Вечерний изумруд

Я разозлилась. Это было низко – давить на меня, угрожая Василисе. Я до боли сжала кулаки, все так же смотря прямо в хищные глаза с вертикальными зрачками. Но сейчас не испытывала страха. Злость кипела во мне, помогая противостоять отвратительным зелено-желтым глазам.

– Повторяю, я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. Если начальство дало тебе задание найти и привести какую-то девушку по имени Евгения, то, будь добр, ищи именно Евгению. Как удобно сложилось, да? Нашел похожую оборванку и решил двух зайцев одним выстрелом убить, да? Ликвидировал химер, да и начальству зад подлизал, как удачно! Еще и шантажируешь меня жизнью сестры! Вот поэтому я считаю, что все охотники – мусор!

Мстислав даже не изменился в лице. В его пальцах все еще был зажат потухший окурок, который в следующую секунду пролетел в паре сантиметров от моей щеки и ударился о стену. Это было неожиданно, и это осадило меня.

– О, раз я мусор, то могу и вести себя подобающе, так? Отлично, хоть кто-то не просит следить за манерами и речью, спасибо тебе, Женя.

– Еще раз говорю, я не…

Скрежет стула напротив испугал меня, заставив чуть подскочить на месте. Охотник слегка отодвинулся, чтобы закинуть ноги на стол, подошвы оказались напротив моего лица.

– А теперь молчи и слушай. Я вроде уже говорил, что очень устал и хочу спать, но ты продолжаешь ломать эту никчемную комедию. Если еще раз перебьешь – эти ботинки окажутся на твоем лице. Я доходчиво объяснил?

Я молчала. Меня трясло так, что еще чуть-чуть – и укачает, но я продолжала смотреть ему в глаза. Пыталась храбриться.

Он склонил голову набок, обнажая зубы в дикой ухмылке:

– Что у тебя под юбкой?

Я сделала усилие, чтобы не дрогнуть, но не утаила панику от хищных глаз.

– Мне тебя обыскать или ты послушно ответишь на вопрос? – издевался Мстислав.

– Я не… понимаю… что ты… Вы…

Язык начал заплетаться, мысли путаться. Когда он узнал про пистолет? Как я могла выдать себя? Или же он играл со мной все это время…

Раздраженно вздохнув, Мстислав поднялся со стула, обогнул стол и направился ко мне:

– Снова пытаешься сделать из меня идиота? Я давал тебе выбор, так ведь? А теперь поднимайся. Как тщательно тебя обыскать?

По телу прошел озноб. Этот человек тоже будет меня унижать?

– Сама разденешься или мне помочь? – хмыкнул Мстислав.

Мерзкий. Такой же мерзкий, как и все остальные охотники. Омерзительный, отвратительный, гнусный. Так же, как остальные, упивается своей властью, своим положением, своей безнаказанностью.

Я чувствовала набежавшие слезы, но держалась, в кровь кусая губу. Я никогда больше не пророню ни слезинки из-за прошлого.

Может, пристрелить его? Какая разница, я все равно уже не выберусь.

Он пнул ножку моего стула – приказал не тянуть время. Я соскочила и выпрямилась. Приблизившись, он протянул руку.

Я вцепилась в нее, останавливая.

Если он дотронется – я точно заплачу и проиграю ненавистному прошлому.

– Я сама. Пожалуйста, не трогай меня, – севшим, унизительно дрожащим голосом попросила я.

Какой же позор… умолять охотника не трогать меня… прямо как тогда, много лет назад.

Он еще несколько секунд смотрел на меня странным взглядом, прежде чем отдернуть руку и возвратиться на место.

– Ну, – он закатил глаза, – давай, еще в обморок упади. Сдалась ты мне!.. Расслабься. И отвечай. Мне уже наскучил весь этот цирк. Может, просто сдать тебя?

– Оружие.

– Что? Не слышу, – издевался он.

– Оружие. Под платьем – оружие, – все еще надломленным голосом отвечала я.

– Доставай.

Я стиснула зубы и подняла подол. Этот гад смотрел все так же пристально. Еле-еле совладав с дрожащими руками, я вынула пистолет и положила на стол.

– Ну вот, сразу бы так. Я понял это там, в доме, когда твоя рука дернулась к правой ноге. Может быть, ты и покинула отряд очень давно, но рефлексы сохранились.

Охотник притянул оружие, повертел в руках.

– Садись. И сделай лицо попроще, меня твои слезы не разжалобят.

– Иди к черту.

Мне уже было плевать. Больше я не могла этого выносить. Но все же села – ноги отказывались держать меня.

– Как ты объяснишь, откуда у тебя табельное оружие охотников?

– Украла, – безразлично ответила я. Конечно, этой версии не поверят, но какая теперь разница?

– Я ведь пытаюсь тебе помочь, знаешь ли, – хмыкнул он. – То, как ты реагируешь сейчас: мимика, дрожь; то, как ты реагировала в доме, в машине – все это лишь подтверждает мою правоту. А теперь еще и это, – кивнул он на пистолет и сделал небольшую паузу. – На тебя поступил донос. От соседей напротив, которых сожрали. Поделом им, ну да ладно. Мне поручили проверить, что это за девчонка из Беллерос, о которой в управлении ни сном ни духом. Я и провел расследование, в ходе которого дядьки сверху недвусмысленно намекнули, что ты можешь быть той самой Евгенией.

Он откинулся на спинку стула, все еще играя с моим табельным, – на этот раз проверяя, сколько патронов в магазине. Я же молчала. Мне нечего было ему сказать.

– Знаешь, в чем было ее преступление? Во время миссии она сбежала, бросив товарищей. За подобное отправляются либо в тюрьму на пожизненное, либо в 24-й район, что равносильно смерти, учитывая количество химер на квадратный метр. А знаешь, почему такие строгие правила на этот счет? Бегство ищейки может стоить жизни всем членам команды. Химеры сильны, очень сильны, а охотников мало. Поэтому, если уж ты вступил в наши ряды, будь добр нести службу достойно. Так вот, на чем я… ах да. К сожалению, информация о тебе подтвердилась. Ты объявилась в 15-м районе примерно девять лет назад, именно тогда, когда пропала Евгения. Ты ничего не рассказывала о своем прошлом, постоянно носила солнцезащитные очки, чтобы прятать глаза. Еще ты избегала охотников на химер. Но я поспрашивал у коллег, и, как оказалось, пару лет назад похожую на Евгению девушку видели недалеко от твоего бывшего дома. Но вишенка на торте – это фото из твоей служебной карточки. Оно одно-единственное, и ему уже около десяти лет, но все же нужно быть дураком, чтобы не узнать тебя.

Мстислав вытащил из кармана брюк старое потрепанное фото. Мое фото. Мое фото в белой рубашке, галстуке и черном пальто.

Глава 3

Привкус железа и соли

Я молчала. Я даже не могла придумать, что на это ответить. С фотографии угрюмо смотрела прошлая я.

Мстислав прожигал меня взглядом.

– Вижу, сказать тебе нечего, – продолжил он. – Почему ты дезертировала? Тебе повезло, что никто не погиб из-за твоей трусости. Но тебе, наверное, было плевать, да?

– Все не так…

Он не прав. Он совершенно ничего не знает.

– А как? Если не будешь говорить, то я не узнаю правду и буду считать тебя преступницей.

Я почувствовала, что подступили слезы, но сдержалась. Ни за что не заплачу, только не перед этим человеком. Я вцепились в колени, сжала ткань юбки.

Он продолжал испытующе смотреть на меня.

– Повторяю, я пытаюсь помочь. Назови свое настоящее имя.

Помочь. Ну да.

В горле встал ком, я тихо произнесла:

– Женя.

– Ты признаешь себя виновной в преступлении девятилетней давности?

– Нет.

– То есть ты не сбегала?

Я прикусила нижнюю губу. Разве он поймет меня? Что вообще он подразумевает под помощью?

– Ответь. Пожалуйста.

– Мне было шестнадцать, когда я… сбежала. Я никогда не хотела становиться охотником, но разве подростка без живых родственников вообще спрашивают, чего он хочет? – Я смогла поднять на Мстислава взгляд и тут же отвернулась: таким ядовитым показался желто-зеленый цвет его глаз. – Мне было страшно. Я… каждый день видела столько смертей, что больше не могла выносить этого.

Я замолчала.

– Только из-за страха?

Я вздрогнула. Могла ли я ответить? Разве он поверит, скажи я, как бывший командир десятого отряда обходился с членами клана? Он считал нас своим оружием наравне с пистолетами, ножами и винтовками. Он не допускал промахов, а если мы их допускали – наказывал. Но даже опытные охотники не могли делать все идеально, что уж говорить о подростке шестнадцати лет, который не был готов к заданиям ни морально, ни физически. Но еще хуже командир относился к девушкам. Я воплощала все причины для ненависти разом.

– Ты же была в десятом отряде, да? Как долго?

– Меня забрали из детдома, когда мне было тринадцать. Люди из управления пришли к нам, чтобы завербовать подростков в отряды. Естественно, меня заметили, и я сразу попала в детский тренировочный лагерь, где два года нас подготавливали к службе в бюро. Детский лагерь отличается от обычного временем подготовки. Если для взрослых – это год, то для подростков – это два года.

– Понятно. Мне жаль, что ты попала в тот отряд. Я тогда еще не был охотником, но многое слышал о десятом и его командире. Мне жаль.

Одна слезинка все же сорвалась, упала мне на руку. Но я тут же прикусила щеку, пока не ощутила привкус железа. Я не хочу плакать.

Колесико зажигалки чиркнуло в тишине. Я подняла взгляд и увидела, как огонек лижет мою фотографию.

– Что ты делаешь?

– А, это… рука соскочила. Вот черт, единственной прямой улики лишились, нехорошо. Начальство меня отругает.

Я непонимающе смотрела на происходящее: Мстислав держал снимок за кончик, водя пламенем зажигалки по краю бумаги.

– Я предлагаю тебе следующее: я доложу, что никакой Евгении в том доме не было. Кроме меня, никто не знает подробностей расследования, да и улику я нечаянно уничтожил, скажем, на миссии. Но скрыть тот факт, что ты из клана, я не могу. Поэтому ты будешь служить под моим началом во втором отряде. Хочешь ты этого или нет. Тебя все равно в покое не оставят. Поверь, лучше работать со мной, чем угодить в подобие десятого отряда. К тому же охотникам платят большие деньги. Сможешь вернуть долг за лечение сестры. На всякий случай напишешь завещание: если погибнешь, ей уйдет огромная сумма в качестве компенсации. Ну и, само собой, твое имя теперь Анна. Анна из клана Беллерос. Возможно, если в будущем родишь детей со способностями, от тебя отстанут.

– Зачем тебе покрывать меня?

– Покрывать? Я никого не покрываю. Видишь ли, совсем недавно я потерял ищейку. Было бы неразумно передавать тебя в тюрьму. А у нас ты пригодишься. Ты знаешь, что по уставу отряд должен состоять из пяти человек: командира, заместителя командира, двух охотников и ищейки – человека из клана Беллерос.

– А вдруг я снова сбегу?

– Не исключено. Но тогда я сам тебя найду и убью. А если не найду, убью твою сестру. На этом предлагаю закончить допрос. – Мстислав резко поднялся из-за стола. – С завтрашнего дня приступаешь к тренировкам. Первое время будешь жить в общежитии охотников, потом можешь снимать квартиру, по твоему усмотрению. О комнате, снаряжении и питании я распоряжусь.

Он открыл дверь, выжидающе смотря на меня.

Я же ничего не понимала. Он таким образом спас меня? Но зачем? Просто потому, что ему действительно не хватает человека в отряд? Но разве ему будет полезна такая, как я?

Нет. Бред. Он что-то замышляет. Я совершенно не доверяю охотникам, тем более охотникам такого высокого ранга.

– Ну, ты так и будешь сидеть? – слегка раздраженно спросил он, стоя в дверях.

Я послушно поднялась. Как бы то ни было, Мстислав абсолютно прав в одном – просто так от меня не отстанут. Но как только все поуляжется, я смогу улизнуть и забрать Василису.

Мы снова вышли в шумный коридор. Я просто плелась за Мстиславом, желая лишь одного – лечь и закрыть глаза. Или, наоборот, проснуться: этот день был похож на бредовый кошмар.

Я не сразу осознала, что меня уже несколько раз окликнул Влад, появление которого я даже не заметила:

– Эй, эй, ты меня слышишь?

– А, да… Прости, я…

– Это правда, ты теперь у нас в отряде? – Он выглядел очень воодушевленным, глаза блестели. – Командир послал меня с такими вопросами. Но ведь он тебя забрал к нам, да?

– Да, похоже на то…

– Ого! Круто! Это офигеть как круто!

– Что тут крутого… Как будто кто-то в здравом уме решит стать охотником.

Я его энтузиазма не разделяла и даже не пыталась скрыть этого. Влад немного замялся, но тут же нашел, что сказать:

– Да не бойся, мы тебя в обиду не дадим! У нас самая сильная команда, зуб даю! Да и командир у нас лучший, хоть и выглядит придурком, но в обиду не даст, да и я тоже. Тебе повезло, ты попала в лучший отряд!

У меня мурашки по спине пробежали. Ага. Как же. Повезло.

– Если вы такие сильные, то почему же ваша ищейка погибла?

Влад помрачнел. Мне даже стало немного совестно.

– У тебя дел больше нет, Влад? – недовольно спросил Мстислав.

– Вообще-то да, нет. Раненую доставили в госпиталь, сказали, серьезных повреждений нет, ну в смысле – новых.

– Она пришла в себя? – взволнованно поинтересовалась я.

– Когда я был в отделении госпиталя – нет.

– Могу я проведать сестру? – Я зачем-то потянула Мстислава за рукав, но тут же отдернула руку. Этот глупый жест не остался без внимания.

– Можешь, но позже. Как только закончим оформление.

Мы дошли до какого-то кабинета, табличку которого я не успела разглядеть. Снова, без стука, командир зашел, а следом за ним и мы с Владом.

Кабинет был просторным. Внутри стояло четыре стола с кипой бумаг на каждом, из-за которых высунулись четыре головы:

– Ты, как всегда, без стука. Чего на этот раз, опять поскандалить пришел?

Похоже, Мстислава многие здесь недолюбливали. Да оно и понятно, почему. Хоть вопрос и задали ему, я видела, как четыре пары глаз были прикованы ко мне. Я старалась сохранять спокойствие и делать вид, что ничего не замечаю.

– Зачем стучать, если все равно войду.

– А может, мы заняты?

– Чем? Разгар рабочего дня, чем таким вы можете быть заняты? Чаепитием?

– Слушай, будешь разговаривать в таком тоне…

– Буду. И не я тут обычно скандалю, а вы, потому что вам скучно.

– Ну-ну, в самом деле, – Влад сделал шаг вперед, дружелюбно улыбаясь, – о, Маргарита Семеновна, вы сегодня так свежо выглядите, сменили прическу?

– А? Ой, ну что ты, – самая сердито настроенная женщина сразу подобрела, разгладила косу на плече, – да, немного заплела сегодня по-другому. Все-то ты замечаешь, ха-ха!

– Ну такую красоту грех не заметить! – продолжал щебетать Влад.

Я заметила, как закатил глаза Мстислав. Вот уж кому и надо было закатывать глаза, так это мне и Владу.

– Так вот, мы с просьбой, – продолжал вести диалог Влад, за что ему огромное спасибо.

– Ой, ну ваш второй отряд, как всегда… небось еще и что-то срочное?

– Угу. – Он состроил виноватую милую моську; теперь на него было невозможно сердиться.

– Давай уже, выкладывай, – вздохнула та самая Маргарита Семеновна.

Мстислав затих, сделал шаг назад и, прислонившись к стене, скрестил руки на груди. Что-что, а общение Владу давалось куда лучше. Честно говоря, сейчас замкомандира открылся с новой стороны. До этого он казался дурачком, который может и на банановой кожуре поскользнуться. Вечно улыбающееся лицо с полувиноватым выражением, рыжие взъерошенные волосы и россыпь веснушек дополняли образ простака. Но сейчас… сейчас он ловко затушил пламя конфликта, чтобы получить желаемое. Даже в его взгляде что-то изменилось: он стал хитрым и хладнокровным. Такой, как Влад, идеально подходил в качестве заместителя такому, как Мстислав.

– У нас в отряде новенькая, – он указал на меня, – ее зовут… эм…

– Анна. – Мстислав снова вмешался в разговор.

– Это кто? Я ее не помню. Где вы ее нашли?

– Ее дом сегодня разрушили, а на родных напали химеры. Она сразу же выказала желание присоединиться к охотникам.

Мстислав излагал уверенно, но мы с Владом едва ли расслабились: сложно объяснить появление человека из Беллерос, который никогда не вступал в ряды охотников. Это, конечно же, вызвало вопросы.

– А сколько лет девушке? – недоверчиво спросила одна из сотрудниц бюро.

– Двадцать два.

– Двадцать два? И она не состоит и не состояла в бюро?

Я напряглась. Мстислав снова соврал, занизив мой возраст. Он ведь прекрасно знал из досье, что мне двадцать пять. Мы ведь даже не обговорили мою легенду. Что мне ответить? Как объяснить то, что я не несла службу? По закону члены клана обязаны становиться охотниками в двадцать.

– Это вас не касается. – Мстислав не давал сотрудникам бюро обратиться напрямую ко мне. – Мы не обязаны отчитываться перед вами. Личные данные моих сотрудников не обсуждаются.

Он ясно дал понять, что тема закрыта. Влад тут же вмешался в разговор:

– Будет вам, командир! Я вот, знаете, как рад! У нас наконец-то снова укомплектованный отряд! Ох, как же нам несладко было последние три месяца, кое-как выживали. Взять хоть случай на прошлой неделе…

Влад начал рассказывать какую-то историю, и вскоре про меня все и позабыли. Когда он закончил, опять перешел к делу:

– Так вот, Маргарита Семеновна, красавица вы наша, просьба к вам, – заулыбался он, – нам бы комнатку оформить на новенькую, желательно поближе ко мне, чтобы я первое время ей помогал, да и снаряжение стандартное нужно.

– Погоди-ка, ты разве в общежитии живешь?

– Ну как же… я же на прошлой неделе к вам забегал, просил мне комнату дать. Я ж съехал с квартиры. Сейчас вот у Кости живу. У меня дома куча тараканов откуда-то повылезала. Вот я вас и попросил оформить мне что-то, пока новую квартиру не найду.

– Разве ты просил, – задумалась женщина. – Что-то не помню… и заявление заполнял?

– Нет, я же это, только с миссии вернулся тогда. Я что-то так закружился, что и забыл. Вы сказали мне, что можно потом занести заявление.

– Да? Не помню даже… вот так заработаешься да и все забудешь. Ну хорошо. Только надо бумаги заполнить. На этот раз давайте при мне пишите, а то опять что-то не учтем, не дай бог, а людям жить негде будет.

Маргарита Семеновна подошла ко мне с четырьмя бланками и ручкой. Я поблагодарила ее и осмотрелась, куда бы можно было присесть. Мстислав, до этого момента все так же стоявший у стены, оживился и выхватил у меня листы.

– Дай сюда. Я сам все заполню, а вы с Владом можете пока в госпиталь пойти. Нечего тут всем толпиться.

– Я и сама могу бланк заполнить.

– Можешь, да ведь тупить будешь, как обычно, а я уже устал тут торчать. – Он красноречиво зыркнул на молоденькую девушку за ближайшим столом. Та вскочила, освобождая место. – Отчество только скажи, а то я не знаю.

– Мстислав, я, конечно, все понимаю, но пусть девушка сама… – Маргарита Семеновна хотела вмешаться, но командир снова воспользовался своим ядовитым взглядом, и она сразу отстала, махнув рукой.

Я не стала спорить, хоть и разозлилась. Я и так побаивалась Мстислава, а сейчас, когда он в таком рассерженном состоянии, – тем более. Назвав имя дедушки, я вышла за дверь, а вслед за мной и Влад. А вообще, все к лучшему. Я наконец-то навещу сестру, и – наконец-то – этого придурка не будет рядом.

Как только мы оказались в коридоре, над ухом заверещал Влад:

– Ух, как бы они там командиру глаза не выцарапали. Он вечно с ними ругается, потому что не может держать язык за зубами.

– Это я уже поняла.

– Ну, зато его просьбы выполняются быстро. Никто не хочет с ним связываться.

– Он тоже в общежитии живет?

– Нет. Там вообще мало кто живет, в основном новички. Ну либо те, кто боится.

– Боится?

– Ну… – он замялся, – тут у многих с головой проблемы… не могут находиться одни. Некоторым кошмары снятся, другие боятся темноты. Охотники много чего повидали, сама понимаешь. Ну и еще есть отбитые, которые живут работой. Им не нужна квартира, потому что им все равно, где ночевать.

Вот теперь я даже обрадовалась, что рядом будет Влад. Мне было бы не по себе с такими соседями. Хотя я ведь тоже жила когда-то в общежитии, но это был так называемый «детский» корпус, там были такие же подростки, как и я.

– Тебе есть где переночевать? Комнату только завтра, скорее всего, дадут.

Я задумалась. Куда податься? Дом был сегодня разрушен, друзей у меня нет.

Да, какая жалкая жизнь.

Я вздохнула, покачав головой.

– Тогда можешь остаться у меня. Правда, у меня не так много места, но я что-нибудь придумаю. Как-никак мы теперь в одной команде и должны помогать друг другу.

– Ты же сам ждешь комнату в общежитии, разве нет?

– А, это… я не съезжал с квартиры.

– А как же тараканы?

– Тараканы в моей квартире существуют только для Маргариты Семеновны и ее отдела. Нужно было что-то придумать, чтобы мне комнату выдали.

– Зачем?

– Я же говорил: в общаге полно чудиков. Не хотелось бы тебя там одну бросать. Ты и сейчас выглядишь так, будто вот-вот заплачешь.

Это было странно. Почему он предлагает помощь совершенно незнакомому человеку? Наверняка его приставили следить за мной. Я решила не отказываться от предложения сразу:

– Спасибо. Я подумаю.

Вот еще, доверять охотнику так просто. Хоть этот парень и кажется безобидным, нельзя терять бдительность.

Мы вышли из главного здания. Начинало темнеть, а небо готовилось вот-вот разразиться дождем. Конец ноября выдался теплым, но очень капризным. Тротуар усеивали лужи, у бордюров гнили опавшие листья. На улице было оживленно, не то что на окраинах, но на лицах прохожих я замечала лишь раздражение. Город ждал первого снега: казалось, больше не было сил наблюдать эту депрессию природы. Хорошо, что госпиталь для охотников находился напротив управления и идти туда было недолго.

Это была специальная больница при бюро по борьбе с химерами. Там работали лучшие врачи, ведь им приходилось лечить тяжелораненых охотников.

Охотники были особым сословием, с кучей привилегий и значимым положением в обществе. Хоть в их ряды было не так сложно вступить, но продержаться на службе долго мало кому удавалось – новобранцы либо погибали на первых же заданиях, либо получали серьезные увечья, либо просто не выдерживали и добровольно покидали бюро. В отличие от Беллерос, которым уйти из охотников было практически невозможно, остальные сделать это могли, подав заявление. Людей в моем клане оставалось не так много – едва ли хватало на все отряды охотников. Обычно женщин из Беллерос освобождали от службы, когда они заводили детей. Мужчины оставались охотниками, пока были дееспособны. Конечно, о дискриминации все знали, но она давно уже не вызывала протестов. Как еще вести охоту? Ведь без ищеек почти каждая вылазка была смертельной – отряды не могли обнаружить химер вовремя. Только благодаря членам Беллерос бойня превращалось в спланированную операцию. Конечно же, всем было плевать на наши желания, если дело касалось общественной безопасности.

Мы прошли внутрь здания. Ничего примечательного – белые стены, вылизанные до блеска полы и запах медикаментов. Влад быстро оформил в регистратуре пропуск, и мы поднялись на третий этаж.

– Мне сказали, серьезных травм она не получила, – успокаивал меня замком, пока мы подходили к нужной палате, – да и выглядела она вполне нормально, так что не волнуйся.

Он повернул ручку двери и пропустил меня вперед. Я думала, Влад останется в коридоре, но он зашел вслед за мной.

Палата была небольшая, на одного человека. Светлая, чистая, с милыми занавесками на окнах. Намного уютней, чем наша комната.

Сестра пришла в себя. Она лежала, смотря в окно. Когда дверь закрылась, запоздало повернула голову. Как только Василиса меня увидела, сразу же заплакала. Она пережила слишком много для своих неполных двадцати лет. Я тут же подбежала к ней:

– Ты как? Что-то болит?

– Я так испугалась! Сказали, меня сюда принес какой-то охотник, а о тебе и дедуле ничего не знают! Уа-а-а! – Она заплакала, вцепившись в меня.

– Ну, я, наверное, тут лишний. Подожду в коридоре, – тихо сказал Влад и вышел.

– Значит, с вами все хорошо! А где дедуля? Почему тоже не зашел? – не унималась Василиса.

Я вздрогнула. Что мне ответить? Стоит ли ей узнать правду прямо сейчас?

И лишь в этот момент я поняла, что именно случилось. Я все это время пыталась не думать о нападении химер, пыталась держаться, а теперь… теперь по моим щекам начали течь слезы.

Глава 4

Жалость

Мы с сестрой, обнявшись, еще долго плакали. Потом, когда слез больше не осталось, немного поговорили. Василиса была совсем вымотана, поэтому я пообещала, что навещу ее завтра, и вышла из палаты.

В коридоре было пусто. Влада нигде не было, как назло, – я сказала сестре, что приведу его, ведь она хотела лично поблагодарить за спасение. Она также хотела поблагодарить командира, но этого грубияна я к ней точно не подпущу. Так как я уже пообещала Василисе, ничего не оставалось, как пойти искать замкомандира.