Предсияние

«Внутри».

Телеметрия показывала большинство значений в допуске, но медлить не хотелось. Поэтому, схватив их обоих и вынеся наружу, я зафиксировал этот груз всеми своими руками и приготовился к полëту обратно на остров, который сразу отметил в общей системе топологии маркерами резервированного ресурса и запретной территории, чтобы избавить от случайных гостей. Теперь он должен был на долгие годы стать убежищем для маленького существа.

Неся капсулу, я следил за еë данными и вслушивался в малейшие шорохи в эфире. Поначалу я регистрировал негромкие шумы, но затем остался только мерный и ритмичный, тихий звук. Думаю, покачивание капсулы в полëте нравилось еë обитателю. А новый дом должен был понравиться ещë сильнее.

Я набрал высоту над внутренним поясом, и впереди показались очертания дома на острове. Со всех сторон этого скального образования тускло горели красные габаритные огни. Они же обрамляли и всë ровное плато острова, расположившееся под отвесным наклоном к плоскости кольца и обращëнное в сторону центра вращения, но само жилище сияло в ярком тëпло-белом свете, а открытая площадка перед ним была размечена бело-жëлтой иллюминацией, мерцавшей попеременно – мы спланировали в самый еë центр. Дом вырос над нами, стоящий посреди широкой равнины. Здесь присутствовала кое-какая воздушная среда, но разреженная, почти не доносившая фабричный гвалт и облака химических выбросов.

Дальше ковач пошëл сам, а я нëс капсулу следом. Оказавшись у высокой сдвижной двери шлюзовой камеры, мы радировали о готовности войти, и тяжëлая дверная плита с шипением поднялась вверх, открыв помещение шлюза. Несколькими минутами спустя, пройдя очистку и дезактивацию, мы наконец-то попали внутрь жилого корпуса. Я установил капсулу посреди центрального зала, отошëл в сторону и стал ждать, внимательно наблюдая за ней. Вскоре еë контурная подсветка загорелась зелëным цветом, возвещая о наличии благоприятной среды. Прошло ещë какое-то время, и вдруг я зафиксировал слабое шипение еë клапана выравнивания давления. Потом еë купол очень медленно и осторожно раскрылся. Сначала над контейнером поднялась слабая паровая дымка, быстро улетучившись, а затем показал свою округлую макушку маленький объект.

В прошлый раз я не успел как следует рассмотреть его, теперь же ситуация для этого была более подходящая, и моему изумлению, конечно, не было предела: его хрупкая, судя по данным спектрального химанализа, голова была едва покрыта тончайшим слоем ломкой шерсти, а под ней размещались абсолютно незащищëнные мягкие визуальные сенсоры – хорошо хоть, на случай чего, их было два! Приподняв конечности, он опëрся ими на гермоборт, вцепившись в него крохотными пальцами и опасаясь двигаться дальше. Но после этого произошло нечто, чего я никак не ожидал: одним резким броском маленькое существо вдруг выпорхнуло из кабины и рвануло в сторону странной конструкции из переплетëнных железных канатов, покрытых мягкими кожухами. Попеременно хватаясь за эту сеть то одной, то другой рукой, оно стремительно забралось на второй этаж здания (и это несмотря на то, что хватательной функцией обладали только две его конечности из четырëх!), а потом, замерев лишь на короткий миг, уверенно бросилось в нисходящий металлический жëлоб и с лëгким скрипом из-за некоторого трения соскользнуло по нему обратно на первый этаж. Вскинув ручонки, существо издало пронзительный вопль высокой частоты и тут же помчалось в другом направлении. Перебирая один за другим все эти элементы странного инвентаря, маленький объект носился из стороны в сторону, пища и кряхтя, пока не встал как вкопанный, внезапно для самого себя упëршись взглядом своих сенсоров в неподвижно стоявшего всë это время у входа ковача.

- Бо! – ткнув в его сторону пальцем, воскликнуло существо и… ожидаемо, бросилось к нему. Но робот мгновенно метнулся в противоположном направлении и стал улепëтывать, сверкая аварийным маячком и издавая тревожный хрипящий вой всеми рудиментными звуковыми генераторами, которые помещались в его корпусе в составе вторично интегрированных модулей. Несколько раз с грохотом ударившись о выступающие места обстановки зала, ковач опрокинул ряд неизвестных мне предметов на пути своего отхода и забился в угол, без остановки радируя один и тот же код:

«Опасность повреждений!»

На самом деле, преследование его было почти что сразу прекращено: маленькое существо стояло поодаль и всë это время внимательно смотрело вслед роботу. Оно не двигалось и почти не издавало звуков. Я передал его визуальное изображение в интерпретатор, чтобы потом загрузить систему ветвлений просчëтом его возможных дальнейших действий, но анализ сразу указал на странные новые особенности во внешнем виде существа: его застывшая лицевая часть головы едва заметно подрагивала, а поверхность визуальных сенсоров, судя по всему, покрылась тонким слоем влаги, избыточные массы которой, по мере скапливания, тонкими струйками стекали вниз, падая на железный пол.

- Бо… - услышал я уже с другой интонацией, интерпретированной моим речевым модулем как досада.

В образовавшейся тишине ковач, прекративший скрежетать о стену в попытках просочиться сквозь неë, повернулся и сделал пару осторожных шагов в обратном направлении. Он с видимым старанием проанализировал визуальные характеристики маленького объекта и, очевидно, пришëл к выводу о возможно большем вреде коммуникативного бездействия, нежели неаккуратного физического воздействия, а затем…

Система ветвлений не всегда способна просчитать достаточно близкие к истине варианты развития событий – особенно если не обладает полнотой информации о предмете своего изучения. Поэтому меня, в целом, не так уж удивляет моя способность удивляться тому, что происходит, не будучи предугадано мной даже в ранге одного из множества возможных вариантов. Я всегда смиренно ожидаю, что меня удивит та или иная способность прежде невиданного мной легата, рождëнного отправиться на редчайших свойств планету, о которой я ничего не могу знать заранее. Или иная немыслимая причуда Схем, для того и записанных в недрах моего инфокристалла, чтобы я черпал из него мудрость веков, недоступную разуму и памяти моего масштаба. Всë это – понятные мне чудеса. Но в этот раз я смог увидеть перед собой явление, ясно давшее мне понять, насколько глубоко в нас проистекает замысел наших создателей, не имеющий вообще ничего общего с суммой наших способностей. Я понял это, увидев, как ржавый и кривой ковач достаëт изнутри своей транспортировочной камеры небольшую фигурку робота, так похожую на него самого, и протягивает еë маленькому существу. Я видел то, что мой интерпретатор без малейших сомнений мгновенно идентифицировал одним единственным словом:

«Счастье».

Воистину, что мы вообще можем знать о своëм предназначении?

Глава 3

Плавно снижаясь над песчаной поверхностью острова копей, я замедлился настолько, что чуть не завис в воздухе, но когда лëгкое касание всë же произошло, я сразу почувствовал, как вся неизмеримая масса породы подо мной содрогнулась от мощного удара, гулким раскатом ушедшего далеко в еë глубь. Конечно, я не мог произвести на скалу такого воздействия. Работы на острове перед моим прибытием также были завершены, дело было в другом: когда через несколько мгновений поднятую клубами сизую песчаную взвесь проредили потоки воздуха, моим сенсорам видимого спектра открылась широкая равнина острова, заполненная многими сотнями выстроившихся рядами ковачей – они, по старой традиции, встречали меня одновременным ударом ногой об пол. Как должно, я дал их звуку угаснуть, проводив его с почтением, пока и пыль обтекала их застывшие шеренги, улетучиваясь и опадая вокруг. Лишь затем я двинулся вперëд по разровненному плато магнетитовой породы.

Посреди открывшейся мне площади возвышалась сварная конструкция из полированных балок с покатой крышей. С нескольких сторон к ней тянулись кластеры силовых кабелей, а в еë тени стоял весьма крупный ковач. Его манипуляторы не были оснащены никаким оборудованием, но он был заметно выше остальных. Когда я приблизился, он сказал вслух:

- Мы приветствуем тебя, Хаим. Твой путь был неблизким. Мы собрали для тебя эту станцию. Проходи, заряди здесь свои батареи, чтобы сберечь реактор.

Приняв его приглашение, я поднялся на платформу, нашëл силовые пластины и прислонил к ним свой контактный модуль, подсоединившись к сети. Затем я опустился на пол, оставив крылья расправленными, чтобы сбросить лишнее тепло – этот остров и окружающий его воздух были сильно разогреты трением постоянно производимых здесь работ, и им некуда было отдать свою энергию в вакууме надпоясного пространства. Зато все ковачи, собравшиеся вокруг, выглядели куда свежее своих собратьев с островов-фабрик внутреннего пояса, зачастую укрываемых холодными и влажными облаками – здесь же носимый ветром горячий песок обдирал всю ржавчину с их тел, обеспечивая металлу долгую жизнь.

- Все ли твои системы функционируют штатно? – спросил наместник. – Если нужно, мы готовы произвести диагностику и ремонт.

- Я в порядке, - сказал я, чтобы сберечь время, хотя, может, уровни технических жидкостей не мешало бы и проверить – не все они отслеживались электронными датчиками. Но, в действительности, мне не терпелось приступить к цели своего визита.

- Хорошо, - продолжил ковач. – Если моя бригада способна чем-то быть тебе полезной – ты знаешь, что мы с честью исполним наш долг, как делали это всегда. Мы трудились отчаянно все семьдесят атомных лет на этом осколке, выработав три четверти его объëма, и скоро завершим свою службу здесь.

Почти прямо над ним, чуть в стороне и, разумеется, на значительном удалении от нас всех – посреди мрака внешней границы, - сияли бледно-лазурным свечением Врата, окаймлëнные узором проблесков внешнего мира сквозь элементы их конструкции, сцепленные, будто сросшиеся с самой корой Фостершелла.

- Мы всегда исправно заполняли склады фабрик переработки, поддерживая плановые темпы заготовки руды, насыщая материалом производственные цепочки отсюда и до внутреннего кольца. Наша работа стабильно получала высокую степень соответствия проектным уровням от системы анализа и учëта.

В этом блеске было что-то необъяснимо знакомое для меня. Необъяснимо – потому что знакомо оно мне было не тем, как выглядело сейчас. А чем-то… неуловимым. Внутри. Тем, что оно содержало в самой глубине своей сути, многократно и невозвратно искажëнной теперь. Давно и бесследно стëртой из ячеек моей памяти. Странно подумать… но… мог ли я видеть когда-то этот свет иным? Не здесь, не сейчас, не… тем, что он есть. Иначе.

- …И мы никогда не заявляли о недостатках снабжения – ни ресурсами, ни рабочей силой, ни чем бы то ни было ещë.

- Потому что вы и получали должное снабжение, не так ли? – спросил я.

- Да, Хаим, именно так и было. Всегда, сколько я себя помню. До самого последнего времени…

Маленькое существо меняется… Так быстро. Так необычно. Конечно, я видел легатов, способных адаптировать свои тела к динамичным средам – но ведь мы создали для него все постоянные условия, описанные древним алгоритмом. Может ли быть, что мы… ошиблись?

- Склады нашей цепочки близки к переполнению. Литейные не берут руду, потому что им некуда девать заготовки. Резервные бригады клепают складские зоны, вместо того чтобы идти в производство или добычу, занимают площади островов, пригодных к разработке. Боюсь, мы на пороге кризиса.

Так или иначе, существо постоянно растëт. Его циклы намного короче наших. Каждый раз, когда я ухожу и возвращаюсь, я наблюдаю изменения, происходящие в нëм. Насколько он вырастет, пока я здесь? Не пропущу ли я одну из важных стадий в последовательности его метаморфоз? Ту, где потребуется моя помощь? А меня не будет рядом…

- Много фабрик стоит в прединстальной фазе. Рабочие не могут начать новый цикл производства, оставаясь привязанными к своим замороженным цехам. Их реакторы иссякают. Их корпуса ржавеют и рассыпаются, пока они молча ждут… тебя, Хаим. Ждут, когда ты исполнишь волю Схем.

…Но ведь здесь я тоже не просто так. Мне приходится покидать дом для того, чтобы разыскивать необходимое. Алгоритм считает, что без этого семьдесят процентов смысла операции будут утеряны. Разные его части борются во мне. Ни одна не побеждает, лишь причиняя боль… но я верю – так и должно быть.

- Тебе нужно знать ещë кое-что, - произнëс наместник, - если всего сказанного недостаточно. На одной из фабрик в пустой зоне видели Турана.

- Вот как? Что он искал? Неужто вернулся исполнить волю Схем?

- Нет. Напал на одного из рабочих. Пытался добыть его кристалл. Другие вмешались. Изловить легата им было не по силам – только прогнали. Но я уверен, что он вернëтся вновь.

- Любопытно… У него есть воля к жизни. Есть способность к еë поддержанию и понимание, что для этого необходимо. Значит, какая-то часть программы передалась успешно.

- Он чуть не сожрал рабочего!

- И что?

- Жизнь! О которой ты толкуешь! Это свихнувшееся животное чуть не отняло еë у невинного существа.

- Ты странно отзываешься о легате, чью жизнь клялся защищать ценою собственной.

- Не его. Не таких, как он. Истинных легатов, принявших волю Схем. А он – ошибка…

- Что, если Схемы однажды всë же возобладают над его разумом? Тогда всë встанет на свои места. И отнятая жизнь поможет ему выжить, понести свою программу дальше. И раз вы должны жертвовать ради этого собой, так жертвуйте. В чëм проблема?

- Схемы никогда не говорили о таком!

- Хватит!.. – повысил я громкость своего речевого модуля, чтобы разрушить пики исходивших от него звуковых волн. – Хватит… говорить за них. Ты – никто, чтобы судить о воле Схем.

Наместник замолчал. Он знал, что я прав. Поэтому долго не говорил вслух ни слова, лишь передавая в радиодиапазоне рабочие коды данных. Но получив подтверждение об окончании зарядки моих батарей, он произнëс:

- Мы слышали о твоей находке…

- Я здесь для того, чтобы послушать о твоей, - намеренно перебил его я. – Если, конечно, она существует.

- Да… - через время сказал он. – Конечно.

Вскоре в рядах безмолвно стоявших ковачей произошло шевеление. Что-то двигалось через их толщу к центру площади, волнами раздвигая препятствия на своëм пути. Это оказались двое рабочих, тащивших тяжëлый сундук. Приблизившись ко мне, они бросили его на землю, и от удара с его крышки тут же разлетелась пыль.

- Осторожно! – предостерëг их я, сам не заметив, как подскочил с контактной площадки.

Я быстро спустился вниз, не отводя визуальных сенсоров от укреплëнного со всех сторон металлического ящика со сложной электронной запорной системой. Осмотрев его запылëнную крышку, я поднял телеактор, отворил футляр насадок для точных работ и выдвинул самую тонкую корщëтку. Включив лëгкую вибрацию, я осторожно очистил поверхность контейнера от сизого песчаного налëта и обнаружил на его крашеной поверхности маркировку:

Сектор «Ч».

- Где вы его нашли? – спросил я. – В разломе?

- Нет, - ответил наместник. – Просто лежал на открытой поверхности. Прежде его там не было. Должно быть, упал сверху.

Осмотрев пространство над нами, абсолютно пустое на сотни километров, я уточнил:

- Откуда? Можешь определить направление?

- Маловероятно. Он мог веками дрейфовать между поясов, пока не был притянут массой острова.

- Остров вращается?

- Слабо. Но достаточно, чтобы лишить нас любой возможности найти источник, какую я мог бы представить.

Запустив параллельно несколько процессов расчëта траекторий (по разным методикам), я вскоре констатировал своë вынужденное согласие с ним. Несколько раз я перепроверил свои выкладки и убедился, что вариантов направления прибытия этого груза слишком много, даже с учëтом известных мне динамик вращения поясов и с исключением всех картографированных зон. Мы долго стояли так, в раздумьях, обдуваемые пыльными ветрами, и молчали.

- Ты знаешь, что внутри? – наконец спросил ковач.

Я удивился его вопросу. Система прогнозирования почему-то заставила меня внимательно оценить целостность его корпуса визуальными сенсорами – не знаю, какой уж она увидела риск. Но после того, как я не ответил, он заговорил вновь:

- Скажи, Хаим… Что с нами будет?

В этот момент мои ëмкостные датчики зафиксировали небольшое изменение среды во всех направлениях вокруг. Уловители звука также сообщили о том, что разреженный воздух над островом наполнился едва слышным хаотичным шуршанием и металлическим скрипом. Я сразу понял, что произошло: окинув взглядом площадь, я заметил, что все ковачи понемногу стали приближаться к центру. Ко мне. Включив повышенную громкость репродуктора, я произнëс:

- Приготовьте такелажную арматуру! Я заберу этот груз.

Продолжая регистрировать всë окружение в видимом диапазоне, я встретил внимательный ответный взгляд активных сенсоров наместника, стоявшего передо мной.

- Почему, Хаим… - спросил он. – Почему ты делаешь всë это?

Раздался громкий глухой стук. Один из рабочих оказался прямо возле контейнера и с шумом бросил на его крышку смятую груду железных строп, карабинов и траверс.

- Эй! – воззвал я, чтобы привлечь его внимание к важности моих слов. – Я же сказал, осторожнее!

Неровное тело этого ковача, сваренное из нарезков стального листа, хоть и не было покрыто ржавчиной, но имело на себе множество следов прошлой коррозии, местами проевшей его обшивку насквозь. Он так и застыл, стоя возле пыльного сундука.

Всего несколько движений понадобилось мне, чтобы прикрепить жëсткие траверсы на груз и подготовить его к подъëму. Шорох тем временем усилился и постепенно принимал всë более структурированный ритм, сливаясь в отдельные волновые раскаты одновременно шагающих вперëд сотен ковачей, всë ровнее и стройнее, всë громче обрушивающих свой вес на магнетитовую поверхность острова. Так же, как в миг, когда они приветствовали меня. Эта вибрация всë сильнее передавалась и мне. Пока я наконец не распахнул крылья и не взмыл над островом, крепко удерживая тяжëлый контейнер и оставив сбившуюся толпу рабочих далеко внизу. Я зажëг маршевые двигатели, приготовившись к отправке, но прежде успел услышать в радиоэфире:

«Ты обрекаешь нас всех на смерть».

Лишь после этого дрейфующий остров с застывшими шеренгами безмолвных теней скрылся от меня в сером тумане.

Здесь, под завесой внешнего пояса островов, система локации часто ошибочно понимает масштабы и расстояния внутреннего объëма выработанных недр Фостершелла. Лишь отдалившись от пылевого потока вглубь, чтобы его ширина потеряла свой размер в угловых минутах, получается нормально откалибровать позиционирование по внешней границе. Она поглощает много активного излучения сенсоров, поэтому мне нравится смотреть в такие моменты на спокойное, вечное сияние Врат. Я будто опираюсь на него. Странно… чтобы найти себя, порой нужно оказаться в полной пустоте.

Прежде я никогда никуда не торопился, зная, что рождëн именно таким, как надо для выполнения моей службы. Теперь я постоянно чувствую, что опаздываю. Система прогнозирования ничего не знает о том, что ждëт маленькое существо. Каждый раз, возвращаясь к нему, я ощущаю равновероятными как благоприятный, так и трагический исходы моего отсутствия. Может, всë уже произошло? А может, я успею помочь ему в самый последний момент. Вот почему я докрасна раскаляю двигатели, пересекая поперëк холодную безвоздушную тьму, бывшую когда-то монолитным телом Фостершелла. За последние годы я расчертил еë вдоль и поперëк бессчëтное количество раз. Надеюсь, всë это было не зря.

Внутреннее кольцо всегда вырастало передо мной подобно стене, проступающей сквозь само пространство. Его широкий пылевой шлейф был исполнен внутреннего сияния, равномерно заполнявшего марево изнутри, вместе с ним обтекая силуэты островов. Очерчивая их на фоне мрачной пустоты, тем самым облегчая сенсорам тополокации определение моего местоположения. Сейчас, по прошествии лет, что я не совершал инсталляций, многие фабрики уже погасили свет, уйдя в режим энергосбережения. На их месте остались тëмные прогалины, из-за чего сенсоры порой проскальзывают эти участки, не сумев ни за что зацепиться. Неприятное ощущение. Но лишь одно из многих, с коими я давно свыкся.

Пролетев вдоль пояса, я наконец увидел впереди пятно, наоборот, более яркого, тëплого света. Это был Дом. Рассчитав посадку, я поднялся вверх по дуге и мягко спланировал на ровную площадку с выключенными двигателями, чтобы охладить их о плотный поток встречного воздуха. Это место тоже сильно изменилось с момента постройки – приросло модулями дополнительной очистки воздуха и воды, сбора отработанных веществ, секциями хранения, переходами… Территория вокруг была теперь освещена длинными гирляндами, тянущимися во всех направлениях. Подхватив руками груз, я ненадолго застыл перед входом в новую шлюзовую камеру, но вскоре получил от автоматики разрешающий сигнал и, не медля, вошëл внутрь.

Когда мне открылась внутренняя дверь, за ней оказалось неожиданно шумно. Сбивчивый, аритмичный грохот раздавался откуда-то с верхних этажей и многократно отражался от стен в межэтажном пространстве холла. Открытые жилые ярусы здесь также обросли многими новыми переходами, перелазами и гибкими лестницами из эластичного материала страховочных заграждений (пропавших в ряде мест, где им следовало быть). По полу же всюду были разбросаны многочисленные детали сборных моделей роботов, транспортных кораблей и производственных механизмов, какие применяются на наших фабриках. Вдруг сверху, вместо шума, раздался голос:

- Новый маховик лучше! Где ты достал алюминий?! Теперь всë буду делать только из него!

Голос маленького существа невозможно было спутать ни с чьим другим. Он был тонким и высоким, но, пожалуй, не это отличало его в наибольшей степени от того, как говорили легаты и некоторые ковачи при помощи своих речевых модулей. Они были весьма совершенны, насколько мне известно, и я был уверен, что именно так и звучит речь на Земле. Но акустические волны, производимые существом… в них всë было иначе. Это явно тоже была имитация речи, но с какой-то совсем другой процедурой генерации – одновременно сбивчивая и уверенная, неточная, но лишëнная сомнений, хотя иногда целиком состоящая из них.

- Мобили раскрываются плавно. Больше не застревает. Думаю… в этот раз должно получиться.

На звук из задней вышел ремонтник с поднятой головой и вперенными в верхний ярус визуальными сенсорами. Он так и продолжал неотступно следить за домом все эти годы, и такая работа сделала его непохожим на своих собратьев: все неровные выступы и зазубрины его корпуса давно были заполированы, скруглены и обиты мягким пенистым материалом. Весь он, с головы до ног, был разукрашен разными цветами так, что бесформенные пятна перекрывали друг друга, перемежаясь и некими схематичными изображениями (надо полагать, роботов), а на его макушке был приклеен лист зелëного полимера с торчащими волокнами. По бокам у него также имелось несколько пар ненадëжно прикрепленных колëсиков, которые, очевидно, никак не могли использоваться. Он издал несколько тревожных сигналов и застыл, продолжая сканировать террасу верхнего этажа.

- Ты там готов? Если не справлюсь – лови меня, Бо!

Ковач издал взволнованный стрекочущий визг и заметался на месте. Сверху отрывисто прозвучал частый и громкий топот, а затем из места разрыва в страховочном ограждении пулей выпорхнуло маленькое существо. Мгновением позже над его корпусом развернулась конструкция из направляющих с мягким куполом, тут же наполнившимся воздухом, резко замедлив скорость его неминуемого падения. Помещение холла осенил радостный возглас.

Конечно, существо изменилось, пока меня не было. Как и всë вокруг. Удивительно, как активно оно передаëт поглощаемое им вещество в рост. Меняет свой образ. Но неизменными остаются эмоции, которые древний алгоритм научил меня считывать и отделять друг от друга – то, чем не обладал больше никто на моей памяти. Безусловно, существо было счастливо в момент, когда стало ясно, что его механизм сработал. Нас естественно удовлетворяет выполнение вещью своей функции. С беззаботным восторгом оно осматривало с непривычной высоты пространство дома, наслаждаясь полëтом и не заботясь о точке своей посадки, а потом вдруг встретило мой взгляд и мгновенно преобразилось. То, что называют улыбкой, исчезло с его лица. Голос утих. Его датчики видимого спектра следили за мной, не двигаясь, пока существо не опустилось на пол первого этажа, оказавшись между разбросанных моделей. Его механизм для планирования сам сложился в компактную переносную конструкцию у него за спиной.

- Здравствуй, юное существо, - сказал я.

Прошло несколько мгновений в тишине, прежде чем я услышал в ответ:

- Меня зовут Марк.

- Ты так решил? Действительно, это слово было написано на…

- На моей капсуле, когда вы с Бо меня нашли.

- Точно.

Марк аккуратно снял конструкцию со спины и передал еë в руки подошедшему Бо, а затем принялся собирать с пола модели. Какое-то время я молча наблюдал за ним, явно не вызывая ответного интереса. Но я знал, что точно его вызовет. Поэтому сообщил: