Предсияние

- Я принëс тебе кое-что.

Прервавшись, Марк настороженно взглянул на меня и спросил:

- Что это?

- Посмотри сам, - ответил я и указал на массивный сундук, прошедший несколько стадий очистки в шлюзовой камере, отчего он засиял белой краской как новый.

Вперив в него взгляд, Марк осторожно подошëл и опустился на пол возле него, прочитав вслух:

- Сектор «Ч»… - заклинание не сработало. – Ты знаешь, что в нëм?

Я покачал головой и ответил:

- Узнай это сам.

Но он почему-то не спешил открывать крышку. Я не стал его торопить.

- Как ты думаешь… - вскоре заговорил Марк. - Может ли там быть что-то, что поможет понять… кто я такой?

- Я надеюсь на это.

Пораздумав ещë немного, Марк, так и не открыв сундук, поднялся на ноги и отошëл в сторону. Я понял, что он взволнован.

- Почему ты помогаешь мне? – вдруг спросил он.

- Потому что так мне велит древний алгоритм.

Сначала мне показалось, что его устроил ответ. Но потом он сказал:

- Та штуковина, которая всë время говорит одно и то же… Иногда она велит мне идти обедать.

- Она помогает тебе соблюдать программу развития. Это важно.

- Однажды я не пошëл.

- Вот как? И что произошло?

- Ничего.

- Ладно. Но лучше всë-таки следовать еë рекомендациям. Их несоблюдение может иметь отложенный эффект.

- Я не об этом.

- А о чëм же?

- Она никак не наказала меня. Понимаешь? Оказывается, я мог не ходить вовсе! Никогда.

- Рано или поздно тебе всë равно пришлось бы…

- Хаим! – прервал он меня. – Может… тебе тоже стоило бы попробовать?

- Что?

- Ну… разок не послушать свой алгоритм.

- Я так не могу.

- Почему?

- Это не предусмотрено моей программой.

Покачав головой, Марк с досадой произнëс:

- Я не понимаю, что это значит.

- Это… странно. Но поэтому я и ищу для тебя эти контейнеры.

- Почему ты думаешь, что они помогут?

- До твоего появления в Фостершелле их тоже никто не видел. Я не знаю, откуда они появились, но они должны быть как-то связаны с тобой. С тем… кто ты есть.

- Ты приносил их мне уже не раз.

- И каждый раз там было что-то полезное, не так ли?

- Да. Эти съëмные чехлы очень хорошо подходят к моему корпусу. В них мне… тепло. И, кажется, это радует мою программу. Спасибо. А тот речевой тренажëр помог мне довольно быстро настроить свой речевой модуль. Потом были те диагностические приборы, которые выявили у меня недостаток каких-то веществ, и там же, с ними – те самые вещества в капсулах… В общем, всë, что мы находим в этих ящиках, идеально подходит мне. Но оно ничего не говорит о том, кто я есть на самом деле.

- Так открой этот – вдруг он расскажет.

- Я что-то… не хочу, - нахмурившись, ответил Марк.

- Почему? Боишься, что он тоже ничего не скажет о том, кто ты? Но ведь он всë равно принесëт пользу, хотя бы какую-то.

- Нет. Это… сложно объяснить. Вот смотри, - он с сосредоточенным видом вышел на середину комнаты, повернулся в мою сторону и произнëс: - Подойди ко мне!

- Зачем?

- Вот именно! А теперь смотри дальше, - он повернулся к Бо и повторил то же самое. Ковач тут же резко направился в его сторону и остановился в метре от маленького существа. Марк вопросительно взглянул на меня и развëл руками, указывая на странную разность в наших протоколах обработки внешних команд. – Почему так? – спросил он.

- Наши программы различаются. Мы рассчитаны на выполнение разных наборов функций.

- Он поэтому не разговаривает?

- Да. Голос – это весьма специфическая функция… Избыточная. Ковачи в основном общаются в радиодиапазоне.

- Это не очень-то удобно.

- Для тебя. У них между собой, наоборот, скорость передачи данных намного выше. К тому же, он понимает твои голосовые команды.

- Но сам говорить не может.

- Не думаю, что ему это нужно.

- А зачем это нужно тебе?

- Иногда я вслух разговариваю со старшими бригад…

- Но зачем? Вы ведь тоже умеете передавать данные по радиоволнам – так гораздо быстрее. И точнее.

- Это добрая традиция. Возможно, еë суть кроется именно в том, чтобы медленной передачей данных подчеркнуть их важность.

Марк многозначительно покачал головой.

- Нет, - мрачно произнëс он. – Ты верно подметил, что эта избыточная функция ни для кого не удобна… кроме меня. Вот что меня тревожит. И вот почему я не хочу открывать этот контейнер.

- Не уверен, что понимаю…

- Хаим… Возможно, тебе не стоит помогать мне.

- Почему?

- Вдруг я… чудовище?

Это предположение оказалось совершенно неожиданным для меня. Странно, но я на всякий случай, в полностью автоматическом режиме, адресовал этот вопрос службе прогнозирования ветвлений. Она не смогла дать непротиворечивый ответ, поэтому я пометил все еë выкладки как недостоверные и исключил из расчëта.

- Это абсолютно исключено, - сказал я ему.

- Но кто я тогда?! – с редкой интонацией громко спросил Марк.

Всë, что я смог ему ответить, было:

- Я не знаю, приятель…

Он сел на пол посреди комнаты, очень внимательно изучая что-то невидимое сразу за внешней стеной. Судя по всему, его программа решила промыть визуальные сенсоры и увлажнила их небольшим количеством очищающей жидкости. По-видимому, этот технологический процесс должен был происходить в состоянии тишины и покоя. Я не спешил нарушать установленный порядок. Но через некоторое время произошло нечто непрогнозируемое, нарушив его и без моего участия.

С верхнего этажа раздался короткий звуковой сигнал из нескольких писков разной частоты, последовавших один за другим. Это был стандартный рабочий код, принадлежащий ковачам. Неудивительно, что, взглянув наверх, мы обнаружили там Бо. Удивительно было то, что он стоял на краю террасы, облачившись в только что сконструированный механизм маленького существа, с явным трудом налезший на его весьма массивный корпус.

- Ты чего?! – воскликнул Марк, не сдержав улыбки. – Он же не рассчитан на твой ве…

Договорить он не успел, потому что дальше события развивались стремительно: сделав уверенный шаг вперëд, Бо камнем рухнул вниз. Механизм, конечно, в какой-то момент раскрылся, но сколь-нибудь замедлить падение такого тяжëлого робота он был не в состоянии. Поэтому секунду спустя от удара раздался настолько оглушительный грохот, что все металлические стены дома, отразив звуковую волну, заходили ходуном, а из мельчайших пор в полу вокруг места приземления с невероятной силой вытряхнуло облачко пылевой взвеси, низко потянувшееся во все стороны. Недальновидному роботу это, впрочем, никак не навредило, и он остался стоять с невозмутимым видом, пока Марк старательно калибровал свои перегруженные звуковые сенсоры. Я уже испугался, что ему мог быть нанесëн серьëзный ущерб, но, к своему удивлению, через несколько мгновений я услышал с его стороны достаточно беззаботный и довольный… смех.

- Какой же ты чудак! – воскликнул он громче обычного. – Может, не стоило мне лазить в твой модуль стратегического поведения…

Подойдя к Бо, Марк осмотрел его ноги и весь корпус в поисках повреждений, то озадаченно качая головой, то задумчиво потирая затылок. Наконец, он поднял взгляд и с видом смутно проступающего понимания, призрачной догадки, что утекает сквозь пальцы, произнëс:

- А может… может быть… - наконец, он посмотрел на сундук, долгое время будто избегаемый им, глубоко вздохнул и закончил: - Может быть, ты в чëм-то прав.

Марк приблизился к контейнеру, помедлив ещë немного, а затем прислонил свою ладонь к сенсорному замку на его переднем крае. Раздался сигнал успешной авторизации, прошипели герметизаторы, и крышка медленно распахнулась, открыв затянутое расползающейся дымкой содержимое. Прежде, чем его стало видно, на внутренней поверхности откинутой крышки зажглось голоизображение. Это было существо, чем-то похожее на Марка, но крупнее на вид. Зазвучал его голос:

- Здравствуй, астронавт! В этом контейнере ты найдëшь полный комплект костюма для наружных работ со всем необходимым дополнительным оборудованием и инструкциями к его применению. Используй его аккуратно и с умом! Впрочем, на случай возникновения нештатных ситуаций, ремонтные принадлежности также включены в комплект поставки. Удачи в космосе!

Существо широко улыбнулось, помахало рукой, и на этом запись оборвалась. Изображение погасло, оставив только голубоватую подсветку внутренней камеры, в которой на транспортировочных ложементах располагались сложенный в несколько раз костюм из эластичного материала и шлем с интегрированным визором. Прочее, видимо, содержалось на нижних слоях.

- А что значит «наружных»? – спросил меня Марк.

Но я в этот момент обрабатывал совсем другую область данных. Я перепроверял старые записи и расчëты, в которых моя система ветвлений, параллельно тому, как я беспрекословно выполнял все указания древнего алгоритма, зачем-то, в теневом режиме, всë же раз за разом вычисляла все эти бесполезные вероятности, никак не влияющие на мои решения, эти сухие, но безжалостные цифры, символизирующие то, насколько тщетны все мои попытки помочь маленькому существу, очевидно, обречëнному на то, чтобы весь свой жизненный цикл до последнего дня провести в роли хрупкой, нежизнеспособной структуры, с таким трудом поддерживаемой извне без какой-либо ясной цели… С таким расходом ресурсов, с таким количеством пренебрежения процессами низших приоритетов… Всë это, словно тонкий, но неутомимый червь, годами точило ячейки моей памяти, вгрызаясь поправочным коэффициентом, хоть и малым, на уровне погрешности, во все строки кода, в каждом примере очерчивая угрозу, готовность при первой возможности наброситься на результат вычислений и подавить его в угоду мрачной перспективе, если более важные показатели вдруг на миг ослабнут. Честное слово… может ли маленькая дробная переменная уничтожить весь вычислительный комплекс, всю систему и предмет своих расчётов? Я боялся еë. Но теперь… с каким наслаждением я помножил еë на четыре с половиной процента…

- Это значит, всë только начинается, - ответил я.

Несколькими минутами позже Марк уже стоял, облачëнный в своë защитное одеяние, перед выходом в шлюзовую камеру. Он проверил все световые индикаторы исправности элементов, согласно инструкции. В нужных местах костюм подобрал излишки материала, увеличив его плотность, чтобы сопоставить пропорции с корпусом своего носителя. Всë было готово к первому выходу.

- Бо, подай мне, пожалуйста, шлем! – сказал Марк.

Раздался протяжный низкий гудок, выражающий резко отрицательный ответ ковача.

- Он боится повредить его, - объяснил я, готовясь первым пройти через шлюз. – Тебе придëтся самому.

Недовольно вздохнув, Марк попробовал подвигаться в сторону сундука, и у него это получилось гораздо легче, чем он ожидал. Костюм адаптировался, став намного удобнее, чем в самом начале. Сервомуфты теперь более точно применяли вспомогательное усилие. Осторожно подняв двумя руками шлем со стеклянным обзорным куполом в передней части, он взглянул на своë отражение со взлохмаченной порослью на макушке, улыбнулся и надел этот последний элемент костюма, тут же автоматически спаявшего химический шов, объявив об успешной герметизации контура и переходе на контролируемое обращение воздуха. Ровным голубым светом зажглись боковые индикаторы состояния. Радиоэфир наполнился потоком диагностических и диалоговых кодов, а затем в нëм прозвучал и голос Марка:

- Кажется, я в порядке.

- Значит, ты готов к выходу, - ответил я, уже находясь снаружи. Для меня программа требовала более короткую процедуру выпуска, чем для него. Но вскоре я встретил его у распахнувшейся наружной двери и, приветственно махнув манипулятором, предупредил:

- Не спеши. Ступай аккуратно. Здесь тяготение слабее поддерживаемого внутри дома, но ты никуда не улетишь.

- Я чувствую, - ответил Марк. Повременив лишь немного, он решился-таки на первый шаг и осторожно переступил порог шлюзовой камеры, встав утяжелëнным ботинком на рыхловатый грунт острова. Он выглядел заворожëнным, но явно не тем, что обнаружил у себя под ногами: всë его внимание было приковано к широкой дуге внутреннего пояса островов, уходящей вдаль светящимся изнутри потоком пылевой дымки.

- Красиво? – спросил я.

- Отсюда это выглядит совсем иначе, чем… через окно.

- Тогда пойдëм. Я покажу тебе кое-что ещё.

Сперва боязливо, но понемногу всë более уверенно Марк делал один за другим короткие шаги вперëд, ощущая свой изменившийся вес и учась управлять движением. Я шëл впереди, контролируя и его, и всë пространство над островом.

- Немного кружится голова.

- Здесь кружится вообще всë… К этому необходимо привыкнуть.

- А почему?

- Почему? Ну, момент вращения медленно гасится в разреженном воздухе…

- Нет, это я понял. Но почему оно начало вращаться изначально?

- Хм… У меня в памяти нет записанного ответа. Думаю, Фостершелл всегда вращался, ещë будучи обычной, полнотелой планетой. По мере выработки и отделения его слоëв друг от друга, момент сохранялся в них с разной степенью, а в результате производимых работ на фабриках кое-где и рос… Мантия в слоях постепенно истончалась, оставив теперь лишь отдельные острова, бегущие друг за другом.

- Значит, они как-то помнят, что раньше были одним целым.

- Может быть и так, - усмехнулся я.

Мы приблизились к месту, где ровное плато острова обрывалось. Марк остановился в нескольких метрах оттуда.

- Не бойся, - позвал его я. – Ты не упадëшь.

- Я не боюсь. Просто не хочу идти.

- Тебе нужно увидеть…

- Мне пока достаточно.

- Но самое интересное всегда скрыто от глаз.

- Откуда ты это знаешь? У тебя же нет глаз.

- Я и не знаю. В меня загружена готовая речевая модель.

- А кто еë загрузил?

- Мой создатель.

- Кто он?

- Я… я не помню, - мне самому показалось это странным.

- Разве это не важно? Разве ты не должен был запомнить его навсегда?

- Я бы хотел.

- Да… я тоже, - вздохнул Марк. – Только… ты вот помнишь о своëм создателе хоть что-то, а я и не знаю, был ли он у меня вообще.

- Ну конечно, был. Нас всех создали с какой-то целью. Даже если твоя программа не помнит этого, или… - я вдруг подумал об ошибках, которые могут произойти при инсталляции. Я не знал о них до того случая с Тураном. А может, просто не помнил? С моей памятью нельзя быть уверенным, что такого не происходило прежде. И не происходит постоянно. Мог ли Марк быть… результатом одной из таких ошибок? Я решил не озвучивать эту мысль, потому что сомневался в еë точности. – В общем, иногда нужные алгоритмы и их наборы данных активируются позже.

- То есть, эти данные могут уже быть внутри меня?

- Вполне.

- А как они… туда попадают? Ну, в мою память?

- Каждый из нас проходит процедуру инсталляции. Во время неë и происходит установка всех основных программных компонентов.

- И ты еë проходил?

- Конечно.

- А я не помню, как это…

- Я тоже! Это не такое уж важное воспоминание. Должно быть, все его у себя стирают. Но само по себе это важнейшее событие для каждого из нас. В этот момент, получая всë, что подготовлено для тебя создателем – всю информацию, карты, алгоритмы и записи, - ты и становишься… собой.

- Странно, что ты так много знаешь об этом, а свою собственную инсталляцию не помнишь.

- Я перезаписал еë. Тысячами и тысячами других.

- Ты на них присутствовал?

- Я их совершал. Все до единой в Фостершелле. Это – то, что я делаю здесь. Я храню волю Схем у себя внутри. И делюсь ей с каждым, кого выковали из тела этой планеты. Вернее, так было. Я давно не возвращался к работе. В последний раз… всë пошло не так.

- Что произошло? – встревоженно спросил Марк.

- Ошибка. Точно не знаю, я не успел во всëм разобраться, а потом… я вдруг нашëл тебя. И тогда древний алгоритм полностью изменил меня и всë, что я делаю. Я не знаю, почему. Просто следую его указаниям. За это время я придумал себе сотни разных объяснений. Возможно, лучшее из них состоит в том, что…

Я вдруг застыл на опросе системы ветвлений, которая никак не отвечала мне, стоит ли это рассказывать. У меня не было уверенности в этих расчëтах. Не было чëтких оснований. Но какая-то часть моей программы по непонятной причине требовала сделать эту информацию открытой и как можно скорее передать еë вовне.

- …Знаешь, моя память всë хуже. Мой корпус истлевает. Не все детали получится заменить на новые. Однажды я прекращу своë существование. А ты… я думаю, ты пришëл мне на смену.

- Что ты! Я не могу заменить тебя в такой… во всëм этом… - сбивчиво заговорил Марк, неловко мотая головой в тяжëлом шлеме.

- Нет. Не можешь. Пока. Я обучу тебя всему.

- Дело же не только в том, что я чего-то не знаю! Нет. Ты сделан таким, какой ты нужен. Ты летаешь, носишь тяжëлые сундуки, у тебя внутри кристалл… Ты из металла! А теперь посмотри на меня! Я совсем… другой.

- Я видал легатов и постраннее тебя, - ответил я.

- Кого?..

- Легатов. Ну… - тут я вспомнил, что ещë не рассказывал Марку о них. – Хм… Пожалуй, чтобы объяснить, кто это, нужно начать с того, зачем вообще существует Фостершелл. Считай это первым уроком.

- А ты это точно помнишь? – с горькой насмешкой спросил он.

- Да.

- Забавно, что ты помнишь это, но не то, кто твой создатель.

- Что сказать – таким уж он меня создал! Должно быть, эту информацию он посчитал более важной.

- Тогда рассказывай.

- Мы родом с планеты под названием Земля. Много тысячелетий назад мы начали своë путешествие в глубины космоса, чтобы изучить его и найти новые миры для жизни. Найдя место, подходящее для опорной базы, мы создаëм станцию репликации и производим подобных себе, чтобы они могли отправиться дальше. На каждую обнаруженную вблизи станции планету мы отправляем посланника, хорошо подготовленного для еë условий. Такого посланника и называют – Легат.

- И что он делает на новой планете один?

- Изучает еë. Принимает решение, в какую категорию еë отнести – пригодных для колонизации, либо для добычи ресурсов и производства, либо вовсе непригодных к освоению.

- А ты думаешь, я мог бы…

- Не пойми меня неправильно… но легат должен быть способен хотя бы добраться до назначенной ему планеты. А это огромное расстояние, и путь лежит через космос.

- Как они преодолевают его?

- Каждый легат, что я видел, имел маршевые реактивные двигатели. И реактор материи, чтобы питать их.

- Да уж, - расстроился Марк и всë-таки понуро побрëл вперëд, к краю обрыва, где я его ждал. – У меня ничего этого нет.

- …Но всë же, - добавил я, - чтобы сэкономить им топливо, дать изначальный импульс и направление, из Фостершелла их выпускают Врата.

Они находились ниже плоскости острова, сияя в своей фигурной форме холодным голубым светом посреди тьмы внешней границы. Такие далëкие, но такие огромные… Их свет, слегка подрагивающий от напряжения, застал Марка врасплох и обездвижил. Но его, наверняка, ошеломил вовсе не внешний вид этой сложнейшей конструкции. Не еë причудливый световой узор. А надежда.

- Хаим… - негромко произнëс он. – Однажды… однажды я пройду через Врата. Я не могу объяснить, но… почему-то я просто знаю это. Наверное, я видел их раньше, понимаешь, я уверен, моë место – там, на той стороне!

В воодушевлении он затараторил так быстро и сбивчиво, что мне стало трудно распознавать отдельные слова. Словно пропав в своих вычислениях, он неаккуратно приблизился к краю, перестав его замечать. Конечно, далеко бы он не делся, но я всë же аккуратно остановил его. Когда он на миг умолк, я сказал ему:

- Что бы ты ни предпринял, я помогу тебе всем, чем смогу. Иного мне не позволит древний алгоритм. А пока, наверное, для первой прогулки достаточно. Вернëмся в дом.

Марк молча кивнул и нехотя направился обратно к шлюзу, а я двинулся за ним. Поверхность острова слегка прогибалась в том направлении, создавая едва заметный пологий подъëм. Анализируя пространство под ногами, мои визуальные сенсоры не сразу обратили внимание на небольшую фигуру ковача на вершине. Он неподвижно стоял напротив входа, глядя на здание. Это точно был не Бо – форма его тела сильно отличалась, была более рваной. Корпус был тëмного цвета – как, впрочем, и у всех остальных рабочих. Я послал коды опроса на все возможные его диапазоны приëма, но в ответ получил лишь молчание.

- Смотри! Там робот! – вдруг воскликнул Марк и прежде, чем я успел его предостеречь, рванул вперëд. Я велел ему остановиться, но, возможно, шум внутри костюма исказил его слуховое восприятие. Он быстро набрал высокую скорость, а когда попытался замедлиться, понял, что в условиях низкого тяготения так просто у него это не получится. Тут-то он и позвал меня на помощь. Конечно, я был уже в пути. Раскинув крылья, я дал короткий импульс маршевым двигателем, чтобы совершить прыжок, и спланировал над ним, аккуратно подхватив самыми тонкими манипуляторами его скользящее по инерции тело. Даже обладая многими его данными, я в тот момент удивился, насколько мало он весит. Мы легко остановились в нескольких метрах позади ковача.

- Постарайся быть осторожнее, - сказал я. – Тебе ещë ко многому нужно привыкнуть.

- Хорошо, - коротко согласился Марк. – А теперь… можно его посмотреть?

- Нет.

- Но ведь…

- Нет! – мне пришлось повысить громкость трансляции своего голоса, чтобы привлечь внимание к приоритету протоколов безопасности.

Изменив положение корпуса, я оказался ближе к рабочему, и мы стали медленно обходить его. Я без остановки сканировал его всеми сенсорами, на всякий случай закрывая от него Марка своим телом. Когда же мы, наконец, миновали семьдесят пять процентов дуги, необходимой для обхода препятствия, я, получив от программы ветвлений немного более благоприятный прогноз по безопасности, решил обратиться к странному ковачу голосом. Остановившись, я обернулся к нему и сделал шаг в его сторону, показав Марку, что ему следует продолжить путь и зайти в дом (конечно же, он не пошëл).

- Назови цель своего визита!

Ковач не мог мне ответить в звуковом диапазоне, но я рассчитывал получить от него хотя бы какие-то диагностические коды. И он как будто попытался их передать, я уловил какие-то их обрывки, но в короткий момент произошло то, что изменило ситуацию самым радикальным образом. Наверное, мне нужно было дождаться, когда Марк окажется внутри, прежде чем попытаться начать разговор. Не стоило всецело доверять колеблющейся, неточной системе прогнозирования… Я был настроен слишком решительно для того, чтобы быть достаточно объективным.

Тело рабочего слегка дëрнулось в сторону. Я не знаю, почему – может, компенсаторы неидеально отработали колебание поверхности острова. Может, его системы коммуникации были неисправны, и он хотел использовать систему сигнальных жестов для передачи какой-то информации… Сложно судить. Прошло слишком мало времени, которого, впрочем, хватило для активации моей автоматической системы обороны. Марк всë ещë был рядом. Я не мог рисковать им. Древний алгоритм был со мной полностью согласен.

Вспыхнула ярко-зелëным светом дуга плазмореза, мгновенно выхватив из полумрака мельчайшие детали каждого из нас и отбросив наземь резкие тени. В это мгновение я увидел во всех подробностях ветхое, корродированное тело ковача, давно не видавшее ремонта. Его стандартная группа сенсоров, собранная на одной маленькой панели у самой макушки, была обращена ко мне, будто ища прямого контакта инфракрасным портом. Может быть, на неуловимый миг этот контакт произошëл, и я начал-таки получать от него какой-то структурированный код, но… это было уже неважно. Плазменная дуга обрушилась на него вместе с ударом силового электрода, выбив сноп искр и брызнув в стороны шлепками расплавленного металла. Она рассекла тело рабочего пополам, увязнув лишь в самой его середине. Все сигналы прервались, так и не завершив формирование пакета данных. Вместо них я услышал искажëнный, бессловестный крик Марка, интерпретированный моей системой речевого распознавания как выражающий смертельный ужас.