Снежная ловушка мистера Куина

Не сомневаюсь, о чем-то вы уже догадались. Она была богата – дочь местного герцога, не меньше, а моя семья – нет. Отец был стряпчим, но из тех, кто сделает все возможное, чтобы помочь нуждающимся, и плату со своих клиентов он брал редко. То есть хотя мы время от времени и оказывались включены в круг общения семьи Монтегю, на самом деле нас там не должно было быть, учитывая состояние нашей одежды, а также тех, с кем работал мой отец.

Я влюбился в Беллу, когда мне было пять лет, но следующие тринадцать об этом не подозревал. Понимаю, звучит глупо: пятилетки не влюбляются. Но это только потому, что большинство из них никогда не встречали леди Изабеллу Монтегю. Я уже рассказывал, как она прекрасна, – фарфоровые волосы, блестящая кожа… то есть наоборот, и так далее и тому подобное, но именно ее дух и характер произвели на маленького Мариуса такое неизгладимое впечатление.

Ее родители никогда не возражали против моего присутствия в Хёртвуд-хаусе, великолепном особняке, которым их семья владела несколько веков.

Они будто бы не возражали, что я всюду следовал за их первенцем, как Перси за дядей Стэном по кухне. Все детство я был ее лучшим другом. Когда началась война, которая длилась так долго, что я превратился из сопливого подростка в почти взрослого мужчину, дружба переросла в нечто большее. И как только мы оба признали эти неожиданные изменения, меня отправили в казармы в Олдершоте для военной подготовки и последующей отправки на войну. Пока мои товарищи боролись со страхом смерти, ранений и плена в лагерях нашего тевтонского врага, меня сильнее всего страшила мысль никогда больше не увидеть Беллу.

За два дня между концом подготовки и отправкой нашего корабля в принудительное путешествие за границу я решил, что единственное, что должен сделать, – это попросить руки самой дорогой для меня и необыкновенной девушки.

Какой там Сесил Синклер! По дороге в Эверхэм-холл я смотрел фильм с Мариусом Куином в главной роли и с ведущей актрисой – Беллой Монтегю. Но по мере приближения к большому финалу, когда герой наконец получил шанс попросить любимую стать его женой, если ему повезет и он вернется с войны, проектор в голове замигал и остановился. Видите ли, это единственный момент в моей жизни, о котором я просто не могу заставить себя думать. Слишком мучительно, слишком болезненно вспоминать.

Когда война закончилась, я не вернулся домой, как собирался. Я оставался в армии так долго, как мог, потом жил в Париже и Берлине, чтобы отложить неминуемое. Я влюблялся в женщин, которые не были Беллой, в города, которые прежде и не мечтал посетить. Я окружал себя художниками и богемой в надежде, что их талант передастся и мне, но, когда я сел, собираясь написать что-то задорное и прекрасное, у меня вышел детектив.

Моему отцу они всегда нравились, так что все было логично.

В Великобританию я вернулся в двадцать пять лет, с неопубликованной рукописью и призраками прошлого, которых был намерен решительно игнорировать.

Как мы уже определили, собеседник из Перси был не очень, но лучше уж говорить с ним, чем предаваться несчастливым воспоминаниям о прошлом. Снег под колесами уже лежал плотным слоем, и мы с трудом пробирались через Гэмпшир по направлению к Читлерн-Хиллс, пока я не свернул при знаке поворота на Эверхэм.

Аллея становилась все у́же, но я успел проехать совсем немного и уперся во внушительные кованые ворота с изящным плетением и каменными фениксами на колоннах по обе стороны от них. Самого особняка было еще не видно, но вдоль подъездной дорожки стояло что-то вроде чаш с огнем, а все поместье окружала высокая стена. Я остановился, и страж у ворот в черной с золотом ливрее постучал в окно моей машины.

– Ваше имя, сэр? – спросил он таким тоном, который подразумевал, что, если мой ответ ему не понравится, у него есть полномочия избавиться от меня, как посчитает нужным.

Я чуть приоткрыл окно:

– Мариус Куин, меня пригласила…

– У вас есть с собой удостоверение личности? – ровным официальным тоном перебил меня он, и я не успел закончить.

Поискал под сиденьем свой бумажник. Пальцы онемели от холода, мне пришлось снять одну кожаную перчатку зубами, и только тогда я смог достать водительские права.

– Боюсь, пес свое удостоверение не взял. Но я могу поручиться за него.

Привратник не ответил. Он посмотрел на имя на карточке, затем в свой список, затем снова на меня, будто пытаясь понять, похож ли я на Мариуса. Наконец он вернул мои права через всю ту же щелочку в окне, но не сводил взгляда с бассет-хаунда.

– Он очень хорошо воспитан, – заверил я привратника. – Верно, Перси?

Перси ничего не сказал.

– Полагаю, я должен пропустить вас. – Страж счастливым явно не выглядел, но ворота все равно открыл и посторонился.

Ветви вязов, растущих вдоль подъездной дорожки, казались выкрашенными в белый чьей-то заботливой рукой. Они переплетались над нами, создавая туннель, сквозь который не пробиться было и свету. Проезжая мимо каждой чаши с огнем, мы въезжали в темноту, а затем снова из нее выныривали. Несмотря на аккуратно подстриженную живую изгородь, видневшуюся впереди, и ухоженную гравиевую дорожку под деревьями, на мгновение мне показалось, будто мы застрянем в этом кругу из огня и тьмы навсегда.

Наконец показался Эверхэм-холл, и мы вырвались из-под крон деревьев. Возможно, все дело в укрытых снегом садах, окружавших поместье, но мы будто попали в волшебную страну, а Эверхэм был ее замком. Я и раньше видел большие дома, еще роскошнее этого, но Эверхэм определенно стал самым странным из всех. Прежде всего он оказался несимметричным, с большущей башней с одной стороны и галерей пониже – с другой, которая при этом была истыкана высокими дымоходами.

По всему фасаду шли окна неправильной формы, а крыша мансарды виднелась за башней, точно часть парижского многоэтажного дома уронили где-то в английской глубинке. Объединяла это все лишь облицовка фасада – чередующиеся полосы камня и кирпича, и так как зимние цвета изменили все вокруг, сперва было сложно воспринимать здание как единое целое.

Я проехал по овальному внутреннему двору к парадному входу, над которым светил небольшой электрический фонарь – единственный признак жизни. Так что я уже сомневался, стоит ли выходить из машины – или лучше сдать назад и поехать обратно домой так быстро, как только смогу.

Когда на крыльцо выбежал лакей, чтобы сопроводить нас внутрь, я заглушил мотор. Холода лакей явно не боялся, хотя крупные хлопья снега выбелили его темную шевелюру, а вот про Перси такого сказать было нельзя.

– Мальчик, идем, – уговаривал я пса, пока слуга доставал мою сумку из багажного отсека. – Я уже чувствую, как у меня замерзают уши. Ты не мог бы поторопиться?

Перси на это предложение только повернул мордочку. В конце концов, когда я уже не мог больше ждать, я просто схватил его в охапку и поспешил внутрь. Даже во время этого короткого путешествия снег успел налипнуть на брюки и заморозить ноги, так что я с облегчением обнаружил прямо в холле ярко пылающий камин и приветствовавшего меня дворецкого. К чему я не был готов, так это к решительно современному интерьеру в таком старинном здании. Вместо деревянных панелей и запаха пчелиного воска, который я ожидал, все оказалось затянуто черными с золотом обоями, везде стояла жесткая угловатая мебель, а в стенах подобно шрапнели торчали странные металлические скульптуры.

– Мистер Куин, я полагаю? – поинтересовался дворецкий средних лет. Как и у всех дворецких, которых я встречал, у него был выпирающий живот и слегка высокомерное выражение лица. – Извольте следовать за мной, я покажу вам вашу комнату на эту ночь.

– Благодарю… – Я кашлянул, показывая, что хотел бы узнать его имя, но он, не обратив на это внимания, прошел к лестнице. Перси их никогда не любил, так что мне пришлось снова подхватить пса на руки, а лакей тем временем передал мой багаж коллеге в такой же ливрее, который последовал за нами на тактичном расстоянии.

Несмотря на все современные новшества в холле, некоторые традиционные особенности конструкции было невозможно скрыть. Перила большой спиральной лестницы были украшены богатой резьбой и старинными семейными гербами на каждом столбике, а обычную стойку перил заменяли высокие, изящные фигуры рыцарей и девушек. Над лестницей высилось круглое окно, которое выглядело так, будто его вырезали из ближайшей церкви и приклеили к зданию, открывая вид на тускло освещенные сады. Как и в случае с фасадом, внутри этого странного дома ничего похожего на единообразие тоже не было. Средневековье смешивалось с современностью, как викторианские картины, выставленные в рамах в стиле барокко.

Я мог только предположить, что свечи и газовые лампы в коридорах висели исключительно ради атмосферы, а не потому, что другого освещения не было. Мы дошли до длинного прямого коридора, проходящего сквозь дом, где на расстоянии нескольких метров друг от друга с больших канделябров лился свет – и воск. Возможно, среди слуг дома был человек, чьей единственной обязанностью было следить за состоянием этих канделябров. Их было так много, что к тому времени, как он зажигал последний, полагаю, уже приходилось идти и снова зажигать первый.

– Вот и ваша комната, мистер Куин, – с наклоном головы сообщил дворецкий в сером жилете. Он указал рукой на нужную дверь и, ничего больше не сказав, развернулся и двинулся прочь.

– Простите, – окликнул я его, когда тишина коридора стала оглушающей. – Но где все остальные?

Дворецкий остановился и так же медленно и методично, как мы шли сюда, повернулся обратно ко мне.

– Разумеется, в игровой комнате, сэр, – сообщил он, как будто это самое естественное место на свете.

– Разумеется, – эхом откликнулся я, не думая. – Спасибо за помощь.

– Всегда рад. – И дворецкий, снова развернувшись, отправился по своим делам, а у меня осталось четкое ощущение, что, по его мнению, я должен быть крайне благодарен за уделенное мне время.

Озадаченный примерно всем, что успело произойти за эти несколько минут, я наблюдал за уходом дворецкого, а лакей тем временем открыл дверь для Перси, чтобы он мог обнюхать все внутри. В выделенной мне на выходные комнате оказалась самая большая кровать с пологом, которую я когда-либо видел. На ней могла бы разместиться семья из восьмерых человек, и я забеспокоился, что могу потеряться там во сне. Обстановка комнаты выглядела такой же старомодной, как и в коридоре: на каждой стене висело несколько небольших набросков, на вид нарисованных в эпоху Средневековья.

– Ну, что скажешь? – спросил я Перси, но лакей вполне объяснимо решил, что я обращаюсь к нему.

– Это одна из самых красивых комнат на этаже, сэр. – Что-то в его голосе намекало, что, хотя он сказал правду, в доме были места и повнушительнее. Он поставил мою сумку на низкий столик между двумя окнами, поклонился и поспешно вышел, пока я не задал еще глупых вопросов.

Тем временем Перси занял свое место на мягком пуфике у изножья кровати. На вид пуфик едва ли мог выдержать его вес, и голова, лапы и хвост пса свешивались по обе стороны, но, судя по всему, Перси понравилось.

– Не думаю, что я когда-либо оказывался в таком любопытном доме, – сказал я ему, а пес в ответ закрыл глаза и уснул.

Я сел на гигантскую кровать и вздохнул:

– Надеюсь, другие гости будут разговорчивее тебя, старичок.

Глава 6

Поскольку мой лучший костюм и так уже был на мне, быстро освежившись, я решил поискать в доме компанию поживее, чем Перси. И пока вновь шел по коридору, размышлял, какие древние духи тоже бродили по этому необычному месту. Между узкими окнами с закругленными арками я заметил тот же герб, что был и на перилах. На нем были изображены два переплетенных феникса и слово «Корнуоллис» внизу. Я решил, что это фамилия семьи, которая изначально владела Эверхэм-холлом, и по дороге гадал, как такой величественный особняк оказался в руках вульгарной кинозвезды.

Чем больше я осматривался, тем чаще замечал герб. Он был и на витражных окнах, и на дверях в разные спальни и, возможно, больше всего бросался в глаза на декоративных щитах, которые размещались между старинными портретами на стенах вдоль коридора. Любопытно, что их не выбросили во время ремонта.

К счастью, в Эверхэм-холле все же оказалось что-то интересное и кроме внутренних украшений. К тому моменту, как я спустился в главный холл внизу, прибыли еще двое гостей.

– Здоро́во, новый друг! – У подножия лестницы стоял мужчина с аккуратно уложенными волосами, в пальто из верблюжьей шерсти и с шелковым шарфом. – Я Антон Кавендиш, а это моя жена Альма. – Он быстро подошел ко мне, взял за руку и энергично потряс. – А вы у нас?..

– Мариус Куин. Давний приятель Беллы.

– А, так это вы писатель. – Он все еще тряс мою руку, которая уже начала болеть. – Я слышал, ваша книга действительно хороша. В самом деле, высший класс. Надо нам обсудить, как сделать из нее фильм.

Изящная, но явно волевая женщина рядом с ним покачала головой и неодобрительно поцокала языком:

– Антон, ты серьезно? Мы только зашли, а ты уже говоришь о делах. Можем хотя бы сначала встретиться с остальными, пока вечер не превратился в смертельную скуку?

Он уронил сумки на пол, бросил пальто раздраженному дворецкому и упал на одно колено:

– Моя милая, добрая, великодушная супруга, простишь ли ты меня когда-нибудь?

Она долго сердиться не могла и прыснула со смеху, поднимая мужа на ноги:

– Вставай, балбес. – А потом повернулась ко мне: – Приятно познакомиться, Мариус. Не сомневаюсь, уже скоро Антон посадит вас корпеть над сценарием.

Они сразу вызывали симпатию, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не признаться, как пригодилась бы мне оплата за какой-нибудь сценарий. Возможно почувствовав мое смятение, Антон решил мне помочь. Он обхватил меня за плечи и повел через дом, болтая о своей работе в качестве режиссера и о своей главной звезде, мисс Альме Кавендиш собственной персоной.

– Она работала в отделе дамских шляп в «Селфриджс», а я сразу понял, что встретил кого-то особенного. В отличие от нее, я влюбился с первого взгляда.

– Не верьте ни единому слову этого человека, Мариус, – заметила актриса. – Если, конечно, не хотите стать режиссером – в таком случае делайте все возможное, чтобы перенять этот дар болтливости.

– Можете не беспокоиться, – сказал я. – Я пробовал себя в театральной режиссуре, и оказалось, что это не мое. На самом деле я был так занят с тех пор, как опубликовал свою первую книгу, что вот уже несколько лет не бывал в кино.

– Работали не покладая рук, без сомнения, – хихикнул муж Альмы. – Но я вас не виню. Фильмы – это средство для художников, которые хотят рассказывать истории простачкам. А вот вы, авторы, – настоящие творцы.

Не желая переубеждать его, чтобы все же получить работу, я не знал, как на это ответить. К счастью, в этот момент мы дошли, и Альма открыла дверь в роскошный салон, где несколько других гостей уже играли в дартс.

– Ты здесь! – воскликнула Белла из-за бильярдного стола.

Не могу описать ощущение, когда она бросилась ко мне через комнату. И едва ли я когда-либо чувствовал себя настолько достойным такой реакции. К сожалению, длилось это чувство недолго.

– Альма, мы не виделись целую вечность! – сказала моя старинная подруга, обнимая женщину рядом со мной. Антону досталось по поцелую в каждую щеку, а мне Белла лишь улыбнулась. Очевидно, не посчитала нужным проявлять какие-либо поверхностные знаки привязанности к мужчине, которого знала дольше остальных. По крайней мере, именно так я сказал себе, и в качестве подтверждения Белла весьма оживленно представила меня остальным:

– Позвольте представить, это Мариус. Мы дружим с детских лет в Хёртвуде. Конечно, вернувшись с войны, Мариус покинул нашу глушь ради ярких огней Лондона. – Помедлив, она раскрыла последний важный нюанс: – Он пишет детективы.

– Куин! – воскликнул молодой человек, который держал три дротика в одной руке. – Вы – Мариус Куин!

– Совершенно верно. – Я, наверное, должен был покраснеть или сделать вид, что смутился из-за того, что меня узнали, но я не привык к такому вниманию и просто смотрел на него, когда этот тип с землистым цветом лица в дешевом костюме бросился ко мне.

– Мне понравилась ваша книга «Убийца за кулисами», это просто-напросто лучший детектив, что я читал за годы! – Мужчина жизнерадостно хлопнул меня по плечу – к счастью, пустой рукой. Даже я подумал, что он зашел слишком далеко с похвалой, но он еще не закончил: – Последняя сцена, где убийцей оказывается…

– Это Карл Уилсон, – перебила его Белла слегка извиняющимся тоном.

Как я мог не обожать ее после того, как она остановила его, не дав закончить предложение в комнате, полной потенциальных читателей?

– Он коллега Гилберта.

Не успел я спросить, кто такой Гилберт, как Уилсон усадил меня в кресло и в течение следующих тридцати минут расспрашивал меня о том, как проходит писательский процесс. Ему было чуть больше двадцати, и он оказался из тех людей, которые никогда не задумываются, что тема обсуждения может быть вам неинтересна. В нем ощущалась странная напряженность, и его глубокие карие глаза постоянно двигались. Еще с ним было довольно скучно, и дорогая Белла поглядывала на меня через комнату, сочувствуя моему положению.

Пока Уилсон болтал, у меня появилась возможность рассмотреть других гостей вечеринки. Я почему-то предположил, что, раз Белла с такой легкостью добавила меня в список приглашенных, мероприятие намечалось большое, но теперь я видел, что намечалась скорее камерная встреча. В дополнение к яркой парочке, с которой я уже познакомился, там была женщина, которая как будто не могла стоять на месте, в блестящем красном платье с вышивкой и с помадой в тон. Если она не танцевала, то играла в дартс или висла на шее Антона или Альмы, а потом переходила к Белле и снова по кругу. О ней я не узнал практически ничего, так как Уилсон не просто болтал, а болтал ужасно громко. Все, что я услышал, так это что ее зовут Поппи, и у меня сложилось четкое впечатление, что никому она не нравится.

Последнего гостя я заметил в дальнем углу комнаты, он говорил по телефону. Примерно моего возраста (мне исполнилось двадцать восемь – уточняю для тех, кто придает таким деталям большое значение). Несмотря на деловой костюм, было в нем что-то спортивное. Широкие плечи, мускулы – очень похож на мальчишек из моего детства, кто мог говорить только о регби, крикете и футболе. Из-за шумной болтовни Уилсона я не мог расслышать, что он говорит, хотя, судя по серьезному выражению лица, беседа ему удовольствия не приносила. Поначалу я подумал, что это и есть наш хозяин, но, когда дверь распахнулась, судя по всему, по собственной воле, я осознал свою ошибку.

– Дамы и господа… – В дверях никого не было. Просто темное пространство, за которым должен был находиться говоривший. – А вот и человек, которого вы все до смерти хотели увидеть. Сесил Синклер!

И вошел один из тех похожих на испанцев парней, которые появлялись почти в каждом фильме с тех пор, как Рудольф Валентино впервые украсил собой экран. Он взмахнул руками, и коктейли, которые он держал в каждой руке, красной жидкостью выплеснулись прямо на ковер.

– Сесил, выпендрежник, – отчитала его Альма, и я точно понял, какая у нее была роль в компании друзей.

– Счастливого Рождества, старина! – присвистнув, воскликнул Антон.

– Для этого уже поздно. – Сесил отпил сначала из одного бокала, затем из другого, хотя содержимое выглядело одинаково. – Меня интересует лишь наступающий год. И какой год!

К нему подошла Поппи, и они занялись поистине ужасающей демонстрацией физической привязанности. Парочка слилась в сплошные ноги и губы и издавала такие звуки, будто кто-то пытался запихнуть кошку в сливное отверстие. Мне на это смотреть не нравилось, но я чувствовал, что необходимо разглядеть человека, который собрал нас всех вместе. Эксцентричным было не только его театральное появление. Сесил Синклер был одет в красный бархатный костюм с шейным платком с цветочным орнаментом и выглядел совсем не как все знакомые мне мужчины – и к тому же носил бриллиантовые гвоздики в обоих ушах. Экстравагантность ему явно была не чужда, и даже в его кожаные «оксфорды» были вставлены драгоценные камни в тон.

– На что ты так уставился?! – завизжал он, когда наконец оторвался от своей возлюбленной. И я был рад, что объектом его гнева оказался не я, а бедный скучный Карл Уилсон, который явно мечтал провалиться сквозь землю.

– Простите… Я просто ваш большой фанат, мистер Синклер. Честное слово.

– Сесил, еще так рано, а ты уже пьян, – начала распекать его Белла. – Постарайся вести себя вежливо, иначе я заберу своих друзей и уеду.

Кинозвезда растерял развязный вид и нацепил унылую гримасу, с которой и обратился к юному поклоннику:

– Раз ты фанат, могу простить, что ты так пялился, но постарайся не допускать этого впредь. – Голос у него был довольно пронзительный, так что хорошо, что для карьеры в немых фильмах он не требовался.

– Конечно, мистер Синклер. – Уилсон был прирожденным подхалимом и опустил голову.

Сесил оглядел комнату в поисках чего-либо, что могло бы его заинтересовать. У него был взгляд охотника, и скоро он остановился на мужчине с телефоном.

– Гилберт! Ты уже успел разозлить меня на Рождество. Можешь уже оставить свои дела и присоединиться к нашей компании?

– Так его, дорогой, – подбадривала его Поппи, и когда Гилберт продолжил говорить по телефону, Сесил действительно вышел из себя:

– Ради всего языческого! Ты мог бы повесить трубку и подойти сюда?

Что бы этот мужчина ни делал, все получалось театрально. Из вежливости я бы дал ему около тридцати, но, присмотревшись получше, понял, что морщины вокруг глаз скрывал слой косметики.

– Никто никогда не воспринимает мои вечеринки всерьез. – Он четко проговаривал каждое слово, с паузами, чтобы убедиться, что все, что он говорит, оказывает максимальное воздействие. Было очевидно, что он хотел нашего внимания – к себе, и только к себе. Чего я не мог понять, так это почему моя дорогая умная Белла хотела иметь что-то общее с таким человеком.

– Буду через минуту, – откликнулся Гилберт, прикрыв часть телефонной трубки с микрофоном рукой, но этой уступки было недостаточно великолепному Сесилу Синклеру.

– Закончишь прямо сейчас. – Бросив один из опустевших бокалов, который отскочил от ковра так, что ножка сломалась пополам, об пол, актер в мгновение ока пересек комнату, а его рука дернулась вверх и прервала связь.

– Ты свинья! – воскликнул Гилберт. – Это был важный звонок! У тебя нет никаких прав…

Синклер уже развернулся на каблуках и вернулся к своей спутнице.

– Это моя вечеринка, мой дом, и вы – мои гости. Я могу делать что захочу. – Сесил говорил как избалованный ребенок, который сидит в своем ярко раскрашенном дворце. Он определенно был избалован – только малолетства не хватало.

По сдержанной реакции Беллы я понял, что такое поведение было не в новинку. Я думал, что та храбрая девушка, которую я знал, положит конец такому отвратительному поведению. Время явно повлияло на нас обоих, но она изменилась сильнее, чем я ожидал.

В конце концов режиссеру Антону Кавендишу пришлось удерживать Гилберта, чтобы тот не дал актеру по лицу.

– Какая сцена! – Он одобрительно хлопнул в ладоши. – Знаешь, Сесил, придется найти тебе роль злодея в одной из картин. Ты так убедителен! – Его красноречивые комплименты определенно оказывали на пьяную кинозвезду больше влияния, чем любая попытка осуждения. – Ну правда, ты устроил нам настоящее представление.

Синклер закатил глаза так, что они исчезли под бровями.

– Делаю все, что в моих силах.

Он рухнул на черный кожаный диван и с веселым гиканьем усадил Поппи себе на колени.

Я посмотрел на парня в костюме в тонкую полоску, который все еще не сводил глаз с телефона, будто мог заставить оператора снова соединить его с собеседником. Белла, судя по всему не зная, как отреагировать на произошедшее, держалась неподалеку. Было что-то ужасно нерешительное в ее поведении, и я не мог не думать, как сказались на ней те годы, что мы провели порознь.

Пока Синклер с Поппи миловались на диване, в комнате вновь воцарилось относительное спокойствие, но как будто никто не почувствовал облегчения по этому поводу. Альма держалась за бильярдный стол, словно боялась, что он может неожиданно улететь. Даже трусливый Карл Уилсон, который, судя по всему, прежде не встречался с этим бескультурным актером, был напуган оказанным приемом.

Белла подошла к моему креслу и заговорила так тихо, что я едва мог различить слова за звуками страстных поцелуев:

– Сесил не всегда такой. В трезвом состоянии он может быть вполне милым.

Я обернулся к ней, но Белла не хотела смотреть мне в глаза, вместо этого глядя на падающий за окном снег.

– А на что ты рассчитывала? Что ему делать в канун Нового года, если не пить? – так же тихо спросил я, чтобы услышала только она.