В плену у судьбы

- Хорошо, - почему-то быстро сдается мегера. – Возьмите вподсобке все необходимое и отправляйтесь мыть окна на втором этаже.

С радостью, - захотелось плюнуть в ответ. Но удержалась иограничилась скромным кивком головы.

Иду в подсобку, а потом на второй этаж. Злюсь на себя за то,что не послала к черту напыщенного сноба.

А, может, ну его? И дом, и всю эту затею? Можно же простоуйти, и не слушать колкости в фирменном стиле Варшавского. Что с того, если ятак и не узнаю всей правды? Может, мне и не нужно ее знать?

Да и как разобраться с моими снами – в толк не возьму! Тутэксперт нужен, а уж мозгов обычной студентки точно не хватит. Да где ж сегоэксперта взять-то? Еще и такого, который не отправит тебя на опыты?

Эх! – вздох мой тоскливый и печальный. Остается только окнанамывать. Да ждать удобного случая выбраться на разведку. Может, в следующийраз удастся что-то отыскать?

Тоскливо смотрю в окно. Как вдруг, взгляд цепляется замаленькие подвесные качели. Они канатами привязаны к ветке старого дуба, ииз-за листвы их практически не видно из моего положения. Но это не мешает мневспомнить все, до мельчайших деталей.

И цвет, и ощущение, когда толкаешься о землю ногами,раскачиваясь. И даже то, что с одной стороны узлов, крепящих конструкцию, наодин больше, чем с другой. Я снова проживаю то ощущение, из одного из моихснов, в котором сидела на этих качелях. И кто-то, у меня за спиной, всераскачивал их, вызывая у меня восторг.

Уйти и бросить свое расследование? Так ничего и не понять?

Почему я знаю здесь все с такой тщательностью, будто, ужебывала в этом доме раньше?

Кто расскажет мне правду? Никто, кроме меня самой. Я обязанаузнать!

И нет, я не могу просто взять и уйти. Теперь, когда дом измоих снов оказался явью, тем более. Сколько раз я просыпалась среди ночи,раздумывая о том, как начать поиски? И пыталась, задавая различные запросыпоисковой строке интернета, добиться точных координат этого места? Тысячи!?

И теперь все оставить из-за одного напыщенногоаристократишки? Ну, нет!

Я так просто не сдамся!

Домываю окна, спускаюсь по лестнице. Клавдия Никифоровнатут, как тут.

- Вот вы где? – восклицает она.

Пожимаю плечами. Где ж мне еще быть! Сама же послала навторой этаж.

- Бросьте это все, - говорит она, глядя на тряпку и ведро вмоих руках. – Хозяин требует кофе, идемте прямо сейчас!

- А без меня никак нельзя? – закатываю глаза.

Кто сказал, что мое расследование будет простым и гладким?

- Нет! – отрезает Клавдия Никифоровна. – Он хочет, чтобыименно вы подали ему.

Опять? Только не это!

- Вы уверены? – спрашиваю. Надежда умирает последней.

- Определенно! – заявляет, подхватывая меня под локоть. –Филипп Аркадьевич выразил свое требование весьма четко. Это должны быть именновы!

Вот черт! Ну чего ему неймется-то?!

Глава 12

Делать нечего, беру, заготовленный заботливой экономкой,поднос с кофе. Маленький чайник и сахарница. А еще пара чашек. Значит, у шефасегодня гость? Это хорошо. Может, забудет про меня, и я успею смыться еще дотого, как он станет оттачивать свое остроумие на моих расшатанных нервах.

На этот раз мужчина предпочел не ту топорную столовую, вкоторую я носила ему завтрак. Она сразу показалась мне слишком вычурной ихолодной. Слишком огромной для одного человека. Даже, если этот человек – самВаршавский, с его непомерно раздутым самоуверенным бахвальством. Заходишь туда,и сразу ощущаешь себя никчемной дворнягой.

То ли дело эта маленькая гостиная из моих снов. Атмосфераздесь совсем иная. Более доверительная и располагающая к отдыху, что ли. Будьмоя воля, я бы обедала только в такой атмосфере. Так и было в моем сне. А еще, вмоих грезах там горел камин. И от огня в очаге становилось, даже на душе, теплее.Но все это фантазии, а впереди реальность. И Варшавский далеко не романтик. Онс радостью прищемит мне нос дверью, если поймает во время ночных бдений ещераз.

Аккуратно захожу в комнату. Камин не горит, но в комнате,будто, теплее, чем в остальных помещениях дома. Меня снова накрывает ощущениедежавю. Будто, я угодила в сюжет заезженного фильма. Когда все знаешь наперед,но все равно смотришь. И это, уже почти ставшее привычным, покалывание междулопаток. Оно снова раздражает кожу.

- Поставьте на стол, - командует Варшавский.

Он сидит в большом кресле, которое стоит в стороне отбольшого окна, в тени. Мне плохо видно мужчину. Зато сама я, как на ладони, влучах летнего солнца.

Послушно выполняю приказ. Расставляю на столе чашки. Мелькомоглядываю комнату. Где гость? Еще не подошел?

- Вы что-то потеряли, Виктория? – спрашивает Варшавский.

Кажется, он наблюдает за мной из своего угла, как кот замышью. И от этого по коже бегают мурашки.

- Нет, - отвечаю.

Рука дрогнула, я немного пролила на стол, когда наливала изчайника в чашку. Уверена, эта оплошность тоже не прошла мимо пытливого взгляда.Странно, что мужчина никак не прокомментировал мою неловкость. Быстро отставляюзаварник на поднос.

- Сколько сахара? – спрашиваю.

Почему я ощущаю себя так, словно, знаю, что должнопроисходить дальше? Это так же нелепо, как и все в моей жизни, с самой первойвстречи с этим мужчиной. Теперь мой воспаленный мозг решил, что я обязанаотыграть эту историю до конца. Как в кино. И это немного раздражает. Ролирасписаны, но мне моя совсем не дается.

- А сколько вам нравится? – спрашивает Варшавский. Я почтиуверена, что на его лице сейчас эта его гадкая ухмылочка.

- Две, - отвечаю, не раздумывая.

- Тогда две, - приказывает Варшавский.

Делаю, как он сказал, бросаю в чашку сахар. Выпрямляюсь,чтобы поскорее уйти. Между лопаток снова печет. Будто, маленькими иголочкамитам кто-то колет.

- Останьтесь, - звучит новый приказ.

Сердце пропустило удар. Ноги приросли к полу, я не успеласделать и шага к выходу.

Медленно поворачиваю голову, смотрю на мужчину. Он встает иподходит ко мне. Так близко, что, кажется, может слышать мое дыхание. Толькотеперь мне стало видно его лицо. И черные горящие глаза.

Делаю глубокий вдох. Аромат мужского парфюма, с ноткамидревесной сладости, ворвался в ноздри. Дыхание сбилось, ноги стали ватными.Пение птиц за окном зазвучало громче, настойчивее. Мне вдруг показалось, что ямогу понять их напев. «Останься», - звучит он плавно у меня в мозгу. Мотнувголовой, заставляю себя вернуться в реальность.

- Останьтесь, - повторяет мужчина свой приказ.

- Зачем? – мой резонный вопрос. Настроение Варшавского слишкомизменчиво, мне не устоять в очередной схватке от его обвинений.

- Выпейте со мной кофе, - поясняет Варшавский неожиданномягко.

Конечно, он уловил мое замешательство, и теперь его бровинапряженно сошлись на переносице. Во взгляде промелькнуло удивление. И это самопо себе странно. Не говоря уж о приглашении.

А этот поворот был в сценарии моего дурацкого фильма? Кажется,я все-таки попала в одну из дурацких мелодрам. Может, сделать вид, что нерасслышала и побыстрее смыться отсюда?

Да, пожалуй, так было бы правильно.

- Я… не пью кофе, - выдавливаю из себя первое, что пришло вголову, - извините!

Резко отворачиваюсь и быстро выхожу из комнаты. Нет, сбегаю.

Мое сердце бешено колотится в груди, я с трудом дышу, глотаякислород, которого катастрофически не хватает. Мне кажется, что Варшавскийсейчас нагонит меня и обязательно накажет. Самым строгим способом. Возможно,выпорет, как крепостную крестьянку. В этом доме все возможно, я, будто,окунулась в прошлые века.

В кухню больше не возвращаюсь. Отвечать на расспросы КлавдииНикифоровны я сейчас не смогу. Тем более, мне не удастся сделать это так, чтобынаблюдательный взгляд экономки не заподозрил неладное.

Иду в свою комнату, запираюсь там и подпираю спиной стену.

«Вернись», - вдруг застучала в голове назойливая мысль.Отмахиваюсь от нее и отхожу от двери. Иду в ванную, чтобы умыть лицо прохладнойводой. Теперь стало легче, я могу адекватно соображать.

Что это было, черт возьми?! Как он делает это со мной?Почему я всякий раз вынуждена сбегать?

Для чего Варшавский устроил это дурацкое представление?Почему решил предложить мне остаться с ним? Он же не серьезно? Все это такстранно… нелепо! Кто он мне?! Чего от меня ждет? Он же не думает, что послетого раза, когда я пришла к нему ночью, он имеет на меня какие-то права?!

Нет! – мотаю головой.

Мне не понять этого мужчину. Нужно поскорее разобраться, чтоздесь происходит, и почему дом связан с моими снами. Как только разгадаю этотребус, уйду, не мешкая.

Глава 13

В этот раз я не стала ложиться спать. Дождалась темноты и,когда дом погрузился в ночную тишину, вышла из комнаты.

Больше никаких случайностей! Я настроена решительно, поэтомузарядила телефон и выбрала удобную обувь. Даже, если мне придется бродить тутдо утра, я не остановлюсь, пока не обойду все комнаты.

Многое здесь уже хорошо знакомо. Но вот те комнаты, наверхнем этаже, еще не попались мне на проверку. Я, даже, прихватила нож, чтобыоткрыть замок, если понадобится. На кой черт понадобилось их закрывать-то?!Точно не как у людей все! Только усложняют жизнь себе и людям! Не то, чтобы ямогла считать себя профи по взлому замков. Но те несколько роликов, которыепосмотрела в интернете, должны помочь вскрыть замок бесшумно.

В высоченные окна пробивается лунный свет. Сегодняполнолуние, и легко можно разобрать дорогу без фонарика. Поднимаюсь полестнице, оглядываюсь по сторонам. Чувствую себя воришкой, впервые решившимсяна настоящее дело. От каждого скрипа вздрагиваю, замирая и прислушиваясь.

Здесь комнат не меньше, чем этажом ниже. И в какой мнеискать ответы на свои вопросы - никто не скажет.

В некоторых комнатах я уже бывала. Например, в той, где естьвыход на балкон. Я не смогла ее толком рассмотреть в прошлый раз, потому, чторядом была Клавдия Никифоровна. А глаз у этой рымзы наметанный, она сразунеладное подмечает. Может, стоит попробовать еще раз? Начинать надо с техкомнат, которые мне виделись во снах. Наверняка, именно там есть что-то важное.

Надеюсь, что получится понять…

Да и комната, будто специально, открыта настежь. Странно, ноладно. Так даже проще.

Прохожу внутрь, осматриваюсь. Да, это определенно именно такомната. И я все хорошо тут знаю. За исключением мелочей, которые сразуподмечаю, как нечто инородное. Они раздражают. Будто, кто-то нарушилпервозданный вид этого места без моего разрешения. Кто посмел?

Очнись, Вика! С чего ты решила, что кто-то долженспрашивать?

Какие только глупости не придут в голову!?

Подхожу к кровати, трогаю балдахин и покрывало. Зачем я этоделаю? Можно подумать, что это вызовет у меня видение, как в том фантастическомкино?! Конечно, никаких видений у меня нет. И покрывало… это просто кусок ткани.Очень красивой и, наверняка, дорогой. Но ничего более.

Прохожусь по комнате. Все кажется таким родным, будто, ужепринадлежит мне. Странное чувство, словно, домой вернулась. Но это же не так!Этого просто не может быть.

Открываю двери и выхожу на балкон. Тут я тоже бывала не раз,и все во сне. Это скорее терраса, а не привычный нам балкон. Пол и перилавыложены из мрамора, вдоль литых перекладин плетется старый виноград. Но самоеинтересное здесь, это каменная статуя в виде ангела с женским лицом, которыйсидит на перилах. Ее лицо обращено на меня, и в лунном свете кажетсяпризрачным. Но не пугающим. Наоборот, эта фигура из мрамора дает ложноеощущение чьего-то присутствия, лишая одиночества. И это чувство, что я и раньшеразделяла с этой статуей свои мысли, теперь кажется таким же отчетливым, как ив моем сне.

- Ты ждала меня? – шепчу тихо. Чувствую себя идиоткой. Ноэто именно то, что я чувствую.

Резкий шум отрывает от глупостей и заставляет подскочить наместе. Кто-то обронил нечто тяжелое за дверью. И теперь я отчетливо слышуотборный мат по этому поводу. Сейчас этот некто войдет сюда и увидит меня.Боже! Что делать? Спрятаться в шкаф? Но там так скрипят створки, что меня точноуслышат. Нырнуть под кровать? А помещусь?

Мамочки!

Что делать?

Есть только один выход, и он внизу. Я спущусь по ветвямвинограда, и никто меня не найдет. Перекидываю ногу, цепляюсь руками. Мне нужноопуститься ниже. Да, вот так. А теперь надо обхватить эту ветку. Господи! Как?Она же не выдержит и ребенка! О чем я только думала?!

Ну все, теперь мне точно хана. Между лопаток защипало сострашной силой, а глаза наполнились слезами. Я сама себя загнала в эту западню.Осталось рухнуть вниз и свернуть себе шею. А это обязательно произойдет, когдамои руки совсем онемеют и не смогут меня держать.

- Ай! – шепчу от досады.

Жизнь меня к такому не готовила. И спортом я никогда нелюбила заниматься. Если бы ходила в зал и тренировалась, то сейчас бы навернякасмогла подтянуться и залезть обратно на балкон. Может, все-таки эта веткавыдержит?

Черт! Она треснула, едва я потянула ее на себя. Ой, все!Рука соскальзывает, и я лечу вниз.

- Ой! – выдохнула, мягко приземлившись в чьи-то крепкиеруки.

- Вам снова не спится, Виктория? – раздраженный тонВаршавского не предвещает ничего хорошего.

Какая нелегкая принесла его в сей скорбный момент истории?

- А вам? – спросила, попытавшись вырваться из крепкой хватки.Но черта с два! Держит мужчина крепко.

- С вами уснешь, - заявляет он жестким тоном. – Какого чертавы здесь делаете?!

И вот что ему сказать? Правду? Да ни за что!

- Не знаю, - заявила самым невинным голосом.

- Даже так? – не поверил Варшавский. Он, конечно,высокомерен, но точно не идиот. – Вы не знаете, зачем прыгнули с балкона?!

Хороший вопрос. Прямо в точку.

Черт! Ну почему снова он оказался рядом в самый неподходящиймомент? Нет, я конечно рада своему спасению. Но… Почему, блин, именно он!

- Ага, - киваю, - я хожу во сне, и потом не помню ничего.

Сказала, и попала в точку. Варшавский тут же сменил гнев намилость.

- Лунатизм? – переспросил он уже более ласковым голосом. –Это многое объясняет.

- И что же? – выпалила, не подумав.

- Ваши странности, Виктория, - говоря это, Варшавский успелотойти от стены со мной на руках. Он несет меня так легко, будто, я совсемничего не вешу. Это впечатляет. Особенно после бесславного падения из-засобственной же оплошности.

- Странности? – переспросила.

Мужчина повернулся, и луна ярко озарила его лицо. И все-такион красив. По-своему, по-мужски. Этот волевой подбородок и линия губ. И ещечто-то в чертах лица. Неуловимое, властное. И такое сейчас притягательное. Еслибы не напряженная складка между бровей…

- Вот так лучше, - шепчу, проведя по ней пальцем.

Глава 14

Вопреки ожиданиям, противная складка не разгладилась.Наоборот, их стало две. И в то же мгновение я ощутила, как напряглись мышцы подмоей рукой.

Варшавский остановился и замер, глядя на меня. Вернее, намои губы, которые запекло, как огнем. Он не впервые так делал, и всякий раз этоощущалось почти физическим прикосновением.

По венам пронесся электрический заряд, мне резко сталожарко. Захотелось снять с себя все, прижаться губами к губам мужчины. Всевокруг стало туманным, несущественным. Все, кроме его губ, которые, кажется,зовут меня. Я интуитивно подалась вперед.