Точка невозврата. Дорога домой

– Не верю я в подобные совпадения! – опрокинула Славка в себя рюмку и тихо обронила. – Я про то, что их самолет грохнулся ровно за день до объявления войны. Думаю, что наш генерал решил сам себя заранее вывести из игры в преддверии начала боевых действий, чтобы ему самому так или иначе не оказаться втянутым в войну с Россией…

– Или они оказались на грани полного провала! – сузила глазки Софа и озвучила свою версию.

– Или Макс Петрович что-то учуял и сыграл на опережение, нырнул на время в темный омут, чтобы его не словили…

Саша внимательно слушала подруг и молчала. Думать ни о чем не хотелось. Хотелось только знать, что с ее самой лучшей и самой близкой подругой и на самом деле все обстоит хорошо.

Наконец, дали разрешение на посадку в самолет.

– Кузнечики, берегите себя! – прижала Сашенька к себе своих подруг, по очереди поцеловала сестер-близняшек. – Витек, береги себя! – обнялась Саша с женой младшего племянника генерала. – Девочки, берегите себя! Мы должны все дожить до нашей победы! Я не сомневаюсь в том, что мы раздавим эту фашистскую гадину! Рано или поздно, но мы добьем всех этих нацистов…

– Девчонки, берегите своих мужчин! – моргнула Славка. – Им уже завтра придется всем идти на войну…

Домой Саша добралась далеко за полночь, разделась, юркнула под одеяло, прижалась к мужу и провалилась в сон, проснулась от того, что Котэ засунул ей под ухо телефон, откуда вырвался наполненный радостью голос Кристины:

– Сашка, это снова я! Мы с детками остановились в отеле, в котором Софа подвизалась в наряде горничной. Скоро мы увидимся! Заглянем по пути на олимпийский курорт, глянем на хутор Ветров, определимся на месте со временным шале, закинем в него шмотки и смотаемся налегке до вас…

– Они на своей океанской яхте направляются в Сочи! – хмыкнул Котэ и широко улыбнулся. – Если перевести этот эзоповский треп на наш обычный язык. Через пару дней они кинут якорь…

– Слава Богу! С ними все хорошо! – прошептали Сашины губы и растянулись в счастливейшей улыбке. – Детям скоро в школу…

Покормив завтраком народ, Сашенька отправила Ваню и Валю в школу, отвела маленькую Кристину в садик, устроилась на диванчике и сладко зевнула, посмотрела на мужа, прищурила глазок.

– Спать хочу, Котенок, не могу! – промурлыкала она. – Прошу меня с часик-другой не трогать и не кантовать…

Бережно укрыв свою заснувшую крепким сном жену одеялом, Гиоргадзе встал, включил телевизор. По всем каналам передавали заявление Президента Российской Федерации о начале Специальной военной операции в связи с обострением ситуации на Юго-Востоке соседнего с ними государства…

Сжимая в руке телефон, Кристина стояла и смотрела на море. Впереди их всех ждала неизвестность, никто из них не знал, когда и чем именно закончится Специальная военная операция.

– Известила, Малыш, нашу Сашеньку? – опустились на женские плечики мужние руки. – Я даже, Малыш, представляю себе, как она обрадовалась! Вижу, Малыш, ее несказанно счастливое лицо…

– Мне скоро, Максим, будет сорок, а ты все меня Малышом зовешь! – прищурилась женщина, смотрела на мужа испытывающим взглядом. – А тебе, о ужас, скоро полтинник стукнет! Черт, жизнь проходит, а я еще ничего практически не сделала в этой жизни!

Подхватив жену на руки, мужчина покружил с нею по палубе, остановился, аккуратно опустил женщину, усадил ее в кресло, присел рядом с нею, дотронулся пальчиком до ее носика и произнес:

– Ты для меня, Тина, всегда останешься маленькой девочкой, даже тогда, когда вокруг тебя будет теснится целая кучка внуков и правнуков. Что касается второй части твоего заявления, скажу, что у нас с тобой, моя маленькая девочка, народились две прекрасные дочурки и два чудных пацана. Жизнь твоя прожита не зря, я уже и не говорю про то, сколько хорошего ты делаешь для своих подруг! Ты, Малыш, и наша Сашенька им сильно помогаете!

– Да! – протянула Крис мечтательно. – У Сашкиного Фонда кормится половина нашего курсантского взвода. И Кузнечики наши не в обиде живут на своем Полуострове. Но это, Максим, целиком уже твоя заслуга! Ты всю жизнь тащил наверх комбатовских сестричек, их старшую сеструху Леську даже генералом сделал! А я… – моргнула Кристина. – Не быть мне теперь никогда генералом! Должность мою на днях сократили, меня со службы без пенсиона под зад турнули! Я в полном ауте…

– Полковник Костенко! – сдвинул муж нарочито свои брови. – Что за упаднический тон? И разве весь смысл твоей жизни, Малыш, состоит только в том, чтобы напялить на себя генеральский мундир? У тебя, Малыш, и без этих генеральских погон всё выглядит на все сто! Помнится мне, ты у нас, моя девочка, и вовсе не хотела служить в армии больше пяти лет! А тут одна девица у нас во вкус вошла, не хочет она больше быть земной царицей, а хочет она у нас стать владычицей морской…

– Ну, – моргнула и протянула жена, – аппетит-то приходит во время еды. И одно другому, дядечка, никогда не мешает!

Мужчина выпрямился, протянул жене руку и сказал:

– Пошли, Малыш, у нас есть работка…

Вспорхнув с кресла, женщина шагнула к мужу, обняла его, крепко к нему прижалась, на мгновение замерла.

– Пошли, дядечка, поиграем в шпионов! – улыбнулась она, подняла глаза на мужа, всмотрелась в его лицо. – Отправим письмо Сашке, озадачим наших друзей…

Генерал и его жена вместе составили шифровку…

Частный самолет, вылетевший из Барселоны, совершил посадку в аэропорту Абу-Даби. Сухов смотрел на то, как воздушный лайнер выруливает к месту стоянки, в душе у него плескалось беспокойство. Он был в курсе того, что с генералом Шпаком и его любимой женой случилась страшная беда.

Старшая сестра Кристины с детьми Костенко полетела к ним навстречу, а тут такое несчастье, катастрофа…

– Мне очень жаль, Марина Андреевна! – протянул он руку сошедшей с трапа женщине. – А где грачата? На кого вы оставили наших грачат? Такая беда с их родителями!

– Тсс! – приложила Марина пальчик к губам. – Все у Кристины и у Максима хорошо. Они переночевали в Барселоне, с утра вышли в море на своей яхте. Я на катере доставила к ним их грачат.

– Слава Богу! – перекрестился товарищ Сухов. – А мы уже места себе не находили! Не знали, что и подумать!

– Все у них, Павел Сергеевич, хорошо…

Дашенька стояла у окна, увидела заезжающий во двор черный внедорожник, сломя голову помчалась по лестнице.

– Марина Андреевна! – припала Сычева к груди Шнайдер и всхлипнула. – Как же это так, как же!

– Успокойся, Чижик! – улыбнулась сестра Кристины. – Ты мне всю блузку сейчас соплями своими измажешь!

– Кристинка наша… – моргнула Дашка непонимающе.

Госпожа Шнайдер сделала загадочные глаза и сообщила:

– Они плывут сейчас по морю на своей яхте, на той, на которой вы все как-то и не раз катались. Отлипни ты уже от меня! Сама еле на ногах держусь! В мои-то годы мотаться туда-обратно! Устала! Макс вам что, не звонил? Я думала, что он вас оповестил…

– Нет!

– Ну, на нет и суда нет! Этот самый вопрос целиком не ко мне! – хмыкнула Марина, двинулась вверх по лестнице. – Павел Сергеевич, – обернулась она в сторону Сухова, – распорядись, чтобы мне шампанского в мои покои доставили…

– Будет сделано, Марина Андреевна!

Добавив к бутылке шампанского и бутылку коньяка, Олег сам подхватил и понес поднос в номер старшей сестры Крис.

– Олежек, заходи! – подмигнула ему Марина. – Макс просил тебе кое-что на ушко нашептать…

Почесывая подбородок, Сычев внимательно слушал.

– Вы с нами летите до Москвы? – прищурился Олег.

– Я посмотрю… – пожала женщина плечиками. – Там, где-то на Юго-Востоке, мой Гера сидит, рулит производством и охраняет наши металлургические активы. Если красные возьмут эти территории под себя, то я через Москву проберусь к моему любимому поляку. Если же белые удержатся на плаву, то придется мне возвращаться в страну, оккупированную нацистами…

Ближе к обеду Котэ прогулялся до небольшого кафе, где у них бесплатно раздавался Интернет, открыл почту, скачал пришедшее на их почтовый адрес сообщение. Саша сладко спала, и мужчина не стал будить жену, тихо вышел из гостиной, плотно притворил за собой дверь, позвонил по телефону.

– Ваня, загляни домой и отнеси сообщение в Центр! – попросил он своего старшего сына. – Мама устала, спит, не будем ее будить. Поработай сегодня вместо почтового голубя…

– Я с собой мою Вику возьму? – услышал Котэ в ответ.

– Да, конечно! – усмехнулся Гиоргадзе.

Закинув смартфон в рюкзачок, Ваня подмигнул милой соседке по парте, показал взглядом в сторону двери, и девушка все поняла, шустро запихнула в рюкзачок тетрадку и все письменные принадлежности, схватила рюкзак в руку, поспешила за Ваней.

По дороге домой юноша объяснил милой подружке стоящую перед ними задачу. Подобное они проделывали не в первый раз, и Вика ничего сложного в этом не видела.

– Я это… переоденусь! – шепнула девушка парню на ухо, когда они поднялись на лестничную площадку, где располагались их квартиры, в которых проживали бок о бок две семьи.

Шагнув к квартирной двери, Вика открыла ее своими ключами. У нее дома в это время никого не было, родители с самого утра убыли на работу, отправились в свой офис.

– Просто все сделайте, Ваня, как обычно! – передал Котэ сыну запечатанный бумажный пакет.

– Не переживай, па! – дотронулся парень губами до отцовской щеки. – И комар носа не подточит!

– Шагай! – похлопал отец сына по плечу.

Снега на городских улицах в этом году почти не было, и они решили прокатиться до Штаба на велосипедах, направились к пункту проката, подмигивая и пересмеиваясь, выбрали себе по железному другу и покатили в центр города, подъехали почти к Штабу, в одном квартале от него нырнули под арку, проскочили дворами.

– Приехали! – улыбнулась Вика. – Кто пойдет?

– Ты! – произнес Ваня одними губами.

– А почему не ты? – прищурилась девчонка.

– Твоя очередь! – улыбнулся парнишка.

Пока Ваня держал оба велосипеда, Вика вытащила из рюкзачка длинный плащ с капюшоном, накинула его на себя, практически закрыла все лицо, натянув капюшон пониже на лоб. Давя в себе усмешку и пряча ее под ладошкой, девушка засеменила к боковому входу, потянула на себя массивную дверь, вошла.

В просторной комнате размещалось бюро пропусков. Оглянув все пространство, Виктория шагнула к небольшому окошечку для приема письменных заявлений от граждан, всунула в узкую щелочку пакет, развернулась и, не оглядываясь, вышла.

– Отдала? – улыбнулся Ваня одними губами.

– Ага! – сверкнула Вика глазами.

– Вот и хорошо…

И на этот раз передача разведданных прошла вполне успешно. Ничего сложного в этом и априори не виделось. Маскарад и все прочее они проделывали соответственно всем инструкциям, чтобы исключить возможную идентификацию того, кто получает послания от иностранного Центра и передает в Главное управление Генштаба ВС РФ через специально созданный для этого зашифрованный канал спецсвязи в штабе Южного военного округа…

– Прогуляемся? – прищурился парень, посмотрел на девушку. – Один черт на последний урок мы уже не успели!

– Лучше сразу пойдем ко мне! – вернула Вика свой велосипед на то самое место, откуда его брали на прокат, закрепила его, показала пальчиком, чтобы ее дружок поставил свой велосипед рядышком. – Уроки все назавтра сделаем, фильм посмотрим, поваляемся немного, я ужасно соскучилась по тебе…

Последний поцелуй вытянул из нее оставшиеся силы, девушка откинулась на спину, лежала, смотрела в потолок. Хотелось больше ни о чем не думать и просто отдаться своему горячему желанию.

– Если ты хочешь, – произнес юноша негромко, – то мы можем попробовать это, наконец-то, сделать. Не будем ждать эти месяцы до нашей свадьбы! Зачем нам следовать давно устаревшим традициям? Предрассудки, пережитки прошлого…

– Я очень хочу! – выдохнула жарко девчонка. – Я очень, очень тебя люблю! Я тебя, Вано, люблю, сколько я себя помню! Но я не могу! Как ты до сих пор не можешь этого понять!

Рывком приподнявшись на локтях, Ваня навис над подружкой, всмотрелся в ее напряженно застывшие глаза и спросил:

– Вик, ты чего-то боишься?

– Нет! – моргнули девчоночьи глазки.

Юношеские глаза приблизились, требовательно расширились и вопрошающе моргнули:

– А что тогда, Вик, что?

– Я обещала маме, что у нас до свадьбы ничего не будет! А мы доверяем друг другу и никогда не обманываем. Вот такие вот мы все старомодные! – провела девушка пальчиком по губам.

– И дело только в этом?

– Только в этом!

Тепло улыбнувшись, Ваня негромко спросил:

– И все?

– И все…

– Вставай! – вскочил юноша с дивана, протянул руку девушке. – Прогуляемся! Свежий воздух остудит нас. Заберем нашу Принцессу из садика, сводим ее в парк…

Завидев старшего брата и его подружку, маленькая девочка стремительно побежала им навстречу, с разбегу запрыгнула к Ване на руки, прижалась к нему, признательно прошептала ему на ухо:

– Ванечка за своей любимой сестричкой пришел!

– Привет, Принцесса! – подмигнула Вика малышке. – Мы тебя сейчас немножко и на время украдем…

Поблескивая живыми глазенками, Кристинка сама оперативно оделась, и они втроем пошли в сторону парка. Маленькая девочка шла посередине, держалась своими ручонками за своего старшего брата и его невесту. Малышка была счастлива…

Глава 6. На складе

Возле двухэтажного кирпичного здания еще дореволюционной постройки с метровыми стенами стояли военные грузовики.

Из полуподвального помещения продсклада выносили мешки с крупами и сахаром, тащили ящики с консервами и коробки с сухими пайками, сетки с картофелем и иными овощами…

Прапорщик Бобров зорко следил за тем, чтобы бойцы ничего не напутали, не вынесли чего лишнего со склада, помечал у себя в блокноте, по два раза пересчитывал, суммировал, складывал…

– Дядя Гоша! – дотронулась ладошкой до плеча прапорщика молодая девчушка с заметно выпирающим вперед животиком, по всей видимости, на самых поздних сроках беременности. – Вы Егорку не видели? С утра убежал из дому, голодный, небось!

– Ленка! – скользнула улыбка по губам Боброва. – Девочка ты моя ненаглядная и распрекрасная…

Леночка приходилась ему двоюродной племянницей, точнее сказать, девушка была иногородней двоюродной племянницей жены, училась в экономическом колледже, временно жила у них.

Прошлой осенью он как-то проснулся, открыл глаза. Накануне они вернулись с учений, разгружались до поздней ночи, ввалился он к себе в квартирку где-то только под утро и мгновенно заснул.

– Неплохо я задавил на массу! – зевнул Бобров.

Стрелки на часах показывали половину первого. До развода на плацу, который проходил у них ежедневно в четыре часа дня, время еще оставалось, и можно было еще часика два вздремнуть.

– Покемарю чуток, доберу минут сто двадцать… – прищурился прапор. – Чего-то ломит вставать…

Только Бобров прикрыл глаза, как что-то его насторожило, и он прислушался. Из Ленкиной комнаты раздавались непонятные звуки. Ничего себе девки пляшут, подумалось ему. Ленка же должна юбку протирать на занятиях, со всем усердием грызть гранит наук.

– Пригрели у себя на груди приблудную! – скользнула по губам Гоши иронично пренебрежительная улыбочка.

Ленкины родители уговорили их за вполне умеренную плату сдать девчонке пустующую комнату. Резон имелся с обеих сторон. Для родителей Маринки – недорого по родству и знакомству, девице – близко к учебе, а самое, что главное – юная девчушка постоянно находилась под присмотром родственников.

Бобров и его жена тоже были не против: они копили деньги на первоначальный взнос, хотели взять ипотечный кредит, вступить в долевое строительство трехкомнатной квартиры.

– Хай девка живет! – согласились Бобровы.

Хоть какие-то, но денежки капают, греют душу. Выдвинули они условие, чтобы жить тихо и никого не приводить в гости. И до сих пор всё было тихо. Ленка жила, словно мышка: дом-учеба, иногда куда-то ходила, возвращалась не слишком поздно.

Так прошел весь первый курс. Гоша прикола одного ради пару раз в отсутствие жены невзначай пытался зажать ее в дверях. Девчонка была худощавая, но подтянутая, вся из себя интересная. Танцорка. В ответ Леночка лишь укоризненно поглядывала на него снизу-вверх и, не отвечая, бочком протискивалась мимо.

– Постой! – хватал ее за руку Бобров.

– Дядя Гоша, дядя Гоша! – краснела и смущалась девчушка.

Тихоня, короче… Была…

Натянув домашние штаны и почесывая рукой волосатый живот, дядя Гоша вышел в коридор и замер, прислушался. Доносившиеся из комнаты звуки имели недвусмысленное происхождение.

«Может, девчонка видео какое включила?» – промелькнула у Боброва мыслишка, оставалась самой последней зацепкой.

Осторожно подойдя к двери, Гоша замер, будто тигр на охоте. Снова прислушался. За дверью что-то ритмично стучало, раздавались стоны, ритм ускорился, стоны посыпались частой дробью, раздались вскрики, что-то упало. Нет, это точно было вовсе и не кино! Кто-то в комнате занимался чем-то эдаким…

– Вот это я вовремя проснулся! – почесался мужчина в затылке. – Сейчас застукаю этих тварей на месте…

Бобров рывком распахнул дверь и обомлел: скромница Ленка в распахнутом халате, задрав ноги и постанывая, тряслась на тахте, а на ней бешеным червяком извивался тощий и чернявый парень. Их стоны сливались в единое целое. Парень уткнулся лохматой головой в Ленкину грудь, судорожно дергая тазом в последнем полете, постепенно замирая, тихо сполз с девицы.

– Так! Здорово это вы придумали! – пробасил Гоша с затаенной радостью в голосе. – А я думал, Лена, ты сюда учиться приехала! А ты вон на кой ляд к нам приперлась! Хахаля она себе завела, таскает его к нам в дом, бордель тут она устроила! – повысил голос Бобров и насупился, его распирало от чувства собственной власти, презрения, насмешки. – Немедленно прекратить все это безобразие! – гаркнул Гоша, входя в неописуемый раж.

Юнцы вздрогнули и непонимающе уставились на него. Лицо Ленки перекосили всякие неописуемые чувства. Парень со скоростью звука соскочил с тахты, судорожно избавился от использованного презерватива, одним махом впрыгнул в штаны, натянул на себя футболку и, неловко запихивая в карман трусы, пулей вылетел из комнаты, на ходу бормоча и извиняясь.

– Мы же не знали, мы не знали… – лопотал он.

Запахиваясь в халат, Ленка уселась на тахте. Но мужик успел увидеть все, что нужно. Сиськи неплохие, стоячие, с большими темными сосками, ярко раскрасневшимися от любовной стимуляции, стройная талия, накачанные танцами ноги, влажный, взлохмаченный треугольник лобка, подтянутая порозовевшая попка.

Ничего так, за неимением чего-то большего для разнообразия по жизни сойдет. Как говорится, что второй сорт – не брак…

– Дядя Гоша, вы же на полигоне! – выдавила девчонка из себя сильно испуганно и совершенно растерянно.

– Так ты вроде тоже на занятиях. А что, если все на работе, так можно уже всякими непотребствами заниматься и кобелей водить? – усмехнулся Бобров. – Мы же договаривались, кажется!

– Это… это мой молодой человек! – пролепетала Леночка. – У нас с ним все серьезно. Ей Богу, правду говорю!

– Ага! Ну, если серьезно, так пусть он и ищет, где тебя трахать. А то сегодня серьезно с одним, завтра – с другим. Ты что, решила нас с тетей Лидой со всеми хахалями своими перезнакомить? – наезжал Гоша, заводясь все сильнее.

Ему не давали покоя темные девичьи соски и мокрый волосатый треугольник, которые прям-таки и стояли перед его глазами. Леночка хлопала глазами, съежившись и кутаясь в халат.

– Хочешь, чтобы я родителям звякнул? – гремел Бобров. – Вылетишь вон! Ищи потом комнату за эти деньги! Мы же тебе, как родному и близкому человеку, навстречу пошли!

– Дядя Гоша, миленький! – протянула Леночка. – Ну, не надо, пожалуйста, не говорите никому! Я больше не буду! – смотрела она испуганно на рассерженного хозяина квартиры, горькие слезки наворачивались на ее глазах.

– Не будешь больше, говоришь? – смягчился взгляд у Боброва, он вразвалочку подошел к заплаканной девчушке, присел рядом с нею на тахту. – Никогда-никогда? – усмехнулся прапор добродушно, в ответ Ленка испуганно замотала головой. – А жить-то как будешь, а? Без этого же нельзя! – пробасил Гоша сочувственно и подсел ближе. – Понравилось, небось?

Леночка потупилась. Она не понимала, куда он клонит. А дядя Гоша все разгорался и разгорался. Его рука по-хозяйски шлепнулась на подрагивающую девичью коленку, сдвигая распахнувшуюся полу халатика, и поползла все выше и выше.

– Что же ты не сказала, что секса хочешь, а? Дядя Гоша всегда бы тебе помог. А ты от меня шарахаешься, а каких-то уродов домой таскаешь! – проговорил укоризненно Бобров.

Его пальцы воровато достигли заветных пределов, уткнулись во влажные губки, сердце застучало. Леночка сидела, как замороженная, закрыв глаза и закусив губу, нервно вздрагивала.

– Давай договоримся, что я никому ни о чем не рассказываю. А твои сексуальные проблемы мы решаем вместе, лады? – шуровали вовсю крепкие пальцы между мокрых лепестков.

Тугие девичьи ляжки раздвинулись будто сами собой, мужчина удивился тому самому, что до чего же легко все получилось, развел он глупую девчонку на раз-два-три. Видать-то, не дополучила девка своего, может, наоборот, только вошла во вкус. Ему было это только на руку. Теперь главное – не спугнуть, чтобы рыбка не соскочила с крючка. И тогда у него жизнь начнется, живи – не хочу…

– Умница! Какая же ты умница! Ну, давай, давай, насаживайся, вот так хорошо! – уговаривал Гоша напевно девицу, попутно другой рукой распахивая халатик, выпрастывая наружу висячие грудки с темными сосками, пощипывая пальцами упругую прелесть.

Скосил Бобров глаза, и дух у него захватило. Ох! Вот зрелище! Сидит девчушка с растопыренными ногами, в распахнутом халате, с безумными глазами насаживаясь на его мокрые пальцы, а он ее книзу за сиську тянет. Гоша взял ее ручку, комкающую простыни, просунул к себе под резинку домашних штанов.

– Нравится? – спросил дядя Гоша, приспуская штаны.

В меру толстая, не особо-то длинная, но вполне внушительная колотушка закачалась перед девчушкой, и Леночка, вытаращив глаза, сжала ее ручкой, робко пробегая пальцами по всей ее длине. Дядя Гоша накрыл девичью ручку своей рукой, сжал, заставляя подвигать вверх-вниз. Лена глядела на это безумное действо во все свои обалдевшие глазищи.

– Ну, что, нравится? Это тебе не мальчик с пальчик! Давай, тебя сейчас попользуем им, чтоб тебе больше не хотелось всяких червяков в дом таскать! – стянул с себя штаны Бобров, завалил девушку на кровать, освободил ее от халата, слегка сжал рукой хрупкое девичье плечико, ласково поглаживая, сполз рукой на грудь.

Двоюродная племянница ничуть и не сопротивлялась. Словно замерла она в обморочной оторопи, напряженно ожидала чего-то.

– Дяде Гоше всегда скажи, если ты мужика хочешь. Дядя Гоша всегда рядом, далеко ходить не надо. Научу тебя всему, удовольствие будешь получать каждый день! – терся мужик об девичьи бедра своим хозяйством и, пощипывая снизу за задницу, шептал в Ленкино ухо всякие и прочие непристойности.

И увидел Гоша, что от его слов девчушка глаза-то закатила, аж белки видны, и ноги сама раздвигает, трется своей ватрушкой о его причиндалы. А там уже потек горный ручеек, чистый, как слезинка. И молчит племяшка, упорно молчит, как партизанка.

Грубоватым движением мужик широко раздвинул мускулистые ляжки. Взял в руку колотушку, пристраиваясь толстой головкой к мокнущему входу. Дернулась девка, начала выворачиваться.

– Резинку! – выдохнула она. – Резинку!

– Ты это, не балуй, девка! – шлепнул Гоша ее по ляжкам. – Ты с червяками своими будешь в резинке кувыркаться. И это нужно эдак, потому что сегодня один, завтра у тебя – другой. А дядя Гоша у тебя единственный, родной и любимый. Ты пойми же, дурочка! Я у нас человек семейный и здоровый, опытный в этом деле. Лидку, тетку твою, деру, и ничего с ней плохого не выходит! Не жалуется она! – ухмыльнулся хитренько Бобров.