Кавказ. Пленница Кайсара

Тимур замолчал. Что-то в словах старика резануло его.

Виктор заметил:

— Ты будто знаешь его лучше, чем говоришь.

Старик долго молчал. Затем тихо проговорил:

— Я знал его брата. Арслана.

Тимур замер. Горцы вокруг тоже, внимательно прислушиваясь к разговору у костра.

Виктор подался вперёд:

— И?

— Арслан был честным мальчиком. И очень быстрым, — старик тяжело вздохнул и продолжил, — Слишком быстрым. Некоторые на это ставили большие деньги.

Слова повисли в воздухе.

Тимур резко поднялся:

— Опять разговоры?! Опять… эти намёки?! Я не убивал его брата! Понятно!

Горцы подняли головы, все трое. Но не страх.

Оценка.

Виктор поднял руку:

— Тихо.

Но Тимур уже кипел:

— Я был на той гонке! Да! Я орал на него, но я не трогал его машину! Вы все… все поверили в то, во что хотели поверить!

Старик покачал головой:

— Мы никому не верим. Только следам.

Тимур сжал кулаки.

— И что же говорят следы сейчас?

Старик спокойно ответил:

— Что нас ведут. И ведёт тот, кто знает эти горы лучше всех. А не ты.

У Тимура перехватило дыхание, удар по самолюбию. Точный, резкий.

Глава 14

Тем временем, высоко в горах, в укрепление Кайсара прибыл следопыт с неблагоприятные вестями.

Кайсар собрал совет старейшин из присутствующих и близких ему людей.

Тесная каменная комната была заполнена мужчинами. Лампа коптила у стены, запах керосина смешивался с холодом горного воздуха. Они говорили вполголоса, но напряжение стояло такое, что воздух дрожал.

Кайсар стоял спиной к ним, глядя в тёмное окно. На скале внизу мигали редкие огоньки, дозоры.

— Они идут, — нарушил тишину Адлан, старший из его людей. — Русский. Его телохранители. И Хаджиев с ними.

Кайсар не шелохнулся.

— По тропе, что ведёт к имению? — уточнил он.

— Да, — подтвердил другой. — Они были далеко, но теперь ускорились. След держат уверенно. Как будто кто-то ведёт их.

Кайсар вскинул бровь.

— Наши следы?

— И… не только наши, — Адлан замялся. — Кто-то вмешался. Следы двойные. Чьи-то шаги идут впереди группы. Не наши люди.

Тишина сгустилась.

— Значит, — сказал Кайсар медленно, — кто-то хочет натравить их прямо на наш дом.

По комнате прошёл ропот.

— Имение не готово к бою, — сказал младший. — Старики, женщины, дети… Если они войдут туда, будет кровь.

— И это будет на нас, — добавил третий. — На нашем роду.

Кайсар повернулся к ним. Лицо каменное, взгляд холодный, спокойный.

— Я знаю.

Тогда Адлан шагнул вперёд.

— Кайсар… Там твой отец. Младшие. Наши. Мы не можем оставить дом открытым. Надо уйти туда. Или…

Он замялся.

— Или что? — голос Кайсара стал тише, но опаснее.

— Или… отдать её, — сказал Адлан. — Русскую. Пусть думают, что имение не при чём. Пусть забирают девчонку и уходят.

В комнате будто исчез воздух.

Даже тень на стене застыла.

Кайсар медленно повернул голову. Его взгляд, как лезвие, приложенное к горлу.

— Скажи ещё раз, — тихо произнёс он.

— Кайсар… — Адлан опустил взгляд. — Она же не наша. Не клановая. Ты взял её в порыве. Не ради выгоды. Не по плану. Ради… злости. Случая. И сейчас этот случай может стоить жизней нашим людям.

Несколько мужчин кивнули.

Один добавил:

— Если отдашь её, всё закончится. Русский заберёт дочь и уйдёт. Хаджиевы успокоятся, им будет не до мести. И никто не полезет в наш дом.

Мгновенная тишина легла тяжелым грузом на плечи каждого, кто был в комнате.

Глаза Кайсара на мгновение закрылись. И он произнёс, глухо:

— А что будет с девчонкой?

Никто не ответил.

Тишина была страшнее выстрела.

Адлан выдохнул:

— Она продолжит свою жизнь, как ни в чем не бывало. У нее влиятельный отец. Всё встанет на свои места.

Кайсар шагнул ближе, и голос его стал стальным:

— А как же гибель Арслана? Кто мне ответит за его кровь? И кто мне объяснит, откуда взялись эти следы? Кто их направил в мой дом?

Тишину нарушил ропот возмущения и недовольств мужчин рода. Каждый норовил вставить свою версию. Каменная комната загудела мужскими голосами. Спор был жарким: кто-то ходил взад-вперёд, кто-то размахивал руками. Это был не совет, это был выдох накопленного страха.

— Если русские дойдут до имения, там старики! — бросил один. — Они не поймут, кто враг, кто нет!

— Мы могли отдать девку, и они бы ушли! Я согласен с Адланом, — резко сказал другой, поддерживая версию возврата пленницы высказанную ранее.

Несколько голов кивнули.

Кайсар стоял у стены, руки за спиной, и молчал.

— Ты взял её в порыве! — продолжил мужчина. — И ради чего? Чтобы показать характер? Показал! Теперь дом под ударом, Кайсар!

Кайсар поднял взгляд. Голос его был низким, ровным:

— Я взял её. Я и разберусь.

— Так разберись прямо сейчас! — распалялся тот, — Скажи, что мы возвращаем её отцу!

— Или хоть передай её на границу троп! Пусть забирают, и конец! — добавил другой.

Гул возмущения усиливался. Пока не вмешался седовласый старик, что молча сидел на самом краю и лишь наблюдал за всем этим балаганом.

— Прекратите немедленно! Никто из вас так и не задался вопросом, кто навёл след на дом Атаевых! — грозно прозвучал голос старика.

Дед Хасан, старейшина в доме Атаевых, не влезал в их спор, не вмешивался в решения Кайсара, но сейчас видимо настал момент.

Горячая волна напряжения прошла по комнате. И тут раздался звук. Хрупкий. Едва слышный. Как будто где-то в коридоре упал глиняный кувшин.

Мужчины на секунду замолчали. А затем, внезапный лай собак. Резкий, злой.

Кайсар развернулся мгновенно.

— Где она? — бросил он Адлану.

Глава 15

Тем временем, в женской половине дома…

Ночь опустилась на дом быстро, без предупреждения. Горы не темнели, они просто гасли, будто кто-то тушил свет слой за слоем. Сначала дальние вершины, потом склоны, и только в конце — двор, где догорали факелы.

Алина не спала.

Во время совета старейшин внутри дома стало тесно. Мужские голоса, напряжённые, сдержанные, как струны перед разрывом. Она слышала их даже через стены, не слова, а саму тяжесть решений.

Фатима заметила это раньше, чем Алина сама поняла.

— Пойдём, — сказала она ласково, накидывая платок, — Воздух нужен. Когда мужчины решают судьбы, женщинам лучше дышать.

Во дворе было почти пусто. Не потому, что не охраняли, наоборот, охрана стояла по периметру, у внешних стен, у троп, у подъёмов. Дом был крепостью, но крепостью, обращённой наружу.

Внутренний двор считался безопасным. Алина остановилась у каменной ограды, где тень от навеса ложилась гуще. Отсюда открывался кусок неба, и звёзды казались резкими, холодными, как стекло. Она обратила взор на небо и погладила горло:

— От такой красоты, дух захватывает, — задумчиво произнесла девушка привыкшая видеть каждый день лишь городскую суету и редко встречающая подобные горные красоты, — И сердце замирает…

— Здесь стой, — сказала Фатима, — Я принесу воды.

Алина кивнула.

Она не думала о побеге. После пропасти — нет.

Она просто… осматривалась. Запоминала. Как человек, который знает, что любая информация и знание — это оружие, даже если ты не знаешь, когда оно пригодится.

Вдруг послышались шаги, с противоположной стороны. Не сразу.

Сначала, возникло ощущение изменения воздуха. Как будто ночь стала плотнее. И затем, едва слышимый скрип камня. Не сверху, не снаружи. А здесь. Почти рядом. Во дворе.

Алина повернулась.

Неизвестный мужчина стоял слишком близко. Она не услышала, как он подошёл. Лицо скрыто. Не капюшоном, а тенью. Он был одет просто, без примет. Не в одежде людей Кайсара. И не в чужой, броской.

Предчувствие беды подкралось мгновенно. Это было хуже всего.

— Тихо, — сказал он почти ласково.

Незнакомец двигался быстро. Не рывком, просто уверенно. Рука схватила её за плечо, вторая сомкнула пальцы за запястье, точно зная, куда давить.

Алина вскрикнула. Он был готов к этому. Ладонь метнулась к её горлу, не чтобы душить, а чтобы заглушить звук.

— Не кричи, — прошептал он над ухом, — И всё будет быстро.

От него пахло потом, холодом и чем-то металлическим. Как стальной привкус страха на губах.

Алина дёрнулась, ударила коленом. Неумело, скорее неуклюже. Он лишь хмыкнул.

— Глупо, — сказал он, — Здесь тебе не помогут.

И в этот момент залаяли собаки.

Не истерично. Не панически.

А яростно, со злобой.

Мужчина напрягся.

— Чёрт…

Алина использовала секунду его замешательства, и рванулась, не думая куда, просто в сторону света, к дому.

Он схватил её снова, на этот раз грубо потянул назад.

— Я сказал — тихо!

И тут — удар.

Резкий. Точный.

Чужая рука сбила его с ног, будто выбили опору. Мужчина перекатился, вскочил, и встретился взглядом с Кайсаром.

Алина никогда не видела его таким.

Не злым. Отнюдь.

Именно опасным.

Кайсар стоял между ней и нападавшим. Молча. Плечи расслаблены, но в этом спокойствии, подтекстом читалась смерть.

— Кто ты? — спросил он тихо.

Мужчина не ответил. Он отпрыгнул. Не на Кайсара, а в сторону стены, туда, где тень была гуще. Нападавший двигался так, будто знал двор. Будто считал шаги заранее. Один из охранников выстрелил, но было слишком поздно. Пуля ушла в камень.

Через секунду нападавший исчез. Будто его и не было.

Во дворе вспыхнули факелы. Люди сбежались. Собаки рвались с цепей. Фатима стояла бледная, прижав ладони к груди.

Кайсар обернулся к Алине.

Он смотрел на неё так, будто проверял, цела ли она.

Не тело. Целиком.

— Он тебя тронул? — спросил он резко.

Алина покачала головой. Голос не слушался.

— Нет… он… хотел…

Слова застряли в горле комом.

Кайсар выдохнул. Медленно. Тяжело. Повернулся к своим людям.

— Удвоить охрану. Никого не впускать и не выпускать. Проверить каждого. Даже своих.

Потом снова обратил взор к ней.

— С этого момента ты не выходишь одна. Ни на шаг.

Она подняла на него взгляд. Впервые, без дерзости.

— Я, итак, в твоём доме пленница.

Он наклонился ближе. Его голос стал ниже.

— В моём доме тебя не тронут.

Он выпрямился и добавил, уже для всех:

— С этого момента она под моей защитой.

Слова упали тяжело. И никто не усомнился.

Алина стояла, дрожа, и толь