Любовь. Роман+Юлька

– А что я должна делать? – спохватываюсь.

– Раздеться.

Кровь приливает к щекам.

– Помнишь, как мы сегодня целовались? – Роман подходит и стягивает с моих плеч куртку. – Тебе понравилось?

Ноги превращаются в деревянные колоды, а язык прилипает к нёбу. Мычу нечто невразумительное. Роман расстёгивает молнию на моей короткой юбчонке, и она падает к ногам. Опускается на колени и стягивает с меня кроссовки. Следом гольфы. Стою перед ним в купальнике, и уже не могу даже мычать. Превратилась в статую. Мяча или весла в руках не хватает. Романа это не останавливает. Он стягивает с себя джинсы и забирается в ванную в трусах.

– О, какой кайф! Тепло! – вытягивается Роман в полый рост. – Юль, ныряй ко мне!

– В купальнике? – задаю идиотский вопрос.

– Да как хочешь!

Я так околела, что, не раздумывая, перекидываю ноги через бортик. Горячая вода, лишь коснувшись ступней, не оставляет шансов раздумьям. Забираюсь к Ромке и вытягиваюсь на крепком мускулистом теле. Мой спаситель тут же проглатывает мои губы. Вспоминаю запоздало, что хотела почистить зубы.

***

Роман

Юлька ложится на меня лёгкая, словно кошечка. Её поцелуй – лучшая награда для победителя. Здоровый пацанский организм тут же радостно откликается. Но дальше поцелуев заходить сегодня не стоит. Кроха моя и так натерпелась.

– Ой, – Юля ёрзает на моём животе, ощутив неудобство, а мне хочется взвыть. Хочу её до изнеможения, до трясучки. Аж яйца звенят.

– Всё хорошо, маленькая, – пытаюсь согреть ладонями, выпирающие над водой Юлькины бёдра. – Знаешь, я лучше вылезу.

Ванна в гостинице узкая, в ней так уютно обниматься. Юлька удивлённо смотрит на меня, а я дезертирую на бортик. Сдёрнув полотенце с сушителя, прикрываю своё непотребство.

Наблюдаем с Юлькой за струёй, звучно бьющей из крана, и пребываем каждый в своих мыслях. Юлька первой нарушает молчание:

– Когда Кир закрыл дверь на лоджию, я испугалась. От страха не могла придумать предлог, чтобы отправить отчима на кухню. А когда поняла, что он нас переиграл… Убила бы себя, если бы далась.

– Кроха моя, не стоит бросаться такими словами, – мысленно зарываюсь носом в Юлькины волосы, массирую её плечи и прогоняю из головы жуткие картинки. – Нет ничего такого, что бы человек не смог вынести. Кроме смерти. Это я тебе как доктор говорю. Будущий.

– Но как ты попал в комнату?

– Что за глупый вопрос! Как только ты вошла в гостиную, нырнул под кровать. Чтобы слышать разговор. Была ещё умная мысль записать видео, когда отчим к тебе полезет. Но всё пошло не так и случилось слишком быстро. Сработал на автомате.

– Что же теперь будет? – Юлька тянется к крану, выключает воду и обхватывает колени. – Видео нам и правда не помешало бы. Но его нет, и Кир может смело идти в полицию.

– Нет, Юль. Не пойдёт. – Весь вечер пытаюсь себя уверить в этом. – У него самого рыло в твоих перьях и пуху. Ведь ты, если что, дашь показания в мою защиту?

– Мог бы даже не спрашивать, – Юля поглаживает мои колени. – Вот только что теперь делать? Кир может подать в розыск.

– Да и в рот ему потные ноги. Ты через несколько дней можешь вообще забыть его имя…

– И бомжевать в своё удовольствие, – заканчивает за меня Юлька.

– Почему бомжевать-то? Снимем квартиру.

– На какие шиши? Мы оба не работаем, – в голосе Юли отчаяние.

– С шишами разберёмся. У меня есть некоторые сбережения, откладывал на второй байк. Про тотализатор слышала? Нет? Короче, выступаю на неофициальных гонках, где играют на ставки. На случай поломки запасной иметь нужно. Но сейчас, главное, разобраться с твоей бедой. Документы все у меня. На майские смотаемся в Египет, не то, чтобы у меня чуйка, но я хочу поспрашивать знакомых дайверов. Что-нибудь да узнаем. Любое погружение фиксируется. Вряд ли Кир с твоей мамой выходили в море вдвоём.

Юля с жадностью впитывает каждое моё слово.

– Но ведь местная полиция всё проверяла.

– Я тебя умоляю. Им сто раз плевать. Проще не глядя списать на акул и подводные течения.

– Ну не знаю.

– И я, Юль, не знаю. А потому поедем и проверим, – наклоняюсь и глажу мою кроху по щеке. Осунулось личико за один день. – Засыпаешь уже?

– Угу.

– Пойдём спать. Завтра с утра займёмся делами и словами. Как там в сказках говорится?

– Утро вечера мудренее, – сонно улыбается Юля.

– Вот! Так что вылезай.

Юля смотрит на купальник и оглядывается на одежду.

– Упс, а в чём я буду спать? Из сухого остались юбка и твоя куртка.

– Извини, времени было в обрез. Так что одним полотенцем вытрись, во второе замотайся. Я уже и так обсох.

В зелёных Юлиных глазах разгораются хитрые искорки:

– Часто ночуешь в таких местах?

– С чего вдруг? – делаю честные глаза.

– Ты тут как рыба в воде.

– Так я же спортсмен. Сборы, перелёты – кочевая юность.

– Ну да, ну да, – Юлька, смеясь, вылезает из ванной и накидывает на меня шторку. – Только не подглядывай!

– Чего я там не видел! – Вытягиваю шею, чтобы лишний раз полюбоваться гибким станом.

– Что? – моя кроха вспыльчива и ревнива.

– В учебнике биологии. И в интернете… Немного, – наскоро оправдываюсь и забираюсь под душ. Когда выключаю воду, Юльки уже в ванной нет. Лишь мокрые следы.

Вытираюсь влажным полотенцем, морально готовясь к новому испытанию. Ни разу не ложился в постель с девушкой для сна. А здесь не просто девушка. Смотрю в зеркало и шепчу:

– Что, Кольцов, влюбился? – И тут же признаюсь: – Влюбился.

Чтобы как-то оттянуть пытку, сажусь на край ванной. Матери позвонить, что ли? Как понять причину такой истерики. Климакс? Рано вроде. Триггер прошлого. Почему она вдруг вспомнила отца? Он, разжалованный капитан третьего ранга, сидит за убийство уже седьмой год. Мне было двенадцать, когда он сел. Вступился за женщину, возвращаясь с дежурства. Выпал первый снег, и отец сразу с работы поехал в гараж, чтобы взять колёса и «переобуться». Услышал крики в одном из заброшенных ангаров. Хорошенькую женщину собрались расписать на всех бухие ублюдки. Завязалась драка. Будучи один против троих, отец не церемонился и бил на поражение. В результате, один насильник скончался на месте, второй в реанимации, а третий клятвенно заверял суд, что если бы что и случилось с дамой, то исключительно по любви. Вместе пили. Смутно помню лицо потерпевшей. Видел только в сводке новостей. Мама кляла её на чём свет стоял, и с тех пор я хорошо запомнил фразу: «Пьяная баба себе не хозяйка».

Достаю телефон и впервые за много лет лезу гуглить события давно минувших дней. Дамочка очень отдалённо напоминает Юльку. Длинные волнистые тёмные волосы и такая же миниатюрная. Но нет в ней Юлькиной харизмы и глубины взгляда. Баба и баба. Может, и правда бухала за гаражами, а тут голова у неё заболела, взбрыкнула перед кобелями. Отца вот только жаль. Отправляю маме сообщение: «Я тебя очень люблю».

В номере ложусь поверх одеяла. Не люблю, когда девчонки ложатся в постель с мокрыми волосами, но Юльке можно всё.

– Давай сделаем это в мой день рождения? – нерешительно просит Юлька.

Глава 6

Юля

Плечу щекотно, и я испуганно подпрыгиваю на кровати.

– Тихо, тихо, чего испугалась? – Роман кладёт на ладонь два пёрышка и сдувает их. – Нашёл возле твоей подушки.

Стыдно признаться, что испугалась я не пёрышек, а того, что это Кир пробрался в мою комнату. Подхватываю одно пёрышко и рассматриваю его:

– Может ангел к нам прилетал?

Роман склоняется надо мной и срывает с губ поцелуй.

– Ты мой ангел.

Потягиваюсь и обхватываю Романа за шею.

– Скорее наоборот. И у тебя началась весенняя линька.

– Тогда надо затариться витаминами, – Роман выпутывается из моих объятий и отодвигается от меня.

– Куда ты? – ложусь на бок, обнимая подушку.

– На безопасное расстояние.

– Не поняла, – сажусь на постели, прикрыв грудь одеялом. Полотенце за ночь размоталось и лежит рядом.

– Ты такая соблазнительная, – взгляд Романа лучится в свете утреннего солнца. – Мне тяжело находится рядом.

– И что делать? – мне до безумия хочется приласкаться к Роману.

– Держать дистанцию в постели. До твоего дня рождения. Ты же сама обозначила срок.

– Ромка, если тебе так сложно…

– Мужчина не должен искать лёгких путей, – Роман пружинисто поднимается с кровати. – И я уважаю тебя, а, стало быть, и твой выбор. А значит возьму тебя лишь когда ты будешь готова, и сама захочешь.

Кровь ударяет в щёки и опаляет лицо, протискивается в кончики ушей. Если Роман не ангел, то его портрет стоит отнести в церковь. Сколько не пытаюсь, не могу найти ни одного изъяна в этом парне.

– У тебя много было девушек?

– Девушек нет, – улыбается Ромка, и ямочки на щеках мешают мне вникнуть в подтекст.

– Не поняла. Одни парни, что ли?

Роман закатывает глаза.

– Когда ты спрашиваешь, была ли у меня девушка, что имеешь ввиду? Отношения или секс?

– Для меня это неразделимые понятия, – хмурюсь я.

– С недавних пор для меня тоже. Дня два точно.

– То есть ты хочешь сказать, что для тебя был приемлем секс без любви?

– Кроха, всё! Замяли. Просто я хотел быть честным с тобой.

– Будь честным.

– Твои маленькие ушки не перенесут.

– Мои маленькие ушки и не такое выносили.

– Замяли! – Роман стоит перед кроватью в одних джинсах, и я любуюсь им. Насколько меня бесил голый торс Кира, настолько сейчас радует глаз тело Романа.

– Я поняла. Ты далеко не девственник, но…

– Замяли, Юля.

– Хорошо.

– Я заказал доставку еды и кое-что из вещей первой необходимости. Через четверть часа доставят и то, и другое. А потом валим отсюда.

– Давно не спишь?

– Я рано просыпаюсь. Но на самом деле спать в этой гостинице невозможно. Тебе повезло, что ты сразу вырубилась.

– А что такое? По крайней мере в номере довольно мило.

– Очень тонкие стены, – смеётся Роман. – Этот жирный минус перечёркивает всё.

– Ничего не поняла, но ладно, – завернувшись под одеялом в полотенце, выскальзываю из постели.

За стеной хлопает дверь, и мужской голос отдаёт приказ:

– Ложись. У меня времени в обрез!

– Что это? – шёпотом спрашиваю я.

В ответ на мой вопрос раздаётся скрип кровати и женские стоны.

– Я это до утра слушал. Тут почасовой съём номеров практикуют.

Мужчина за стеной издаёт рычание, и в стену прилетает мощный удар.

– Какой ужас! – шепчу испуганно. – Это как раз и называется секс без отношений?

Ромкины щёки заливает румянец:

– Юль.

– Молчу, – пробегаю мимо Романа в ванную.

– Как ты чудесно пахнешь! – Он разворачивается и отправляет в стену ответный удар.

Закрывшись, обнюхиваю себя. Что он там такого почуял? Ромка ничего особенного не сказал, а у меня низ живота налился приятной тяжестью. Интересно, кто из нас свихнётся от желания первым к моему дню рождения?

Забираюсь в душ, запихав наполовину волосы под одноразовую шапочку и, надорвав уголок пакетика с гелем, намыливаю тело. Интересно, во всех номерах этого пристанища греха такая роскошь или только в люксе?

Вспоминаю приказ мужика жрице любви. Кир так разговаривал с мамой. До переезда мы жили в квартире, где комнаты тоже разделяли тонкие стены. Приходилось накрываться подушкой. Я не понимала, что толкнуло мать в объятия Кира, но ещё больше меня удивляло, что она никак не бросит его. До этого мама не спускала мужьям грубого отношения. Третий муж надломил её. С ним она увлеклась алкоголем. У мамы неплохо шёл бизнес, но, по всей видимости, в какой-то момент стало чего-то не хватать. Она поставляла снаряжение для дайверов в разные страны, имея прямой выход на производителя. Организовывала дайвинг-туры. Иногда брала меня с собой в поездки, иногда бросала на попечение няни. Дела шли хорошо. После разрыва с третьим мужем, в жизни мамы появился Кир. Стоило ему появиться в нашей жизни, как произошла жуткая история.

Стук в дверь обрывает мои воспоминания.

– Юль, можно к тебе?

Поспешно заматываюсь в полотенце.

– Да, входи!

Роман вваливается с пакетом в руках:

– Теперь можем нормально почистить зубы. Тебе красная щётка, мне синяя, – выкладывает Рома вещи на раковину. – Дезик, расчёска, умывалка для моей крохи.

– Спасибо! – в порыве благодарности обнимаю его за плечи.

Наши взгляды встречаются в зеркале, и Ромка поворачивается ко мне.

– Мне никогда не хотелось ни о ком заботиться так, как о тебе.

Мне остаётся лишь шептать слова благодарности. Через открытую дверь в нос проникает дивный кофейный аромат. Роман понимает меня без слов.

– Сам голоден, как волк. А там сэндвичи и ватрушка.

Не сговариваясь, бросаемся к раковине и распаковываем зубные щётки.

Завтракать садимся под аккомпанемент симфонии любви. Они доносятся теперь от наших вторых соседей.

– Начинаю привыкать, – Роман впивается зубами в сэндвич с ветчиной.

– К чертям собачьим такие привычки, – лопаю ватрушку с нежной твороженной начинкой.

– Надо всё-таки попытаться проникнуть домой. Взять вещи, – Роман открывает носик поилки на крышке и протягивает мне кофе. – Кир куда-нибудь собирался сегодня?

– За Викой. Я очень переживаю за неё.

– Она его родная дочь, Юля. Бойся за себя. Если не получиться проникнуть, в конце концов, купим новые. Мне тоже надо заглянуть домой. Пойдём тем же путём.

– Как скажешь!

Роман салфеткой вытирает мне рот.

– Готова?

– Готова!

***

Роман

Звоню закадычному другу, из тех, которые не спрашивают, а просто выполняют просьбу. Даже если надо спрятать тело. Ни разу с таким вопросом не обращался, но знаю, что Фил и в таком деле не бросит.

– Здорово, бро!

– Ромка, здорово! Только думал о тебе. Гоу2[2]на гонки вечером в «Сосново»? Толстяк внеплановые замутить решил.

– Гоу! Деньги мне сейчас понадобятся. Слушай, Фил, можешь покататься со мной с утречка?

– Да я свой агрегат в сервис поставил. Ты разогреться хочешь?

– Я не про байк. Мне машина очень нужна.

– Понял. Куда подъехать?

– Пиши адрес!

Купальник высох. Юлька сидит в нём на постели, обхватив колени. Хорошенькая такая. Очень отвлекает от раздумий. А подумать есть о чём. Брякнул вчера про Египет, чтобы как-то компенсировать мамину грубость в Юлькиных глазах. Сейчас совершенно чётко понимаю, что это правда клёвое решение. После того, что Юлькин отчим учудил вчера, у меня большие сомнения в его непричастности к пропаже Юлькиной матери. Об этом ведь наверняка писали. Надо погуглить. Зацепила меня эта история. Взглянуть хоть на женщину, которую ищу.

– Юль, а у тебя фото мамы есть?

– Есть, только они в телефоне. А его нет…

– Ах, да! Кстати хорошо, что его нет. Иначе нас бы уже нашли.

– Как? – подпрыгивает на кровати Юлька и испуганно смотрит в окно.

– Скорее всего там установлен родительский контроль. Так что с меня тебе на днюху ещё мобильник и сим-карта.

– Ты подпольный магнат?

– Нет. Поэтому «майфун» последней модели не обещаю.

– «Май» что? – Юля смеётся. Для меня её смех – лучшая музыка.

Юлька делает кувырок и раздвигает ноги в поперечном шпагате. Ставит руки на локти и кладёт подбородок на сложенные ладони. Смотрит хитро.

Залипаю на её бёдрах, кокетливо выпирающих в прорезях купальника. В голове всплывает: «У окна стояли трое: он, она и у него…». И это не про часы.

– Э-у-а-о, – я не то, чтобы мысль потерял, а даже слова все забыл.

Юлька, довольная эффектом, выходит в стойку, встаёт на мостик и медленно возвращается тем же путём в шпагат.

– Нет, если хочешь, я тебе свой мобильник отдам. У меня кайфовый, а себе пока попроще куплю!

Юлька тут же группируется, пряча ноги под себя:

– Ты с катушек спрыгнул! Я тебя расслабить просто хотела.

– Тебе удалось. – Ромка, сунув руки в карманы, поправляет джинсы. До меня доходит, что я натворила. Тянусь за юбкой и, трясущимися руками, напяливаю её.

Ромка выходит в ванную. Приглушённо барабанит вода, слышится смешное фырканье.

– Тебя не нахлобучат, что ты в шарагу не ходишь? – Рома вытирает голову полотенцем.

– Разберёмся! Скажу переезд, сестру не с кем оставить было. А тебя не хватятся в институте?

– У меня настолько безупречные репутация и зачётка, что несколько дней простят. Наверстаю, как вернёмся.

За стеной вновь хлопает дверь, а над нашей комнатой начинает с отчаянием скрипеть кровать. Мне неловко, и я подхожу к окну.

– Какое солнышко сегодня!

– И небо голубое, – усмехается Ромка и прижимается к моей спине. – Сегодня гонки. Поедешь поболеть за меня?

– Конечно! Здесь я, по любому, боюсь одна оставаться.

– Ноги раздвинь! – доносится из-за стены. – Шире!

Ромка воет волком.

– Твою ж налево! Первым делом надо квартиру нормальную снять, – он присаживается на краешек стола и утыкается в телефон. Звонок друга отвлекает его от поисков.

Покидаем временное пристанище. Кутаюсь в куртку Романа и запрыгиваю на заднее сиденье синего «седана» с тонированными стёклами и битым крылом. С водительского сиденья поворачивается белобрысый парень и почёсывает крепкий подбородок. Взгляд серых глаз сейчас очень говорящий. Понимаю, что в такие гостиницы нормальных девчонок не водят, и с моих губ слетает:

– Я не то, что вы подумали.

– Я вообще ещё не успел подумать, – щёки Фила розовеют на глазах.

– Это моя девушка. Юля, – Роман тоже поворачивается ко мне. – Кроха, это мой лучший друг, Филлип.

– Можно просто Фил.

– Очень приятно.

– Куда едем? – Фил заводит двигатель.

– Давай сейчас к нашим механикам. Я там тоже агрегат оставлю. А потом ко мне домой. Мы вляпались в неприятную историю, Юльку никто не должен видеть. Она посидит у тебя в машине.

– Понял.

– Слушай, у тебя квартиру никто не сдаёт?

– Ого?

– Ого.

– Мощага! И как я понимаю надо не завтра, а вчера. Слушай, ну мои предки сегодня на дачу отчаливают. Отец взял отгулы. Так что пока можете у меня перекантоваться.

– Нет слов, бро! – Роман обменивается рукопожатием с Филом и выходит из машины.

Становится пусто, но Роман тут же ныряет ко мне. Целует нежно, скользит руками по волосам.

– Кроха моя, жаль расставаться даже на минуту. Сейчас байк к мастерам кинем, и я снова буду с тобой.

Глава 7

Юля

Одиноко было без Ромки в машине, но он не гнал, просто ехал впереди. Оставив железного коня в сервисе, сел ко мне на заднее сиденье и вновь утопил в объятьях. Под их с Филом болтовню, я задумалась. Не остановят ли нас на границе? Как и где Рома собирается искать мою маму? Воображаю то и дело одинокую яхту, сбившуюся с курса. На что жить после возвращения? Повиснуть на шее Романа – так себе перспектива. Значит, надо искать работу. Но так страшно выбираться из крепких объятий друга, ведь Кир просто так не оставит меня в покое.

Не заметила, как задремала. Проснулась уже в нашем дворе.

– Сиди мышонком и не высовывайся, – Роман, чмокнув меня в щёку, хлопает друга по плечу: – Фил, рассчитываю на тебя.

– Обижаешь, бро!

Парни стукаются кулаками, и Роман выходит из машины. Провожаю его взглядом до подъезда, и каждая новая минута теперь превращается в вечность. Фил включает реп и, двигая головой в ритм хриплого речитатива про скоротечность жизни, поглядывает по сторонам.

С тоской смотрю на детскую площадку. Бедная Вика! С Киром, а тем более с его повёрнутой на любви к тишине и порядку мамаше, жизнь сестрёнки превратится в ад. А если он женится на какой-нибудь ведьме? Но Вику, увы, я не вправе забрать у её отца. И бросить не могу, и забрать не в силах.

Дверь подъезда распахивается, и я съёживаюсь на заднем сиденье. Узнаю Кира только по одежде и цепляющейся за его руку Вике. Распухшее лицо отчима скрыто под тёмными очками.

– Он? – не поворачивая головы, спрашивает Фил.

– Угу, – провожаю ненавидящим взглядом Кира к скамейкам возле горки.

– Ромыч нормально его отделал.

Отчим садится и тут же утыкается в телефон. Сестра карабкается на пустую горку со стороны ската. С её рвением можно крепостные стены брать.

– Только не лезь на перила, – шепчу, – умоляю тебя.

Но Вика упорно карабкается на них. Кир даже не смотрит.

– Она же навернётся сейчас! – Фил приглушает звук.

– Вика! – хватаюсь за ручку двери.

Фил тут же блокирует её, одновременно ударяя в сигнал. Убираю руку как ошпаренная. Вика замирает, а Кир будто выныривает из сна. Оглядывается и бросается к дочке, перепрыгивая через ступеньки. Стягивает её с верхатуры и отчитывает.

Фил облегчённо выдыхает и поворачивается ко мне:

– Чокнулась?

– Прости… – Меня трясёт как в лихорадке. – Рефлекс, наверное.

Фил улыбается одним уголком рта.

– Смешная ты, но красивая. Хоть и бледная, как вампир. Понимаю друга.

– Позвони ему. Думаю, после вчерашней стычки, ему не стоит встречаться с Киром.

– Так папаня-то вроде не засёк его.

– Рома вчера и на улице отличился.

– Вот бедовый! – Фил берётся за телефон.

***

Роман

– Мам, всё нормально! Успокойся.

Мать трясёт меня за грудки:

– Нормально? Ко мне сегодня заявился избитый сосед.

– Надеюсь, ты ему не ляпнула про нас с Юлькой?

– Нет, – отталкивает меня мать и идёт на кухню. Рыдает, Упав на стул. – Я не выдержу… Не выдержу второй раз.

– Ма, – обнимаю её за плечи. – Я люблю тебя. Крепко-крепко. Она отмахивается.

– Ма, скажи, что любишь меня.

– Отстань.

– Пока не скажешь, не отстану, – опускаюсь перед ней на колени, повинно опустив голову.

Мать затихает. Подползаю ближе.

– Люблю. Конечно, люблю. Эта девочка… Она напомнила мне ту женщину. Из-за которой сидит отец.

Мамины пальцы зарываются в мои волосы. Меня как током прошибает. Мне тоже бросилось в глаза сходство Юльки со «свидетельницей по делу».

– Мам, я сейчас.

Врываюсь в свою комнату и достаю Юлькин паспорт. Прочитав фамилию, холодею. Для верности лезу в интернет и вновь нахожу статью про суд над моим отцом. Холодный пот струйкой сбегает между лопаток. Женщина была замужем четыре раза, но сохранила для себя и дочери фамилию – то ли девичью, то ли первого мужа.

***

Юлька

Роман выходит из подъезда. Нетерпеливо подаюсь вперёд. Подняв воротник куртки и сунув руки в карманы, Рома идёт прочь.

– Куда он втопил-то? И трубку не берёт, – Фил заводит мотор и медленно едет следом. – Я ему в телеге про твоего отчима написал.

– Может, ещё больше с мамой разругался? Вот и психанул.

– Разругался если, тогда понятно. Но он же вроде вещи собирался взять. Война миров какая-то.

Свернув за дом, Фил опускает стекло и свистит. Роман замирает и медленно поворачивается к машине. Впервые вижу у него такой отсутствующий взгляд.

– Ты куда понёсся-то, Ромео? – Фил с подозрением смотрит на друга, и я вздрагиваю от щелчка разблокировки дверей.

Роман плюхается на заднее сиденье, но не обнимает меня и даже не смотрит. Ощущаю свою вину перед ним и лепечу:

– Ром, ты прости. Втянула тебя в эту историю… С мамой так и не помирился?

Фил переводит взгляд то на меня, то на Романа:

– Бро, что случилось-то?

– Юль, у вас с мамой одна фамилия? – Роман сжимает кулаки.

– Да. Беловы мы. Это мамина девичья. Но почему ты спрашиваешь? Что-то уже узнал о маме? Она жива? – Хочется хотя бы придвинуться к Ромке, но не решаюсь. – Что ты молчишь?

Роман сжимает виски и зажмуривается.

– Этого не может быть. Просто не может быть.

– Да чего не может быть-то? – взрывается Фил.

– Ром, правда, – поддакиваю. Меня потряхивает.

Роман бурно выдыхает и трётся затылком о подголовник.

– Мой отец сидит из-за твоей матери. Думаю, ты понимаешь, про что я.

– Уфф! – срывается у меня с губ.

– Ты уверен? – Голубые глаза Фила округляются.

– Сам не знаю, – Роман достаёт телефон и протягивает мне. – Это ведь она.

Смотрю на мамино фото, и в голове звучат обрывки скандалов, бушевавших изо дня в день на нашей маленькой кухне в старой квартире.

– Да… Я не очень понимала, что произошло тогда. Мать обвиняла Кира в случившемся и кричала, что из-за него пострадает невинный человек. Но напали-то на нее другие люди.

Роман, прищурившись, смотрит на меня.

– А в чём конкретно она обвиняла этого утырка? – он берёт мою руку и сжимает в ладонях. – Юля, это очень важно. Твоя мать на суде отказалась от обвинений, и её насильника отпустили. А моего отца, разжаловали из офицеров и сунули за решётку.

– Может, потрясти этого Кира? – Фил кивает в сторону двора.

– Он не дурак себе приговор подписывать, – хмуро отвечает Роман. – Ума же хватило не бежать с утра в полицию. Теперь для меня просто дело всей жизни найти Юлькину мать… Или узнать всю правду о её гибели. Зажился этот ублюдок на свободе. Вон он, кстати.