В плену у судьбы

Вдох-выдох. Мне нужно успокоиться и прийти в себя.

Скорее всего, это был именно охранник. Ну, или Клавдия Никифоровна. Может, она всегда бродит по ночам, как знать? А я тут почти довела себя до истерики, ага.

Дура ты, Вика. Истеричка!

Возьми себя в руки и не выдумывай больше всякую чушь! Кому ты здесь нужна?!

Глава 6

Утро выдалось ранним. Клавдия Никифоровна разбудила меня ни свет, ни заря. Оказалось, что здесь так заведено. Прислуге положено вставать раньше всех. Хотя, не понятно, - кого это, всех? В доме, по сути, никого нет, кроме той самой прислуги. Этот вопрос я и решила задать, между мытьем полов и глажкой бесконечного числа салфеток.

- Дом всегда должен быть готов принимать гостей, - вещает Клавдия Никифоровна поучительным тоном. – Что бы ни случилось, в любое время суток.

- Да что здесь может случиться-то?! – возражаю.

Дом находится в отдалении от жилых кварталов и цивилизации, вообще. Я сама едва нашла к нему дорогу. И только потому, что очень сильно хотела сюда попасть.

- Зачем нужна постоянная уборка? Комнаты пустуют, а хозяин появляется… ну, почти никогда, - добавляю.

- Он может явиться в любой момент, - поясняет Клавдия Никифоровна. – Вчера, к примеру, приезжал.

Сердце пропустило удар.

- Разве? – моя челюсть упала вниз. – Почему же вы не сказали?

- А зачем говорить? – женщина с невозмутимым видом продолжила складывать перестиранные салфетки стройной аккуратной стопочкой. – Или ты думала, что, едва он появится на пороге, тут же потребует познакомить его с тобой?

Она саркастично хмыкнула, а мне стало не по себе. Сословное разделение снова стало осязаемым, как никогда. Даже, в универе, когда тусовалась с детьми богачей, не ощущала его так остро, как здесь.

- Нет, не ожидала…, - мои щеки начинают гореть. Хотела бы я посмотреть на того напыщенного сноба, который владеет всем этим богатством! – Просто… неужели, ему все равно, кто живет у него в доме?

- Конечно, ему не все равно, - заявляет Клавдия Никифоровна, - но ты же понимаешь, что совсем недавно пришла сюда? А хозяин так не любит частой смены лиц!

Да что это за чудак такой?! Какая, нафиг, смена лиц? Он же тут не бывает почти! Клавдия Никифоровна говорила, что может годами не заезжать. Тут уж дорогу домой забыть можно. Не то, что все, кто порядок наводит к его внезапному появлению!

Пожимаю плечами.

Видно, не судьба нам встретиться. Да и я тут не для этого. Только вот, узнаю все тайны дома, развею свое наваждение, и поминай, как звали. Конечно, Клавдии Никифоровне этого не говорю. Послушно выполняю все задания и внимательно слушаю ее наставления. Начинаю привыкать к ее покровительственному тону и надменности.

- В этих комнатах кто-то, вообще, бывает? – спрашиваю, когда она заводит меня в третью уже по счету гостевую спальню.

Все они роскошны. Но ни одну из этих комнат я не помню по своим снам. Все видения касались совсем других локаций этого дома.

- Хм, - задумавшись, Клавдия Никифоровна повернулась ко мне лицом, - правду сказать, я не припомню, когда последний раз в доме бывали гости.

Хохотнув, вытираю пыль с карниза над камином. Этот предмет интерьера есть практически в каждой комнате. И это несмотря на наличие отопительных труб. Вообще, все выглядит так, словно, время замерло на этих этажах.

- Впрочем, - добавляет тут же женщина, - не наше дело задавать вопросы.

Очень жаль. Не проще было бы просто позвонить хозяину и спросить о его планах? Ну, хотя бы на выходные? Все же проще, чем делать дурацкую, никому не нужную, работу.

- Зачем нужен такой большой дом, если даже не бывать в нем? – рассуждаю вслух.

Клавдия Никифоровна не ответила. Быть может, она сама не знает ответа на этот вопрос.

Глава 7

Опять мне не уснуть. Это происходит каждую ночь с тех пор, как я осталась в этом доме. Будто, что-то будит, я вскакиваю во сне. Сердце бешено колотится в груди, и я снова и снова иду бродить по особняку.

Пытаюсь отыскать свидетельства того, что уже была здесь раньше. Снова и снова. Но что ищу – сама не знаю.

Забытую памятную вещь? Портрет? Черт возьми! Даже то, что мраморная статуя во дворе – это что-то из того, что я помню, никак не доказать. А мне крайне нужны факты! Чтобы знать наверняка. Убедиться в том, что я не спятила!

За прошедшие две недели я успела побывать в большинстве комнат этого дома. Пока убирала в них, сумела все внимательно рассмотреть. Та самая спальня, которую видела во сне. И гостиная. Я, наконец, смогла в нее попасть. Все точно так, как я помню по снам. За исключением мелких деталей, без сомнения, это те самые комнаты.

Но…

Что мне это дало? Ничего!

Нашла я хоть какие-то доказательства своей связи с домом? Нет!

Могу я, хоть кому-то, рассказать о том, что со мной происходит? Тоже нет! Меня поднимут на смех или просто запихнут в психушку.

И чем дальше, тем все меньше верится в успех моей затеи…

Сегодня был обычный день. И не менее обычная ночь, я опять мучаюсь бессонницей. Это уже стало ритуалом. Дурацкая ситуация, сама не понимаю, зачем все еще здесь. Снова выхожу из комнаты и отправляюсь бродить по дому. Чтобы найти… что? Себя? Какие-то улики… Чувствую себя идиоткой.

Мои глаза давно привыкли к тусклому лунному свету, который падает сквозь большие панорамные окна. Да и расстановку мебели в центральных комнатах я запомнила уже, как родную. Поэтому могу смело ступать вперед, попутно дергая за ручки двери в те комнаты, которые ранее были заперты.

Одна из таких дверей вдруг подалась, щеколда в замке призывно щелкнула. Медленно открываю ее. Стараясь не издавать ни звука, захожу внутрь. Осматриваюсь.

- Оу! – шепчу себе под нос, на выдохе. Будто, разом вышибло весь воздух из легких. – Это потрясающе!

Огромные стеллажи, плотно заставленные книгами, поднимаются от пола до самого потолка. Ими закрыты все стены помещения. И есть, даже, стоящие посредине. Они разбивают помещение на сектора, как в городской библиотеке. Оставляя узкие проходы, делают всю площадь похожей на большой лабиринт.

Это просто невероятно!

Открыв от удивления рот, разглядываю все. Ощущение, что попала в сказку или в какой-то исторический фильм. Только графского платья не хватает. Ну и шпилек в замысловатой прическе в волосах.

Не верю, что такое собрание возможно в частном доме!

Я ни у кого раньше не встречала подобного! Сколь богаты не были мои заказчики, но книги они никогда не коллекционировали. Может, и бывали в их домах томики в красивых обложках. Но чтобы так? Этот масштаб они бы не смогли повторить, даже при большом желании!

Почему я так решила? Да тут же большинство изданий явно раритетное! Все сплошь на старославянском, французском, есть немецкий и латынь. Да мне жизни не хватить перечитать хотя бы треть!

Подсвечиваю себе мобильником, чтобы прочитать надписи на корешках. Многотомные энциклопедии. По садоводству, религии, материаловедение, даже кристалловедение есть.

Десятки книг по истории на разных языках, написанные в разное время истории. Несколько энциклопедий советского времени. И это только то, что я смогла рассмотреть внизу этих стеллажей!

Медицина и астрономия! Старинные мемуары, описывающие путешествия и разные города. А вот здесь на французском, целый стеллаж! Кто способен прочесть все это?!

- Это невероятно! – бормочу себе под нос.

Глава 8

От волнения у меня дрожат руки. Кажется, я, даже, дышать стала через раз. Прохожусь вдоль шкафов, углубляясь все дальше и подсвечивая себе телефоном.

- Да тут целой жизни не хватит, чтобы прочесть и половину!

Интересно, сколько поколений нужно, чтобы собрать такую коллекцию? Одни энциклопедии чего стоят! И еще есть полки над большим мраморным камином. Они, как будто, нависают над серой скульптурной композицией с ангелами, которые поддерживают самый низ конструкции.

Фонарик на телефоне погас. Пытаюсь включить его заново. Но мобильник моргнул, противно пискнув, и погас.

- Вот черт! Забыла зарядить!

В полумраке тут толком ничего не рассмотреть. Ладно, вернусь в свою комнату, и поставлю гаджет на зарядку. А потом попробую снова прийти сюда. Вдруг, повезет, и комната еще не будет заперта?

Иду к двери. Но внезапный звук заставляет замереть на месте и вжаться в стену. Кто-то вошел в комнату, я ясно слышала, как скрипнула дверь.

Стараясь не дышать, я медленно протиснулась за выступ камина. Отсюда мне видно двери и мужчину, который вошел в комнату. Его лица не разглядеть. Но широкий разворот плеч и белую рубашку отчетливо видно в лунном свете.

От напряжения каждый слух и обоняние обострились. Сердце исполошно забилось, как у загнанного зайца. Я, даже, дышать боюсь, не то, чтобы пошевелиться. Напряженно всматриваюсь в незваного гостя, пытаясь понять его намерения. Что он тут делает ночью? Вряд ли то же, что и я.

Мужчина замер на пороге. Будто, принюхиваясь, он сделал несколько глубоких вдохов.

Между лопаток сильно кольнуло. Почти больно, я едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Нельзя выдавать себя. Нужно дождаться, пока этот человек уйдет. Он не должен видеть меня здесь. Потому, что меня тут не должно быть. Когда меня принимали на работу, Клавдия Никифоровна ясно дала понять, что самодеятельность среди прислуги не приветствуется. Тем более, вряд ли она обрадуется, узнав, что я хожу по ночам, где хочу.

Мужчина шагнул вперед, потом прошел вдоль стеллажей с книгами. Он повернул вправо. Я тихонько выдохнула. Вдруг замер и резко развернулся. На миг мне показалось, что он знает, где я. Поэтому инстинктивно вжалась в мрамор каминных скульптур. Между лопаток запекло, будто, кто-то поднес к спине раскаленное железо.

Нельзя выдавать себя!

Сцепив зубы, терплю эту пытку. Спину защипало, кожа покрылась мурашками. Неприятное предчувствие затопило все мое естество. Каждый шаг незнакомца эхом разносится по комнате, отбивая мгновения до моего раскрытия. Мысленно я стала читать молитву, зажмурившись и надеясь на то, что в этот раз пронесет.

- Виктория? – раздалось резкое у самого уха.

Разжимаю глаза. Мужчина стоит прямо передо мной, но мне не видно его лица. Зато мое, осунувшееся от страха, ему видно очень отчетливо.

– Что вы здесь делаете?!

Пусть мне не видно лица, но этот голос я хорошо запомнила. Настолько четко, что узнала бы, даже, разбуди меня посреди ночи. Резко вдыхаю. Тяжелый древесный аромат наполнил легкие. Я хорошо помню этот запах. Только этому человеку мог подойти такой парфюм. От него сразу закружилась голова. А, может, это от того, что мужчина так близко?

- Я задал вопрос! – положил он руки на стену за моей спиной. Так, что моя голова, как и вся я, оказалась в ловушке. И от этой внезапной близости стало жарко.

- Отвечайте! – снова потребовал он властно.

Сердце больно стучит где-то в горле. Хочется кричать от радости и бежать без оглядки одновременно.

- А…а… вы?! – выдавила из себя с трудом.

Мужчина наклонился еще ближе. Он резко втянул носом воздух. То ли пытаясь показать, как он раздражен. То ли для того, чтобы считать мой запах.

- Ищу вора, который рыскает по дому по ночам, - рыкнул мужчина жестко.

От такого обвинения я мигом забыла о страхе.

- Что?! Да я никогда не возьму чужого! Ясно вам?

- Неужели? – спросил он язвительно.

- Да! – заявила, гордо вскинув подбородок.

Мужчина выпрямился, отстранившись и давая мне ложное ощущение свободы.

- Тогда каково черта вы делаете в моем доме? – спросил он колко.

Его тон прозвучал обвинением во всех моих проступках сразу. Так, будто, я нагрешила уже одним своим присутствием.

- В вашем доме? – переспросила уже не так бойко.

Глава 9

Значит, Варшавский и есть тот самый неуловимый хозяинособняка? Тот, который не любит, чтобы прислуга путалась под ногами? Тот, чтоне считает нужным знакомится с каждым новым обитателем дома? Тот, который здесьпочти никогда не бывает?

- Я тут работаю, - пролепетала, ощущая, как к щекам прилилакраска.

Меньше всего на свете я хотела бы выглядеть не в лучшем видеперед этим человеком. Но, будто по волшебству, каждая наша встреча происходитпри обстоятельствах, которые показывают меня не с самой выигрышной стороны.Сначала попытка изнасилования, потом та дурацкая ночь и падение с лошади.Затем, и вовсе, история с умирающей от передоза подругой. А теперь вот дообвинений в воровстве докатилась.

- Даже так? – усмехнулся Филипп Аркадьевич. – И хождение поночам входит в ваши обязанности?

Ну вот как он умудряется так припереть к стенке? Не касаясь,одной фразой!?

- Я не знала, что это запрещено, - нагло вру, беспомощнокраснея все сильнее.

Филипп Аркадьевич наклонился к моему уху. Каждая клеточка втеле напряглась в ожидании чего-то. Однажды я уже была в его объятиях, причемголой. И тогда, помнится, мужчина явно намекал на то, что не против продолжитьнаше тесное знакомство. Теперь, как и тогда, я полностью в его власти. И, точнотак, как в каждую нашу встречу, желание отдаться этому властному мужчинезахватывает все мое существо. Вдыхаю его запах, как самый вкусный из всехнектаров. От мысли о том, что он так близко, и можно дотронуться рукой,кружится голова. Чувствую себя слабой, безвольной и сильной одновременно.

- Врать ты совсем не умеешь, Виктория, - от вкрадчивогошепота у самого уха мурашки забегали по коже табунами.

Мне вдруг невыносимо захотелось, чтобы он коснулся меня.Дотронулся до моего обнаженного тела. Пусть разозлится, сойдет с ума. Пускай, япотом обо всем пожалею. Но сейчас мне отчаянно хочется забыть все принципы.Вообще, все забыть! Пусть весь мир катится в бездну! Есть только Он, и никогодругого мне не нужно!

Откуда эта странная мысль? Что за наваждение?

Закрываю глаза, чтобы не видеть его, отключить, хотя бы,один из органов восприятия. Боже! Если бы можно было вот так же отключить тотпожар, который горит внутри!? Как заставить себя не хотеть его? Как перестатьдумать?

- Я хочу наказать тебя за непослушание, девочка, - прошептал,будто, нарочно касаясь губами моей кожи.

Меня обожгло, как огнем. Низ живота свело судорогой. Я едване простонала, как последняя шлюха. Хорошо, хватило сил захлопнуть вовремя роти сдержаться.

Что со мной происходит? Почему я теряю себя всякий раз, когдаэтот мужик подбирается близко?

Что это? Похоть? Судьба? Искушение?

Все это унизительно! И так сладко…

Филипп Аркадьевич победно усмехнулся. Наверняка, в егоглазах я сейчас выгляжу полной дурой! Или доступной вещью, которую он мысленноуже присвоил. Только по одному праву рождения, находясь на высшей ступениобщества. И эта мысль тоже пьянит. Теперь мне начинает казаться, что никто иникогда раньше не хотел меня так сильно, как этот мужчина. И что попасть впостель к нему – это привилегия, достойная только избранных. Я хочу быть вчисле избранных, хочу почувствовать, каково это быть принадлежать ему. Чтобудет, если...?

Мой взгляд залип на его губах. Наверняка, у него чувственныегубы. И вкусные. Вот, только, если бы они не были искажены этой гадкой усмешкой…

Нет, не позволю себе пасть к ногам этого самоуверенногогада!

Усилием воли заставляю себя поднять взгляд и заглянуть в егочерные глаза.

- Вы не имеете права, - шиплю в ответ, не отрывая взгляд.

Мой ответ прозвучал, как удар хлыста. Или, это только мнехочется так думать? Филипп Аркадьевич же, даже, не дрогнул.

- Ошибаешься, - его вкрадчивый шепот сводит с ума, никогдане слышала такого сексуального голоса, - у меня на тебя есть все права.

В мозгу помутнело. Я почти готова уступить. Я хочу уступить.Пусть берет все. Наверняка, он потеряет ко мне интерес, как только получитсвое. Ну и пусть! Плевать!

Наверняка, на меня станут косо смотреть все в этом доме. Онбарин, он может получить все. Конечно, Клавдия Никифоровна станет презиратьменя. Но и на это мне плевать!

Даже, если весь мир потом будет считать меня меркантильнойдрянью, - кому какое дело?

Я хочу его. Прямо здесь и сейчас.

Вика, остановись! Где твоя гордость?

- Пустите! – прошипела, собрав в кулак всю силу воли, откоторой уже остались одни ошметки.

Мужчина замер, гадкая ухмылка сползла с его лица. Медленноон отстранился назад. Меня, будто, обдало холодом. Всего на мгновение, и этогохватило, чтобы прийти в чувство. Выскальзываю из капкана и бегу. Необорачиваясь, прямиком в свою комнату. Запираюсь на два замка и с прижимаюсьспиной к двери.

Что это, мать его, было?!

Почему он такой? Почему я с ним такая? Что с намипроисходит?

Это все дом. Дурацкий особняк, в нем есть какая-то тайна, иона влияет на нас всех.

Черт! Как такое может быть? Дом? Влияет?! Просто грудакамней!

Груда камней, которая снится мне каждую ночь…

Еще и Варшавский! Как же он не вовремя!

Глава 10

Свет в комнате приглушен. Вернее, это камин отбрасываетпричудливые тени, согревая теплом огня озябшие ступни. Мои туфли насквозь промокли,подол платья безнадежно испорчен вязкой грязью, а от утренней строгой прическине осталось и следа.

Я знаю, как неряшливо сейчас выгляжу. Но мне удивительнохорошо. Внутри, будто, огонек, разрастаясь все сильнее, охватывая все естество,крепнет то самое чувство. Мой любимый, самый лучший мужчина на земле, он рядом,со мной. А ничего больше мне не нужно.

Его рука коснулась моей щеки. Дыхание перехватило, а сердцезабилось еще быстрее. Длинные пальцы, играя прядью волос, будто, невзначай,задевают мочку уха, касаются шеи.

От каждого касания меня, словно током, прошибаетэлектрическим зарядом. Тело горит. Кажется, еще чуть-чуть, и я окончательнопаду к ногам этого мужчины. И мне хочется упасть, отдаться ему, принадлежатьему. Чтобы выразить, как сильно люблю его. Навсегда. Его одного. И это никогдане изменится.

Мужчина обходит меня, и теперь он стоит впереди, закрываясобой камин. Его властная аура окутывает, берет в плен. Я хочу раствориться вэтом ощущении. С трудом сдерживаю порыв упасть перед ним на колени, чтобыпоказать, что только он имеет право владеть мной.

Медленно поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом. Черныеглаза впиваются в мое лицо, на губах блуждает победная усмешка. Узнаю этуулыбку, и этот взгляд.

Боже! Что он здесь делает?! Это так странно, что я тут жепросыпаюсь.

Вскакиваю в кровати, провожу рукой по лицу.

Приснится же такое?! Или Варшавский и впредь будет гулять вмоих снах?

Я не звала его. А что? Мало мне ночного приключения вбиблиотеке? Он чуть не разорвал меня на части! И все из-за чего? Подумаешь,книги его рассматривала!

Я же так… только посмотреть. У меня научный, можно сказать,интерес. Но этот невыносимый властный человек снова поймал меня там, где яменьше всего ожидала его увидеть. Дурацкое совпадение! Почему именно он долженбыл оказаться владельцем этого дома? Ну, почему он?!

В дверь стучат. Подскакиваю в постели от неожиданности.

Кого это принесло в такую рань?

- Кто здесь? – спрашиваю, подходя к двери.

- Виктория, - слышится голос Клавдии Никифоровны, - быстропросыпайтесь!

Открываю.

- Что случилось?

- Хозяин приехал вчера, - сообщает мне экономка. Тоже мненовость?! – И он требует, чтобы именно вы подали ему завтрак. Как вы этообъясните, м?

Вот те раз! Как я могу объяснить перемену настроения этогоаристократичного сноба? Может, ретроградный Меркурий шалит. А, может, ему сондурной приснился?

- О чем вы? Не понимаю, - пожимаю плечами, - почему именноя?

- Вот и вы мне скажите – почему именно вы? – упирает руки вбока женщина. – Вы что, навязывались ему?

Интересно, можно вчерашнюю сцену в библиотеке назватьнавязыванием? Я же не специально на него там натолкнулась. Это он сам явился,когда не звали. А я так, прогуливалась мимо, попутно засовывая свой нос везде,где можно что-то разузнать. Думаю, что ни один прокурор не смог бы назвать моеповедение навязчивым. Ну, разве самую малость. Да и то можно объяснить обычнымженским любопытством.

- Когда бы я это сделала? – вру и не краснею. – Вы же меня сним не знакомили. А сама я понятия не имею, как он выглядит.

А о наших встречах в прошлом вам, и вовсе, знать необязательно, - едва не добавила я. Вовремя прикусила язык.

Лицо Клавдии Никифоровны вытянулось. Она уставилась на нееменя, как на главный источник всех бед. Немудрено. Не известно еще, в какихэпитетах Варшавский потребовал притащить мою тушку на его утреннюю трапезу?!

- Ладно, - говорит она, быстро взяв себя в руки, -одевайтесь, у вас десять минут. Жду на кухне.

Женщина быстро засеменила по коридору. А я отправиласьвыполнять приказ. С большой неохотой напялила на себя форму прислуги и собралаволосы в тугой пучок.

Зачем Варшавскому понадобилось звать меня к завтраку? Решилпоиздеваться над непутевой девушкой, закусывая насмешки круассаном?

Может, уволиться к чертям? Прямо сейчас, в этот момент, а? Всеже просто! Можно взять и уйти, вряд ли, меня станут искать. Варшавский не будетточно. Клавдия Никифоровна, уверена, быстро найдет другую несчастную на моеместо. Ну а дом… Черт возьми! Я должна разгадать его мистический ребус!

Ну уж нет! Варшавскому скучно? Хочет повеселиться? Черта сдва! Я стерплю его насмешки, а ночью, когда снова выйду из комнаты, буду вестисебя осторожнее. И этот гад ни о чем не узнает.

Глава 11

- Бери поднос и неси в столовую, - говорит мне КлавдияНикифоровна, едва я захожу на кухню, - и не вздумай с хозяином заговаривать! –поучает она меня.

- Да я и не думала, - говорю, подхватывая поднос, на которомуже красиво разложены приборы и стоит тарелка с яичницей.

Клавдия Никифоровна напряженно смотрит мне вслед. Так,будто, от того, насколько тщательно будут соблюдены все указания, зависитвзойдет ли завтра солнце. Странная женщина. Ничего же особенного не происходит.Просто утро, просто завтрак. Но у меня уже ощущение такое, словно, вСредневековье попала. С лордами и графами, у которых было столько слуг, что имиможно было расплачиваться в ресторане.

Захожу в столовую. Варшавский сидит за столом и листаетсвежую газету. Говорю же, сноб! Ну кто сейчас бумажные издания покупает? Вседавно перешли на мобильный интернет.

Молча ставлю поднос на стол, расставляю перед мужчинойтарелку и приборы. Варшавский даже не смотрит в мою сторону. Будто, я нечеловек, а функция. Так, даже, лучше. Мне сейчас только его колких замечаний нехватает!

- Хорошо спалось, Виктория? – прилетает мне в спину, когдая, уже успев облегченно выдохнуть, заспешила прочь.

Надо же?! И это тогда, когда я почти унесла ноги! Медленноразворачиваюсь, встречаясь взглядом с мужчиной. Он уже отложил газету и теперьзамер, ожидая моего ответа.

Что там говорила Клавдия Никифоровна? Не заговаривать с ним?И как это сделать? Молча сбежать? Отползти? Промолчать и вызвать на себясправедливое негодование?

- Нормально, - отвечаю, гордо выпрямив спину.

В глазах мужчины блеснул недобрый огонек, а губы исказилачуть заметная усмешка.

- Мне вот интересно, - проговорил он хорошо поставленнымголосом, - вы всегда бродите по ночам? Или только тогда, когда я оказываюсьнеподалеку?

Мне снова стало неловко. Да так, что я не знаю, чтоответить. Вопрос поставил в тупик. Сказать «нет, не всегда» - значит, признать,что иногда все же брожу. Сказать «да» и вовсе означает выставить себя полнымнедоразумением.

- Не понимаю, что вы имеет в виду, - нашла в себе силыответить.

- Все вы прекрасно понимаете, - сказал Варшавский,ухмыляясь. – Но не волнуйтесь, - добавил он, и мне вдруг захотелось швырнутьему поднос прям в лоб, - мне даже нравится эта ваша особенность. Тем более,всегда есть шанс, что во время одной из вылазок вы заберетесь ко мне в постель.

Мои щеки вспыхнули, на радость этому гаду. Надо же было емупро тот случай вспомнить!

Кто ж знал, что он совсем не джентльменом окажется? Вон,какой антураж вокруг! И дом, и слуги, и, даже, завтрак проходит с важностью,достойной запуска орбитальной станции. Сиди да радуйся! Так нет же! Он решилприпомнить мне невинные огрехи прошлого.

- Не дождетесь! - прошипела я.

Быстро развернулась на каблуках и выбежала из столовой, какошпаренная. В ответ мне прилетел раздражающий смех, от звучания которого ещебольше захотелось кого-нибудь придушить.

Влетаю на кухню так, будто, за мной черти гонятся. Хотя, какзнать? С Варшавского станется.

- Как все прошло? – спрашивает Клавдия Никифоровна. Она,конечно, заметила неладное с одного взгляда.

- Нормально, - ставлю поднос.

Дьявол доволен и накормлен, - захотелось добавить. КлавдияНикифоровна прищурила глаза.

- Точно нормально? – переспросила она.

- Угу, - отвожу взгляд.

Только ей каяться мне не хватало!