Охота на последнюю добычу

- А я хочу! Я же должен узнать, насколько развесистыми рогами ты меня наградила!

- Но… ты же тоже… в день нашего отъезда… ты тоже…

Он прервал мой ответ, влепив мне пощёчину.

- Что «тоже, что «тоже», шлюха? Это – не «тоже»! Это совсем другое, я тебе уже объяснял! Тупая что ли, совсем разницы не видишь?

Я заплакала. Раньше он никогда не поднимал на меня руку, а теперь чуть что – сразу бьёт. Но, наверное, я это заслужила.

- Так что там с арабами? – Вновь спросил он, отправляя в рот кусок яичницы, - рассказывай.

- Это были не арабы, - через силу всхлипнула я.

- Вот как? А кто же это был, в Арабских-то Эмиратах?

- Это… грек, - я решила не упоминать обо всех остальных, видя, как он реагирует на всё это.

- Грек? – Удивился Паша, - ты уверена?

- Да.

- Он говорил по-гречески, и ты его понимала?

- Нет, конечно. Он говорил по-русски, просто сам сказал мне, что он – грек по национальности.

Паша отложил вилку и хлеб. Пристально посмотрел на меня.

- Очень интересная история, - холодно сказал он, - представляю себе, как происходило это «изнасилование». «Девушка, очень приятно познакомиться, я – грек, вы ведь не против, что я тыкаю в вас своим хером?»

Я поняла, что допустила ошибку. Конечно, если бы он правда где-нибудь поймал меня и изнасиловал, я бы не узнала, что он грек, это очень глупо было с моей стороны.

Я сидела, опустив глаза, и не знала, что сказать и как объяснить то, что со мной произошло. Если я скажу, как было всё на самом деле – я же должна буду признаться, что с начала действительно переспала с Китом по собственной воле.

Вдруг я ощутила сильный удар по голове и упала на пол, не удержавшись на стуле. Паша вскочил и стал пинать меня ногами, приговаривая:

- Сука! Грязная сука! Грязная подстилка! «Забери меня, мне страшно»! – Передразнил он меня, - да кому ты нужна после такого, шлюха засратая?!

Я в ужасе старалась закрыть голову руками и вскрикивала при каждом ударе.

- Мне больно, - пискнула я.

- Ничегооо, зато на выходных было приятно! Сколько их было? Что они с тобой делали?! Ты мне всё расскажешь, шлюха тупая!

Он перестал меня бить, схватил свою тарелку с остатками яичницы и салата, и перевернул её мне на лицо. Затем сделал то же с недопитым кофе. А потом ещё плюнул на щёку.

- Помойка грязная, - выплюнул он, - к моему приходу чтобы всё здесь убрала.

Я не могла сказать ни слова от унижения и чувства вины. Мне хотелось умереть, вот прямо на этом полу, сейчас. Я свернулась в клубок и продолжала тихо плакать.

Перед уходом Паша, уже в костюме, заглянул на кухню.

- А чего ты, собственно, ревёшь? Тебе же понравилось быть помойкой? Скажи спасибо, что мусорное ведро на тебя не вывернул или жрать оттуда не заставил!

- Я, наверное, поживу некоторое время у родителей, - прошептала я без всякого выражения, потому что мне уже ничего на самом деле не хотелось и было вообще всё равно, что со мной произойдёт. Я действительно чувствовала себя грязной помойкой после всего, что со мной случилось.

- Давай-давай, беги, похвастайся своими приключениями папе и маме! Пусть порадуются, какую хорошую девочку вырастили! Или мне самому им рассказать?

- Не надо! Зачем им об этом рассказывать! Ты же знаешь, что у мамы очень больное сердце, ей может стать плохо!

- Как зачем? Чтобы гордились воспитанием дочери! – Злобно сказал он и ушёл, хлопнув дверью.

Я ещё долго лежала на полу и плакала. Не было ни сил, ни желания что-то делать и даже шевелиться.

Уже после обеда я всё же поднялась, очистила себя от остатков еды, подмела и помыла пол. Затем я встала под душ и хорошо вымылась. Может быть, чистые, тёплые струи хотя бы немного отмоют меня от той грязи, которую я ощущаю на себе.

После душа я свернулась на диванчике, накрылась пледом и заснула. Я так ничего и не съела – меня тошнило, и я не чувствовала голода.

Когда вечером пришёл Паша, он даже не смотрел на меня и не говорил мне ни слова.

Но перед тем, как ложиться спать, он подошёл ко мне.

- Вставай.

Я выглянула на него из-под пледа. Он схватил его и отшвырнул в сторону. Затем потянул за плечо:

- Вставай, я сказал!

Я испугалась, но встала. Что он задумал?

Паша потащил меня в спальню. Там толкнул на кровать. Сам разделся и тоже улёгся туда. Мне совершенно не хотелось заниматься с ним любовью после того, как он был груб со мной. Конечно, я сама виновата, но зачем бить? Тем более, ногами?

Но я боялась отказать. Дэв бил меня, если я не слушалась, и теперь я вижу, что Паша тоже способен ударить женщину. Так что лучше уж потерпеть, я устала от боли.

Он грубо стянул с меня ночнушку и залез на меня сверху.

- Ну признавайся: сама дала этому греку?

- Я… всё… всё… всё было не так, - мои мысли заметались, я так и не придумала, что ему рассказать и как, - я… это не то…

Паша схватил меня за волосы и дал пощёчину. Одновременно с этим он жёстко вошёл в меня. Я вскрикнула.

- Сама дала? – он продолжал болезненно держать меня за волосы и свои движения, которые тоже причиняли боль, - ты чего там сухая совсем, сука? Когда тебя арабы с греками драли, небось аж хлюпала, да? Да, тварь? Сама им дала? Признавайся – он стал осыпать меня пощёчинами в такт своим движениям снизу.

От непрекращающихся ударов по голове и боли я перестала соображать и хотела одного – избавиться от них. Я попыталась спихнуть его тело с себя, умоляя:

- Отпусти, отпусти меня, мне больно! Я так не хочу!

- Сама дала, сука грёбанная? Признайся, тогда отпущу!

- Нет, меня изнасиловали, - я уже не пыталась столкнуть его с себя, а хотя бы частично закрыть голову руками.

Но он продолжал бить, и удары стали ещё сильнее. Причём они стали падать на только на щёки, но и по всей голове. Я уже не могла переносить их молча, и постоянно вскрикивала. Член он иногда вытаскивал, отдыхал, а потом снова продолжал насиловать меня.

- Я тебя сегодня удовлетворю, сука. Тебе же так нравится, да? Со мной тебя не устраивало, раз ты к арабам и грекам побежала? Сейчас получишь. Сама им дала?

Я кричала, задыхалась, потому что уже не успевала вдохнуть между ударами. Паша продолжил бить меня по голове одной рукой, а второй стал щипать кожу, выворачивая её. Иногда он бил меня кулаком под рёбра или по плечам. Я стонала при этом, а всё моё тело покрылось потом. Я зарыдала от мучений и бессилия.

- Сама дала, сучка?

- Да! – Закричала я, - да! Да!

- Ну вот, что и требовалось доказать! – довольно промолвил Паша, - теперь я тебя буду наказывать, похотливая шлюха. Я никому не позволю делать из меня рогоносца. Буду наказывать тебя до тех пор, пока ты не забудешь, как тебя там драли. Я тебе покажу, что такое – быть грязной шлюхой.

Он кончил и ногой столкнул меня с кровати на голый пол.

- Спать будешь теперь здесь, на полу. Как использованная подстилка, которая всегда под рукой. К наказанию приступлю завтра – сегодня уже устал. Так что отдыхай пока, набирайся терпения и сил – тебе понадобятся.

Я лежала голая на холодном твёрдом полу. Впереди была безысходность и много боли и унижений.

Почему я не спрыгнула тогда со скалы, когда мы с Китом бежали с острова – думала я, дрожа от отчаяния и холода.

Спасибо, что купили книгу, дорогие мои! За ваш интерес! Спасибо всем, кто поставил лайки и подписался на мою страничку!

Это ОЧЕНЬ вдохновляет мне! Хочется писать дальше, быстрее и интереснее! Герои просто оживают и сами просятся на белый лист!

Я хочу, чтобы вы знали: вы не просто поддерживаете меня, вы пишете эту историю вместе со мной!

Если вы ещё не успели поставить Звёздочку, можно сделать это сейчас!

Очень люблю вас!

Глава 7. Давид. Расследование

Я позвал старших второго и третьего отряда. Сначала принял Роба.

Я сидел в кресле возле камина и смотрел на огонь. Внутри бушевали такие же языки ярости. Они все как будто сговорились вывести меня из себя. Сначала чёртов дурак Кит. Потом его родня. И под конец мама. Что ей-то в голову стукнуло? Не ожидал от неё такой внезапной жалости к «нашему родственнику». Родственнику? Киту? Хм.

Может быть, София Дмитриевна от меня к ней побежала в ногах валяться? Да нет, ведь я приказал её закрыть.

В общем – ничего не понял. И мне не нравится, когда я чего-то не понимаю и на меня давят.

Но с другой стороны… не хотелось мне убивать этого безмозглого бабника. Но он заслужил. Как на меня бы смотрели бойцы? После того, как я без реакции позволил увести у себя женщину?

А так… Мать есть мать. Да и брат есть брат. Я ещё посмотрю на него, как он себя покажет на том месте, куда я намерен теперь его поставить. Хватить бездельничать, чтобы дурные мысли в голову не лезли от скуки.

Роб стоял передо мной, вытянувшись в струну. Чувствует. Боится. Страх окружает всю его фигуру, как кокон.

- Я недоволен, - сообщил ему я.

Он склонил голову.

- Твои люди упустили сучку, и мне чуть было не пришлось убить из-за этого брата.

- Они уже мертвы, господин.

- Я знаю. У одного из них была семья?

- Да, господин.

- Не помогать им. Пусть подыхают с голоду. Дать знать об этом всем бойцам. Чтоб знали, какая судьба ждёт семьи нерасторопных идиотов.

- Да, господин.

- Второе: когда я приказал избить Кита, твои люди спустя рукава выполняли приказ. Это в связи с чем?

- Ммм… Как бы сказать… Ваш брат… он держится с ними по-дружески. Они симпатизируют ему.

Я разозлился.

- Симпатизируют пусть своим бабам, а со всеми остальными выполняют мои приказы! Объясни им это как можно понятнее. Мне такие бойцы не нужны.

- Да, господин, я внушу это им так, чтобы они зарубили себе на лбу.

- И последнее: кто-то из них настолько симпатизирует Киту, что слил информацию о том, что я его взял, Софии Дмитриевне. Кто это был?

- Не знаю, господин! Вы уверены, что кто-то из моих людей?

- Да, я уверен, болван! Только вы знали об этом на тот момент! В следующий раз этот человек сольёт мою деловую операцию, раз не умеет держать язык за зубами! И это ты подбирал всех этих людей!

Он сильно побледнел.

- Я всё узнаю, господин! Клянусь, я ужесточу отбор!

- Да, ты узнаешь. Ещё момент: здесь замешана баба из прислуги. Мать Кита получила записку, а это женская тема. Ты найдешь её и боевика, который ей всё растрепал. На их примере я покажу всем, что мне болтливые предатели не нужны. Мне нужны люди, которые служат только мне, выполняют только мои приказы, хранят тайны о моих делах. На всё тебе час. Если через час передо мной не будут стоять эти двое, я покажу всё это на твоём примере.

- Д-д-да, господин, - начал заикаться Роб, - разрешите приступить прямо сейчас?

- Иди. Скажи Арлену, чтобы заходил.

Роба как ветром сдуло, а вместо него передо мной появился начальник третьего отряда.

- Мне нужны несколько ребят славянской внешности. Есть дело в России. Дуболомов не отбирай. Они должны соображать. Чем хитрее, тем лучше.

Арлен ненадолго задумался.