уже все обсудили, – едва сдерживаясь, отвечаю ему. – А сейчас я немного занята.

Отец Матвея мрачнеет, хмурится, но я догадываюсь – не отступится. Вот только я понятия не имею, как его выпроводить. И меня снова спасает Марк – разворачивается ко мне и вопросительно смотрит, протянув руки к малышу. Тот на удивление замолкает и тянет ладошку в ответ.

– Я посижу с ним, – предлагает Марк. Нервно сглатываю, представив, что нужно будет отдать ребенка чужому мужчине. Он же, словно чувствуя мой страх, ободряюще улыбается.

– Ладно, – с огромным трудом соглашаюсь, понимая, что лучше и правда поговорить с Давидом без свидетелей.

Тот, кстати, провожает своего партнера таким взглядом, что я уже не сомневаюсь – Бекетова ждут неприятности из-за меня.

– Идем, – вздыхаю, указывая в сторону кухни. Незваный гость следует за мной, а когда заходит, я прикрываю за ним дверь. – Так что за срочность?

– Я хочу знать правду, – требовательно произносит Грановский. В груди екает, а руки начинают дрожать. Все-таки узнал? Но как?

– К-какую правду?

– Ты правда работаешь на “ЭрлКорр”?

Я теряю дар речи напрочь. Просто стою и хлопаю глазами, пытаясь сопоставить факты и как-то уложить прозвучавший вопрос в голове.

– Что?

– Ты слышала, Лиза. Ты работаешь на них? Как давно сливаешь им информацию?

– Вообще-то я в декрете и в данный момент не работаю, – отвечаю, нахмурившись. – Да и про этот “Корр” слышу впервые. Это какая-то компания?

Давид окидывает меня оценивающим взглядом, словно ищет подвох в моих словах. Это очень больно ранит. Ведь он смотрит так, словно я человек низшего сорта. Унизительно и обидно, особенно учитывая, что полтора года назад он вел себя совершенно иначе.

– У меня есть доказательства, что кое-кто сливал данные нашим конкурентам. Примерно в то же время, что ты выполняла заказ для моей компании.

– И? Я здесь при чем? – страх уступает место злости. Понимая, что Грановский приехал не из-за Матвея, я слегка расслабляюсь и не собираюсь позволять себя оскорблять.

Давид молча кладет на стол несколько фото и кивает на них.

– Сама посмотри.

Бросаю взгляд на содержимое конверта, который принес бывший.

– Дальше что? Ну, разговаривала я с этим мужчиной. Это противозаконно?

– Ты знаешь, кто это?

– Конечно, знаю. Андрей.

– Да, Андрей – правая рука генерального директора “ЭрлКорра”.

Я молча смотрю на мужчину и с трудом сдерживаюсь, чтобы не высказать ему все, что думаю о нем. Так больно и неприятно разочаровываться в том, кто живет в твоем сердце вопреки всему. Да, мы разошлись, да, не очень красиво. И я до сих пор помню, как он даже не снизошел, чтобы лично сказать, что между нами все кончено. Но это… Уже перебор!

– Мне плевать, кем он работает. Тебя моя личная жизнь не касается. Если это все – дверь знаешь где.

– То есть Бекетов – тоже теперь твоя личная жизнь? – неожиданно резко спрашивает Давид, делая размашистый шаг ко мне. Учитывая, что кухня у меня небольшая, он оказывается слишком уж близко ко мне.

– А тебе какое дело?! – вскидываюсь тут же. – Невесте своей такие вопросы задавай!

– Я спрашиваю тебя!

– А я не обязана отвечать!

Давид злится. Это видно невооруженным глазом. И я уже жалею, что попыталась дать ему отпор. Кто знает, чем все это обернется. Пусть лучше просто уходит. Уходит и забудет про меня! Это слишком больно – видеть его, слышать обвинения и разочаровываться еще больше.

– Надо же, а я не верил, – протягивает он. – Думал, ты искренняя и настоящая. А оказалась такой же продажной дешевкой, как и остальные. Трахалась со мной, зная, что беременная, чтобы потом повесить на меня? И каков был план? Подгадать сроки?

Хлесткие слова попадают прямо в сердце. Мне не верится, что я это все и правда слышу. Но, увы, реальность такова. Разве могла я полтора года назад представить, что любимый мужчина обвинит меня в таком?

– Тогда не трать время на меня, – выдаю, собрав все силы, что еще остаются. Горечь в груди жжет, но я еще держусь. Не доставлю ему удовольствия наблюдать за моими слезами.

– Я докопаюсь до правды, Лиза. И если выясню, что ты все же причастна к сливу информации, мало тебе не покажется. Даже твой статус матери-одиночки тебе не поможет, – бросает Грановский напоследок, а затем стремительно покидает кухню.

Слышится щелчок замка, а я обессиленно сажусь за стол и тихо плачу.

Как же я его ненавижу! Ненавижу…

Так сильно погружаюсь в свои эмоции, что упускаю момент, когда в кухню заходит Марк.

– 8 Давид -

Злость сбавляет обороты только полчаса спустя. И то, не так чтобы очень. Выходит, я и правда ошибся в ней. Еще тогда, больше полутора лет назад. А ведь Лиза казалась чистой, такой настоящей.

В груди разливается гадкое чувство разочарования.

Еще и Бекетов этот. Какого черта вьется возле нее? И главное, вопрос – как давно? Вон с ребенком уже даже успел найти общий язык.

Когда ехал сюда, был уверен – в итоге окажется, что Филатову просто подставили. Мало ли, как можно сфабриковать фотографии. Ждал, что она начнет отпираться, оправдываться. А Лиза вместо этого с такой легкостью подтвердила знакомство с Маштаковым, что стало противно.

Сам не замечаю, как проходит немало времени, а я все еще сижу в машине перед ее подъездом. Чего жду? Останется ли у нее Марк?

Так, может, между ними все давно и серьезно?

Снова прокручиваю в голове встречу в офисе, и что-то царапает. Что-то в ее поведении и сегодня насторожило. Но вот что именно? Испугалась, что ее выведут на чистую воду? Тогда почему не скрыла знакомство с Маштаковым?

Вопросов слишком много, и ответы мне нужны как можно скорее. Желательно прямо сейчас. Поэтому звоню Минаеву.

– Давид, я тут слегка занят, – выдает тот, отвечая на мой звонок.

– Занят? Серьезно? – едва не зверею от его наглости. – Рабочий день в разгаре!

– Так работой и занят, большой босс, – ехидно парирует Николай. – Твоим, между прочим, поручением.

– По поводу Лизы?

– Именно. Ну, да ладно, чего еще стряслось?

– Что за выводы? – раздраженно фыркаю.

– По голосу уже понятно. Давай, что там еще у нас?

– Илона покопалась и нарыла кое-что про нее.

– Да ладно? – усмехается друг. – Она и такое умеет?

– Зря смеешься, – мрачно осаживаю его. – Выяснилось, что тема серьезная. Лиза, оказывается, с Маштаковым знакома. И достаточно давно.

Минаев не сразу отвечает. Видать, грузит информацию и уже прикидывает варианты.

– Ты уверен?

– Она сама это подтвердила.

– Погоди, то есть ты с ней разговаривал? – удивляется Николай.

– Ну да. А ты что-то уже выяснил про нее?

– Пока только общие данные. Ничего криминального. Тихая девчонка. Мать-одиночка. Живет в однушке, которую ей бабка оставила. С родителями фактически не общается.

– Почему это? – хмурюсь, снова возвращаясь взглядом к ее подъезду.

– Черт его знает. Тебе и это надо знать?

– А что насчет ребенка?

Николай вздыхает:

– Тут сложнее. Рожала она не в нашем городе. В области. Так что придется подождать, пока информацию поищу. Но на данный момент вроде бы возраст пацана и правда полгода.

Мне должно быть наплевать. Я же уже принял эту мысль еще вчера. Что не мой. Что все это подстава, с которой еще предстоит разобраться. А все равно каким-то разочарованием повеяло.

Черт, ну ведь я же реально повелся на нее, и, наверное, на беременность бы тоже клюнул, если бы она довела этот план до конца.

– Ладно, это не самое важное.

– Не хочешь подробностей? – искренне удивляется друг.

– Не до этого сейчас. Лучше разузнай, что ее связывает с Маштаковым. Не нравится мне это.

– Лады.

– И еще про Бекетова тоже.

– А этот-то тебе что сделал? – усмехается Минаев. – Нормальный же мужик. Когда заключали контракт, его ж проверили вдоль и поперек. Ты вроде сам топил за него.

Вот что ответить? Что хочу знать, как давно он трется около Лизы? Мне должно быть плевать. Но вместо этого внутри так и зудит разобраться, узнать все детали.

– А, или дело снова в Филатовой? – все же добивает меня своей сообразительностью Коля.

– Я вроде не должен тебе отчитываться, так? – цежу сквозь зубы.

– Не должен, не должен, – посмеивается тот. – Узнаю. Кстати, ребятки у твоей Лизы коляску детскую уволокли вчера. Надо бы вернуть. Ждут отмашки. Или ты как? Против?

Какая еще коляска? Почему уволокли? Но озвучить эти мысли не успеваю – дверь подъезда открывается, и выходит Лиза, придерживает ту, а затем появляется и Бекетов с детской, мать ее, коляской.

Семейная идиллия, чтоб их…

– Перезвоню, – бросаю другу и отбиваю звонок.

– 9 Лиза -

Резко поднимаю голову и смотрю на Марка с сыном на руках. Быстро стираю слезы и с трудом улыбаюсь, чтобы скрыть свое состояние.

Бекетов молча отдает мне малыша, едва я поднимаюсь из-за стола, но продолжает при этом сверлить своим цепким взглядом.

– Он обидел тебя? – наконец, спрашивает Бекетов.

– Нет, все в порядке.

– Лиз, зачем ты врешь? Я же вижу…

– Что ты видишь?! – тут же вскидываюсь. – Думаешь, если помог пару раз, то уже все понял и во всем разобрался?

Марк замирает, смотрит на меня так, что тут же становится стыдно за свои эмоции.

– Лиз… – его голос звучит глухо и растерянно. Мне вот только чувства вины сейчас не хватало. Отворачиваюсь, пытаясь не расплакаться опять – что-то прям одно к одному сегодня.

– Он отец Матвея, да?

Я даже слова вымолвить не могу. Не понимаю, как он догадался? Ведь не знает ничего! А значит, и Давид может. И что тогда? Отнимет? Накажет? Боже, даже думать страшно!

– Лиз, я не собираюсь тебя осуждать, – устало произносит Бекетов. – Просто помочь хочу.

– Донесешь ему? – спрашиваю, а у самой голос дрожит. – Вы же партнеры, да? Значит, вроде как заодно.

– Он не знает? – хмыкает Марк. – Конечно, я не расскажу. Хотя как отец…

– Даже не начинай! – резко оборачиваюсь и едва не рычу на него. – Только попробуй начать рассуждать, на что имеет право отец, которому раньше было плевать, и который откупился деньгами!

– Извини, я не хотел тебя обидеть. Ты права – я не знаю, что между вами произошло, и только тебе решать, как поступить.

Я почему-то ждала, что он проявит мужскую солидарность и начнет давить на меня, но вместо этого Марк оказывается единственным человеком за все это время, который поддерживает мое решение. Это очень непривычно и выбивает из колеи. Я уже забыла, как это – когда не надо защищаться и отстаивать свою позицию.

– Спасибо…

– Так что насчет прогулки?

Я удивленно смотрю на него. Вообще-то я была уверена, что после всего он просто уйдет. Очевидно же, что из-за встречи со своим партнером Бекетов теперь, вполне возможно, получит какие-то проблемы. А я же понимаю, бизнес для таких людей на первом месте.

– Ты передумала? – немного разочарованно спрашивает он.

– Да как-то настроения нет.

– Тогда тем более стоит пойти. Отвлечешься.

Матвей согласно поддакивает на своем малышковом языке и широко улыбается. В итоге я все же соглашаюсь, и уже через пятнадцать минут мы все вместе выходим на улицу.

Ощущения странные. Впервые я не одна с сыном на прогулке. И я просто иду рядом, тогда как Марк, совершенно не напрягаясь, катит коляску, словно так и надо.

Почему-то в голову лезут неуместные мысли, что Давид мог вот точно так же идти со мной, если бы…

Но “если бы” это не про нас, увы.

– Лиз, ты не злись, но что от тебя хотел Давид?

Этот вопрос ставит меня перед выбором – либо отговориться, либо рискнуть и попробовать хоть с кем-то поделиться своими проблемами. Вероятно, первый вариант самый правильный. Но я так устала все время быть сама за себя, когда никого нет рядом, чтобы просто поговорить, что малодушно пользуюсь этой возможностью.

– Обвинял в шпионаже, если я правильно понимаю.

Бекетов так резко тормозит, что я даже не сразу останавливаюсь.

– Что? Тоже думаешь, что я похожа на шпионку?

– Нет. Но меня удивляет, что ты так спокойно об этом говоришь.

– А что я должна делать? Кричать и бегать? Какой смысл? Я знаю, что ничего такого не делала. А остальное… Если Грановский захочет со мной поквитаться, разве я смогу ему противостоять?

Пожалуй, впервые озвучиваю свой самый большой страх. Страх, что Давид все узнает и просто заберет ребенка. Да, теперь у него другая идея-фикс, но от этого мне не менее страшно. Он – мужчина при власти и деньгах. А меня защитить, увы, некому.

Марк внимательно смотрит мне в глаза и качает головой.

– Ты же понимаешь, что это ненормально? Стоит услышать его имя, как ты мгновенно напрягаешься.

– Марк… К чему это? Я прекрасно понимаю, в каком положении оказалась. Чего ты хочешь?

– Помочь. И защитить, если понадобится.

Я не тороплюсь с ответом. Смотрю на него, пытаясь разобраться в мотивах. Разве кто-то станет просто так впрягаться в чужие проблемы?

– Зачем тебе это?

– Я не ищу какой-то выгоды, если ты об этом.

– Послушай, мы знакомы всего ничего. Естественно, я тебе не доверяю. Благодарна за помощь, да, но не более, – четко провожу границу между нами.

– И это правильно, – неожиданно удивляет меня Бекетов. – Но мы можем узнать друг друга получше.

– Хорошо. Давай начнем с того, зачем ты хочешь нажить себе проблем со своим партнером. Я же правильно поняла – у вас какие-то договоренности и рабочие моменты?

Марк отвечает не сразу. Но уже по выражению его лица я понимаю – вопрос для него непрост.

– У меня была семья, Лиз. И жена, и ребенок. И я… Я потерял их. Не справился, понимаешь?

Он с таким надрывом об этом говорит, что я буквально ощущаю его боль и тоску. Но не знаю, как правильнее реагировать.

– Мне жаль. Прости, я не хотела вынуждать тебя вспоминать.

– Все нормально. Будет правильнее обсудить все сразу, – вымученно улыбается Марк. – И да, с Давидом у нас есть определенное сотрудничество, но это не значит, что я боюсь его или буду перед ним пресмыкаться.

Голос мужчины звучит твердо и уверенно – я сразу верю, что он действительно человек принципов, что очень ценно и непривычно. Однако его откровение насчет семьи порождает во мне вопрос, который необходимо прояснить.

– Так ты помогаешь мне, потому что я тебе напоминаю твою жену?

Как бы бестактно вопрос не прозвучал, мне нужно знать правду. Марк поднимает на меня взгляд, и я уже почти готова услышать ответ…

– 10 Лиза -

– Нет, Лиз. Дело не в этом. Просто с тех пор, как Марина с Машей… – он запинается и все же прерывается на несколько секунд. – Я, знаешь, не хотел жить поначалу. Это сложно принять, когда ты понимаешь что, по сути, их нет по твоей вине.

Я молчу, боясь спугнуть откровение Бекетова. У меня появляются вопросы – что значит – по его вине? Но я, конечно же, молчу.

– Мне понадобилось время, чтобы просто начать входить в привычный ритм. Все, что у меня осталось – работа. У меня не стало эмоций или чувств. Ничего не осталось, понимаешь?

– Если честно, не совсем, – решаю не врать. – Но очень сочувствую твоей утрате.

Он медленно кивает и, отвернувшись, продолжает:

– А потом я увидел тебя. И впервые за долгое время во мне что-то проснулось. Желание помочь, да. Я вновь ощутил себя живым человеком, которому не плевать на все, что его окружает.

Я озадаченно хмыкаю. Выходит, это просто случайность, и все, что я надумала себе – не более чем мои страхи?

– У меня нет никакого плана, если ты боишься этого. Хотя скрывать не стану – ты мне нравишься как женщина. И Матвей тоже нравится. Хотя дети – они же…

Он снова качает головой.

– В общем, если ты откажешься от моей помощи, я, конечно, не стану принуждать тебя или преследовать. Но мне бы хотелось помочь вам. Чем смогу.

– Я не знаю, что сказать, – честно признаюсь. – Это все неожиданно, и пойми меня правильно, но мне сложно довериться малознакомому человеку.

Марк кивает и катит коляску дальше.

– Но я очень благодарна тебе за поддержку. Так вышло, что у меня нет никого, кто… В общем, у меня никого, кроме Матвейки. Я привыкла так жить.

– А родители?

– Они были против. Настаивали на аборте, когда узнали. А я не смогла. Просто не смогла убить его.

Замечаю мягкую улыбку на лице мужчины и понимаю, что наверняка из него бы вышел отличный папа. Даже если в прошлом он совершал ошибки.

– Ты очень сильная, Лиз. Не многие решатся рожать, когда нет поддержки.

– Возможно. Но я не жалею ни о чем. Каждое утро, когда просыпаюсь и вижу улыбку сына, понимаю, что все не зря. Что оно того стоит.

– Конечно, стоит!

Матюша словно понимает, что речь идет про него, начинает что-то лопотать и забавно жмуриться от солнышка. Замечаю, как Марк смотрит на малыша, и не могу сдержать улыбку. Может, все-таки не стоит отталкивать его? Может, наша встреча – это шанс?

Мы еще немного гуляем по парку, наслаждаясь отличной погодой. Но дело к вечеру, и становится уже прохладнее. Однако я не успеваю озвучить пожелание вернуться домой, как Марк говорит:

– Ты замерзла, – запрокидывает голову и, глядя на небо, добавляет: – Да и дождь, кажется, собирается.

– Да, наверное, – растерянно бормочу. Его забота оказывается неожиданно приятной. – Спасибо. Ты прав, надо возвращаться.

– Конечно.

Пока идем обратно к дому, я все думаю, как правильнее поступить дальше – пригласить на чай Марка? Может ли он расценить это вполне определенным образом? Или же я достаточно четко дала понять, что не ищу в данный момент никаких отношений? По крайней мере, скоротечных.

Ведь что скрывать, когда он предложил свою помощь с Грановским, мне стало немного спокойнее. То есть я все равно понимаю, что Давид – противник опасный. И то, что он пришел обвинять меня в пособничестве какой-то компании, ничего хорошего мне не сулит. Но почему-то Бекетов вселял в меня какую-то уверенность, что все будет хорошо.

– Лиз, меня не будет пару дней – командировка. Так что если не против, давай обменяемся номерами.

– Зачем?

– Хотя бы затем, чтобы ты всегда могла ко мне обратиться, – терпеливо отвечает он.

– Марк, ты ведь понимаешь, что мне нечем тебе отплатить за доброту? – в лоб спрашиваю то, что очень беспокоит меня.

Тот грустно усмехается и согласно кивает.

– Это он, да? Давид постарался? Ты поэтому так крепко держишь оборону?

Его вопрос застает меня врасплох. Я не готова вспоминать прошлое, снова возвращаться к тому, что так старательно училась забыть. Да и последний разговор оставил очень неприятный осадок.

К сожалению, Грановский останется частью моей жизни навсегда. Потому что он – отец Матвея. Потому что я ведь действительно любила его. Любила так, что отказывалась видеть реальность, придумала себе красивую сказку и жила в ней.

Пока мои розовые очки не разбили. Быстро и без сожалений. Но я сделаю все, чтобы об этой причастности Давид не узнал.

– Я просто хочу внести ясность.

– Хорошо. Я тебя услышал. Мне не нужна никакая плата. Если я могу тебе помочь, то сделаю это, – твердо произносит Бекетов. – Если вдруг Давид начнет снова тебя допекать – звони. Я постараюсь узнать, почему он вдруг решил, что ты можешь за кем-то шпионить.

– Ладно, – сдаюсь под его настойчивым взглядом. – Договорились.

Марк помогает занести коляску, прощается с Матвеем, который беззубо улыбается тому, а затем протягивает мне свой телефон.

– Набери свой номер.

Я не спорю. Сама же согласилась – чего теперь выпендриваться. Да и если говорить откровенно, защита вполне может мне понадобиться.

– Не скучайте, – подмигивает Бекетов, а затем уходит.

Смотрю на сына, который увлеченно трясет одной из игрушек. Возможно, это только моя паранойя, но мне в очередной раз кажется, что малыш просто копия своего отца. И мне несказанно повезло, что оба раза Давид был слишком поглощен своими мыслями, раз не заметил этого. Нужно сделать все, чтобы это так и оставалось.

Правда, наш с сыном покой буквально на следующий же день нарушают люди Грановского.

Опять.

– 11 Давид -

Казалось бы, какого, спрашивается, я сижу и смотрю, как эти двое направляются в сторону парка. Зачем мне это? Почему вместо того, чтобы вернуться в офис и заняться куда более важными делами, я все еще торчу здесь?

Но все равно сижу и до последнего, не отрываясь, слежу за Бекетовым и Лизой.

В себя прихожу, только когда звонит мобильный. Опять.

– Да! – отвечаю, даже не посмотрев, кто это.

– Трубку не бросай, – рявкает в ответ Минаев. – Проблемы у нас.

– Чего?

– А точнее – у младшего твоего.

– Что с Костей? – тут же реагирую.