Любовь. Роман+Юлька

Испугано сжимаюсь, завидев Кира с Викой. Они вышли из-за угла, и у меня снова сжалось сердце. В глазах всегда весёлой сестры сейчас читается растерянность.

– Как думаешь, надолго свалили? – Роман смотрит на часы.

– У Вики «развивалки» сегодня. На час – точно.

– Фил, давай к дому. Успеем вещи забрать.

Фил разворачивается в два приёма и без слов рулит к нашему подъезду.

– У меня ж ключей нет.

– Понадеемся на весеннюю жару и открытую лоджию.

Робко подвигаюсь к Роману и заглядываю ему в глаза.

– Ты не сердишься на меня?

Роман обнимает меня и целует в нос.

– Только сильнее укрепился, что наша встреча неслучайна.

Двоякий ответ. Грусть Романа передаётся и мне.

– Выходит, мы и раньше жили неподалёку.

– Выходит… – Роман витает в своих мыслях.

– Приехали, Монтекки и Капулетти, – усмехается Фил.

– Маякнёшь нам, если что! – Роман пропускает подкол мимо ушей.

– Давайте резче. А то жрать охота.

Оглядываясь по сторонам, бежим к подъезду. Второй раз в жизни вместе садимся в лифт. Смотрим друг на друга, как зачумлённые.

– Юлька, Юлька! – Роман подхватывает меня на бёдра и, прижав к стене, целует с упоением.

На этаже открывает дверь, и я робко переступаю порог не самого гостеприимного дома.

– Мама в курсе? – испуганно шепчу Роману.

Он прикладывает палец к губам. Мама выходит из кухни и, подперев плечом арку, изучающе смотрит на меня.

– Добрый день, – еле шевелю губами.

– Добрый день! Можешь звать меня Тамара Викторовна, – в глазах мамы Романа не вижу ни капли симпатии, но по сравнению со знакомством – это прямо-таки благословение.

– Мам, мы ненадолго.

Тамара Викторовна с видом мученицы возводит глаза к потолку.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Сто процентов.

Скидываем обувь, и Роман за руку утаскивает меня в свою комнату.

– Давай сначала к тебе, – шепчет он.

На лоджии Роман перегибается через перегородку и оглядывается.

– А папаня-то хозяйственный. С утра уже постирал бельишко и на веревке развесил.

– На верёвке? Зачем? – слабо соображаю после свалившейся на голову новости. – У нас же сушка есть.

– Не знаю, – пожимает плечами Роман, – главное, что дверь открыта. Я тебе помогу перебраться. Возьми всё, что нужно. Сам тоже соберусь.

– Давай!

Сегодня уже не так страшно. В мгновение ока оказываюсь на своей лоджии.

– Купальник не забудь. Только не гимнастический! – подмигивает Роман и скрывается за перегородкой.

Ступаю в комнату и мысленно радуюсь, что ещё не разобрала чемодан. Покидать оттуда нужные вещи в спортивную сумку – пара пустяков.

Выуживаю сумку из-под кровати и падаю на колени перед чемоданом. Жилистая рука хватает меня за шею и противный голос Лягушки Крокодиловны пробирает до печёнок:

– Попалась?

Глава 8

Роман

Бросаю в спортивную сумку шлёпки, пару футболок, шорты для купания и парадно-выходные, льняной костюм, кроссовки. Чешу в затылке – не взять ли сумку поменьше? В эту можно до кучи посадить здоровяков Чипа и Дейла, да ещё поместятся их миски и запас корма на полгода. Ладно, возьму эту. Наверняка Юлька наберёт с собой кучу барахла, баночек-скляночек – суну что-то к себе.

Робкий стук в дверь.

– Да, мам, – отвечаю на автомате.

Она входит в комнату и озирается по сторонам.

– А где Юля? И куда ты собираешься?

Чертыхаюсь про себя. Тот редкий случай, когда лучше бы меня мама застала с девушкой в постели.

– Юля? Она пошла к себе, – выдыхаю с облегчением, даже врать не пришлось.

– Я доставала летнюю обувь в коридоре и не видела, чтобы кто-то проходил мимо. – Мама выходит на лоджию, тут же возвращается и усаживается в кресло. – Но, похоже, Юля и правда дома. Её мама не стесняется в выражениях. Так куда ты собрался?

– У неё нет мамы, – выронив из рук сумку, бросаюсь на лоджию.

Женский трескучий голос звучит надрывно:

– Кирюша, я поймала эту дрянь! Держу-держу. Беги скорее!

Не раздумывая, переношу ногу через перила, но мать вцепляется в меня мёртвой хваткой.

– Рома, это статья!

– Да какая статья? – пытаюсь отцепить от себя мамины руки.

Из Юлькиной комнаты несётся брань:

– Добегалась? Такая же потаскуха, как Каринка!

Мать тянет меня за куртку:

– Самоуправство и проникновение в чужое жилище!

– Да пусти ты! – Куртка остаётся в руках матери, а я теряю равновесие и вываливаюсь наружу. В последний момент хватаюсь одной рукой за перила и зависаю на высоте двадцать первого этажа под мамин истошный вопль:

– Рома, нет!

– Ромка! – Юля вылетает на лоджию.

– Тихо, девушки! – Весь взмок от страха. Хватаюсь второй рукой за перила, в кармане заливается трелью мобильник.

– А-а! – сиреной орёт всклоченная баба в леопардовом свитере, свесившаяся рядом с Юлькой.

Подтягиваюсь, закидываю ногу на перила и сваливаюсь на лоджию обессиленный.

Мать падает на колени и рыдает у меня на груди. Юлька испуганно смотрит через перегородку, и слёзы градом текут по её щекам.

– О, Кирюша прибежал, – слышится довольный голос бабы.

Отпихнув мать, вскакиваю:

– Юль, быстро сюда!

– Ага, сейчас! – баба оттаскивает Юлю от перегородки.

На лоджию вбегает запыхавшийся Кир и, выволакивает Юлю за шиворот, как котёнка. Баба выходит следом и захлопывает дверь.

– Рома, остановись! – Мамин окрик заставляет замереть на месте. Она прижимается к моей спине. – Ты всё равно ей сейчас не поможешь.

Понимаю, что попасть к Юле сейчас, могу лишь расколошматив стекло. А это и правда статья. Но хуже всего, что наш тайный портал схлопнулся. Возвращаюсь в комнату, сердце молотит как мотор подбитого самолёта. За пять минут я чуть не расстался с жизнью и прошляпил любимую девушку. Достаю мобильник и набираю Фила:

– Поднимайся!

Провожаю взглядом мать, рванувшую к домофону, и прислушиваюсь к крикам, несущимся из соседней квартиры. На кой ляд я вообще отпустил Юльку? Вчерашняя победа подарила мне ощущение вселенской безопасности. А что в итоге?

Напрягаю слух, но слов толком не разобрать. Викуськин плач обрывает препирательства за стеной. Входит Фил, и следом мать. Комната наполняется ароматом валерьянки, и коты, подняв головы, оглядываются в поисках источника. Мать, бледная как полотно, садится в кресло и указывает нам на диван.

– Пойти, что ли, в полицию да накатать заяву на этого ублюдка? – с порога предлагает Фил.

– Мальчики! – мать поправляет шпильки в слегка растрепавшихся светлых волосах. Коты запрыгивают на подлокотники и тянутся к ней носами. Мать фыркает на них. – Я не вам, мои ангелы! Мальчики, не пора ли всё рассказать? Чувствую, вы заигрались.

– А ты готова мне помочь?

– Тебе да, – на маме синий шёлковый халат в пол. К её стройной фигуре идут такие вещи. Недаром зову родительницу королевой-матерью. Она – само изящество и грация.

– Но нас теперь двое!

– Ты и Фил? – усмехается мать, но смешок у неё выходит нервный.

Фил три раза плюёт через левое плечо и отодвигается от меня:

– Он и Юля.

Моя серьёзность передаётся и маме.

– Допустим. Но сколько ты её знаешь?

Смотрю на часы:

– Ровно сутки.

Мамин мелодичный смех сейчас раздражает.

– Прелестно! Знаешь, сколько у тебя таких Юль будет? И всех будем спасать?

– Если мне не изменяет память, вы с папой тоже встретились и больше не расставались.

– Такие истории сейчас редкость.

– Я сын своего отца.

– Это меня и пугает, – сдаётся мать. – Ладно. Мы теряем время.

Даже не знаю, с чего начать, чтобы мама тут же не бросилась менять квартиру.

– Юлина мать считается погибшей. Примерно год назад пропала при странных обстоятельствах во время дайвинга в Египте.

– Так погибла или пропала? – отмахивается мать от Дейла, усевшегося на спинке кресла править её причёску на свой лад.

– Признали погибшей. Но тело не найдено.

Мать, имея базовый сертификат дайвера, понимающе качает головой:

– К сожалению, от этого никто не застрахован.

– Но ты допускаешь, что она осталась жива?

Мама с интересом смотрит на меня:

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Вот смотри. Ты сама говоришь, что от этого никто не застрахован. И так же считают миллионы людей.

– Допустим.

– Некто хочет избавиться от Юлиной мамы. И подстраивает её пропажу под бытующее среди большинства мнение.

– А зачем? – тихо спрашивает мать.

– Чтобы влезть в постель к хорошенькой дочери! – Фил зевает, прикрывая рукой рот. – Прошу прощения. Лёг спать под утро.

– Теперь подозреваю, что не только поэтому, – обмениваюсь взглядами с Филом.

– А, кстати, да! – соглашается он.

– Парни! Не томите.

– Не всё сразу. Отчим действительно подкатывает к Юле. Девчонке на днях восемнадцать, но ему уже невтерпёж. Когда я вошёл в комнату, этот Кир её уже раздевал, – вскакиваю с дивана и прохожусь по комнате. – Он ей подмешал наркоту, понимаешь?

– Кир? Мне ещё утром показалось… – Мама вжимается в кресло, и с подозрением смотрит на меня исподлобья. – А дочка – это Юля? Как их фамилия? – мать вскакивает с кресла и трясёт меня за грудки. – Как?

– Беловы. Карина и Юля Беловы.

Мать падает словно подкошенная. Вдвоём с Филом подхватываем её у самого пола и относим на диван. Она приоткрывает глаза и шепчет:

– Мы не останемся жить здесь. Эта семья нас преследует.

***

Юлька

– Пусти меня! Ни дня здесь не останусь, – рвусь из рук Кира.

– Юленька, детка! Что ж ты творишь? – Кир тащит меня через всю квартиру.

– Детка! – пыхтит сзади Лягушка Крокодиловна. – Шаболда она! Вылитая Карина твоя!

– Юля, не уходи! – цепляется за меня сестрёнка, разрывая мне сердце. Слёзы градом катятся по её и по моим щекам.

– Дайте нам поговорить! – Кир вталкивает меня в свою комнату и, отцепив Вику от моего подола, вручает её мамаше. Поворачивается ко мне: – Пальцем тебя больше не трону. Клянусь!

– Ты… Ты меня вчера наркотой накачал!

– Я тебя накачал наркотой? – Ни один мускул не дрогнул на лице Кира. – Ты понимаешь, что вообще несёшь?

– Прекрасно понимаю! И пойду в полицию…

– Тогда я тоже пойду в полицию, – коварно улыбается Кир разбитыми губами.

Прикусываю язык. Не хватало, чтобы у Ромки из-за меня были неприятности.

– Всё равно я уйду из дома, – выплёвываю в ответ.

– У твоего нового приятеля дурная наследственность, – наступает Кир. – Зашёл сегодня пообщаться с его мамой и обалдел. Папаша-то, оказывается, сидит за двойное убийство, ты в курсе?

– За двойное убийство? – отступая, спотыкаюсь о кровать, и падаю на неё.

Кир садится рядом.

– Да, девочка. И, похоже, сын такой же шибанутый. Я так понимаю, вы через балкон друг к другу лазали? Быстро спелись.

– Никуда мы не лазали, – роюсь в памяти, но хоть убей не могу вспомнить подробностей ссор в нашем доме, когда маму всё время дёргали в полицию. – И вообще. Ромкин папа ни в чём не виноват.

– Ромкин папа ни в чём не виноват, – передразнивает меня Кир. – Может и я вчера сам упал?

– Да, ты вчера сам упал. Или побили. На улице, – придумываю на ходу Ромке алиби. – Откуда мне знать.

– Ты хочешь, чтобы я в травме так сказал?

– А ты собираешься в травму?

– Конечно! Я вчера ужинал с падчерицей. В дом ворвался сосед. Избил меня, обчистил квартиру, – Кир поднимается и открывает сейф и показывает на пустые полки. – Как мне удалось выяснить, он находился в сговоре с моей падчерицей. Она меня соблазняла весь вечер. Кстати, хорошо, что ты всё ещё в своей развратной юбке…

– Кир, нет, – испуганно мотаю головой и натягиваю юбку пониже. – Не надо в полицию.

– Тогда, где все бабки? – рявкает Кир.

– Ромка не мог взять деньги!

– А где они?

– Не знаю, – страх за Рому вытесняет из головы все здравые мысли.

– Значит так! Хочешь, чтобы я полюбовно решил вопрос с соседом, сейчас едешь со мной. Нет – я иду в полицию.

– Еду, куда еду?

– Куда скажу, туда и едешь. Или я прямо сейчас вызываю полицию.

– Мне тоже есть ей что рассказать, – судорожно соображаю, в чём можно его обвинить.

– Что, например? Я тебя пальцем не трогал. А если ты не целка, которую из себя строишь, то это в глазах полиции тебе очков не накинет. Вызываем? – Кир достаёт из кармана телефон.

– А сколько денег пропало? – тяну время, но в голову ничего умного не лезет.

– Два миллиона рублей.

– А налоги? Не боишься?

– Ишь ты, ушлая какая. Обломись. У меня всё уплачено.

Что-то не складывается в голове. Не брал Ромка деньги, но они исчезли.

– Постой. То есть ты вот так простишь разбитое лицо и два миллиона рублей, если я поеду с тобой?

– Да, иначе парень сядет в тюрьму.

В ушах так и звенит мамин крик: «Из-за тебя пострадает невиновный».

– Ромин папа сел в тюрьму из-за тебя, – вытаскиваю очень мелкий козырь.

На миг Кир теряется, но быстро берёт себя в руки.

– То есть ты, ко всему прочему, ещё меня и оговорить решила. Меня не было на месте преступления. Твоя мама сама виновата в том, что произошло. В общем, я вижу пора дать делу ход, – Кир достаёт телефон и набирает номер.

Подскочив, выхватываю у него мобильник из рук и нажимаю отбой.

– Ладно. Я поеду с тобой. Но поклянись, что ты не причинишь Роману вреда.

Кир выуживает свой телефон из моей взмокшей ладони.

– Клянусь. Мир? – он обнимает меня за талию и прижимается лбом к моему лбу.

– Мир.

Кир тащит меня за руку в коридор и подаёт плащ.

– Прямо сейчас? – очень надеялась, что мне удастся выскочить на лоджию.

– Прямо сейчас, – Кир хватает ложку и суёт ноги в ботинки, надевает куртку и кричит: – Мам, мы уехали!

Лягушка Крокодиловна выглядывает из комнаты Викуси:

– Тихо ты! Я спать её укладываю. Езжай.

– Мы вдвоём поедем? – меньше всего хочется остаться один на один с озабоченным мужиком. – Мне бы переодеться или хоть вещи с собой взять, – срываюсь в свою комнату, но Кир ловит меня на полпути.

– Поехали, я сказал, – он выволакивает меня на лестницу и тащит вниз.

– Ты пешком? – ужасаюсь перспективы сломать ногу, но сейчас, быть может, это спасло бы меня.

Протащив меня два пролёта, Кир вызывает лифт. Чтоб он застрял! Но, увы, мы прибываем на первый этаж в срок. На улице Кир оглядывается, щёлкает брелоком и вталкивает меня в свой внедорожник. Обегает машину и прыгает за руль. Чёрт, я снова без телефона. Дёргаю дверь, но Кир блокирует её и трогается с места.

Глава 9

Роман

Сажусь рядом с мамой на диван, согреваю дыханием её ледяные ладони. Её всю

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Персонаж романа В. Набокова «Лолита», 1955г.

2

Гоу – идём. Молодёжный сленг.