Кровь и лужи

Он знал, что его путь ведёт в ад, но не мог остановиться. Демонический зов, живущий в его душе, был сильнее его воли. Этот зов питался его страданиями, его болью и отчаянием, делая его ещё более опасным и жестоким. Он чувствовал, как его сердце наполняется яростью, и понимал, что скоро эта ярость вырвется наружу, разрушая всё на своём пути.

Он назначил ей встречу перед тем, как уйти, пытаясь скрыть за маской усталости и измождённости своё внутреннее смятение. В его голосе звучало что-то вроде извинения, но это было лишь притворство. Он соврал, сказав, что должен выспаться, потому что устал и что у него был тяжёлый день. На самом деле, сегодня он сам себе устроил выходной.

Пятница, 13-е. Эта демоническая дата, как будто специально выбранная, вела его в свои мрачные круги ада. Он пытался найти выход, но каждый раз, словно заколдованный, возвращался к той же точке. Вино и сигареты стали его верными спутниками, но они не приносили облегчения, а лишь маскировали боль. Он топил свои проблемы в них, как в болоте, не делая ничего, чтобы изменить свою жизнь.

Каждое утро он просыпался с чувством безысходности, каждый день был похож на предыдущий, и он не видел конца этому порочному кругу. Его мысли были полны тёмных, мрачных образов, и он не знал, как избавиться от них. В такие моменты он вспоминал её – ту, с которой назначил встречу сегодня вечером. Возможно, она сможет помочь ему вырваться из этого ада, но он не был уверен.

В какой-то миг он вскочил со своего комфортного дивана в зале, смотря очередной тупой сериал, и стремительно подошёл к ноутбуку, словно что-то осенило его и подтолкнуло на путь к истине. Он открыл его, и первое, что можно было увидеть, – её фотография. К слову, откуда она у него? История умалчивает… Этого неизвестно ни мне, ни ему. Она просто есть и появилась так же внезапно, как и сама Джейн в его жизни. Завтра он вновь увидит ее, но ему этого было мало…

Он прикусил нижнюю губу, рассматривая каждый миллиметр ее лица. Она была божеством, но она была реальной. Ее недоступная красота пробуждала в нем уже не животное, а человеческое желание. Желание быть рядом настолько, чтобы она умерла в его руках, в его душных объятиях. И ему это не нравилось. Он не любил зависеть от других людей, в особенности от женщин, которые могут причинить ему боль, как мужчине с тонкой душевной организацией. В любви он отдавал всего себя, не щадя и не жалея, забывая о своих делах, о свободе, о радости. И получая нож в спину, ему лишь хотелось каждый раз придушить ту тварь, что сделала ему больно.

Внезапно, лютая ярость одолела Гельмара, и он не в силах был ее уже остановить. Все женщины в этом мире развратные гадины, желающие лишь одного от него. И своей любовью они роют ту яму, из которой невозможно выбраться. Хотя, может, и возможно? И Гельмар знал как это сделать.

Завтра они снова увидятся, и в эту страшную дату ему хотелось лишь одного – оставить все в прошлом и продолжать жить как раньше.

Но каждый раз, когда он думал об этом, перед его глазами вставал образ той, что причинила ему столько боли. Ее голос, смех, каждое ее движение – всё это преследовало его. Он пытался забыть, пытался отвлечься, но ничего не помогало. Каждый раз, когда он смотрел на нее, его сердце разрывалось на части.

«Нужно подготовиться», – прошептал он, глядя на её фото. Он знал, что в эту ночь она останется у него, и это был прекрасный шанс для воплощения своего дьявольского плана, к которому сиюминутно он принялся снаряжаться.

Зайдя в свой рабочий кабинет, он привычно снял железного сторожа. Свет от настольной лампы осветил его усталое лицо. Потерев пальцами переносицу, он подошел к комоду, стоявшему в углу комнаты. Открыв дверцу, он потянулся к первой полке. Его пальцы ловко перебирали веревки, ножи и прозрачные пакеты. Он выбирал по несколько штук из каждого и аккуратно складывал их в небольшую стопку.

Когда стопка была готова, он подошел к кровати и засунул ее под матрас. Теперь эти предметы были надежно спрятаны от посторонних глаз. Он огляделся, убедился, что все в порядке, и, наконец, позволил себе расслабиться.

С глубоким вздохом облегчения он забрался под теплое одеяло, укрывшись с головой. Его мысли плавно перетекли в сон, и он погрузился в темноту, чувствуя, как напряжение покидает его тело.

***

Она пришла ровно во столько, во сколько они договаривались в вечер этой пятницы, 13 числа, в 20:00 по шеффилдскому времени. Все было настолько идеально продумано и запланировано, что эта мысль его возбуждала. Все атрибуты для кровавых игр уже лежали в ожидании под матрасом, а жертва, не подозревая этого, сама затесалась к нему в гости. Он ликовал. Неужели получится избавиться от этой привязанности и паршивого чувства?

Открыв дверь, он замер на пороге, не в силах оторвать взгляд от её фигуры. Она стояла перед ним, воплощение элегантности и утонченности. Каждое движение было плавным и грациозным, словно она танцевала. Её безупречный стиль, от изящных туфель до последнего аксессуара, был продуман до мелочей.

Её лицо светилось, как утреннее солнце, отражая радость и счастье от долгожданной встречи. Улыбка, которую он так любил, озарила её черты, делая её ещё прекраснее. В её глазах он видел отражение своих чувств, и это заставило его сердце биться быстрее.

Нежные лиловые губы, всегда такие манящие, потянулись к нему, чтобы приветственно поцеловать. Он не смог устоять перед этим призывом, и их губы встретились в мягком, но страстном поцелуе. Этот момент был полон тепла и нежности, и он чувствовал, как все тревоги и сомнения растворяются в этом мгновении.

– Как ты?.. – ласково произнесла девушка, держа его за плечо правой рукой, нежно поглаживая, словно успокаивая.

– Всё в порядке. – С широкой улыбкой на лице произнёс Гельмар и, подав ей руку, пригласил пройти на чай.

Глава 7

Качая бедрами и медленно ступая по полу изящными ступнями, она вошла в этот темный уголок. Ее движения были плавными и грациозными, как у танцовщицы.

Она остановилась, и ее взгляд встретился с его глазами. В них читалось нечто большее, чем просто интерес. Это было доверие, глубокое и искреннее, которое она не пыталась скрыть. Ее длинные ресницы, словно крылья бабочки, порхали вверх и вниз, добавляя ее образу хрупкость и беззащитность.

Она была счастлива видеть его. Это счастье было видно в каждом движении, в каждом взгляде, в легкой улыбке, которая тронула уголки ее губ. Она хотела наслаждаться его присутствием все больше и больше. Но в этом желании таилась и неловкость. Она чувствовала, как ее скулы сводит от этой неловкой улыбки, как будто она не знала, как правильно выразить свои чувства.

В этом темном уголке, среди теней и полумрака, их встреча казалась чем-то особенным, словно они были единственными людьми во всем мире. И в этой тишине, нарушаемой лишь их дыханием, они могли быть собой, не скрывая своих истинных чувств.

Они вошли на кухню, и, как полагается, он стал отпаивать её травяным чаем. Сначала он хотел подсыпать в него снотворного, но передумал. Он бы не получил максимального удовольствия, если бы забирал последний глоток воздуха у уже спящей жертвы. Ему хотелось наблюдать и наслаждаться её кончиной, ощущать, как лёгкие её выплёвывают последние частички своего существования, а мотор нервно выскакивает из груди, а затем останавливается навсегда.

Его план был четким и продуманным до мелочей. Требовалось лишь уложить её в постель, приласкать напоследок, а дальше дело уже за малым. Пока она будет спать, он подойдет к ней совсем вплотную, натянет пакет на голову, завяжет на бантик толстую веревку возле основания пакета, у самого горла, свяжет её руки. И будет ковыряться ножом в её грешном сердце.

Да, он хотел этого больше всего. Настолько, что только лишь от одной мысли об этом его охватывало дикое животное возбуждение и страсть. Глаза его сверкнули, он наполнил чайник водой и начал заваривать чай. Пока чай настаивался, он пританцовывал на месте, напевая мелодию. Его движения были ритмичными и энергичными, а голос звучал уверенно и решительно. Он был полон решимости осуществить задуманное.

Он медленно принес ей на стол чай, поставив рядом различные плюшки, печеньки, конфеты. И, уставившись на нее, присел подле нее, желая насладиться ей, пока еще дышащей.

– Я смотрю, ты сегодня в хорошем настроении! – улыбнулась Джейн и сделала небольшой глоток из чашки.

– Конечно, я в очень хорошем настроении, – ответил Гельмар и улыбнулся еще шире, что в какой-то момент немного даже испугало девушку.

– Это же прекрасно! Я так понимаю, все проблемы решены, а гештальты закрыты?

"Пока еще не все, дорогая…"– подумал про себя Гельмар, но произнес лишь:

– Да, верно понимаешь.

Джейн вскочила с места и направилась к выходу, слегка покачивая бедрами. Она знала, что Гельмар не сможет устоять перед таким движением. Подойдя к двери, она на мгновение задержалась, чтобы убедиться, что никто не видит, как она вынимает из сумочки два билета на «Лебединое озеро».

– Ух ты! – воскликнул Гельмар, когда Джейн протянула ему билеты. Его глаза загорелись, а брови удивленно приподнялись. – Я ни разу не был в театре.

Он не мог поверить, что кто-то решился пригласить его на такое мероприятие. Гельмар всегда считал театр чем-то далеким и недостижимым, но теперь у него была возможность окунуться в мир искусства.

– Ну вот, исправим это, – с улыбкой произнесла Джейн. Она наклонилась к Гельмару, словно хотела поделиться чем-то очень важным.

Ее губы коснулись его щеки, и Гельмар почувствовал, как тепло разливается по его телу. Он замер, наслаждаясь этим мгновением. Никто и никогда не проявлял к нему столько заботы и внимания.

Когда Джейн отстранилась, на ее лице играла довольная улыбка. Гельмар смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.

– На этом сюрпризы не заканчиваются, – добавила она, заметив, как его лицо озаряется восхищением.

Она сделала последний глоток согревающего напитка и встала со стула. Ее движения были плавными и грациозными, словно она была балериной. Гельмар не мог оторвать от нее глаз.

Джейн направилась к выходу, оставив Гельмара наедине с его мыслями. Он все еще не мог поверить, что этот вечер станет одним из самых незабываемых в его жизни.

И Гельмар повторил за ней.

Она взяла его за руку и повела в то место, где они могли бы наконец-то остаться вдвоем и поделиться любовью друг с другом. И он ждал этого больше всего. Его не интересовали её сюрпризы, диалоги, разговоры о работе и жизни. Всё, чего он хотел сейчас, это попрощаться с ее жизнью. И он был готов исполнить своё предназначение.

Глава 8

В тот самый момент, когда на свет появился Гельмар, мир изменился. В его рождении было нечто мистическое и одновременно трагическое. В тот миг, когда он сделал свой первый вдох, его мать покинула этот мир, словно бы отдав всю свою жизненную силу новому существу.

Природа, как будто бы в насмешку, создала этот странный и страшный союз. Кровь матери и сына смешалась, образуя новую реальность, где переплетены жизнь и смерть. Рыжие волосы Гельмара, словно пламя, горели на фоне сумерек, освещая его путь, который он сам еще не осознавал.

С тех пор, как он впервые открыл глаза, его жизнь была полна противоречий. Он знал, что родился не таким, как все, и это знание тяготило его. В его душе боролись свет и тьма, добро и зло. Он не понимал, как примирить в себе эти противоположности, но чувствовал, что должен найти ответ.

Многие, узнав мрачную историю рыжеволосого мальчика, предпочли бы, чтобы он не родился, чем чтобы его мать пережила такие страдания. Но Гельмар знал, что его судьба предопределена. Он был рожден, чтобы пройти свой путь, найти истину и исполнить своё предназначение. Но, увы, повторюсь, лучше бы он не рождался.

Он не испытывал ни малейшего чувства вины, не терзался угрызениями совести из-за причудливых поворотов судьбы. С самого раннего детства он был погружен в общество своего единственного опекуна – Стаффана, человека, чьи страсти были столь же безграничны, как и его любовь к красивым женщинам и насилию над ними. Стаффан, подобно римскому императору, был для него воплощением величия и власти, и каждый его поступок, каждое слово и начинание воспринимались им как проявление божественной воли. В этом мире, где жестокость и красота сплетались в неразрывный узор, он находил свое место, свое предназначение. Отец всегда был для него олицетворением Рима, и он идеализировал его во всем, вознося на пьедестал его действия, слова и начинания. В этом мире, где реальность и фантазия сливались воедино, он черпал силу и вдохновение, живя в гармонии с жестокой красотой своего существования.

Гельмар был настолько очарован красотой и страданиями, что не замечал, как его собственная красота становилась источником бесконечных смертей для окружающих. Его изящные черты и манящий взгляд притягивали к нему людей, но за этим внешним блеском скрывалась мрачная аура, которую невозможно было не ощутить.

С каждым его появлением в обществе люди вокруг начинали чувствовать необъяснимую тревогу, а затем и страх. В их глазах отражалась не только любовь к нему, но и предчувствие неизбежной гибели. Те, кто осмеливался приблизиться к Гельмару, вскоре исчезали, оставляя за собой лишь пустые следы и горечь утраты.

Его красота была настолько обольстительной, что люди не могли сопротивляться её притяжению, но в то же время она была смертельно опасной. Никто не знал, что скрывалось за его загадочной улыбкой и глубокими глазами, но одно было ясно: каждый, кто приближался к нему, рисковал своей жизнью.

Второй его жертвой был щенок, тибетский мастиф. Гельмар всё своё раннее детство мечтал о собаке и всё ждал, когда же папа сделает ему долгожданный подарок. Но щенок, предначертанный ему как своя собственность, любил Стаффана больше, чем маленького садиста. И во имя любви и крышесносной ревности он немедля его придушил.

В тот день мир для Гельмара перевернулся. С раннего возраста он представлял себе, как будет играть со своим щенком, как будет обучать его командам и ухаживать за ним. Но его мечты разбились о реальность, когда щенок предпочёл его отца. Гельмар чувствовал себя преданным и одиноким.

Ревность и отчаяние овладели им, и он решил, что щенок должен умереть. Гельмар подкрался к щенку, когда тот мирно спал, и, используя всю свою силу, задушил его. В этот момент он не чувствовал ни капли сожаления. Всё его существо было заполнено злобой и ненавистью.

И казалось, этот поступок был единственным верным решением в данной ситуации: живое существо, которое он любил всем сердцем, мертво, а значит, и любить больше никого, кроме него, никогда не сможет.

Но самое страшное из всей этой ситуации, что, идя по коридору взросления, преодолевая призму времени и зрелости, повадки Гельмара не изменялись. Они становились только жестче и мрачнее. И в скором времени на смену домашним животным пришли близкие люди. Те люди, которых он любил.

Третья жертва была официантка Сьюзан, которая несколько лет назад работала в его любимом кафе. Между ними достаточно быстро завязался страстный роман, полный любви и преданности. Но только со стороны Гельмара. Спустя полгода отношений, когда девушка наконец-то решилась переехать к нему, пытаясь укрепить уже разваливающиеся на тот момент отношения, парень счел это за признак зрелости намерений Сьюзан. Он был влюблен и окрылен этой любовью, словно неземной ангел Купидон, наполненный романтизмом и уверенностью в завтрашнем дне только с ней. Но все мечты рухнули, стоило ему однажды вернуться пораньше домой. Он застал её на их общей кровати – его лучший друг и она. Он подозревал об этом, но не хотел верить до последнего, что его любимая может совершить такую подлость. И его доверие сыграло с ним злую шутку.

Он был зол, он не помнил, как совершил то, что уже невозможно изменить, но он сделал это. Вытолкнув из своей квартиры предателя, с которым он разорвал все связи, Гельмар схватил её за волосы. Он тащил её по всей квартире, волоча по полу за собой и оставляя кровавые следы на её лице, разбивая его об каждый угол, об каждый косяк. И в нем не было сожаления. В нем не было пощады к несчастной женщине. Он знал, что только таким способом может дать почувствовать ей свою боль.

Она впивалась ногтями в его ноги, раздирая их в кровь. Она кричала и умоляла, но он не останавливался, отталкивая ее руки, вцепившиеся всей мощью в его голени, и наступая на них настолько сильно, что хруст костей глушил звуки его собственных шагов.

Из последних сил, дрожащими руками она поймала невидимку, которая выпала из клока вырванных волос и случайно попала ей в ладонь. И, казалось, это было единственным спасением. В тот момент, когда он затащил её в ванну, схватил за горло и пустил кипяток, обжигающий лёгкие и глаза, она воспользовалась этой возможностью. Целясь в глаз, она попала в бровь, оставив зияющую рану возле глаза. Кровь хлынула по всему лицу, смешивая боль и страх в один безумный вихрь. Но он не издал ни звука. Он был холоден и бесчувственен, как мертвец, даже когда её тело судорожно извивалось в его руках.

А он просто улыбался, охваченный невероятной радостью, как будто он был победителем, изуродовавшим жизнь своей жертвы. В этом огненном аду она чувствовала каждую каплю боли, каждую трещину в своей душе. И в тот момент, когда её судорожно содрогающееся тело перестало сопротивляться смерти, он улыбался и радовался так сильно, как никогда в жизни, погрузившись в бездушное счастье и понимая, что зло победило.

И тогда в его подсознании созрел гениальный план. Вырвав все её зубы, он смоделировал из них её челюсть, а тело сжёг в камине. И теперь эта челюсть, как анатомический экспонат, по сей день хранится в тёмных уголках его жилища. И этот экспонат был довольно-таки не единственным. В глубине шкафа, среди пыльных книг и старых писем, спрятана коллекция его странных и мрачных творений. Каждая вещь, каждая деталь, созданная им, хранит в себе следы его безумия и извращённого воображения.

Четвёртая, пятая и шестая убитые девушки были шлюхами. И, по его мнению, они явно заслуживали своей участи. Они дарили любовь на одну лишь ночь и не могли подарить её на всю жизнь, поэтому тела их, беззубые и обезображенные всё более жестоким образом, сжигались в камине. Объяснить свою агрессию к ним он не мог. Это происходило в моменте. Что-то руководило им, и это что-то не давало ему покоя.

В какой-то момент он остановился. Словно невидимая рука судьбы потянула его за плечо, и он замер, разрывая цепь своих грехов. Завязал с романами, с любовницами, проститутками. Словно боялся своего гнева и ненависти, которые бурлили внутри него, как раскаленная лава. Это помогло. Он был в завязке уже три месяца, и его жизнь начала приобретать оттенок спокойствия. Он переехал в Шеффилд, город, который, как он думал, сможет стать его убежищем.

Но в ту темную дождливую шеффилдскую ночь, когда улицы утопали в серой пелене, а капли дождя стучали по оконным стеклам, словно невидимые пальцы, он вдруг увидел женщину. Она стояла на углу улицы, словно мираж, безумно похожая на его Сьюзан. Ее черты лица, ее движения, даже ее улыбка – все это было как отражение его утраченной любви. И он не смог сдержаться. Его сердце забилось быстрее, а разум затуманился.

Вновь он оказался в плену своих воспоминаний, которые так не хотели его отпускать. В его новом жилище на Оукфилд-роуд, 12, вновь появился призрак его темного прошлого. Он чувствовал, как его руки дрожат, а в голове проносятся мысли о том, что все это было напрасно. Его попытки начать новую жизнь оказались лишь иллюзией, миражом, который растворялся в тумане его грехов.

И к патологоанатомическим образцам, сделанным ранее и безопасно покоящимся на его полке в рабочем помещении, появилась новая, седьмая пара. Она лежала там, как напоминание о его бесконечном цикле страданий и искупления. Он знал, что это только начало. Он знал, что тьма всегда будет рядом, готовая поглотить его, если он сделает хотя бы один неверный шаг.

И он продолжал их делать. Заведя Джейн в логово своей хищной натуры, где боль и неверность, принесенные в печальном будущем ему новой пассией, превратились в дым. Он был готов завершить свой ритуал свободы.

Глава 9

Как только страсть их угасла, Гельмар сидел на краю кровати, пытаясь собрать мысли в кучу. Джейн спала, её дыхание было ровным и спокойным и казалось, она д