Норадреналин

В томительном ожидании чуда прошли те самые три дня, на которые изначально был забронирован мой номер. Я всерьёз подумывала о том, чтобы вернуться в Дерби, признаться Рику, что соврала насчёт новой книги и готовиться к худшему. Чёрт возьми, почему я тянула так долго?! Почему за прошедшие полтора года я ничего не предприняла?! Вот и сейчас, вместо того чтобы снова идти на улицу и продолжать поиски, я простою под душем часа два, пока не доругаю себя до такой степени, что всякое желание выходить из номера отпадёт напрочь. Однако взвесив всё тщательнее, я всё-таки спустилась на завтрак, а затем планировала снова ходить по городу. Правда, моя прогулка закончилась гораздо раньше, чем я предполагала: на доске объявлений у автобусной остановки недалеко от отделения почты на глаза попалась интригующая листовка. Мало того, что она самая большая из всех, так и вверху большими красными буквами было выведено: «Охотники за привидениями. Избавим от шумных соседей с того света». Чуть ниже располагалась чёрно-белая фотография и номер телефона с припиской: «Не звонить при ограблениях, мы не служба спасения!»

Объявление я забрала с собой. Если сама не найду призрака, то напрошусь к этим ребятам. Даже если они шарлатаны, умело разыгрывающие своих клиентов, рядом с ними всё равно будут ошиваться неупокоенные души хотя бы потому, что они терпеть не могут подобные насмехательства. Хм, может, стоило поискать охотников за сверхъестественным ещё в Дерби, а не ехать за тридевять земель? Но поздно думать об этом, когда я уже не первый день брожу по Кардиффу. Следующие несколько часов прогулок по городу не дали ничего путного, поэтому за ужином я решилась наконец позвонить охотникам за привидениями.

Ответили не сразу. Раза с третьего, наверное, но всё же ответил молодой мужской голос:

– Охотники за привидениями. Чем можем помочь? – устало проговорил он. – Мы не занимаемся грабежами, болезнями и экзорцизмом. За этим обращайтесь к компетентным людям.

– Меня зовут Мэдди, – неловко сказала я. – Я… Можно расспросить вас о вашей работе? – затем я осмелела. – Где находите призраков и как? Общительные ли они?

На том конце провода воцарилась тишина. Подозреваю, мой собеседник принял меня за журналистку или кого-то вроде того и советовался с напарниками, как ему лучше ответить. Прошло около минуты. Звонок не прерывался, что вселяло надежду.

– Мэдди? – наконец снова послышался голос, но уже другой, однако тоже молодой и мужской. – Мэдди, Вы ещё здесь?

– Да-да.

– Мэдди, здравствуйте! – приподнятым тоном продолжил второй молодой мужчина. – Я – Эдди, я тут главный.

На фоне едва различимо звучали голоса других Охотников, и они явно ещё долго после этого разговора будут подтрунивать над Эдди за то, что он назвал себя главным.

– Приятно познакомиться, – произнесла я, – так можно ли расспросить Охотников за привидениями об их работе? – не позволяя долго думать, я добавила: – Всего несколько вопросов, Эдди! Но если Вы не возражаете, то я бы хотела побывать с вами во время работы. Искать и ловить привидений, наверное, очень интересно?

Тут я нарочито льстила, даже самой противно стало, но лесть работает в девяносто девяти случаев из ста. Буду надеяться, что Эдди попадает в те девяносто с хвостиком процентов. Впрочем, я ещё не встречала людей, которые отказывались бы от лести, даже если осознавали её. Крайне забавная штука.

– А Вы, Мэдди, – издалека начал Эдди, – из газеты, с телевидения? Или, может быть, блогер?

– Писательница, – с долей смущения ответила я. – Мэдлин Уолш. Работаю над новой книгой и, – признавать этого до ужасного не хотелось: – кажется, мне нужна помощь с призраками.

– Уолш?! – воскликнул Эдди. – Вот же чёрт! – он закрыл микрофон телефона, но я всё равно слышала, как он всё тут же растрепал остальным. – Чёрт, конечно! Будем очень рады!

Мы договорились поговорить обо всём подробнее при личной встрече утром. Несмотря на бесконечные прогулки вот уже вторые сутки, город я знала ещё не очень хорошо, поэтому Эдди предложил назначить встречу недалеко от моего отеля. Так-то мне точно не удастся потеряться или опоздать.

На удивление, после бессонной ночи – а не спалось мне всё ещё из-за отсутствия подходящих призраков в округе – я встала довольно бодрой даже до того, как прозвонил будильник. Правда, во время завтрака чуть не уснула, ковыряя в тарелке полужидкую яичницу с помидорами и ветчиной, но вторая чашка эспрессо с молоком всё же привела меня в чувства. Внутри до сих пор теплилась надежда, что на сегодняшнюю встречу с Охотниками увяжется какое-нибудь привидение, и мне не придётся делать ничего, кроме как вернуться в номер, и записать его историю.

Однако этого не произошло – Охотники явились вчетвером, без мёртвых спутников. Мы обосновались в небольшой пиццерии. Невзрачные стены украшали яркие деревянные таблички из дерева с названием пицц. Старенькая мебель придавала уюта, будто заглянул на обед к итальянским бабушке и дедушке. Моих давно не стало, да и печь бабушка не слишком любила, зато лучше всех варила какао и разогревала в микроволновке покупное печенье. Всем гостям она каждый раз хвасталась, что особо их не ждала, но успела напечь к чаю немного вкусненького.

В команде Охотников четверо парней: Эдди – главный, Мартин – его лучший друг, называл себя потомственным спиритуалистом, Крейг – изучал религии, был атеистом, пока не попал в аварию и не увидел саму Смерть, которая забирала души погибших в тот день, нынче увлёкся экзорцизмом. От друзей отличался Даниэль. В команде он новенький, занимается операторской работой и всё время прячется за камерой. Вот кто что-то да видит на самом деле.

Все с тёмными волосами и глазами, даже чем-то похожи между собой не только чертами лица, но и телосложением, ростом… В общем, сначала я решила, что они братья или, как минимум, близкие родственники. Должна отметить, насколько парни стараются поддерживать мистический образ даже стилем одежды. Нет-нет, это вовсе не костюмы, отдающие классикой или прошлым веком, а обилие самых разнообразных символов в виде украшений, татуировок и даже случайных жестов. Одеты Охотники вполне просто: футболки, толстовки, джинсы, но всё мрачных цветов, с вышитыми сигилами[1]и руническими ставами[2].

Они глядели на меня во все глаза, не переставали улыбаться и с каким-то волнением задавали вопросы. Расспрашивали Охотники, разумеется, о книгах и моих снах и, только после этого мы вернулись к изначальной теме встречи – призраки.

– Не похожа ты на ту, кто верит в привидения, Мэдлин, – заметил Эдди, сложив перед собой руки. – Не думал, что писатели в самом деле так кропотливо подходят к матчасти. Почему бы не взять всё из фильмов, например? – он подпирал голову рукой. – В интернете полно видео о призраках.

Такого ответа я не ожидала и, будь я призраком, то сочла бы его по меньшей мере оскорбительным. Что ж, для меня живой подобная фраза звучала всё также странно, особенно из уст человека, который называет себя специалистом по сверхъестественному. Интересно, доводилось ли им вообще встречать настоящих духов и нечисть? Если нет, то как громко они будут визжать от страха?

Раньше времени выдавать свой дар не имело смысла, поэтому придётся безбожно врать, как я делаю это обычно, когда речь заходит о процессе работы над книгой. У меня никогда нет плана, у меня есть только мертвец и его опыт земной жизни. Нужно ли что-то ещё для правдоподобной истории? Вероятно, талант подбирать правильные слова. Не думаю, что он у меня есть. Кстати, также считают пара недовольных читателей в интернете, о чём не устают писать в отзывах под каждой книгой и во всех моих социальных сетях.

Собственные мысли меня рассмешили, я широко улыбнулась.

– Вот именно, – парировала я, – о призраках написано так много, а когда одна тема мусолится тысячами людей, она приобретает налёт лжи. Я же хочу знать правду.

– Даже если она не такая красочная, как нужно киношникам?

– Особенно, если она не такая красочная, – не отступала я. – Вам попадались настоящие призраки?

– Время от времени, – горделиво заявил Крейг, откинулся на спинку стула и постукивал пальцами по столу. – Знаешь ли, Мэдди, чаще всего они очень… жуткие. Не для таких очаровательных и впечатлительных особ, как девушки, в общем.

Даниэль стыдливо кивал словам коллеги, но не произносил ни слова.

– Ты уверена, что хочешь увидеть неупокоенного духа на самом деле? – Крейг казался себе до невозможности смелым. – Вот прямо лицом к лицу?

– Разумеется, – кивнула я, – как же ещё я рассмотрю его?

Охотники переглянулись. Эдди, Мартину и Крейгу всё это очень нравилось, а Даниэль… В его лице читался только ужас. Почему? Понятия не имею, что он видит обычно – или это было сего раз? – но, кажется, это напугало его до чёртиков. Затем парни сказали, что им нужно посовещаться. Что ж, отлично. Я как раз искала повод выбраться в уборную – третий кофе за утро явно не помещался ни в желудке, ни в мочевом пузыре.

По возвращению я услышала всего несколько фраз приглушённым голосом Даниэля: «Ничего хорошего из всей этой заварушки не выйдет! Помяните моё слово.»

– Договорились? – я дала о себе знать, не дойдя до стола пару метров. – Что решили? Надеюсь, всё в мою пользу.

– Мы согласны, – без задержек выступил Эдди, – но с парочкой условий.

Я села на своё место и уже прикидывала в мыслях, о чём попросят Охотники. Гонорар? Упоминание в книге? Чаще всего требования именно такие.

– Во-первых, никакой самодеятельности во время нашей работы, – строго и важно начал он, загибая пальцы. – Всё-таки призраки – это не шутки. Во-вторых, за свой вклад в книгу, мы бы хотели свои имена на странице благодарностей, – Эдди говорил всё тише. – Ну и третье, – он таинственно наклонился ко мне, – когда книга выйдет, подпишешь её для нас? Поставим в золотую рамочку в своём офисе.

Эдди выжидающе смотрел на меня. Я подалась немного вперёд:

– Хорошо, – ответила я также шёпотом, – я согласна.

Мартин предложил непременно отпраздновать наше сотрудничество. Крейг и Эдди поддержали его одобрительными возгласами и радостным смехом. Тихим и напуганным оставался только Даниэль. Его что-то гложет. Это заметно даже во взгляде. Я знаю этот взгляд: когда предчувствуешь нечто дурное, но тебе никто не верит или, даже если рассказать, все вокруг сочтут твоё предостережение выдумкой, чрезмерной тревожностью, трусостью или того хуже – попыткой просто привлечь к себе внимание.

Что же такого знал Даниэль? О чём он молчал? И самое главное: откуда он это знал? Забавно, что рядом с ним я видела не одного духа.

Вечером у парадного входа в отель меня ждал чёрный фургон. Такие обычно фигурируют в делах о похищении людей. Точь-в-точь такие же! Правда, у этого есть белый логотип Охотников за привидениями на бочине. С собой я взяла только самое необходимое, в том числе ноутбук и блокнот с парой запасных ручек. В салоне большая часть места отведена непонятной аппаратуре Охотников, но есть и сидения. За рулём сидит Эдди, рядом с ним Мартин и Крейг, зато в распоряжении Даниэля вся задняя часть фургона.

Кажется, ночь длилась вечно. Парни горланили песни, чтобы не уснуть, постоянно что-то жевали вроде чипсов и мясных снеков. Во всей компании, кажется, только нам с Даниэлем хотелось подремать хоть пять минуточек.

Ближе к рассвету мы свернули на пустынную дорогу, и вскоре на горизонте показались полуразрушенные дома и обветшалый купол старой церкви на фоне мрачного леса. Машина остановилась на холме, не приближаясь к деревне ближе.

[1] Сигил – символ (или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур), обладающий магической силой.

[2] Рунический став – это комбинация древних символов (рун), объединённых в единую систему для решения конкретной задачи.

Деревня призраков

Тихо. Холодно. Сыро. Пахнет свежестью, запах словно пропитывает каждую клеточку. Кроссовки за пару шагов насквозь пропитались утренней росой и запахом зелени. Слишком тихо, несмотря на стрёкот сверчков и редкое пение птичек. Всё это кажется каким-то неестественным, будто звуки издают не живые существа, а где-то в кустах просто припрятан проигрыватель. Мне нечасто приходится бывать на природе. Кажется, я совсем от неё отвыкла после безвылазной жизни в городе. Всё ощущается таким ненастоящим, таким враждебным и чужеродным, будто человек, даже как вид, появился среди всей этой зелени совершенно случайно. Лес напротив деревушки словно говорил всем своим видом: «Людям здесь не рады. Это место не для вас.»

У подножия холмов располагалась деревня. Церковь – она выше всех построек и сохранилась лучше остальных – величественно стоит во главе косых домиков. Почерневшие стены выглядели крепкими, купол, хоть и провалившийся наполовину, тоже внушал страха. Чего не скажешь о домах рядом: будто помятые картонные фигурки, они едва сопротивлялись порывам ветра и трещали. Окна выбиты, из пустых рам торчали молодые деревья и вываливалось буйство кустарников.

Слышала, как Эдди рассказывал, что недалеко протекает речка. Не то она прямо в лесу, не то у самой его кромки. Это объясняет, почему в воздухе прямо чувствуется влажность, а ветер кажется холоднее, чем даже на дороге посреди поля в паре миль отсюда. Надеюсь, внизу не заболочено и пустое селение не стало пристанищем для лягушек и другой склизкой живности. Деревня наводила жути одним своим видом, но призраков я до сих пор не видела. Странное чувство, есть ли тут хоть кто-то из мертвецов? А если нет, то куда же они подевались? Духи, как, впрочем, и живые, просто так не покидают места.

От порыва влажного ветра я поёжилась и обняла себя за плечи.

Тем временем Эдди, Мартин и Крейг занимались лагерем. Они спорили, разбираясь с палаткой, но в какой-то момент сборка навеса превратилась в игру трёх взрослых мальчиков, которые бегали друг за другом с частями каркаса и хохотали. Спокойным, как всегда, остался один Даниэль. Он неловко встал рядом со мной и, хрустя пальцами, хотел заговорить, но будто не знал или стеснялся начать.

– Вы уже делали это? – начала я. – Ездили вот так на природу за призраками?

– Всего разок, – смущённо ответил Даниэль, чуть слышно заикаясь. – Это было не так уж и весело, – затем он попытался улыбнулся. – Эдди надеется, тут будет поинтереснее. Хотя бы для интернета что-нибудь интересное снимем. Если не самого призрака, то, может, как он предметы швыряет, – Даниэль замялся. – Этого, конечно, и так полно в сети, но пусть наш блог не простаивает, а то с ним столько возни. У писателей, наверное, тоже сложности с соцсетями? – Даниэль заглядывал в моё лицо в ожидании ответа. – Только выйдешь на эту волну вдохновения, а там ещё и снимать что-то нужно для непонятных людей, селфи делать, – он снова покраснел от смущения. – В общем, постоянно напоминать о себе, да?

Я кивнула.

– Иногда это весело, – отметила я и засмеялась: – но большую часть времени чувствуешь себя просто клоуном перед камерой, которому даже не платят за это.

– А гонорары за книги?

– Так это за книги, а не за то, как часто и в каком виде ты будешь мелькать в ленте у совершенно незнакомых тебе людей.

На этом мы оба замолчали. Темы для обсуждения на самом деле были повсюду, куда ни посмотри, но мы почему-то так и продолжали стоять и молча наблюдать за дурачеством Эдди, Мартина и Крейга.

Прошло какое-то время, прежде чем они успокоились, наконец собрали чёртову палатку, и мы с Даниэлем разожгли неподалёку костёр. На обед – время уже далеко за полдень – была простая походная еда из консервов, разогретая в чугунном котелке над открытым огнём. Сама в походы я никогда не ходила, но наслушалась кучу историй от одноклассников, которые любили перебираться жить на пару недель в какой-нибудь глухой жуткий лес, забыв о радости утреннего душа, нормальной посуде и удобном матрасе.

Лес не для меня: там водится куча всякой паранормальной живности, не считая уже одичавших и заблудших призраков, которые так и норовят с тобой познакомиться. Их вмешательства мне с лихвой хватает в обычной жизни, поэтому соваться куда-то специально надобности не было. Однако вот я здесь, на краю заброшенной деревеньки, где, по слухам, водится нечто потустороннее. Не думала, что писательство однажды заставит меня пойти на такое. Впрочем, раньше я и не испытывала недостатка в общении с потусторонним.

К вечеру Охотники закончили настраивать аппаратуру и предложили прогуляться по деревне. Темно, где-то в траве шебуршали мелкие животные, птицы и насекомые. Под ногами живой мир, который, не ожидая гостей, готов снести тебя на своём пути. Я с опаской передвигала кроссовки, боясь услышать под подошвой хруст и предсмертный писк какого-нибудь маленького существа. Вот от чего мне было жутко, а вовсе не от покосившихся домов и пугалок Мартина о том, что вот-вот на нас вылетит призрак. Но мы прошли уже несколько полуразвалившихся заборов, а никого не встретили. Кроме обычной, вполне привычной живности, разумеется.

Однако по коже прошёлся противный холодок: я обернулась, вглядываясь в темноту, словно смогла бы разглядеть того, кто следит за нами издалека.

– Эй, что это с тобой? – заботливо спросил Даниэль. – Испугалась?

– Показалось, – пожала я плечами. – Как будто кто-то наблюдает.

– О, значит точно призрак сейчас выскочит! – с азартом подхватил Мартин. – Вот-вот, помяните моё слово!

– Заткнись, – раздражённо прошипел Крейг, не сводя глаз с замысловатого прибора в руках. – Если здесь кто-то и есть, то он явно не хочет знакомиться.

– А ты бы хотел стать звездой интернета? – продолжал потешаться Мартин. – Вот Эдди, да, не отказался бы, но явно не такие, как ты, приятель.

– Да что у тебя там? – вмешался Эдди. – Призрак? Или кто из местных?

– Чёрт его разберёт, – явно нервничал и продолжал шипеть Крейг. – Один он, это всё, что могу сказать.

Мы с Даниэлем оглядывались по сторонам, в надежде разглядеть того самого неизвестного, о ком говорили остальные Охотники, но дальше вытянутой руки всё сливалось в сплошную чёрную стену. Даже горизонт никак не выделялся. Ни едва заметной полоской света, ни парочкой тусклых звёздочек на небе. В конце концов, Эдди решил остановиться и обсудить, куда двигаться дальше.

– Чего тут думать?! – возмущался Мартин. – Идём к церкви! Там точно кто-нибудь да должен быть!

– Да на кой чёрт нам туда? – сопротивлялся Крейг. – Что нам делать в церкви? Думаешь, они и после смерти на службы ходят?

– В дома в темноте я не сунусь, – наотрез отказался Мартин. – А если на нас крыша рухнет? Или вообще весь дом? Боже, эти дома едва ветер выдерживают!

– Да заткнись ты уже! – воскликнул Эдди. – Просто помолчи минуту.

Мартин обиженно сложил руки и, бубня себе что-то под нос, принялся бродить рядом. Из зоны, которую освещали наши фонари, он не выходил, поэтому мы за ним особо не следили – не потеряется же. Крейг крутил в руках планшет, показывал что-то и шептал так тихо, чтобы мы с Даниэлем ничего не услышали. Всё бы ничего, но меня смущает то, как часто эти двое посматривают в мою сторону. Думается мне, всё это розыгрыш, и никого рядом с нами нет. Парни просто делают это, чтобы заставить меня визжать от страха. Не на ту напали, мальчики.

– Может, глюк какой? – Крейг стучал по планшету и проверял другой замысловатый прибор, который, собственно, предоставлял непонятные данные в виде карты деревни и пары мельтешащих красных точек позади нас. – Или животные?

– Кошки? – предположил Эдди, направив свет фонарика на Мартина. – Эй, ты там кошек не видел, Марти?

– Да нет тут никаких кошек! – всё ещё дулся он. – Всё обсудили? Можем идти уже?

– Может, вернёмся сюда утром? – вмешалась я, пожав плечами: – Когда взойдёт солнце. Или призраки, как вампиры, боятся ультрафиолета?

Парни рассмеялись. Мартин так хохотал громче всех, схватившись за живот. Мне было неловко, обидно и в то же время внутри нарастала злость. Да, я навязалась с ними ради будущей книги. Да, я не упоминала, что, в отличии от Охотников, могу найти призраков и без хитроумной техники, но, чёрт возьми, это не даёт им никакого права смеяться надо мной!

– Эй, ну хватит, – робко, почти шептал, Даниэль. – Хватит вам, это некрасиво.

Но парни его не слушали. Я изо всех сил отгоняла мысли о планах мелкой, но приятной мести, в то время как Даниэль, окончательно стушевавшись, виновато глядел себе под ноги и что-то едва слышно причитал. Я видела, как шевелятся его губы, но не могла разобрать ни слова.

– Да это просто шутка! – Эдди сделал шаг ко мне. – Ладно тебе, Мэдлин! Уже и пошутить нельзя?

– Шутка – это когда смешно всем, а не только тебе, дружок.

– А писатели с характером, да? – хмыкнул Крейг. – Ну-ну, будем знать.

На этом мы вернулись к палаткам. Мартин и Крейг шептались у меня за спиной то о всяких пошлостях, то о том, какая я трусиха, и как они могли бы это использовать в своих целях. Эдди особо не встревал в разговор друзей, шёл впереди всех, но время от времени до него долетали чёткие фразы, и он сдавленно смеялся. Чёрт возьми, неужели, все парни такие козлы?! Нет, Даниэль, вот, вообще молчал. Кажется, он плёлся позади. Свет его фонарика по крайней мере всё ещё мелькал, создавая искажённые тени наших ног.

За время нашего отсутствия около фургона ничего не изменилось. Даже угли под котелком по-прежнему тлели, то вспыхивая, то угасая на фоне мрачной травы. Эдди зачерпнул металлической кружкой кипячёную, ещё тёплую воду, и осушил её в один присест, звучно выдав отрыжку. После этого он пожелал всем спокойной ночи, забрался на пассажирское сидение фургона и, кажется, тут же уснул.

Мы с остальными переглянулись.

– Раз уж Мэдлин такая пугливая, пусть спит в фургоне, – почти командовал Мартин. – Да, Крейг пока последит за приборами, а я посплю.

– С чего это ты будешь спать, пока мне в экран пялиться? – Крейг хоть и пытался выглядеть грозным и недовольным, но слишком уж уголки его губ норовили подняться. Он с трудом сдерживал улыбку. – Ладно, – смиренно вздохнул он, уперев руки в бока, – посижу до четырёх, – кинул Крейг, глядя на сменщика. – А потом ты. И не вздумай дрыхнуть перед ноутом!

Даниэля никто не трогал. Парни вели себя так, будто четвёртого Охотника вообще не существовало большую часть времени. Впрочем, мы неплохо поболтали об этом жутком месте, устроившись на сидениях в кузове фургона. К счастью, Эдди не храпел и спал достаточно крепко, поэтому мы с Даниэлем болтали до тех пор, пока не провалились в сон. Не знаю, кто отрубился первым, но я чётко помню, как пыталась выговорить какое-то слово, с трудом различая в полумраке лицо собеседника, а он изо всех сил боролся со слипающимися от усталости веками.

Ночью время от времени я просыпалась, в непонятном предчувствии оглядывалась, но затем видела лицо Даниэля, мягко освещённое лунным светом, успокаивалась и засыпала снова. Должно быть часа в четыре с улицы слышалось, как Крейг будил Мартина. Тот ни в какую не хотел вставать, всё повторяя: «Ещё пять минуточек. Пять минуток и встаю». Позже проснулся Эдди, хлопнул дверью, но затем вернулся и закрыл чем-то лобовое стекло – лучи рассветного солнца больше не целились в лицо и не мешали спать.

Окончательно я проснулась из-за моросящего дождя: лёгкий барабанящий шёпот заставил переполошиться Охотников. Они в спешке уносили оборудование под навес и ругались друг на друга за нерасторопность. Когда я встала, Даниэля уже рядом не было. Плечи согревал мягкий плед, которого раньше не было, а мой блокнот с ручкой были аккуратно сложены около сидения. Надеюсь, Даниэль не читал наброски.

– И что? – ворчал Мартин. – Как мы в такую погоду пойдём в деревню? Кто-нибудь вообще проверял прогноз перед поездкой?

– Да уймись ты, истеричка! – отвечал Эдди. – Не сахарный, не растаешь.

– А если я заболею? – вопил Мартин. – Ты об этом подумал? Кто будет делать мою работу, если не я? Мэдди, что ли?

– Вот тебе она в душу запала, – скромно смеялся Даниэль. – Кто бы мог подумать!

– Заткнись, Дэнни, просто заткнись, – вполголоса пролепетал Мартин. – И без тебя проблем целая куча.

На удивление, спина за ночь даже не затекла, однако шею я всё-таки немного размяла. Кроссовки куда-то пропали. Если это проделки Мартина и Крейга, ух, я им устрою! И толстовки тоже нигде нет, хотя я точно помню, как заснула в ней.

Дверь легко поддалась и бесшумно отъехала в сторону, впустив в тёплый салон приятную утреннюю прохладу. Хорошо, хоть зима здесь не такая холодная, как в Чикаго и Нью-Йорке. Мягкая влажная земля под моим весом ощутимо проминалась, издавая приглушённый звук, похожий не то на хлюпанье – будто я по болоту брожу – не то тяжёлого усталого, почти человеческого, вздоха. Я потопталась на месте, прежде чем с опаской шагнуть дальше.

Дождь всё ещё моросил. Крошечные капли исчезали в траве, легонько задевая отдельные листочки и лепестки редких полевых цветов. Ещё вчера их здесь не было, ещё вчера утром, кроме буйной зелени, здесь ничего не было, а сегодня уже распустились какие-то мелкие жёлтые цветочки. Пахло свежестью, но воздух разогретый, будто в знойный летний полдень. Душно. Откуда-то издалека ветер принёс едва различимый запах костра и смолы. Надеюсь, это не пожар, а тот умник, кому пришло в голову бросать в огонь дерево хвойных пород, не собирается готовить на нём еду.