Мангуст. Тени Аурелии.

– Все не так плохо, – в его голосе появились нотки деловитого оптимизма. – У меня есть догадка о личности нашего неожиданного вора.

Не догадка, а убеждение. Ведь фамильяры видели, как Кайра, в форме мангуста, прогуливалась по крыше, прежде чем скользнуть в дымоход.

– И кто же это может быть?

– В Тенях, по слухам, обитает исключительно ловкий воришка… – Вейс сделал паузу, то ли пытаясь вспомнить имя, то ли ожидая моей подсказки. его взгляд был слишком внимательным.

Скрещенные руки сомкнулись в неподвижный замок – панцирь на груди.

– Мангуст? – Слово прозвучало как приговор чему-то важному между нами.

– Да, да! Мангуст. – Он кивнул, будто осененный мыслью. – Посыльные заметили движение на крыше, я не понял, что именно вижу. Крыса? енот? Решил, что это какое-то больное животное. Но после твоего рассказа понимаю – это был Мангуст.

Мог ли Вейс знать о появлении Кайры заранее? Заметил он ее только на крыше или еще до? Видел ли Вилла? Он тоже был рядом, готовый по сигналу прийти на выручку. Множество вопросов роилось у меня в голове.

– Найти воришку в Тенях будет сложнее, чем иголку в стоге сена. Для нас ни Пятна ни Прах и пальцем не пошевелят.

Харрисины стремились свергнуть режим Опиавуса. Хотели разоблачить Культ Изобилия. Мы вели войну и проигрывали многие сражения. Пусть официальная пропаганда плотно засела в умах людей, и те считают нас злодеями. Но были такие, как я или Кайра – дети, спасенные сопротивлением из ада этой прогнившей системы. Некоторых из них Вейс знал лично.

– У меня есть там некоторые доверенные лица, попробую узнать что-то через них. Тебе не удалось рассмотреть его? Парень, девушка? Какие-нибудь отличительные черты?

Тех, кого спасти не успевали, становились либо топливом для этого города, либо блаженными послушниками Культа. Вейс на своей шкуре ощутил, что происходит за закрытыми воротами общин, да и дверей фабрик мы с ним в свое время повыносили достаточно. Мог ли он знать о прошлом Кайры? И почему у меня такое чувство, будто он готов пустить ее в расход.

– Средний рост, худощавое телосложение, – ответил я уклончиво. – Большего рассмотреть не удалось. Это может быть как мужчина, так и женщина.

Подозревал ли Вейс, что я исказил важные сведения? А раскрой он свои планы, смог бы понять причину моего обмана?

его рука непроизвольно потянулась было в сторону маленького портрета, стоявшего на полке у окна, но описала дугу и легла обратно на подоконник. В голосе прорвалась крошечная, почти неуловимая хрипотца, тут же сглаженная:

– Хоть какая-то информация – лучше, чем никакой. – Он посмотрел на меня с внезапной, подозрительно теплой грустью. – Элиан, ты для меня как сын, и я рад, что тебе удалось вернуться целым после стычки с Лерой Корвус. Поиск Мангуста – лишь вопрос времени. Рано или поздно нам удастся на него выйти.

Тишину, повисшую после его слов, прорезало протяжное, неестественно громкое:

Мя-я-у-у-у.

Мы синхронно обернулись на источник звука. Кот-охранник сидел у моих ног почти вплотную. Никогда – за все годы – я не слышал, чтобы этот фамильяр издавал хоть малейший звук. Мельком взглянув на Вейса, я заметил легкую, торопливую ухмылку, тут же спрятанную, а затем он вбил последний гвоздь в крышку гроба моего доверия:

– Мне нужно вернуться к работе, скоро будут доставлены важные документы, – он сверился с настенными часами, – я уже и не надеялся, что посыльный успеет вовремя. Спасибо за доклад, Элиан. Можешь идти. Как понадобишься – пришлю за тобой.

Усевшись за стол, он взял из стопки отчетов первый попавшийся лист, и его глаза бегло заскользили по тексту.

– Буду ждать, – как можно непринужденнее бросил я, делая вид, будто меня все устраивает. Развернулся и зашагал к выходу. – До встречи.

Сердце барабаном било по ребрам. К Кайре появилось несколько вопросов, и мне нужно как-то найти с ней контакт.

Глава 12. Кайра. Игра.

Черт. Черт! Чтоб тебя, Крыса! В висках все еще гудело низко и назойливо. Он уже знал ответ. Да он и не собирался задавать никаких вопросов! От приступа паники сердце бешено билось, отдавая пульсирующей болью в ноющие ребра.

Магия той гибриды… Аномальна… Культ вывел настоящую машину для убийств. Такой сгусток чистой взрывной энергии… И как у нее мозги не плавятся? если бы не мой крылатый спаситель… вчера бы из меня сделали шашлычок. Проклятье!

Мысли метались, пытаясь найти опору. Заказ – чистейшая подстава. Думай, Кайра, думай! Кто это мог быть? Мухобои? Уже по «эксклюзивности» руны понятно, что им это не по карману. Харрисины? Возможно. Пусть, ячейки у них и разрознены, но… Крысу бы явно предупредили про сигналку на дневнике. Вывод напрашивался сам собой: точно замешан Культ, и им нужна Айвиль, а я всего лишь путеводная ниточка к ней. Но здесь должно быть что-то еще…

Паника понемногу отступала, оставляя после себя липкое, колючее недоумение. И главный вопрос касался его. Почему этот крылатый… этот Крыса… просто позволяет мне уйти? Кого-то из своих подозревает в двойной игре? Враг он мне? Или союзник? А может, мы оба стали пешки в чужой игре? Да провались все в пекло! Размышления ни к чему не ведут, только время отнимают.

План, хоть какой-то план, начал вырисовываться в моей голове. Нужно завершить проклятый заказ. Дневник у меня – просто выполню условия, возьму восемьсот пятьдесят лил и, может, выясню, кто стоит за этой подставой. Волчонок присмотрит за Айвиль сегодня… Хотя, с ним лучше встретиться пораньше, пока его нервы не сдали и он не натворил глупостей. Ох, Вилли… Угораздило же нас вляпаться.

Я заставила себя оценить обстановку. Взгляд упал на приоткрытое окно, и нос сразу же сморщился: в памяти всплыл тот тошнотворный, сладковато-гнилой шлейф от фамильяра. За окном город медленно просыпался, в предрассветной тишине еще было слышно собственное сердцебиение. Пару часов есть. До шанса узнать, кто мог быть заказчиком. До попытки докопаться до правды.

Каждый вдох отдавался холодным жжением в боку. Пора начинать двигаться.

Стоило лишь попытаться встать, как тело возмущенно заныло. Мускулы, кости, особенно ребра – все вопило о вчерашнем побоище. А под повязкой в боку разгорелась едкая боль, словно та же стрела, пропитанная сгустками молний, снова прошлась по мясу..

– Давай, девочка, поднимайся, – уговаривала я себя сквозь зубы, – и не из такой задницы выбиралась.

С нечеловеческим усилием я оторвалась от кровати и, ковыляя, добралась до комода. На нем стояли две чашки… с остывшим цитрусовым отваром? Неожиданно. Рука сама потянулась к глиняному бортику. Холодно. Жаль. Он притащил меня сюда, уложил в свою постель, оставил завтрак…

Настоящий джентльмен. еще чуть больше заботы – и можно было бы заподозрить его в сентиментальности или скрытых мотивах. Фу. Но факт оставался фактом: он спас мою шкурку. И за это ему придется как-то отплатить. Обязательно.

Оперевшись на край комода, я принялась осматривать свое тело, оценивая масштабы вчерашнего сражения. Ребра были тщательно перебинтованы – сухо и аккуратно, с какой-то даже бережной тщательностью, словно он боялся причинить лишнюю боль. Но обманчивая нежность перевязки не спасала: под тугой тканью рана настойчиво ныла и пульсировала. Похоже, Крыса прижигал рану.

Взгляд сам собой скользнул к груде кровавых лохмотьев у кровати. Моя любимая куртка… Теперь на нее было больно смотреть. Отлично, обязательно выставлю этому крылатому счет за испорченную одежду. А пока придется позаимствовать что-то из гардероба самого Харрисина.

Первый ящик комода оказался кладовой травника: коренья, сушеные ягоды, пучки неизвестных растений… Странное увлечение для диверсанта. Айви бы пришла в восторг от такой чайной коллекции. Второй ящик – белье, словно выглаженное. Аккуратненько сложено стопочками. Крылатый педант.

В третьем ящике нашлось то, что искалось, – рубашки из грубой темной ткани. Вытащив одну, я не смогла сдержать досадный вздох:

– Ты слишком огромный.

его одежда обещала висеть на мне уродливым мешком. Ну что ж… Рукава закатаю, полы подвяжу. Главное – прикроет бинты.

Надевая рубаху, пришлось закусить губу чтобы не вскрикнуть. Резкое движение потянуло рану так, что в глазах потемнело. От ткани, вплотную прильнувшей к коже, исходил стойкий запах – угля, чернил и той самой травянистой горчинки, что обволакивала вчера, пока он тащил меня сквозь ливень в свое логово. Пахло им. Фу! Отвратительно!

Закатав рукава по локоть, я на мгновение замерла, глядя на цепочку старых шрамов. А он, видел их все, – мелькнула ироничная мысль. Туго подоткнув полы за пояс штанов, я сделала осторожный шаг. Боль отозвалась глухим гулом в боку, но уже терпимым.

Этот самоуверенный… индюк. Надо, наверное, было прирезать его на месте, а не вести словесную дуэль. Правда, в моем нынешнем состоянии пустить ему кровь было бы непростой задачей. Ну что ж. Ладно. Пора выдвигаться.

Подойдя к двери, я замерла, затаив дыхание. Тишина. Не просто отсутствие звуков, а густая, давящая тишина пустого дома. Осторожно, лишь на сантиметр, приоткрыв дверь, я выглянула в узкий коридор. Пусто.

Перед тем как уйти я бросила последний взгляд на комнату-коридор – это странное убежище моего неожиданного спасителя. И тут внутри что-то екнуло – не физическая боль, нет. Досадливое, колючее чувство от того, что это убогое место с его запахом лекарств, бумажной пыли и двумя дурацкими кружками вдруг показалось… безопасным. Кай, это обманчивая иллюзия. Не дай ей себя обмануть.

Мой взгляд скользнул по карте на стене, истыканной булавками и испещренной маршрутами патрулей. Крыса – не легкомысленный дурак. Каждое действие – расчет. Он помог. Но почему? Инвестиция? Шантаж? Загадка, которую пока придется отложить.

Я скользнула в приоткрытую дверь, спустилась по лестнице и прохлада аурелийского утра обняла кожу, смывая спертый воздух его логова. Начиналась гонка. Моя личная, против времени и против невидимого заказчика.

Но одно я никак не могла понять. Самый любопытный факт – Крыса, связав меня с Фениксом, предпочел скрыть это от своего лидера. Зачем? Пока это не важно. Сейчас моя цель ясна: добраться до точки сброса, вычислить, кто пытается дергать за ниточки, ведущие к моей сестре. И сделать так, чтобы этот кукловод сам угодил в свою же ловушку.

Аурелия просыпалась, как больное старое животное, – с кряхтением и скрипом. Густую предрассветную тишину медленно разрывали на части скрежет поднимающихся ставен и бормотание сонных голосов. Уличный холод ударил в лицо, впиваясь в кожу сквозь ткань. Каждый шаг по скользкой, неровной мостовой отдавался не просто болью в виске, а острой вспышкой в боку, от которой сводило челюсти.

Самый безопасный путь сейчас лежал через переулки, арки и слепые дворы. Обзор из них – ужасный, зато и шанс наткнуться на патруль или любопытный взгляд – минимальный. К тому же, на карте крылатого были отмечены маршруты, которые вели почти до самой цели. Двигаясь от одного укрытия к другому, из любой щели города можно было увидеть, как слепящим золотым треугольником в небо впивается Пирамида Изобилия. Позолоченное чудовище – символ власти Опиавуса. Оттуда, с высоты, Тени, должно быть, кажутся лишь грязным пятном у подножия. Жаль, не многим известно, какую цену они платят за стабильность и благополучие Аурелии.

Точка сброса – заброшенный сквер на окраине Пояса. В инструкции говорилось: ограда слева, вторая колонна. Найти ограду не составило труда, учитывая, что единственная тропинка в сквере и была огорожена. Вот с колоннами вышла заминка. Судя по всему, они должны были быть где-то в глубине. Со стороны, не решаясь переступить границу этого заросшего царства, я не видела ни одной. Сплошная стена из буйной, давно одичалой зелени: кустарники, деревья, высокая трава. Мест для засады – хоть отбавляй. Каждый квадратный метр тихо кричал об опасности.

Стиснув зубы, я заставила тело двигаться вдоль ржавого забора, из которого местами прорывалась колючая поросль. Каждый шаг по мокрой от росы траве натягивал кожу под повязкой тупой, ноющей резью. Найти колонну. Получить лилы. Выяснить, кто стоит за этим. И смыться. Тропинка, почти исчезнувшая под буйной зеленью, продолжала вести вперед.

Вскоре ноги вывели меня на небольшую площадку – видимо, в самое сердце этого сада. В центре стоял гротескный, поросший мхом фонтан с едва читаемыми вензелями и безглазыми каменными рыбками. А по периметру располагались четыре колонны.

На постоменте второй слева кто-то аккуратно начертил прямоугольник, а внутри него – знакомые рунические символы. Размер идеально подходил под дневник.

– Продумано до мелочей, – буркнула я себе под нос.

Поместив дневник в обозначенный периметр, я услышала едва уловимое шипение. Мгновенно его начало опутывать тончайшее волокно, сплетаясь в знакомый кокон-паутину. Теперь забрать это сможет только тот, кто знает ключ. Хорошая защита от случайных рук.

Теперь – самое опасное. Нужно было найти укрытие, затаиться и ждать. Площадка была слишком открытой, но если обратиться мангустом, спрятаться в густых кустах у края – вполне реально. Идеальная позиция, чтобы увидеть того, кто дергает за ниточки.

Из-за травмы обращение далось ценой невероятной боли. если еще вчера трансформация была лишь легким дискомфортом, то сейчас она выкручивала каждый сустав, сжимая тело в стальных тисках, пытаясь выдавить из меня все внутренности. Когда, наконец, белый туман перед глазами рассеялся, а гул в ушах стих, мир обрушился с новой, оглушительной силой.

Сырая земля, кислая гниль листвы, резкая ржавчина ограды – каждый оттенок запахов был ярок и отделим. Зрение потускнело, зато слух обострился до пронзительной четкости: каждое шуршание травинки, каждый скрежет ветки отзывался в черепе эхом.

Я тряхнула мордой, пытаясь прийти в чувство. Хорошая новость была лишь в том, что в новой форме боль в ребрах притупилась. Плохая – стоять даже на всех четырех лапах было мучительно. Пришлось припасть к земле брюхом, растворившись в тени куста и высокой траве. Засада началась.

Но длиться ей суждено было недолго. Уже через полчаса к фонтану приблизилась маленькая фигурка. Хвост сам собой распушился, выдавая тревогу.

Ребенок? Слишком мелкий. Лет пяти, не больше. Один, в таком месте? Неужели заказчик опустился настолько, что использует в качестве гонцов детей? Или это просто потерявшийся кроха, случайно забредший сюда?

Но эта странная маленькая фигура шла слишком уверенным шагом для ребенка – прямо к колонне с посылкой. Что-то в нем было сломано, что-то – не так. Чем ближе он подходил, тем отчетливее я различала странность: его силуэт будто вместо плоти сгустившиеся тени.

Мелкий присел у колонны и без малейших усилий взял запечатанный дневник. Мгновение – и посылка исчезла у него за пазухой. Он резко огляделся пустыми, слишком темными глазницами и рванул прочь с неестественной, стремительной скоростью, пронесясь в нескольких шагах от моего укрытия. И оставив за собой шлейф. Тот самый – свеже-гнилой запах, точь-в-точь как от птицы-фамильяра.

Я еще долго сидела в кустах, не двигаясь, пока этот смрад не растворился в сыром воздухе сквера. Все стало ясно. Встреча с Крысой теперь неизбежна, и случится она куда раньше, чем я планировала. И у меня для него будет всего один вопрос, но очень важный. Холодный комок, в котором сплелись страх и ярость.

Ниточки, все же, вели к Харрисинам.

Глава 13. Кайра. Что если?

Комната Крысы была ожидаемо заперта. От двери странно пахло – видимо, с другой ее стороны нанесены запирающие руны. Выйти могли все, а для входа уже требовались определенные знания. Что ж, это не такая и проблема, когда ты оборотень: пусть и не мелкого животного, но обладаешь способностью изменения размеров. Приняв облик мангуста, я сжалась до размеров дворового кота и потрусила по периметру дома в поисках какого-нибудь лаза на крышу.

Погода после ночной грозы стояла изумительная. Мягкое солнце приятно грело шкурку, а на улицах людей было больше обычного, но никто не обращал внимания на зачуханого котика, коих в Аурелии было предостаточно.

На заднем дворе крысиного дома мною был обнаружен старый боярышник, благодаря которому я смогу залезть на крышу. Резкий рывок на ветку отозвался лишь глухим колющим напоминанием в боку, а не обжигающей болью – обращенное тело щадило рану, но на полное исцеление уйдет еще несколько дней.

Убежище крылатого – чердачное помещение, и мне не показалось тогда: окно, через которое влетел вонючий фамильяр, он не потрудился закрыть. Оказавшись здесь опять, начинаю обнюхивать помещение. В комнате висел знакомый коктейль: пыль, чернила и… слабый, едва уловимый след моего присутствия. Нужно понять, что ты за человек, и найти слабые места. Что же выбьет почву из-под твоих ног, Крыса? Под кроватью – окровавленные лоскуты того, что еще вчера было любимой курткой и майкой, но никаких тайников или скрытых ящиков на ее днище. В комоде также не было обнаружено ничего нового, а вот содержимое того, что стояло на нем, оказалось интересным.

На столешнице ждали своего часа четыре вида магических чернил. В самой большой банке – темно-зеленая жидкость для печатей невидимости. Одна баночка источала тот же едкий запах, что и дверь – его защитный ключ. Ароматы двух других были незнакомы, лишь смутно напоминая что-то в Тени и Звук. Потом спрошу волчонка, возможно, у него есть аналоги. Стоящие рядом коробочки дышали легким травянистым духом – мази медицинского назначения.

Лапы бесшумно ступали по прохладным половицам, нос впитывал запахи. Тщательному изучению еще не подвергались стол, заваленный макулатурой, и оружейная стойка. Рытье в горе бумаг наводило тоску, и я сознательно оттягивала это занятие, пытаясь разнюхать что-то в полу – хоть какую ложную половицу.

Потерпев неудачу в этом занятии, я, скрежетнув когтями по дереву, запрыгнула на стул и принялась обводить взглядом комнату. Дверной косяк, как и ожидалось, испещрен узорами защитных рун. Для поддержания их работоспособности нужно было обновлять чернила раз в несколько дней. Дорогое удовольствие. Но с учетом его деятельности подобная мера безопасности оправдана. Мой взгляд метнулся к окну. Да, те же узоры и на оконной раме. Закрой он окно – и пробраться в квартиру, не наделав шума, уже было бы невозможно. Никак не могу понять: то ли он безмерно туп, но пытается казаться самым умным, то ли невыносимо самоуверен.

Ни щели в полу, ни фальшивой панели в стене. Ящики комода – набиты бельем. Под кроватью – компромат лишь на меня. Слишком чистая нора, чтобы называться крысиной. Тяжелый уф разочарования вырвался из пушистой груди. Тупик. Оставалось только рытье в макулатуре. Фу. Повернув морду в сторону бумажной кучи, в поле моего зрения попало то, что я искала.

Замерев, я уставилась на маленькую полочку. Прямо напротив двери, словно мишень, на ней стояла миниатюра углем. Молодые люди, лица почти стерлись. Перед портретом – пшеничного оттенка, совсем засохший, обманчиво хрупкий цветок. Он был мне знаком. От него тянуло слабым, пыльным запахом лета. Айви собирала и сушила такие чуть ли не тюками. Весь наш дом был увешан этими цветами. Они ценятся за свои целебные свойства, преимущественно связанные со снятием воспаления. Цмин. Это так…трогательно. Искать что-то еще мне уже не требовалось.

Я запрыгнула на кровать и скрылась под одеялом. Тяжелая ткань накрыла шерстяное тело. Время начало тянуться невыносимо долго. Сколько потребуется сидеть в этой духоте – неизвестно. Осталось только заставить его говорить, но теперь я знала, на какую старую рану можно надавить.

Прошло несколько бесконечных часов, прежде чем дверь с легким скрипом отворилась. Тяжелые, усталые шаги – Крыса медленно прошел к окну. Он стоял у него, казалось, целую вечность. Понял, что в квартиру кто-то пробрался? Глухой стон – нет, тяжелый выдох – и он сел на кровать.

Я бесшумно стала выбираться из-под одеяла. Крылатый сидел, понурив голову, видимо, дела, по которым он ходил, прошли так себе. Вот он, шанс! Резкое превращение вывернуло суставы, хруст костей прозвучал слишком громкий для тишины комнаты. В боку вспыхнула боль, перехватывая дыхание. Подавив рвущийся из груди стон, я навалилась на него, между невидимых крыльев: одна когтистая рука вцепилась в горло, другая клещами впилась в плечо.

– Скучал? – язвительно прошептала я в самое ухо, вонзая когти глубже.

Подо мной каждая его мышца окаменела, готовясь к рывку, но сам он не дрогнул. Только глаза, холодные и оценивающие, метнулись в мою сторону.

– Рад, что к тебе так скоро вернулась магия, – его голос был спокойный, почти ленивый, – я-то думал, что ты не сможешь обращаться еще пару дней.

– Быстро… восстанавливаюсь, – выдавила я, сильнее впиваясь когтями.

– У вас, псовых… – начал он, но я перебила, хрипло:

– Молчаливым ты больше походишь на умного. – Хмыкнула я, закатывая глаза.

Слова застряли в горле. Мгновение – и его голова рванула назад! Затылок с силой прицельно врезался мне в переносицу. В глазах вспыхнули звезды, горький привкус крови заполнил рот. Полуослепленная, оглушенная, я не успела среагировать, как он вывернулся, сбросил меня со спины и, оседлав, всем весом навалился сверху прижимая к матрацу, коленями сковывая мои бедра. С глухим шорохом по бокам обрушилась тяжелая, невидимая масса. Крылья. Пальцы одной его руки горячим кольцом сжались на горле, а другой – железной хваткой вцепились в правое запястье, выкручивая сустав.

– И что теперь? – прошипел Крыса, его глаза, холодные и яростные, буравили меня. – Зря ты приняла мое милосердие за слабость. Сейчас я могу просто сломать тебе шею. Без усилий.

Ни тени злорадства, ни искорки гнева – лишь абсолютное, мертвенное безразличие застыло на его лице.

Давление на горло не ослабло. его темно-карие глаза смотрели на меня как на помеху. Надоедливую муху, которая мешает работать. Легкая улыбка тронула мои губы, и я почувствовала, как тонкая струйка крови начала свой путь из носа к скуле. Утром ему удалось выбить меня из равновесия, но сейчас, черта с два, он останется таким же напыщенным индюком.

– Знаешь, в чем проблема таких, как ты? – лукаво спросила я, облизывая верхнюю губу.

его лицо было каменной маской. Ровная линия сжатых губ, неподвижные брови, ни единой лишней мышцы не дрогнуло. Отвечать на вопрос он не собирался.

– Завидев хрупкую девушку, сразу почему-то решаете, что способны победить, используя грубую силу.

Левой рукой я уже сжимала рукоять своего кинжала и сейчас направила острие клинка ему в бок, давая понять: минимальное усилие и лезвие стремительно проскользнет между ребер, достигнув его сердца.

Взгляд Крысы медленно направился вниз, к холодной стали у своего бока, и обратно. Выражение лица осталось неизменным.

– Плохо блефуешь. – Он смотрел на меня, на кровь, стекающую из носа, так, будто не держал за горло, а читал скучный доклад.

– Ты меня совсем не знаешь.

– Как и ты меня. – еле уловимые нотки раздражения послышались в его голосе.

– Да ну? – В моих глазах вспыхнула искра торжества. Сквозь давление на горло улыбка силясь превратилась в оскал. его пальцы напряглись и, кажется, стали горячее. – Ты ведь и помог мне только потому, что я напомнила тебе ее, верно? Ту, что на портрете.

Крыса остолбенел. Ни вздоха, ни трепета. Абсолютная неподвижность. Только глаза – вдруг огромные, бездонно-темные, с болью утраты – выдавали все. Дикую, животную скорбь. Шок. И тут же – всепоглощающую ярость. Я попала точно в цель. Все внутри на миг напряглось в предчувствии смертельного ответа. Горло сжали сильнее. Воздух перехватило – еще не удушье, но достаточно, чтобы ликующая гримаса сползла с моего лица. А вот другой рукой, все еще сжимавшей мое запястье, он был намерен раздавить кости. Раненые ребра взвыли с новой силой, но мой клинок тут же впился глубже – не раня, но предупреждая. Капля теплой крови проступила на его рубашке под острием. Мне удалось лишь прохрипеть:

– Мы можем… помочь друг другу…

Горячее кольцо на шее ослабло, но его рука, пышущая неестественным жаром, так и осталась лежать на горле. Большой палец бессознательно скользнул по пульсирующей артерии. Не ласка. Оценка. Угроза. Но эта медлительность… Воздух хлынул в легкие, вызывая спазм кашля.

– Предлагаю обменяться… – голос сорвался на хрип, – сведениями и начать вынужденное сотрудничество, – выдавила я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

– И с какой стати мне заключать с тобой союз?

– Ну, можешь и не заключать, – уголки моих губ снова поползли вверх, – но тебе отчаянно нужен Феникс, а своему-то главарю ты не доверяешь. – говорить было больно – каждое слово давалось с трудом, но видеть, как его ледяной взгляд дрогнул того стоило.

его челюсти напряглись. Повисла тяжелая тишина. Момент обдумывания. Густой, обжигающий воздух начал медленно рассеиваться, уступая место запахам пыли, крови и… слабому аромату его тела.