История Лэйлы, или Как безопасно изучать ведьмологию

Дарья Пивоварова

История Лэйлы, или Как безопасно изучать ведьмологию

Глава 1

Глава I. Повседневность.

Жила была девочка по имени Лейла. Несмотря на то, что ей было уже 15 лет, она была маленького роста, но у неё было огромное доброе сердце и большие красивые чëрные глаза, длинные ресницы, пухлые щëчки, курносый носик, густые вьющиеся чëрные волосы, которые её бабушка завязывала красными ленточками с бантиками. Бабушка Дженн одевала её не как всех девочек: в гардеробе Лэйлы имелось огромное количество полосатых и цветных колготок, викторианских платьев в основном коричневых и тëмно-зелëных цветов (красные платья тоже имелись, только одевались они по праздникам, коих было не так много), что шила сама бабушка, а также причудливые, но по-прежнему милые, уже старые кожаные туфли коричневого цвета с широкими круглыми носами и ремешком у щиколотки.

Из-за своей бледной кожи, Лэйла была больше похожа на фарфоровую куклу из магазина. Бабушка запрещала ей загорать на солнце, ибо оно было вредным для кожи, а денег на солнцезащитный крем у неё не имелось. Да и чего шиковать бронзовым загаром там, где часто бывает туман? Так хоть человека можно найти!

Если говорить о самой бабушке, то это была старая добрая, но справедливая женщина с густыми седыми волосами, которая вырастила свою внучку одна, когда её дочь уехала жить за границу в поисках лучшей жизни. По-началу Дженн получала от неё деньги, чтобы воспитывать внучку, а потом сведения о ней совсем пропали. Поэтому Дженн вспомнила молодое дело и начала шить платья из своих любимых старых платьев, которые когда-то надевала на пышные мероприятия.

Из-за этого Лэйла не сетовала на бабушку. Наоборот, очень даже любила и крепко-крепко обнимала свою любимую пухленькую и хромую бабушку.

Лэйла училась в вечерней школе в родном маленьком городке Витторинбург, который располагался в далëкой и ещё тогда неизвестной Шотландии, так как в дневной одноклассники её не любили, сторонились, а учиться она очень хотела. К тому же там уже училась одна рыжая девочка с зелëными как трава на солнце глазами, с которой она быстро нашла общий язык. Её звали София. Она была из благородной многодетной семьи, но также как и Лэйла, не могла ни с кем подружиться из-за обеспеченности её родителей. Хоть дети и кажутся многим ангелочками, но когда их много в одном месте — это сущий кошмар! Они были готовы загнобить любого, кто хоть чем-то отличался от них, будь то часто сменяемой опрятной одеждой, или личными увлечениями, которые им казались странными, хотя это могла быть простая любовь к природе или жалость к диким животным, опасным насекомым, в которых другие ничего хорошего не видели.

Несмотря на тëплое общение между такими разными девочками, отец Софии, Стефан (австрийский красавец благородного происхождения из семьи композитора красавицы Шионелли Дарко и строгого военного Гаса Хампстона) не одобрял такую дружбу. Он с презрением смотрел на Лэйлу и брезгливо брал у неё из рук гостинцы для их семьи. Мать, Ола (еë родители, Мэган Флор и Патрик Уилсон, простые работяги, а она у них была единственной дочерью), очаровательная, стройная, интеллигентная женщина, наоборот, приветливо встречала девочку и даже иногда приглашала её в гости. Но жизнь сказала: "Дружбе быть!" и они стали самыми верными подружками.

Конец августа. Начало осени.

– Лэйла, ты идëшь? Мы и так уже почти опаздываем! – поторапливала её София, когда забежала за ней в старый деревянный дом миссис Дженн.

– Да, сейчас только паучка в домик запущу! – Лэйла прокричала ей в ответ со второго этажа. – Всё, готово!

– Фу! Что это на тебе? – ужаснулась София, когда Лэйла спустилась к ней вся в странной и липкой пыли.

– А, это паутина Бусика. Сейчас уберу. – Лэйла убрала со своих косичек паутину и начала напевать их детскую песню. – Пойдëм скорее в школу! Там нас ждут чудеса!

– И чудесатики!

– И волосатики! – пели и смеялись девочки, вприпрыжку выходя из дома.

– Лэйла! Ты опять в разных ботинках вышла! – кричала бабушка, но она её уже не слышала.

Вечерняя школа находилась в паре киллометров от их домов, дорога проходила через красивый парк, полный маленьких прудов и каменных мостов через них, красивых уличных наземных фонарей, создающих по вечерам сказочную атмосферу. Пока деревья красовались друг перед другом своей разноцветной листвой, девочки собирали красивые листочки в осенний букет, чтобы потом принести домой. София была педантичным подростком, чего нельзя было сказать о Лэйле. Она предпочитала "витать в облаках" и никуда не торопиться. У неё был девиз по жизни: "Торопись, не торопись, но ты никогда не опоздаешь туда, где ты должна быть!". И на удивление, это как всегда работало!

– Простите за опоздание, девочки! Сегодня был очень трудный день! – оправдывалась за опоздание учительница биологии Маргарита Бреттер. – Сегодня будем изучать такое растение как бузина чёрная. Знакомы с ней?

– Нет, мэм. – ответила София.

– Я видела у бабушки в книге картинку. Это такой куст с чëрными ягодами. – поделилась своими знаниями Лейла.

– Совершенно верно! У твоей бабушки, наверное, целая энциклопедия растительности нашей местности. – отметила её учительница.

– Не думаю. Это скорее была книга каких-то рецептов.

– Возможно... – озадаченно сказала Маргарита Бреттер. – Что ж. Продолжим дальше изучать свойства этого загадочного кустарника.

Придя домой после вечерней школы, Лэйла спросила у бабушки, что делал этот кустарник в её рецептах. Как только Дженн услышала это, тут же схватилась за сердце.

– Бабушка! Бабушка! Что с тобой? – закричала испуганная Лэйла, когда ноги Дженн подкосились и она чуть не упала.

– Где ещё раз ты видела его название? – поинтересовалась у неё Дженн, когда ей стало немного лучше.

– Бузина чёрная у тебя была написана в рецептах, только какого блюда — я не поняла. Там столько названий на иностранном языке! Как ты в нём разбираешься?

– Ты кому-нибудь об этом сказала? – забеспокоилась Дженн.

– Только учительнице биологии. Мы как раз сегодня знакомились с данным растением. Так на каком языке это всё было написано? Может быть переведëшь? – любопытствовала Лэйла.

– На то и написано на другом языке, чтобы кто ни поподя не совал туда свой любопытный нос! А то начитаются ещё неправильно, потом ходи исправляй чужие ошибки... Не лезь туда больше! – Дженн рассердилась впервые за всё время. – Ты меня поняла?

– Поняла бабуль...

– Иди ложись спать! – громко буркнула Дженн. – И да, прости меня, что я закричала. Просто я испугалась за тебя. – попыталась она её успокоить и Лэйла обняла свою бабушку, а потом отправилась спать в свою комнату.

Тем временем Дженн в панике перебирала на полках свои книги, в поисках того самого рецепта. Спустя полчаса она нашла его на своём столе в раскрытом виде на том самом рецепте, который был вовсе не для пирога или компота. Дженн схватила эту толстую книгу в змеином переплëте и пошла прятать её на чердак, после чего закрыла дверь туда на ключ и спрятала его в рамку для картины, что висела у двери. Дженн выдохнула, словно выполнила важную миссию, и пошла спать.

На утро бабушка просила внучку больше ни с кем не разговаривать на эту тему:

– И если кто тебя спросит, где видела — говори, что нигде, тебе показалось. Поняла?

– Поняла... – грустно ответила Лэйла.

– Не все готовы понять тебя. Думай, что ты говоришь.

– А почему они не думают о других, таких как я, ты и ещё сотни человек, когда что-то говорят?

– Потому что мы вполне можем справиться с этим сами, а вот они этого не могут сделать. Иными словами, они беспомощные. Поэтому и требуют от других поддержки и понимания. А ты тут их готова пылинкой знаний напугать. У них на неё аллергия! Не рискуй. Ты же умная девочка! – обняла её Дженн и Лэйла продолжила с аппетитом есть оладьи с кленовым сиропом, что для неё испекла бабуля.

– Сегодня мы будем изучать argentum, – писал мелом на доске учитель химии Альфред Бу́но. – иными словами — серебро.

– Ой, а на каком языке Вы это написали? – поинтересовалась у него Лэйла.

– На латинском. Он возник примерно ещё в VII веке до нашей эры, это если говорить о письменном. Устный же — во второй половине II тысячилетия до нашей эры. А что тебя так удивило в нём?

– А я уже видела похожий у бабушки в книге. Вот и стало интересно. – ответила ему, а потом вспомнила слова бабушки и одумалась. – Ой...

– В какой книге? – напрягся учитель химии.

– Ни в какой. Мне, наверное, показалось. – быстро оправдалась Лэйла немного уверенным, но в то же время испуганным голосом.

– Возможно... Но всё равно это очень интересный вопрос. Он просто так не возникает... – Альфред Бу́но отметил это заявление с настороженностью во взгляде. – Что ж, продолжим.

Лэйла с облегчением вздохнула и продолжила слушать учителя, София тоже заинтересовалась латинским языком и после урока начала расспрашивать о нём подругу.

– Где ты его видела? Скажи!

– Кого его? – удивилась Лэйла.

– Ну как кого... Иностранный язык! Латинский! – громко воскликнула подружка.

– Тс!.. – Лэйла осторожно прижала её к стенке и закрыла ей рукой рот. – Больше ни слова об этом. По крайней мере здесь... Поняла? – когда София утвердительно кивнула головой, Лэйла открыла ей рот.

Этот момент попал в поле зрения директора вечерней школы, Зольды Кембрич, которая стояла в конце коридора.

Уроки закончились поздно вечером и уставшие девочки ушли домой. Лэйла заметила, что дверь на чердак была открыта и она решила подняться вверх по лестнице. Лэйле комната показалась огромной, словно это был не чердак, а целый зал для приëма гостей. Конечно же, там для их размещения места бы не нашлось, но для всяких интересных и загадочных штучек его было больше чем предостаточно. Среди них, Лэйла заметила шкафчик с витриной, в котором хранились стеклянные сосуды с жидкостью разнообразного цвета с табличками на латинском языке — от фиолетового, голубого, синего до болотного и чëрного — и содержимым в нём, среди которого могли быть забальзамированные грибы причудливых форм и размеров, сброшенная змеиная кожа, насекомые — жуки, шотландские мошки, жирные пиявки; глиняные горшочки с порошками; также Лэйла нашла треугольную шкатулку с усами чьих-то животных, круглую — со сброшенной паучьей кожей в количестве тринадцати штук, с шестью змеиными клыками. Среди этого всего были мини-оранжереии с редкими видами растений, которые выращивала бабушка. Шкаф с красивыми длинными старинными платьями и комод с серебряными украшениями, среди которых были цепочки с разными блестящими камнями и амулетами, серьги, а также интересные кольца. Но больше всего её внимание привлекла маленькая тряпичная куколка без лица, с чëрными вьющимися волосами, в викторианском тëмно-сером платье и чëрной конусной шляпе с широкими полями. Лэйле так понравилась эта кукла, что она решила взять её с собой и спуститься вниз в свою комнату, пока бабушка не вернëтся.

Лэйла сидела с куклой в руках на подоконнике и смотрела, как за окном громко лил дождь и ветер трепал красивые деревья и жаловалась на это тряпичной кукле, которую она назвала в честь матери Софии — Ола. Дженн пришла в её комнату.

– Привет! – поприветствовала её внучка.

– Привет моя дорогая! Давно ли ты пришла? – с улыбкой на лице спросила у неё Дженн.

– Уже как час, а тебя всё нет. Где ты была?

– Прибиралась на чердаке. Я вижу, что ты там уже была. – бабушка заметила у неё куклу в руках.

– Ой, а я там тебя не видела! Где ты пряталась? – удивилась Лэйла.

– Тебе понравилась кукла?

– Да, бабуль! Она такая красивая! Только без лица! Даже и такая мне нравится! Я ей уже имя дала — Ола! Почему ты мне раньше её не показывала? Прости, что я её взяла оттуда... Но можно я её себе оставлю? – быстро тараторила Лэйла, прижимая к своей груди понравившуюся ей куклу.

– Можно. – одобрила её желание бабушка.

– Ещё я там у тебя на комоде прочитала слова: Pro venefica. Что это значит на латинском языке?

Тут сердце Дженн забилось сильнее, будто её для пыток загнали в угол.

– Откуда ты знаешь, что это написано на латинском языке?

– Учитель по химии нам сегодня рассказывал про argentum. Кстати, почему ты не носишь все эти красивущие вещи и те интересные серебряные украшения?

– Потому, что настоящим ведьмам не обязательно одеваться вызывающе и брыньчать на всю округу своей атрибутикой. – Дженн устала притворяться и открыла внучке правду.

– Ты ведьма? – удивилась её ответу внучка. – А почему я об этом ничего не знала? И почему ты это никому не показывала?

– Способности настоящей ведьмы должны быть редко видны и только по делу! Нечего разбрасываться всякими заклинаниями налево-направо. Так и самой запутаться можно, кого ты прокляла, а кого помиловала.

– Способности не должны быть видны, чтобы не запутаться в заклинаниях, которые разбрасываешь направо-налево. Так?

– Не путай ничего! Слушай внимательно!

И вечер после вечерней школы превратился в лекцию о новой для Лэйлы науке.

Глава 2

Глава II. Новые знания.

Несмотря на позднее время, бабушка Дженн с ажиотажем в подробростях, рассказывала ей о том, кто такие ведьмы, чем они занимаются и почему их все так боятся.

– Получается, ведьмы по жизни одиноки? – с грустью поинтересовалась у неё внучка.

– Что ты! Нет, конечно! Разве ведьма может быть одинока, имея столько баночек-скляночек, паучков-махровичков и огромной книги заклинаний, что ей досталась в наследство от предыдущего поколения, с возможностью дополнения своих записей? Не глупи, Лэйла. – с улыбкой ответила ей Дженн.

– Но ведь другим это кажется таким скучным и неинтересным!

– А тебя не должно волновать кому и что кажется! Они в своих знаниях разобраться не могут, а ещё смеют лезть в чужие, называя их опасными для общества!

– А разве это не так? – Лэйла открыла глаза шире от удивления.

– Ведьмовство было во все времена и каждый с ним пытался бороться, искоренить, но всё безуспешно. Нравится это кому или нет — ведьмы были, есть и будут. И до сих пор каждое новое поколение продолжает придумывать им всё новые и новые способности. Хоть бы раз сами их этому научили, а то ведь такого напридумают, что никакие законы физики тут не помогут! – насмехалась Дженн.

– Но ведь у меня есть подружка София! Я не могу её бросить и отказаться обсуждать с ней какие-то интересующие меня темы!

– А как она их воспринимает? – спросила её бабушка.

– Поддерживает! Даже интересуется тем же, что и я! – радостно ответила ей внучка.

– Тогда ладно, будь по-твоему. Но больше никому не рассказывай то, что я тебе рассказала. Это будет наш с тобой секрет. – Дженн подмигнула ей.

– Договорились! Бабуль... А раз я тоже ведьма, сошьëшь мне такую же шляпку, как у Олы?

– Не думаю, что это хорошая идея...

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – Лэйла опять затараторила и прижалась всем телом к бабушке.

– Хорошо... Уговорила! – с улыбкой согласилась Дженн. – А теперь всё, иди спать! – поцеловала внучку в лоб и слегка шлëпнула ей по попе.

– Ола! Представляешь, у меня будет такая же шляпка как у тебя! – радостная Лэйла разговаривала со своей куклой, когда уходила к себе в комнату.

На следующий день на Витторинбург опустился густой туман и похоже долго не собирался его покидать. Воздух стал морозным, влажным с запахом гнилых жжëных осенних листьев. Из-за погодных условий и надвигающегося шторма, в школе отменили занятия. Лэйла зашла домой к Софии, чтобы позвать её к себе в гости на чай с тыквенным пирогом с мëдом, который испекла бабушка. Дверь ей открыл Стефан.

– Ты? Что ты здесь делаешь? – недовольно спросил он Лэйлу.

– Здравствуйте! Этикет велит вначале здороваться с человеком, постучавшим ему в дверь, а потом уже задавать ему вопросы. – девочка не растерялась.

– Здравствуй, Лэйла! Проходи! – с улыбкой поприветствовала её Ола, когда вышла из дома.

– Здравствуйте! Спасибо, но я хотела пригласить Софию в гости на чаепитие.

– Ох, хорошо, она сейчас спустится. Со-фия, к тебе Лэйла пришла! – позвала её мама. – Какая чудесная у тебя куколка! Бабушка сшила?

– Не знаю, наверное... Я нашла её у нас на чердаке.

– На чердаке говоришь? – поинтересовался Стефан и потирал рукой свой мощный подбородок.

– Зачем Вам? – девочка кинула ему вопрос в догонку.

– Любопытно. Твою мать случайно не Эриэл зовут?

В это время София спустилась к подружке и была готова взять её за руку, как Лэйла двумя руками прижала к своей груди куклу и грозно ему ответила:

– Никто не смеет задавать вопросы о моей матери. – и убежала в сторону своего дома.

София побежала за ней, но догнать не успела. Дверь ей открыла бабушка Дженн. Лэйла лежала в своей комнате на кровати и плакала.

– Что с тобой случилось, Лэйла? – забеспокоилась София.

– ... – были слышны только всхлипы.

– Лэйла, ну пожалуйста! Я же твоя подруга, мне можно доверять!

– Зато твоему отцу ничего нельзя доверить! Ничего! Я знала, что он не любит меня! Знала!

– Да что случилось? – София была в недоумении.

– Сонечка, возьми, пожалуйста, пирог и возвращайся домой. Лэйла плохо себя чувствует. – Дженн попыталась разрядить обстановку и остановить возможный разговор об этом.

София молча взяла плетëную корзину с ароматным тыквенным пирогом, накрытым белой кружевной салфеткой, и пошла домой.

Там её ждал скандал родителей на тему дружбы девочек, отец возмущался, что Ола до сих пор не пресекла их общение, а наоборот всё ещё поддерживает это. Стефан бил себя в грудь, что обязательно завершит начатое, так как когда-то Эриэл не позволила ему это сделать. Но теперь у него руки развязаны и ничто его не остановит!

София расставила блюдца с кусочками пирога для каждого, налила горячий чай в белые фарфоровые чашки на ножке с позолоченной каëмкой и пригласила всех за стол. Рыженькие братья, старший Бэн, средний Стэн, младшие близнецы Сэм и Дэн, налетели на пирог как будто были сильно голодны, и с удовольствием брали его в руку и жадно ели. Мать же интеллигентно взяла десертную вилку в руку и аккуратно надломила маленький кусочек и положила себе в рот. София вначале последовала примеру матери, но надкусив пирог, она схватила его руками и начала его есть, как её братья. Увидев эту картину, Стефан пришëл в ярость и швырнул всё со стола, а детям приказал уйти в свои комнаты.

– Ты ничему детей не учишь, раз они позволяют себе сидеть за столом как дикари! Вытри всё и налей мне чай. – тихим грозным голосом сказал ей Стефан.

Ола с дрожащими руками послушно всё вытерла со стола и убрала с пола осколки от разбившихся чашек, накрыла на стол новую белоснежную скатерть, поставила на неё его любимую массивную глиняную кружку, налила в неё его любимый ромашковый чай и почувствовала прикосновение его руки к своей:

– Прости. – после небольшой паузы продолжил. – И положи мне кусок того пирога. Посмотрим, из чего его ведьма испекла, что он превращает людей в дикарей.

Ола поставила на стол тарелку с кусочком пирога и положила рядом десертную вилку. Как только Стефан откусил первый кусочек, он швырнул на пол десертную вилку и принялся жадно поедать кусок пирога, а позже принялся и за остальную часть. Изляпавшись пирогом, Стефан вытер жирные губы салфеткой, а после стал вытирать лицо об белоснежную скатерть. Встал из-за стола и сухо сказал:

– Спасибо. – чмокнул жену в щëку и ушëл на улицу.

Ола с комком в горле молча убирала со стола, а когда София пришла к ней помогать, по её щекам потекли слëзы, но она не проронила ни звука.

Когда Лэйла успокоилась, бабушка пригласила её попить какао с корицей и попробовать тыквенный пирог с мëдом.

– Девочка моя, ты не бери в голову то, что сказал тебе Стефан. – начала с ней разговор Дженн.

– Что его связывало с Эриэл? С моей мамой? – Лэйла отложила блюдце с тыквенным пирогом.

– Давай не сейчас.

– Ответь. – настаивала внучка.

– Не нужно тебе это знать. Рано ещё. – бабушка пыталась отвертеться от ответа.

– Бабушка, пожалуйста... – девочка жалостливо посмотрела на неё своими большими чëрными глазами.

– Ну хорошо. Твоя мама и Стефан когда-то были дружны. И что-то у них не заладилось, после чего Стефан стал злым на твою маму. – Дженн попыталась коротко рассказать историю.

– Как давно это было?

– Ещё в школьное время. Потом твоя мама встретила твоего папу, родилась ты, но она уехала к папе за границу. Она мне сказала, что они будут зарабатывать хорошие деньги, мы не будем бедствовать. А потом... – и по щеке старенькой Дженн потекла слеза, её губы затряслись, а голос задрожал. – Она пропала. Ни весточки, ни письма, ни её самой.

– Это сделал Стефан? – вдруг резко спросила Лэйла.

– Нет. Не думаю, что он сделал бы твоей маме плохо.

– А если я стану развивать свою интуицию, я смогу сама узнать, что там случилось?

– Ты в гневе можешь такого себе напридумать, что лучше не стоит эту тему трогать. – предупредила её Дженн.

– Ну ба! Я же добрая ведьма! Ты сама мне так сказала. – Лэйла пыталась её задобрить.

– Добрые ведьмы тоже бывают злыми и могут натворить ещё больше зла, не осознавая этого. Нельзя поддаваться своим импульсам. Контролируй их. – тут Дженн увидела, как их разговор под окном подслушивает Стефан. – Дрессируй свои эмоции, используй их на пользу, а не во вред. – и на улице раздался крик от укусов внезапно налетевших кровососущих мошек и Лэйла увидела за окном бегущего в панике Стефана. – Ты поняла меня? – Дженн подмигнула ей.

– Поняла. – Лэйла в ответ ей хитро улыбнулась.

Весь сентябрь был унылым и дождливым. Без того влажный мох в лесу совсем размок под тяжестью пожелтевших мокрых листьев клëнов, дубов, осин. Воздух наполнился запахом сырой земли, гнили, а также ароматом углей, которыми топили печки в домах. Осень приобретала свой оттенок грусти, которая царила недолгое время. В день осеннего равноденствия на улице наконец-то выглянуло солнце и осветило хрумые лица жителей Виторинбурга.

Девочки до этого дня практически не разговаривали друг с другом. И вовсе не потому что кто-то кому-то запретил общаться. Просто время было такое. Не до улыбок и не до счастья.