За дверью

Лиза, обливаясь слезами, пыталась оттереть пятно. Коричневая клякса на ярко-оранжевой обивке предательски не хотела поддаваться, словно насмехаясь над её бессилием. Маленький Ваня, чувствуя материнскую тревогу, кричал во всё горло, его плач наполнял и без того напряженную атмосферу дома. Светлана Петровна стояла над головой Лизы и продолжала поливать невестку отборными матами. Она даже не заметила, как в дверном проёме появился посторонний человек. Это был отец Лизы, Николай. Он стоял там, как монумент, его рука крепко сжимала деревянную ручку топора.

В какой-то момент Светлана Петровна, словно почувствовав чьё-то присутствие, обернулась. Её взгляд упал на топор. Она прекрасно знала, каким горячим человеком был Николай, и про его прошлое, про его условный срок, она тоже знала. Страх мгновенно проник под кожу Светланы.

Поняв, что сват слышал достаточно, и дело принимает серьёзный оборот, Светлана Петровна попыталась сохранить лицо и отстоять свою правоту, хотя её голос и дрожал.

– О, привет, Николай! А я вот, Лизку вашу воспитываю…

– Слышал я, как ты её воспитываешь, – грозным тоном проговорил сват и вошел в комнату прямо в обуви.

Он занёс топор над головой, заставив Светлану Петровну инстинктивно зажмуриться и отшатнуться. Но вместо удара, он легко закинул топор на плечо и протянул руку дочери.

– Пойдем, Лиза, нечего тебе здесь делать, – сказал он и повел дочку к выходу.

– Стой, сват, – Светлана Петровна, оправившись от первого шока, попыталась вернуть контроль над ситуацией. – А что я сыну своему скажу?

– Пущай сын твой сам ко мне придет. За женой своей. А я с ним поговорю. По-мужски, – Николай бросил на неё короткий, ледяной взгляд, который говорил больше всяких слов.

Забрал Николай дочку и маленького Ваню. Долго не решался Борис приехать за своей супругой и сыном, боялся столкновения с тестем. Но всё-таки решился. Долго разговаривал Николай со своим зятем. Он не угрожал, не кричал, но его спокойный, твёрдый голос и топор, лежащий на столе, делали слова более весомыми.

Пообещал Борис, что будут с Лизой жить отдельно, что мать его больше не будет вмешиваться в их жизнь, и что он будет защищать её и ребёнка, и в обиду не даст. Когда перед уходом Николай крепко пожал Борису руку, тот почувствовал, что шутки с этим мужиком плохи, и все обещания ему придется выполнять.

С того дня Светлана Петровна обходила невестку и внука стороной. Она больше не общалась с ними и даже не здоровалась, когда встречала их на улице. Борис и Лиза жили отдельно. И всё у них было в гармонии и понимании.

Бывший

– Поживём пока у моей мамы, – сказала Марина Глебу, – Она у меня добрая, не выгонит, вот увидишь!

Глеб, высокий и крепкий парень с вечно взъерошенными русыми волосами, почесал затылок. Он и Марина встречались уже довольно давно, их отношения, казалось, текли своим чередом, без спешки и резких поворотов. Они наслаждались молодостью, совместными прогулками, встречами с друзьями, и мыслей о ЗАГСе пока не возникало. Но две полоски на тесте, появившиеся в одно туманное утро, заставили молодых людей спешно пересмотреть свои планы. Решение о свадьбе было принято почти мгновенно, словно само собой, ведь ребёнок – это серьёзно. Теперь у законных супругов появилась другая головная боль – надо было где-то жить.

Мама Марины, Татьяна Викторовна, давно уже жила одна в небольшом, но крепком частном доме на окраине посёлка. Ей было чуть за пятьдесят, и возраст уже оставлял свои следы на её лице – морщинки вокруг глаз, чуть опущенные уголки губ, но глаза всё ещё оставались молодыми и добрыми. Мужа не стало, когда дочка была ещё совсем маленькой, несчастный случай оборвал его жизнь в расцвете лет. Благо, от мужа остался этот дом, который когда-то достался ему от колхоза, где он проработал всю свою недолгую жизнь. Татьяна так и не вышла замуж повторно. Других мужчин она в свою жизнь не пускала, словно храня верность своей единственной любви. Конечно, были ухажёры – то сосед-вдовец заглянет на чай, то коллега по работе предложит проводить, но до совместного сожительства дело никогда не доходило. Она привыкла быть хозяйкой в своём доме, сама принимать решения, и, видимо, не хотела менять свой уклад.

И вот теперь её единственная дочка выросла. У неё появился Глеб, ставший ей мужем, и, как выяснилось, они ждали пополнения. Татьяна Викторовна, узнав новость, сначала расплакалась – от радости и от легкой грусти по ушедшему времени, а потом, собравшись, стала думать, как же им помочь.

– Отчего не пущу? Конечно, живите, сколько влезет! – отвечала Татьяна на вопрос дочери, пустит ли она их к себе пожить, и её голос дрожал от волнения. – Места у нас достаточно. Вам спальню выделю, ту, что побольше, с окном на сад. А сама я в дальнюю комнату перееду, мне там хорошо, тихо, книжки читать удобно. И не переживай ни о чём, родная.

На том и решили. Марина обрадовала Глеба. Тот жил с родителями в маленькой трёхкомнатной квартире, у них была большая, многодетная семья, и места всем не хватало. Поэтому все – родители и младшие – вздохнули с облегчением, узнав, что Глеб скоро съедет.

Молодые переехали к Татьяне Викторовне. Жизнь в доме сразу наполнилась новым смыслом, новыми заботами и шумом. Месяцы пролетели незаметно, и к назначенному сроку родилась дочь. Назвали Виолеттой. Малышка была такой крошечной, такой беззащитной, и Татьяна Викторовна сразу же влюбилась в свою внучку, окружив её бесконечной заботой и любовью. Глеб работал на местном элеваторе, где круглый год кипела работа, Марина сидела с дочкой в декрете. Татьяна Викторовна продолжала работать уборщицей в школе, где её ценили за чистоплотность и ответственное отношение к делу. Жили они небогато, но на жизнь хватало. Еда на столе была всегда, одежда имелась, и даже на какие-то мелкие радости иногда оставалось.

Со временем у молодых родился ещё один ребёнок – крепенький сынишка Артём. Так Марина, не успев выйти на работу после первого декрета, снова отправилась в декрет. Двое маленьких детей, постоянные хлопоты, бессонные ночи – жизнь закрутилась крутым водоворотом, и Марина, хоть и любила своих детей до безумия, иногда чувствовала себя загнанной белкой в колесе. Дом, хоть и был крепким, требовал ремонта – старые обои облупились, полы скрипели, а окна пропускали холод.

– Мама, а давай ремонт сделаем в доме? – предложила однажды Марина, когда дети уже спали, и они вдвоём с матерью сидели на кухне за чаем. – Уже давно пора, всё совсем старое.

– Это интересно, на какие шиши? – удивилась мать, глядя на дочь.

– Ну, есть один вариант, – замялась Марина, её глаза забегали, словно она что-то обдумывала. Она сделала большой глоток чая, собираясь с мыслями.