Золото

Правую руку опалило жаром, она конвульсивно дёрнулась в попытке избежать прикосновения, и я слегка дёрнулась, но меня уже куда-то усадили и отпустили. Глаза почему-то почти не различали очертаний предметов, хоть и поняла, что здесь было намного темнее, чем на улице и пахло по-другому. На мгновение стало страшно, но я взяла себя в руки, сканируя пространство всеми спектрами чувств, что ещё работали.

Палатка торговцев? Кажется, у одной из них они как раз и стояли.

Звон понемногу отступал, унося за собой ярость, гнев и желание применять чужую силу. Постепенно всё вокруг вернуло чёткость, и я обнаружила себя сидящей на лавке в шатре. Вдохнула. Хорошо…

– Что с тобой? – на меня обеспокоенно смотрела Лиззи и сероглазый Гунк, на короткий период растерявший свою извечную невозмутимость и сверливший сейчас меня серьёзным, слегка встревоженным взглядом.

Так и захотелось огрызнуться – не волнуйся, я мастер своей работы и не подведу свой заказ. Только вот сил не было, потому промолчала. С каждым вздохом мне становилось лучше, а потому я лишь отмахнулась.

– Наверное, духота, мне уже лучше.

Возможно, я немного погорячилась с тем, что хотела заставить девушку идти за собой. Мысль пробежала дальше и выдала мировую для всех. Думаю, стоит дать всем шанс развлечься и просто приятно провести время, а мне отдохнуть. Чувствовала небольшую усталость, нижняя рубаха неприятно липла к мокрой спине, но сейчас я решила позволить себе побыть простым человеком. Хоть это и была небывалая щедрость для меня самой.

– Точно? Ты уверена?

Мне протянули руку, но я проигнорировала её и поднялась сама.

– Точно, – кивнула я.

Ноги уже не дрожали, крепко держа меня в вертикальном положении. Поправила на голове сбившийся платок и благодарно кивнула слегка перепуганному торговцу – очевидно, он не ждал вторжения в его лавку таким способом. В его сторону полетела мелкая монетка, и я не стала слушать благодарности хозяина, поворачиваясь к просвету между тканями. Вместе мы вышли наружу и спокойным шагом отправились обратно к своим.

На площади все уже расселись и что-то внимательно слушали от служителя, который стоял на небольшой возвышенности прямо перед всеми. Лавки теперь стояли немного полукругом и пришлось делать крюк, чтобы никого не задеть. Нас заметили и активно помахали, приглашая присоединиться.

Подошли ближе. Здесь для нас оставили свободное место, чудом устоявшее перед такой толпой. На опоздавших зашипели и бросили несколько косых взглядов, когда мы протискивались и размещались на лавках, но мне было всё равно – я равнодушно взирала на окружающих, под стать Гунку, вернувшему своё извечное спокойствие.

– Вы где так долго? Всё пропустите, – громким шёпотом укорил Кирилл, отчего на нас опять зашипели и все, наконец, примолкли, вслушиваясь в слова.

Сейчас на всей центральной площади, относящейся к свадебной церемонии, царило молчание и тишина, надо всеми разносился сильный голос служителя, отдалённые звуки окружающего дня всё ещё звучали, но, словно уважая таинство бракосочетания, не стремилось ворваться в сформированный круг.

– Пусть одарит семя земли брачующихся…

На площадь, направляясь к священнику с двух сторон, вышли жених и невеста. Обряженные в узорчатые подвенечные наряды, они смотрелись очень торжественно и гармонично. Я видела некоторые свадьбы, но каждая зона и территория по-своему проводила их, почитая то, что лежало в основе их жизни. Здесь был аграрный рай и, разумеется, почитали всё связанное с землёй и посевами. Одновременно с последними словами в пару полетели горсти семян, даже если они и чувствовали дискомфорт от острых зёрен, они всё равно с достоинством получали священные дары, пока не очутились в самом центре. Там брачующиеся замерли друг напротив друга и остановились, смотря друг другу в глаза.

– Соединяю жизни ваши вместе, как мужа и жены.

Мужчина достал алую ленту, которой аккуратно перемотал сомкнутые руки. От гостей раздалось несколько впечатлительных женских всхлипов, но никто не прервал тишину. Святка и Ходра сидели, заворожённо смотря на таинство. Маниша стояла неподалёку от священника и держала в руках поднос с чашей.

– Одари брачующихся своей благодатью, дай вкусить им крови земной…

Не знаю, о какой крови он говорил, но тут с места тронулась Маниша и шагнула к паре. Она взяла чашу и поднесла сначала к брату, затем к его жене. Они сделали несколько глотков и отстранились. Чаша полетела вниз, разбрасывая полукругом тёмные капли. До меня донёсся запах вина.

– Коль ваши помысли чисты, соедините уста и станьте единым целым.

Служитель поднял руки, и, подчиняясь его словам, пара соединилась в поцелуе под рукоплескания и крики поздравлений. Так же неожиданно, как пришла тишина, вернулся и шум, заполнивший площадь радостными возгласами.

– Здоровья молодым!

– Счастья!

– Большой семьи!

Поздравляющих было так много, что мы не сразу сумели прорваться к сияющей невесте и смущённому жениху. Их явно смущало такое внимание, но они с честью держали удар. Я не то, чтобы рвалась подходить, но меня уже потянули за руку, вынуждая подойти вместе со всеми.

– Поздравляем! – Ходра тепло обняла новую семью, остальные просто кивнули.

Секунда… Вторая… Мне говорить или…

– Гуляем!

Откуда-то раздался залихватский свист, и на площадь рванули циркачи и акробаты, заставляя меня облегчённо выдохнуть. Никогда не любила подобные собрания. В воздух, как по команде, взметнулись платки и небольшие мешочки с цветной пылью. Она была лёгкой, воздушной, различных оттенков и легко смывалась водой. Собирали её из цветов, сушили и использовали во всём Перекрёстке.

Вскоре все в округе были в цветных разводах, но это лишь добавило градус к веселью и вину, льющемуся рекой. Маниша залихватски танцевала на площади под руку с Кириллом, Остар пригласил Ходру, а я отсела немного в сторону, чтобы не мешать, но держать всех в поле зрения. По рядам понесли несколько тарелок и я, с неожиданно проснувшимся аппетитом, стала уплетать хрустящие лакомства за обе щёки. Сама не ожидала, что будет так вкусно.

– Вкусно? – облизала пальцы и подняла голову.

Кирилл возник рядом совершенно беззвучно, какой-то шальной, весёлый и запыхавшийся от танцев. Подумав, кивнула.

– Да, готовят здесь недурственно, – мужчина активно закивал, – не ожидал увидеть здесь некоторые из блюд моей родины.

Музыка, активно веселящая людей, стала немного спокойной, медленной и на танцпол, с которого убрали лавки, стали выходить пары. Кирилл слегка обернулся, прислушался к первым нотам мелодии и опять посмотрел на меня. Отставила пустую тарелку и пробежала пальцами по траве, под рукой не было тряпицы.

– Потанцуем? – протянул руку.

С сомнением осмотрела предложенную конечность. Предложение было весьма неожиданным, но не самым лучшим, потому я лишь нахмурилась и поджала губы. Кирилл расстроено вздохнул, улыбнулся и убрал руку обратно.

– Попытка не пытка, – прищёлкнул каблуками и метнулся в толпу неподалёку. Раздались испуганные и весёлые женские восклицания, и спустя пару секунд он вышел на площадь, ведя за собой молодую селяночку, мило краснеющую на каждый комплемент.

Это место было наполнено весельем, молодостью и чем-то таким, что вызывало внутри боль и отторжение. Замерла, прислушиваясь к ярким ощущениям внутри. Почему, в последнее время, я так остро и ярко реагирую на всё происходящее вокруг? Где моя обычная невозмутимость и отстранённость? Выполняю работу, с чистой душой собираю информацию и иду в новый контракт – так я поступала всегда и мои привычки не менялись все десять лет.

Но это место… и люди, которые меня окружают…

Я относилась к свадьбам довольно равнодушно, но почему-то сейчас, в этот самый день, в этом самом месте на меня навалилась какая-то навязчивая грусть и раздражение. Сжала губы и потянулась к сумке. Захотелось закурить.

Жизнь, судьба, привычки, осторожность – всё это привело меня к постоянной работе, дающей смысл, возможности, шанс продолжать поиски, и такой вариант, как свадьба или, упаси, семья попросту невозможен в той жизни, которая меня окружает. Да и человек, который постоянно рядом с тобой, тот, с которым ты вынуждена делить своё время, быть открытой, делиться тайнами, в моём случае крайне нежелателен. Каждый первый при любом удобном случае сдаст неучтённого странного Сприя или же постарается причинить вред.

Я не была глупой и прекрасно осознавала, что такая, как я – ошибка, которую стирают кровью. Мне повезло – встретила Товуса, который рассказал многое об этом мире, научил выживать, играть на ошибках и применять все свои навыки, которые прекрасно вписались в работу Перевозчика.

Именно там я могла списать все недомолвки, особенности и привычки спецификой работы, даже, если говорить простым языком, то стилем, образом жизни. Платок, шляпа, кафтан, обмундирование, скрывающее ото всех внешний вид и дающее личный оберег.

Открывать душу кому-то? Извольте.

Портсигар наконец отыскался, я привычным движением раскрыла его и вытряхнула на ладонь самокрутку. Поднесла к лицу, зажала губами и обожгла кончик огненным камнем. Он заалел, втянула приятный дымок, покатала на языке лёгкую горечь и зажмурилась. Вот так… Так намного лучше.

Постепенно мысли, что выплыли наружу, гонимые семейным торжеством вокруг, стали уходить, скрываться в уголках моей личности, припорошенной пеплом одиночества.

Второй вдох.

Третий.

А дальше мимо проносились какие-то отдельные фрагменты. Отрывки, не дающие единой картины и понимания всего происходящего.

Святка с Манишей, которые сидят на лавке и, обнявшись, горько плачут, уткнувшись друг в друга, словно закадычные подруги.

Мельтешение лиц, словно я танцую в хороводе. Огни пролетают мимо очень быстро и оставляют размытый след.

Какие-то недовольные лица акробатов где-то внизу.

Костёр почему-то под моими ногами и восторженные крики вокруг. Шляпа совсем сбилась, и я придерживаю её рукой, думая лишь о том, какие красивые искры от углей.

Зелёные глаза совсем рядом…

Вопрос. Что вчера было?

Это первая и единственная мысль, которая проклюнулась в моей голове, стоило только проснуться от луча солнца, пробившегося через ставню. Наступило утро. Тяжёлое.

Поднялась на подушке и осмотрелась. Голова слегка гудела, глаза слегка горели, но мыслила я чётко и ясно. Нахожусь в каком-то доме, очевидно, что мне здесь постелили небольшую кровать, в которой и спала, кожа чесалась – я не сняла одежду, лишь сбросила сапоги и расстегнула несколько верхних пуговиц, после чего отрубилась.

Подняла руку к голове и с облегчением нащупала платок. Шляпа же оказалась на полу. Потянулась, с лёгким вздохом отряхнула её от пыли и положила рядом, не став надевать.

Что же вчера произошло?

Зажмурилась и сжала виски пальцами. Редкие вспышки видений, люди, события, но всё как будто не со мной. Это из-за браслета? Прикоснулась к металлу на руке, но почти сразу отрицательно покачала головой. Нет, там всегда были другие ощущения. Меня отравили?

Язык вяло шевельнулся, царапнув пересохшие губы. Нужно попить, чтобы стало полегче… Рядом с тумбой стояла кружка. Пустая. Заглянула внутрь и с сожалением поставила обратно, понимая, что нужно идти на кухню. Зацепила пальцами сапоги и поднесла к самому лицу, оценивая их состояние – оплавленные по краям они, до сих пор, пахли гарью.

Задумчиво помяла подошву в пальцах, но она держалась. Значит прослужат. Натянула сапоги, понимая, что после танца на углях, если мне не изменяет память, и не такое случается. Такой танец требует большой концентрации и умения, и по обуви в конце можно судить о навыках. Очевидно, я справилась на отлично. Поднялась, пригладила помятую одежду, и вышла из комнаты. Было тихо, все ещё спали. Не знаю, на сколько затянулась свадьба, повезло, если не до утра, а это значит, что пробудка у всех будет не самой лёгкой.

– Проснулась?

На кухне, сидя у окна, сидел Кирилл и лениво что-то потягивал из кружки. Его присутствие, почему-то меня начало раздражать… Почему?