Призраки в ее глазах

Слушатели кряхтели, кто-то недоверчиво хмыкал, но Рамальо был весьма убедителен. Он сыпал географическими названиями: Рио-де-Жанейро, Лиссабон, говорил о кораблях, груженых сахаром и алмазами, пересекающих Атлантику. Рассказывал о своей жизни капера – «официального пирата» на службе португальской короны, гонявшегося за испанскими галеонами:

— Попал в шторм, meu navio... мой корабль разбило у ваших проклятых скал, – он кивнул в сторону моря. – Выжил чудом… Теперь собираюсь обратно, за новым золотом! Кто со мной? Нужны сильные руки и острые кирки!

Грэй слушал, завороженный. Баснословные богатства... Избавление от этой нищей, каторжной жизни в Блэк-Кове... Шальная мысль зажглась в его мозгу, как искра вызывает пламя в сухой траве. Он замер, не решаясь подойти ближе. Но опытный Рамальо заметил его пристальный взгляд. Их глаза встретились. Взгляд португальца был цепким, оценивающим, как у хищной птицы. Он увидел в Грэе не просто слушателя, а потенциального соратника – молодого, сильного, с глазами, выдававшими неудовлетворенность своей жизнью.

Позже, в душной, прокуренной таверне «Морской Конек» они сидели в углу, попивая крепкий эль. Рамальо, теперь уже менее театрально, но не менее убедительно рисовал конкретные планы на будущее:

— Билет до Лиссабона, друг мой Уильям, – вот ключ! Оттуда уходят корабли в Рио. В Лиссабоне у меня conexões — связи. Пробиться на корабль в колонию – не проблема для бывшего капера. Но билет из Англии... — он хлопнул руками по карманам, как бы показывая, что там ни гроша. — Деньги ушли на лечение после кораблекрушения. Вот беда…

Грэй хмуро молчал, перебирая в уме все за и против. Мечта о богатстве боролась в нем с врожденной подозрительностью. Почему этот гладкий португалец выбрал именно его?

— Расскажи-ка еще раз, как ты попал в Англию? – спросил Грэй, прищурившись.

Рамальо вздохнул, изобразив на своем лице огорчение.

— Нелегкая судьба, amigo... Я 5 лет пробыл в Бразилии. Там есть на чем заработать! Богатая страна! Хватило бы на всю оставшуюся жизнь! Но когда мы возвращались, и уже оставалось несколько дней пути до дома, ужасный шторм отнес наш галеон к вашим берегам. Корабль разбился, и меня, полумертвого, выбросило на берег возле Порттауна. Спасибо местным рыбакам, они подобрали, помогли. После этого я долго болел, потом работал где придется. Перебрался в Плимут, работал на ферме у какого-то сквайра ... Все копейки уходили на еду и кров. Мечтал только об одном – вернуться туда, где можно взять свое! — Он стукнул кулаком по столу. — А тут услышал новость – новые прииски в Минас-Жерайс! Море золота и драгоценных камней! Но без денег я не могу даже вернуться в Лиссабон…

Он снова развел руками.

Искры пламени в глазах Грэя разгорались все сильнее и сильнее. Мысль, что этот бывалый человек, знающий пути-дороги, нуждается в нем, льстила и придавала смелости. Риск? Да. Но какая жизнь здесь, без риска? Вечная нужда? Унижение?

— Сколько нужно денег? – хрипло спросил он.

Рамальо назвал сумму, достаточную для покупки самого дешевого билета в трюм до Лиссабона. Грэй прикинул размер своих скудных сбережений – рыбацкие заработки за год, отложенные на новую лодку. Едва хватало на двоих.

— Мне хватит на билет и тебе, пожалуй, тоже, – сказал, наконец, Грэй, и как будто гора с плеч свалилась. Голос его дрожал от волнения. — Но только до Лиссабона, дружок. Остальное – за счет твоих связей. Но если обманешь – берегись!!

Рамальо широко улыбнулся, обнажив крепкие, но уже пожелтевшие зубы. В его глазах сверкнуло торжество, впрочем, быстро спрятавшееся под напускной маской благодарности.

— Parceiro! Партнер! – воскликнул он, хватая Грэя за руку своей крепкой, мозолистой ладонью. — Не пожалеешь, Уильям! Мы станем богачами! Я слово даю!

Грэй кивнул, чувствуя, как сердце колотится от страха и предвкушения удачи. Он только что продал свою скудную, но понятную жизнь рыбака за мечту о золотых горах, рассказанную гладким незнакомцем с темным прошлым в прокуренной таверне. Он не знал, что покупает билет не к богатству, а в ад, и рукопожатие Рамальо станет первым звеном в цепи проклятий, которые будут веками преследовать его и его род.

Глава 9. Жизнь Грэя. Эпизод I: Роковая находка

Минас-Жерайс, Бразилия, 1742 г.

Жара стояла невыносимая даже для ада приисков в горах Минас-Жерайс. Воздух дрожал над раскаленными камнями, смешиваясь с пылью, поднятой землекопами. Она покрывала толстым слоем одежду, въедалась в поры, забивала легкие и превращала пот в грязевые подтеки на изможденных телах. Уильям Грэй, когда-то крепкий, как корнуолльский дуб, мужчина, теперь стал тенью – кости да кожа цвета старой меди. Его руки, привыкшие к сети и веслам, были изуродованы мозолями от кирки, ногти почернели от забившейся туда земли. Но в глазах, угрюмо глядевших из-под нависших бровей, по-прежнему горел огонь отчаянной надежды. Его неуживчивый характер, подозрительный до паранойи, стал для англичанина одновременно проклятием и защитой. Он отталкивал людей, как магнит отталкивает одноименный полюс, но именно подозрительность Грэя заставляла его партнера, Хуана Рамальо, с ним считаться.

Португалец, бывший пират на службе испанской короны, своей алчностью напоминавший акулу, вечно рыщущую в поисках добычи, разглядел в Грэе родственную душу – такого же авантюриста с сердцем, ожесточенным жизнью, готового на все ради мига удачи.

Шесть лет прошло с тех пор, как они познакомились на рынке в Порт-Хейвене. Через месяц они уже отплыли из Плимута в Лиссабон, и дальше – в Рио-де-Жанейро через неспокойный Атлантический океан, как и сотни тысяч других смельчаков, рискнувших всем ради призрачного богатства.

И вот теперь Грэй, Рамальо и трое нанятых рабочих изо дня в день ломали свои спины, без устали дробя неподатливую породу, промывая золотоносный песок в ручьях, выискивая крупицы драгоценного металла. Их лачуга, сколоченная из гнилых досок, подпертых обструганными стволами деревьев, стояла в стороне от основного лагеря старателей.

Сегодняшний день начался как обычно. С восходом солнца, наспех позавтракав, мужчины принялись за работу, изрыгая проклятия и отмахиваясь от назойливых мух. Грэй работал на дне неглубокой шахты, долбя скалу с таким ожесточением, будто она его лично оскорбила. Рамальо неторопливо копал рядом, экономя движения и постоянно рыская глазами по пласту, ища проблески драгоценного металла. За прошедшие годы его взгляд нащупал уже немало самородков, мелких и чуть крупнее, а также пару горстей драгоценных камней — аметистов и турмалинов. Но все же этого было маловато, если разделить на двоих, да еще и что-то дать рабочим.

— Чертова жара, – хрипло выругался Грэй, отставив кирку и вытирая рукавом пот со лба. – Камень тверже, чем наковальня у кузнеца!

Рамальо лишь усмехнулся, не отрываясь от работы.

– Терпение, amigoУильям. Терпение и кирка – вот твои лучшие друзья. Или ты хочешь вернуться к своим вонючим рыбьим потрохам? – Его голос был ровным, но в нем чувствовалась привычная насмешка.

– Лучше потроха, чем эта пыль, – огрызнулся Грэй, вонзая кирку с новой силой. – Два месяца копаем эту проклятую дыру, а золота – на пару кружек пива!

– Или на бутылку хорошего рома, – поправил Рамальо. Его кирка со звоном ударила во что-то твердое. Он замер на секунду, потом торопливо разгреб щебень в стороны. – Santa Maria...– прошептал он, и в голосе впервые за сегодня прозвучало что-то, кроме цинизма.

Грэй подошел, хмурясь, и тоже замер. Среди кучи камней и песка выступал край большого самородка. Мужчины одновременно бросились к нему и стали отбрасывать землю в разные стороны. Наконец, Рамальо с торжеством поднял находку и положил на ладонь. Слиток желтого металла неправильной формы размером с голубиное яйцо тускло блестел в лучах солнца. Его размеры впечатляли, и приятели разразились восторженными возгласами.

– Большой... – выдохнул Грэй, моментально повеселев. Его мозолистая рука потянулась к золоту, но Рамальо быстро отвел свою в сторону.

– Nosso золото, Уильям, – сказал он, вращая драгоценный камень на ладони. Его акульи глаза сверкали. – Наша драгоценная находка! Это знак. Здесь богатая жила, очень богатая!

Шальная надежда ударила в голову Грэю и обожгла, как жгучий перец. Он забыл про усталость, жару, ненависть к напарнику. Весь остаток дня они работали как одержимые, расширяя разлом. Золота было много. Почти каждый десятый удар кирки приносил новые крупицы, новые маленькие самородки. Кожаный мешочек, куда складывали находки, тяжелел с угрожающей скоростью. Но по мере того как увеличивалась добыча, росло и напряжение между партнерами.

В конце дня, когда жаркое солнце уже садилось за горный хребет на западе, судьба преподнесла старателям еще один сюрприз. Подцепив киркой очередной камень, Грэй выдернул его из скалы, и оттуда прямо под ноги упал сверкающий на солнце ярко-красный предмет. Грэй с изумлением взял его в руки. Он не мог понять, что это за камень.

— О, meu Deus!– вскричал Рамальо. – Уильям, это же рубин! Какой красивый, magnífico!

Действительно, это был рубин, его редчайшая разновидность, смесь благородного корунда с фухаситом, как его называли португальцы. Огненно-красный цвет камня перемежался зелеными искрами, которые вспыхивали в его глубине, когда на них падал луч света.

Зрелище было завораживающее. Остальные рабочие столпились вокруг Грэя, выражая громогласными криками свою радость и восхищение.

— Что ж, этот камень достоин короля, — с удовлетворением сказал Рамальо. – Давай-ка, друг Уильям, закончим на сегодня, а завтра посмотрим, что еще преподнесет нам эта жила.

Вечером после скудного ужина они сидели вдвоем в хижине, молча поглядывая друг на друга и на увесистый кожаный мешок с золотом и камнями, лежавший между ними на столе. За дверью слышались выкрики и смех остальных членов артели, шумно обсуждавших сегодняшние события. Но партнерам было не до шуток. Находки сегодняшнего дня не принесли радости, а лишь раздули тлеющие угли подозрения и жадности до размеров пожара.

– Делить надо, Хуан! – неожиданно рявкнул Грэй, отпивая из оловянной кружки бурду, которую здесь называли ромом или, по местному, кашасой. – Мы накопили достаточно. Вместе с сегодняшним хватит, чтобы уехать отсюда к чертовой матери! Пора вернуться домой, пока не сдохли тут! Увидеть семью, построить дом и зажить спокойно…

Рамальо неспешно отхлебнул прямо из горлышка бутылки, его цепкий взгляд скользнул по Грэю.

– Успокойся, amigo. Сейчас делить – глупость. Это же только начало! Жила уходит вглубь. Еще неделя, две, и мы станем богаче королей! Ты хочешь уехать с горстью, когда можешь увезти гору?

– Или ты что? – Рамальо встал, его движения внезапно стали плавными и осторожными, как у хищника, высматривающего добычу. – Убьешь меня? Попробуй. Но помни – я не один. И золото мое тоже не одиноко. – Он кивнул в сторону двери, за которой слышался приглушенный смех работников. – Ложись спать, Уильям. И остынь. Завтра продолжим копать дальше.– Горой тут и останешься, если кто-то узнает! – Грэй стукнул кулаком по импровизированному столу, заставив подпрыгнуть кружки и тарелки. – Твои дружки-рабочие уже шепчутся! Я вижу их взгляды! – Мои рабочие знают свое место, – отрезал Рамальо, и было заметно, как он насторожился. – Им платят, и этого хватает. А тебе, Уильям, не хватает терпения и ума. Ты как дикий бык – рвешься вперед, не видя ловушки. – Ловушка здесь! – Грэй ткнул пальцем в мешок. – В этом проклятом золоте и в твоих воровских глазах! Так что, помяни мое слово, делим завтра! Или я...

Грэй лежал на полу, завернувшись в одеяло, но не спал. Ненависть кипела в нем, как яд. Он слышал, как Рамальо вышел и стал говорить о чем-то с людьми снаружи. Голоса были приглушенными, но в них чувствовалось напряжение. Он чувствовал предательство, витавшее в воздухе, вопрос был лишь в том, кто ударит первым. Грэй всегда верил, что это будет он, и на всякий случай держал под своим тощим матрасом из травы тяжелый обух от кирки. Но он ошибался.