Стихия. Шторм морской пучины

Эва напомнила мне лиственницы, что росли высоко в ущельях у нас в Высокогорье. Деревья неказистые, кривые и тонкие, но крепкие, способные выжить в самых непригодных для этого местах. Там, где завывал промозглый ветер над голым камнем вместо почвы, а морозы с глухим звуком кололи скалы, в самые жуткие стужи. Они росли, несмотря ни на что, обретая причудливые формы, извиваясь вдоль отвесных стен, прижимаясь к поверхности камня и врастая в него намертво.

В Каруне о чём-то невозможном даже была саркастическая поговорка: «Плевое дело, как лиственницу от скалы отодрать!», что означало, что дело не такое уж и плёвое, а наоборот, требующее огромных усилий и настойчивости. Эти деревья, словно символы непреклонности, напоминали о том, что даже в самых суровых условиях можно выжить и найти своё место.

Эва точно его нашла, и, несмотря на то, что эти покои предоставили мне, она здесь чувствовала себя абсолютно уверенно и была большей хозяйкой, чем я. Дворец был её территорией — это чувствовалось на уровне инстинктов.

Сейчас она ожидала, соединив крючковатые пальцы на столе и внимательно наблюдая за моей настороженностью. Повисшая пауза между нами затягивалась, и я поняла, что всё ещё стою как истукан посреди комнаты. Я пока не особо понимала, кто она и с какой целью пришла ко мне, но приглашение всё же приняла и села напротив.

Старушка улыбнулась мне неожиданно тепло и произнесла заботливо:— Как добрались? Путь был долгим…— Хорошо добрались, спасибо вам за беспокойство! — ответила я учтиво и чуть склонила голову в уважении.— Проголодалась, небось? Худая как щепка… — заметила она с доброй улыбкой.

Я смутилась от её замечания, но решила, что это просто её способ проявить заботу.— Да, немного проголодалась, — призналась я, стараясь не показывать своего смущения. — Но не беспокойтесь, мне уже принесли немного еды.

Она проследила за моим взглядом, на удивление ловко поднялась и уверенно направилась к столику у стены. Вернулась через несколько минут с небольшим подносом, на котором были свежие булочки и кувшин с соком.

— Великий Унар, да не стоит… я сама! — я вскочила, мне стало до жути неловко, что старушка решила за мной поухаживать.— Ничего-ничего, угощайся, — произнесла она ласково, подойдя ближе. — Я всегда говорю, что голод — плохой спутник.— Спасибо вам большое, действительно не стоит так себя утруждать… — я поспешно выхватила у неё поднос и начала расставлять на столе фарфоровые тарелки с едой.

И так и застыла, когда позади раздалось бормотание:— Далеко же у вас, деточка, всё зашло…

Я почувствовала, что старушка остановилась совсем рядом.— Вопрос только насколько далеко?

— Вы о чём?! — воскликнула я, не понимая, что вообще происходило. Моя рука так и зависла над столом с тарелкой ароматной сдобы. Внутри зашевелилось беспокойство, до меня смутно начало доходить, что этот ход с подносом явно был спланирован как отвлекающий манёвр.

И в следующую секунду, подтвердив мою догадку, она приблизилась и бесцеремонно уместила свою старческую ладонь на моём животе.

Я ойкнула от неожиданности и инстинктивно постаралась отстраниться, но она крепко прижала ладонь к подолу платья.— Ох, нет, не совсем ещё далеко… — довольно хихикнула она и, быстро убрав руку, отошла к окну.— Да как вы… — я хватала, как рыба, ртом воздух от возмущения.— Ох, да брось ты… — она непринуждённо махнула на меня рукой. — Старая я бабушка, да как дети делаются ещё помню.

— Да с чего вы вообще решили, что я беременна! — ошалело возмутилась я, в сердцах тряхнув поднос, который так и не поставила на стол. Вторя мне, возмущённо звякнули тарелки.— Ну, а сама подумай… Тебя во дворец сам лично привёз, ещё и поперёк воли отца. Глаза горят, как у мальчишки… что ещё тут подумаешь? Только о ребёночке и подумаешь… С чего бы вдруг его высочеству таким решительным становиться? — деловито продолжала она свои рассуждения. — Но вижу, до ребёночка у вас не дошло, как и до кое‑чего другого…

Бабулька заговорщицки мне подмигнула.— Мы знакомы-то не больше месяца! У нас ничего не было, если вы об этом… — сухо подтвердила я, наконец поставив злополучный поднос, словно это именно он подкрался ко мне обманом.— Лучше уж было бы, месяц — долгий срок, — с неподдельным сожалением покачала головой она, а потом хмуро посмотрела на меня, — и лучше бы уж сразу ребёночек… Свадебку бы сыграли и всё, дело с делано!

— Как ещё дело?! — я шарахнулась от её рассуждений, как от огня, выставив перед собой руки. Её ход мыслей, как и идеи, всё меньше мне нравились.— Вы не волнуйтесь так за меня… — наконец придя в себя, затараторила я с нажимом. — Я во дворце не задержусь, мы с Ареном договорились… э-э, в смысле, с Его Высочеством Даиром Ареном решили, что побудем здесь на время Турнира Стихий. Потом я уеду.

Она неожиданно хохотнула, потом ещё раз, словно пробулькав вырывающийся смех, и сложила руки на груди. Весь её вид говорил: «Ты в этом уверена, дорогая?»Неприятное чувство накатило липкой волной, а по спине пробежал холодок от её насмешливого взгляда. Эверта, похоже, знала намного больше меня — это было крайне некомфортно.

— Я не стремлюсь охомутать наследника, и я всё понимаю… Я неудачная пассия для наследника престола, — проговорила я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри меня всё бурлило.Старушка снова хихикнула, но на этот раз в её голосе послышалась нотка серьёзности.— Дорогая, я так не думаю, хотя пока шла сюда, что уж греха таить, подобные мысли у меня крутились. Но теперь вижу, что всё ещё сложнее, чем могло быть, потому что ты ему стала дорога, и это не просто лёгкое увлечение. Но вот вопрос: готова ли ты к тому, что это может означать?

Мне показалось, что стены этой роскошной комнаты вдруг начали на меня нестерпимо давить. Готова ли я? Нет, я вообще не готова!

— Что заставило вас так думать? — мне вдруг жутко захотелось узнать, от чего она пришла к подобным выводам.— Знаешь, чьи это покои? — она приподняла одну бровь.— Нет, — честно ответила я и по-новому окинула взглядом свою новую комнату.— Это покои его матери, нашей почившей Повелительницы!

Я сглотнула, ошарашенная этой новостью. Этого ещё не хватало! Он же сказал, потому что рядом будет библиотека, он же сказал… На секунду показалось, что теперь и пол уходит у меня из-под ног.

— В материнском крыле поселил… — добивая меня этой информацией, констатировала она, — а знаешь почему?— Почему? — я не стала крутить в голове догадки, пусть выкладывает старая, раз уж пришла.— Потому что эти комнаты защищает сам Страж Озириона. Эти… — она обвела комнату своим сухим жилистым пальцем, — и личные покои Владыки — это самое надёжное место во всей столице. Сюда никто без дозволения проникнуть не может.

— Как же вы здесь оказались? — не удержавшись, подколола я.— А у меня дозволение есть, — она многозначительно хмыкнула. — Даир Арен попросил меня с тобой поговорить, подготовить, ввести в курс дела. Надо было сделать это раньше… но уж как есть теперь.

Видя моё ошарашенное выражение лица, она подбоченилась:— Вижу, так и не понимаешь ничего?Я помотала головой, демонстрируя, что действительно не понимаю.

— Глупая… — снисходительно констатировала она, по-птичьи склонив голову на бок. — Был бы ребёнок, тебя бы тогда никто не тронул… Теперь понимаю, чего он на тебя запал: не лебезила перед ним, не заглядывала в глазки, в постель не лезла, чтоб возможности урвать — вот сердце его и дрогнуло, — она саркастично поджала сухие губы и вновь облизала тонкую полоску шрама.— Не лебезила и не заглядывала, и в постель не лезла — не моё это… — хмуро подтвердила я.— Значит, гордость и достоинство есть! — одобрительно кивнула она, ткнув в меня пальцем. — Это хорошая новость… А вот плохая — сожрут тебя тут, дурёху такую… — и добавила, укоризненно посмотрев опять в район моей талии: — целомудренную!

Но наконец, обдумав её слова, я решилась спросить:— Бабушка, а что делать-то, чтоб не сожрали?

Она вмиг обернулась и, по-новому оглядев меня, деловито протянула:— А может, и не дурёха…

Эва задумалась на мгновение, её карие глаза стали ещё более проницательными. Пару секунд она меня скептически рассматривала, обходя по кругу. Вновь поцокала языком, а потом села на мягкий красивый диван у окна и похлопала рядом с собой, приглашая присесть.

— Не верь здесь никому! — она зло прищурилась. — «Никому» — понимаешь слово?— Понимаю! — закивала я головой, на самом деле ещё ничего не понимая. Что, совсем никому? И всё-таки решила уточнить на всякий случай: — Даже вам?Старушка ухмыльнулась:— Даже мне! И даже…

Она сделала паузу, потом махнула рукой, словно откинула недосказанные слова.

— В общем, лучше никому здесь не верь.

Глава 8. Сын и отец

Арен шаг за шагом двигался сквозь коридоры дворца, направляясь к тронному залу. Холодный пол из голубого мрамора глухо отзывался под подошвами дорожных сапог. Сквозь высокие своды струился мягкий дневной свет — он дробился на тысячи бликов, преломляясь через витражи с изображениями древних Владык.

Он даже не успел сменить дорожную одежду, когда один из слуг принёс эфил с донесением.Отец вызывал его к себе. «Срочно и безотлагательно» — такой формулировкой заканчивался короткий приказ Повелителя.

Сейчас даир не был готов к предстоящему разговору: три дня пути отражались усталостью в теле и вялостью мыслей. Но выбора не было. Даир специально шёл медленно, давая себе время хотя бы немного собраться и перебрать в уме аргументы. Предстоял тяжёлый и, несомненно, ожесточённый спор.

У массивных створок зала стояли двое стражей в сверкающих кольчугах. Один из них безмолвно распахнул дверь, и густой запах сандала и морской соли ударил в лицо.

Зал встретил его холодной тишиной. Сквозь витражи струился мягкий свет, отражаясь на мраморных колоннах. У трона, обвив основание кольцами, дремал гигантский архаар Владыки — Сархос, глубоководный змей цвета ночного океана. Его тело тянулось по полу тяжёлой спиралью, чешуя мерцала отливами сапфировой стали, а грудь мерно поднималась в такт редкому дыханию.

За спиной Арена с гулом захлопнулись двери.

— Жду объяснений… — без приветствий произнёс Вальдер.

Никого из слуг и охраны не было. Правитель ожидал сына один.

— Ты приказал мне увести её из Каруна, и я сделал это! — голос Арена сорвался от сдерживаемого всё это время напряжения. — Ты сказал вскружить ей голову, чтобы она поехала сама, по доброй воле, — и я сделал это! Ведьма ничего не заподозрила, и всё прошло…

— Но я не говорил тебе привозить её сюда! — рявкнул Вальдер, так что сын вздрогнул и отступил на шаг назад. Сархос недовольно приоткрыл льдисто-голубой глаз, но, поняв, что ничего особенного не происходит, вновь провалился в негу своего дневного сна.

— Прости… Но туда, куда ты приказал, я её не повезу! — зло, глядя на отца исподлобья, огрызнулся наследник.

— Ты в этой поездке рассудок потерял?! — прошипел Вальдер, наклонившись вперёд и сверля сына разгневанным взглядом.

— Она прошла испытания в Храме, что тебе ещё нужно?! Или ты теперь будешь засовывать в Тренгар каждого, в ком заподозришь Альмираи?!

— Тебя одурачили! — продолжил Повелитель. — Не знаю как, но это произошло! За простыми эльсами не являются прислужники Верховной! Я не дам тебе разрушить твоё будущее и всё, что наш род строил веками! Там, в Каруне, ты ослушался. И твой проступок они запомнят надолго! Ты поставил нас под удар со своими мальчишескими играми!

— Играми?! — голос Арена сорвался. — То, что ты предлагаешь, может убить её! Она может не выдержать… Ты знаешь, такое уже было, и не один раз… — он осёкся, голос неожиданно осип. — А она доверяет мне, понимаешь? Я не пойду на такое. Я найду другой выход.

— Нет никакого другого выхода! — рёв Владыки ударил, как волна. Эхо прокатилось под куполом, и с балкона в зал ворвался порыв ветра, взъерошив шёлка на шторах. — Нет никакого выхода, наивный мальчишка!

Он резко поднялся с трона. Его шаги отдавались тяжёлым ритмом, и Арен инстинктивно напрягся. Голубые блики от витражей скользнули по его одежде: длинная мантия из тёмного синего морского шёлка, украшенная серебряными нитями, распахнулась, делая Повелителя похожим на Вирнуса — огромную, безмолвную тень морей, живущую в самых глубоких впадинах Элисара, чьё появление всегда считалось знаком неминуемого и беспощадного шторма.На груди Владыки покоился широкий нагрудный медальон — древний артефакт, круг с четырьмя завитками Потока, сходящимися к перламутровой раковине в центре, символ силы и власти Элисара.

— Гордец! — буквально прорычал Повелитель. — Нельзя ставить свои интересы превыше Элисара! Ты будущий правитель! На тебе ответственность за тысячи жизней! Править огромным народом — значит делать выбор и принимать последствия. И нередко придётся жертвовать… своими интересами, желаниями, а ещё чаще людьми. А то, что ты творишь сейчас, — безумие! Ты хотя бы подумал, какие последствия повлекут твои действия?

Арен молчал. Его взгляд упёрся в бирюзовый горизонт, раскинувшийся за массивными окнами тронного зала. Солнечные лучи ложились на волосы и лицо, подчёркивая упрямство черт.

— Подумал, — наконец сказал он. — И мой ответ — нет, отец!

Эти слова прозвучали как вызов.

От такой категоричности ответа сына на секунду Вальдер растерялся, взглянув на него по-новому. Неосознанно тот даже принял боевую стойку. Не отступит — понял Владыка. Что-то изменилось в нём за это время. Теперь перед ним стоял человек, готовый за своё биться до конца.

В прямое противостояние с сыном он идти не хотел, да и проснувшееся в нём бунтарство, как и непреклонность, даже обрадовали. Не должен будущий правитель ни перед кем прогибаться, даже если все вокруг осуждают его решение или выбор! На самом деле он давно хотел увидеть в сыне именно эти качества. Жаль только, что характер он решил показать не в самых удачных обстоятельствах.

— Арен, послушай… — голос Вальдера смягчился, он слегка опустил плечи. — Вижу, что-то произошло между вами в Каруне.

Он сделал паузу. Сархос чуть пошевелил хвостом, металл его чешуи скользнул по мрамору с тихим шелестом. Заметив, как сын глубоко вздохнул, продолжил почти с сожалением:

— Но не мне тебе объяснять, во что она превратится со временем, если наши подозрения верны…

Арен опустил глаза и отвернулся, будто боялся, что отец увидит его слабость, но на лице наследника отразилась мука. Слова попали в цель. Это то, чего он боялся больше всего. Если это окажется правдой, он… совершенно не знал, что ему делать.

Чувствуя метания сына, Повелитель подошёл ближе и, положив руки ему на плечи, заглянул прямо в глаза:

— Порядок этого мира придуман задолго до нас с тобой, и у власти всегда будут те, кто удобен богам. Стоит проявить неповиновение в таких вопросах — и ты лишишься поддержки в одночасье. А они быстро сменят тебя на кого-то более для них комфортного. И это не шутка, сын, такое уже было! А у нас и без того хватает врагов и недовольных моей властью. Им стоит только поддержать очередной мятеж — и у Элисара появится новый правитель с другим именем Высшего Дома на флагах. Ты этого хочешь?

— Нет… — тихо ответил Арен, сжав кулаки. — Но, возможно, Жрица ошиблась. И пока я лично не убежусь, что девушка — носитель Золотой Искры, она останется во дворце. Под моей защитой.

Тронный зал словно замер. Вальдер медленно убрал руки, отступил на шаг и отвернулся, направляясь к глубине зала. Его плащ задел мрамор, отразив свет. Несколько мгновений он шагал молча, тяжело, будто мерил не расстояние, а собственные сомнения.

— Отец, я прошу… — наконец не выдержав, сквозь зубы произнёс Арен. — Я никогда ни о чём тебя не просил. Ты же знаешь... Им всегда мало. Всегда нужно ещё! Сколько за эти годы мы нашли и отдали им? И даже не знаем, все ли они были детьми Искры… Больше половины просто не выжила!

— Всего семнадцать, — хмуро напомнил Владыка. Но прозвучало это так, словно речь шла не о человеческих жизнях, а о сухих цифрах в заметках казначейства.

Арен сжал зубы. Но, видя, что отец хотя бы слушает, продолжил:

— Она уже достаточно взрослая. Если бы в ней проявилась проклятая магия, её бы обнаружили ещё ребёнком. Ей двадцать один, и это первый случай, где её имя вообще всплыло за все эти годы!

— Мы этого не знаем… — холодно отозвался Вальдер. Он остановился у широких створок, ведущих на личную террасу. Сквозь них виднелся весь Озерон — город, мерцающий в солнечной дымке, с плавными линиями куполов и переливом водных каналов.

Некоторое время он молчал. Плечи постепенно расслаблялись, дыхание становилось ровнее. Недавний гнев ещё отражался в его осанке, но уже гас, словно волна, ударившая о прибрежный утёс.Ветер ворвался в зал, вновь колыхнув полупрозрачные шторы и чуть взъерошив серебристые волосы Повелителя. Он стоял у открытых створок, глядя вдаль, туда где море сливалось с небом.

Арен стоял позади, не решаясь нарушить тишину. Внутри всё дрожало от напряжения — разговор натянул внутри все жилы нервов, словно натянутые канаты. Наследник сдержанно сложил руки на груди, глядя в спину отца, и впервые подумал, что не знает, чего ожидать дальше.

Вальдер чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя — к собственным мыслям, к памяти, к тяжёлым решениям, которых уже похоже не избежать.Когда он заговорил, голос прозвучал ниже, спокойнее, но в этом спокойствии чувствовалась усталость.

.— Ты привёз её на своём архааре…— вдруг задал он неожиданный вопрос, - Как на неё отреагировал Шахран?

Арен помедлил. С чего вдруг отца заинтересовала реакция дракона на девушку?

— Довольно дружелюбно… — в замешательстве развёл он руками. — Хорошо... более чем дружелюбно. Он сам пустил её к себе на спину, даже уговаривать не пришлось.

Владыка Элисара задумчиво хмыкнул. Его взгляд скользнул к высоким окнам, где в толще витражей медленно шевелился солнечный свет, дробясь на полосы.

— Хочу встретиться с ней и посмотреть реакцию моего Сархос. Нужно понять, с чем мы имеем дело. Слишком всё это странно… — произнёс он тихо, но в голосе звучало затаенное напряжение.

Он ещё несколько секунд стоял у раскрытых створок, всматриваясь в ослепительный горизонт. Потом медленно развернулся и вернулся к трону. Он двигался медленно, как человек, принявший решение, которое не радует, но избегать его не собирается.Вальдер опустился в кресло, откинулся на спинку и переплёл пальцы. На миг в пространстве троного зала повисла пауза, наполненная лишь размеренным дыханием дремлющего змея.Вальдера тревожила и одновременно всё больше завораживала эта ситуация. Теперь он даже подумал: может, и хорошо, что сын не отвёз девчонку сразу к Жрецам. Что-то в ней было… неправильное, неуловимое и странное. Все его инстинкты насторожились, будто где-то под толщей этой истории, завихрились опасные течения.При этом сам он ощущал странную мутность происходящего — запах интриги, который всегда манил его. Внутренний стратег уже прикидывал, как девчонку можно было бы использовать — не для выгоды сына, а для своей. Ведь не просто так на нее развязалась такая охота.

Но вслух Владыка, конечно, сказал другое:— Хорошо, будь по-твоему… Пусть остаётся во дворце. Но проследи, чтобы не высовывалась и о её появлении здесь знало как можно меньше людей. Приставь к ней самого надёжного слугу, не из болтливых.

— Уже сделано! — едва не задохнувшись от неожиданного облегчения, подтвердил наследник. — Её разместили в Восточном крыле, подальше от глаз и ушей Великих Домов. Хочу занять её нашей необъятной библиотекой, и в этой части дворца всегда может присутствовать Страж. Если всё-таки она Алинари… он погасит магический выброс без последствий для всех.

Вальдер на секунду замер, обескураженный этой новостью. Но потом его взгляд чуть потеплел. Мысль о том, что девушка поселена в бывшем крыле его жены, казалась не лишённой смысла. Оно пустовало много лет, и лишь несколько слуг поддерживали там порядок. Решение сына оказалось, как ни странно, благоразумным.

Он встал, прошёл несколько шагов, гулко отозвавшихся под сводами. Луч света скользнул по по его фигуре и разбился о тёмные сапфировые в кольцах Сархоса.

— Я постараюсь выиграть время и заключить какую-нибудь сделку, — произнёс он, задумчиво сцепив руки за спиной, — но этот вариант очень шаткий и крайне ненадёжный.

— Спасибо, отец! — произнёс в сердцах Арен.

— Подожди благодарить и выслушай меня внимательно… — голос Вальдера стал опасно ровным. — У тебя есть два варианта, хотя знаю, что они оба тебе не понравятся.

Он медленно обошёл трон, будто собирая собственные мысли и остановился напротив сына.

— Первый… Сделай так, чтобы она отдала магию добровольно! — Вальдер сделал резкий жест рукой, обрывая попытку Арена возразить. — И да, “пустая” не сможет быть продолжательницей рода для великой династии. Говорю сразу, если ты вдруг задумаешься на ней жениться. В будущем возьмёшь жену с высоким положением в обществе и достойным уровнем силы, а девушку, раз она стала тебе так дорога, оставишь наложницей — на столько, на сколько захочешь. Она будет обеспечена до конца жизни, получит твоё покровительство и опеку. На мой взгляд, это решение самое разумное из всех возможных в сложившихся обстоятельствах.

Арен передёрнул плечами, словно уже пытался сбросить с себя первое предложение отца.

— А какой второй? — глухо спросил он.

— Второй… — Вальдер помедлил и выдохнув ответил. — Ты должен предложить Высшим что-то более ценное для них, чем её сила. Но я пока даже представить не могу, что? Я не знаю, почему они хотят заполучить девчонку настолько сильно… Ещё ни разу не видел, чтобы они так охотились за такими, как она. Церна явилась лично — ты помнишь хоть раз, чтобы её кошка появлялась раньше?

Брови Вальдера поднялись и он многозначительно посмотрел на сына.

— Нет, — выдохнул Арен. — Но просто дай мне время во всём разобраться во всем, отец.

Владыка медленно выдохнул и устало похлопал сына по плечу. Свет прошёл по его лицу, подчеркнув морщину между бровей.

— Да и про время… — он демонстративно поднял вверх указательный палец, — после окончания Турнира вопрос с ней должен быть закрыт. Так или иначе. У тебя есть четыре недели.

Тишина снова опустилась на зал, будто сама вода вокруг затаила дыхание.

Арен лишь кивнул и, склонив голову в уважении, двинулся к выходу.

Роскошные стены дворца начали нестерпимо давить, тяжёлые, как глубина, где не видно света. Они навалились с такой силой, что ему вдруг стало трудно дышать. Наследник мысленно позвал Шахрана, и через несколько минут, когда тот приземлился на дворцовую площадь, Арен, не оглядываясь, запрыгнул на его спину и устремился — прочь от мраморных сводов, к свободе бескрайнего океана.

Глава 9. Библиотека

Я вспомнила, где нахожусь — не в Каруне, не в своей маленькой комнатке на втором этаже, а в огромных покоях дворца. Я подошла к окну, осторожно приоткрыла и на мгновение задержала дыхание: там, внизу, плескался бескрайний океан. Солнечные лучи разрывали гладь на тысячи осколков, и каждый ослепительно сверкал, будто кто-то рассыпал по его поверхности пригоршню серебряных, начищенных монет. Волны ритмично накатывали на берег, распластывались по песку и вновь возвращались в глубины. Издали доносился мерный гул, и этот гул, смешиваясь с далёким шумом пробуждающейся столицы, создавал странный, почти музыкальный фон.

Люди спешили по своим делам, глашатаи выкрикивали последние новости, телеги гремели по мостовым, а в лейдах мерно плыли сотни кораблей и судёнышек всех возможных размеров. Город уже жил своей привычной жизнью. Казалось, что всё это будто нарисованная картина, и стоит лишь дотронуться — как она сдвинется, словно сказочный мираж. Удивление и тревога, восторг и лёгкая тоска — всё слилось в одну причудливую эмоцию. Всего неделя прошла, как я была дома, а сейчас любуюсь пейзажем из окна дворца — видом, о котором я даже мечтать не могла.

Можно ли со временем привыкнуть к такому виду? К тому, что краски за стеклом настолько реальны, что хочется шагнуть туда и раствориться…«Наслаждайся, дорогая, ты здесь ненадолго», — прозвучал в голове саркастический внутренний голос.Я вздохнула, коснулась прохладного стекла ладонью и отвернулась.

Стук в дверь прозвучал так деликатно, что я едва расслышала его. Два лёгких удара — словно тот, кто стоял снаружи, боялся потревожить мой сон. Или просто был воспитан так безупречно, что даже стучаться умел элегантно.