Мистер Невыносимость 3 — За гранью бездны

— Хорошо, спасибо, — пробормотала я и отошла.

Я присела на край одного из кресел. Отсюда хорошо было видно лифты, так что не пропущу его появление.

На самом деле, я почувствовала облегчение, что не придётся подниматься наверх и видеть бывший офис Джима, который наверняка теперь занимает Лоурен. Может, я слишком впечатлительная, но не могу отделаться от неприятного осадка в душе.

Примерно через десять минут двери одного из лифтов открылись, и в проёме показалась фигура Лоурена. На нём было строгое чёрное пальто поверх костюма и перчатки. Наверное, собрался уходить. Он был в компании нескольких мужчин, тоже элегантно и дорого одетых.

Лоурен перевёл взгляд на меня, словно точно знал, что я здесь. Коротко извинился перед своими деловыми партнёрами и неспешно направился ко мне. Я поднялась, когда он приблизился.

На мгновение мне стало неловко, и я невольно огляделась по сторонам. Мужчины, с которыми он вышел, не обращая на нас внимания, покинули здание.

Лоурен непринуждённо улыбнулся.

— Я, конечно, рад тебя видеть и твоему стремлению приехать самой, — произнёс он с оттенком иронии, — но не уверен, что это того стоило.

После его замечания я нахмурилась.

— Тебе не кажется, что сейчас вообще не подходящее время для дурацких шуток?

Он развёл руками.

— Пойдём, поговорим в машине. Мне нужно ехать на следующую встречу. Я собирался по пути заехать к тебе в больницу, но ты меня опередила.

Он осторожно взял меня за плечи и уже сделал шаг, собираясь идти, но я не сдвинулась с места. Лоурен окинул меня внимательным взглядом.

— Мой водитель потом отвезёт тебя на работу или домой, как пожелаешь, — добавил он спокойно.

Я продолжала стоять в нерешительности. Мне вдруг стало как-то не по себе. Лоурен развернулся ко мне и вгляделся в лицо. Его брови поползли вверх.

— Ты что, боишься садиться со мной в машину?

Он угадал, хотя «боюсь» — немного не то слово. Я осторожничаю. Быть с ним наедине всегда риск. А что тут удивительного? Наш страстый поцелуй недавно чуть не обернулся куда более серьёзными вещами. От одних мыслей всё внутри начинало пылать.

Я нервно замотала головой и поспешила на выход, пока он не заметил, как заливается краской моё лицо. Позади послышался сдержанный смешок.

Почему рядом с ним постоянно возникают неловкие моменты? Как бы я ни старалась вести себя непринуждённо, всё выходит из-под контроля. Впрочем… возможно ли вообще оставаться равнодушной рядом с таким мужчиной, как он?

Я тихо фыркнула на саму себя. Мысли безмозглой фанатки — не иначе.

У входа в здание нас уже ждал большой чёрный автомобиль. Лоурен галантно открыл передо мной дверцу. Я села на заднее сиденье. Водитель помог Лоурену, и через несколько секунд он уже устроился рядом.

Я утонула в мягкой, белой коже. Машина была настолько просторной, что, несмотря на то, что он сидел рядом, между нами оставалось приличное расстояние. Это несказанно радовало и добавило уверенности. Ко мне быстро вернулся прежний боевой настрой.

Мы молчали, пока автомобиль мягко тронулся с места.

— Я тебя слушаю, — первым заговорил Лоурен, стягивая перчатки.

Не глядя на него, я обрушила поток вопросов:

— Куда переводят Викторию? Откуда взялась почка? Что это за махинации? Почему я обо всём узнаю последней? Ты специально так делаешь? Чтобы спровоцировать меня? Или просто струсил? Конечно, струсил! Иначе зачем все эти тайны?

Ответа не последовало. Тишина давила. Пришлось повернуться к нему.

Лоурен смотрел прямо на меня — спокойно и безмятежно. Как же меня бесит это хладнокровие!

— Всё? — наконец произнёс он. — Или хочешь ещё что-то добавить?

Руки чесались его ударить, но я сдержалась и стиснула кулаки.

— А тебе этого мало?

Он тяжело выдохнул и выпрямился.

— Вот именно поэтому тебе никто ничего не говорит.

— Что ты имеешь в виду? — возмутилась я.

— Ты не умеешь держать эмоции под контролем. А в решающие моменты это может серьёзно осложнить ситуацию. Пойми правильно: я бы рассказал тебе всё и без этого концерта. Нужно было лишь немного подождать.

Я сжала губы в тонкую линию.

— Ты ещё и доктора Вальтера превратил в своего сообщника!

— Потому что он мыслит рационально. Как и я. Мы пришли к общему мнению, что тебе лучше пока не знать подробностей — до тех пор, пока я не завершу дело. Это было в интересах Виктории. И в твоих, между прочим, тоже.

— Хочешь сказать, я бы специально навредила Вики? — рассердилась я.

Лоурен не удивился этому выпаду.

— Именно. Из-за твоего чувства долга и справедливости. Ты такая. И я не говорю, что это плохо. Но обстоятельства требовали экстренных мер.

— Откуда орган? — рявкнула я, чувствуя, как злость закипает всё сильнее.

Он до сих пор не ответил ни на один мой вопрос. Мне нужно знать правду!

— От старшей сестры Виктории, — признался он спокойно, словно говорил о чём-то обыденном.

Я замерла, уставившись на него.

— Этого не может быть. У неё нет родни!

Лоурен пожал плечами.

— Кто так сказал?

— Погоди… — я растерялась. — Допустим, у неё действительно есть сестра…

— Сводная, — уточнил он.

— Не важно. Почему она все эти годы не появлялась, не интересовалась Вики, не искала её?

Лоурен не торопился продолжать — всё и так было очевидно. Её сестра понятия не имела о существовании Виктории. А если бы имела, вряд ли бы это что-то изменило.

— А Вики знает, что у неё есть сводная сестра?

Лоурен покачал головой.

— Поверь, так даже лучше.

Вот мы и подошли к сути.

— Что значит «лучше»? Это ты так решил?

— Да, — резко отрезал Лоурен. — Я, как её отец, считаю, что так будет правильно. Она плохой человек, и Вики не обрадуется, если узнает, что у неё есть такая родная. Я вытащил Шанталь из тюрьмы. Она сидела за кражу со взломом и другие мелкие преступления.

Я закрыла лицо ладонями.

Мне вовсе не хотелось знать, как он освободил преступницу. Для него это наверняка несложно. Проблема была в другом. Он твёрдо намерен скрыть от Виктории происходящее.

— Выходит, Шанталь согласилась отдать почку не по доброй воле?

Лоурен цыкнул с презрением:

— Конечно по доброй, но не за просто так.

— Как интересно у тебя получается, — я не удержалась от сарказма. — Принудил человека к хорошему поступку, ещё гордишься этим. И что ты предложил взамен? Свободу?

Он остался абсолютно невозмутимым, хотя ясно слышал в моих словах упрёк и неодобрение.

— Таким, как Шанталь, недостаточно просто свободы. Я вывез её в США. После операции она получит деньги и сможет начать новую жизнь. Так мы договорились. Но я не питаю иллюзий — вряд ли она изменится. Горбатого могила исправит. Однако меня это не волнует. Главное — жизнь Виктории.

Чем дальше я слушала, тем больше меня одолевал ступор.

Бессердечный!

— И ты думаешь, Вики обрадуется, узнав, каким способом получила орган? Она и так травмирована. Ты ведь знаешь, что её мать-алкоголичку забил до смерти любовник. Вики тогда пряталась в шкафу и стала свидетелем убийства собственной матери. Её нашли еле живую. Викторию толком не кормили и не поили, она в пять лет едва ходила и почти не умела разговаривать!

— Она умирает! — парировал Лоурен с нажимом. — Это сказала ты, помнишь?

— Но так нельзя! — вырвалось у меня. — Ты не сможешь всю жизнь врать ей, откуда взялась почка! Неужели ты думаешь, что она поверит, будто с неба свалилась такая удача?

— А почему нет? В её состоянии легко поверить в чудо.

— Лоурен, ты же это не серьёзно! — ужаснулась я.

— Вполне, — спокойно ответил он.

— Я, конечно, знала, что ты безжалостный манипулятор, но твой план омерзителен!

Мне не хватало слов и воздуха, чтобы описать всё отвращение к ситуации и к нему самому. Однако по моему лицу всё было видно. И, кажется, это его задело.

— У тебя есть другие предложения? Тогда давай — вперёд! Ты же хочешь, чтобы Вики жила? Я сказал, что сделаю всё возможное и невозможное, и я сделал. Разве методы имеют значение, когда на кону жизнь?

— «Ложь во благо»?! — взорвалась я. — Не ври себе! Тебе так проще: не придётся объясняться перед Вики и убеждать её, что лучше взять орган у своей преступницы сестры, про которую она не знала, чем тихо умереть. Ты откупаешься деньгами; тебя не волнует судьба незнакомого человека, а вот её, может быть, очень даже волнует. Вырезать орган — это не выдернуть зуб. Да, возможно, Шанталь и правда плохой человек, но она рискует здоровьем. И только Вики решать, хочет ли она принять такую жертву. Ты отнимаешь у неё право выбора. Какая бы ни была Шанталь, она кровная сестра Виктории. Единственная. Вики должна знать правду.

Глаза Лоурена начали сверкать дьявольским огнём. Сейчас было легко прочитать его: в определённых ситуациях эгоизм Лоурена очевиден даже слепому.

— И что с того? — бросил он с вызовом. — Я не дам ей умереть. И да — я исключу все возможные риски. Не позволю, чтобы что-то пошло не так из-за каких-то высоких идеалов и нравственных принципов. Право выбора? Не в этой ситуации! Вики несовершеннолетняя и не в том состоянии, чтобы здраво мыслить. Не пытайся доказать мне обратное, потому что ты не меньше меня хочешь, чтобы она жила!

— Не надо приплетать сюда меня! — крикнула я, возмущённо.

Он начал переводить стрелки. Мы знали самые больные места друг друга, и это пугало не меньше, чем злило.

— А разве я не прав? Хочешь сказать, лучше дать ей умереть и молча страдать? Ты хочешь страдать?

— Прекрати прикрываться Викторией! — отрезала я. — Прекрати вести себя так, будто знаешь, что я чувствую. Сейчас речь не обо мне и не о тебе, а о ней и о её сестре!

— Я знаю, что ты чувствуешь, а ты знаешь, что чувствую я, — возразил он уже спокойнее. — Поэтому ты так остро реагируешь на мои слова. Твоя привычка отрицать очевидное так раздражает! Когда ты уже вырастешь и научишься смотреть правде в лицо без розовых очков и этой сентиментальной мишуры? Это жизнь, Лина, а не кино и не роман, где всё закончится хорошо, если поступать «правильно». Я защищаю своих близких, и если понадобится, буду защищать их даже от самих себя.

— Лоурен, ты не Бог, чтобы держать всё в своих руках!

— Ты права, — холодно согласился он, — но некоторыми вещами я вполне могу управлять. Ты даже представить себе не можешь, насколько правда может быть ядовитой. Просто оставь это мне и не вмешивайся.

Повисло молчание. Спорить бесполезно — это было ясно ещё до начала перепалки. Лоурен такой человек: его решения — закон. Глупо было полагать, что я смогу как-то изменить это. Но я попыталась. Что ж. Хотя бы выяснила, как обстоят дела.

Я наклонилась вперёд, ближе к водителю.

— Остановите, пожалуйста, машину, — попросила я.

— Не останавливай, — приказал Лоурен и нажал кнопку на подлокотнике. Между нами и водителем поднялась перегородка.

Я бросила на него испепеляющий взгляд.

— Я хочу выйти! Попроси остановить машину!

— Ты не можешь уйти сейчас. Мы не договорили, — преспокойно ответил он.

— Я услышала всё, что хотела.

— Нет, не всё, — настаивал он, и вдруг выдал: — Я люблю тебя!

На мгновение потеряла дар речи.

— Ты… ты совсем с головой не дружишь? Что это? Попытка заткнуть мне рот?

— Попытка наконец донести до тебя, что я люблю тебя.

Мне показалось, что я что-то упустила в разговоре, но даже если бы у меня была возможность спокойно всё обдумать, я бы не разгадала его тонкий намёк. Он смотрел на меня пронзительно, заставляя прочувствовать серьёзность момента, чтобы я не свела всё в шутку и не попыталась снова сбежать.

— Признай, что между нами особая химия. Это настоящая любовь, которую ничто не разрушит. Я чувствую тебя, как никто другой, и ты чувствуешь меня. Так было с самого начала. Ты можешь обманывать себя дальше, даже встречаться с Натаном, но в итоге придёшь ко мне. Он — дешёвая замена. Ни с кем ты не будешь чувствовать то, что чувствуешь со мной.

— Зачем ты всё это говоришь? — воскликнула я. — Ты обещал подождать мой ответ, подождать, пока Виктории станет лучше. А сейчас? Давишь на меня? Ты сам сказал, что понимаешь, как я себя чувствую, тогда почему так поступаешь? Какое ты имеешь право?

— Никакого, — ответил он спокойно, — и я всё ещё жду твоего ответа. Я не давлю. Просто напоминаю. Не думай, что мне неважно твоё мнение; я тщательно взвешиваю каждое решение, обдумываю, как ты это воспримешь. Иногда и тебе нужно делать то же самое.

— Не вижу в этом смысла. Кажется, ты забыл, что ты для меня ничто. Если я пару раз дала с