Записки ворчливого инженера

В моё сознание пробивались отрывки его речи: "... математические модели необходимо доработать, чтобы выявить суть произошедших изменений...", "...заинтересованы в принципиальном, честном отношении к исследованиям. Компанию интересует не индекс цитируемости, а строгое следование научному подходу при организации измерений и интерпретации их результатов...", "... проект носит фундаментальный характер. Заказчик просит не думать о финансовых ограничениях. Финансирование будет продолжаться, пока не будет получена формальная модель изучаемой проблемы..."

Он говорил и говорил, а я прекратил изучение своей ободранной обуви, поднял голову, и неожиданно встретился с внимательным немигающим взглядом его темных глаз. Из моей головы все мысли мгновено исчезли.

Я вдруг почувствовал невероятную безмятежность и легкость, перед мысленным взором проплыли мои "кривые" формулы, отрывки рабочих материалов с ошибками и исправлениями на листочках, истёртых до состояния мягкой тряпочки, глиняные слепки человеческой гортани, треки рабочих записей. Как будто кто-то внимательно пересматривал мою научную работу по храпу, отмечая мельчайшие огрехи и выделяя удачные технические трюки.

Всего лишь на мгновение я вспомнил о хроническом безденежье, дырявых носках, брюках, затасканных до ужасного состояния, об анекдотах о бесплатном научном труде, о своём полулегальном существовании в студенческом общежитии.

Но разве это всё имеет какое-то значение, если можно хоть на маленький дюйм двинуть науку вперёд! Пусть в непопулярном, практически неоплачиваемом направлении, пусть на самую толику, но вперёд! Я всей душой готов ринуться в исследования. Ах, да, я после аспирантуры мечтал о денежной работе такой, чтоб жильё можно было бы купить, чтоб не только выживать, но и какие-то маленькие "радости жизни" за копеечку... Отложим на потом! Очень отчётливо, будто мозгом костей, я почувствовал, что такое предложение не случится дважды.

Мимолетный всплеск эмоций прошёл. Гость перевёл свой взгляд на кого-то другого. Теперь я очень внимательно стал его слушать. Кто ты, перевернувший за одно мгновение всё моё нутро? Как бы для разговора по душам утянуть тебя от начальства, во всём ищущего заработок? За закрытой дверью в кабинете со всякими предметами из экспедиций им морочит голову заказчику удобней, чем мне вести беседу в самой дальней лаборатории, вечно заполненой шумными студентами, снующими мимо стеллажей с запчастями антенн, гидродинамических свистков и прочих деталей с торчащими во все стороны проводами. Может сотрудничество с тобой поднимет меня на новый уровень знаний?

А он всё говорил и говорил про физические поля Земли, про атмосферу, про планктон, про океан и его уйму характеристик... Я начал уставать. Как ему удается удерживать в голове такой объём разнородных сведений обо всём? От перегрузки информацией мои веки отяжелели. К словам, влетающим в мои уши, добавился мультяшный образ профессора Нимнула, который, ухватившись за край озоновой дыры, смешно раскачивался, кривыми ножками пропихивал летящие по небу слова между силовыми линиями магнитного поля Земли, чтобы исковеркать красиво проплывающие предложения. Потом сорвался, плюхнулся в океан, чтобы руками ловить пузырьки кислорода в приповерхностном слое воды и гонять их туда-сюда по графикам солености, а сверху над ним парил чёртов белый голубь!

Меня тряхнули за плечо. Я подскочил на стуле. В аудитории все расходились, активно обсуждая детали доклада.

- Александр, коллега интересуется Вашими исследованиями. Он хотел бы присутствовать на защите Вашей диссертации. - ах, как неловко! Заведующий кафедрой, иностранный учёный, проявивший интерес к моей работе, и я - опоздавший на заседание, а потом позорно задремавший, как студент на лекции! - Вы можете поговорить в моём кабинете.

- Виктор Иванович, вы очень любезны, но, честно признаться, я немного проголодался и с удовольствием посетил бы буфет, - а иностранный коллега не промах! Прям мысли мои читает, мастерски уворачивается от "опеки" старших товарищей! - Александр, если Вы не возражаете, я угощаю!

Возражаю ли я? Да мне просто нечем возражать, разве что дыркой в кармане моих брюк!

- Я не против, с удовольствием составлю компанию, идемте, нам на первый этаж!

В буфете кроме нас посетителей не было. Старшие товарищи пытались присоединиться, но были уважительно "отшиты" иностранцем под моё обещание вернуть "объект" по завершении общения. Я не стал шиковать за чужой счёт, заказал только стакан сока.

- У вас в Росии всё так самобытно! Западные коллеги предпочли бы половину буфета заказать за чужой счёт. Вы же голодны, я вижу, но взяли только стакан сока. - он изучающе взгянул на меня. - Позвольте угостить Вас.

Я почувствовал, что это какая-то проверка. Только знать бы, что он проверяет? Скромность? Начнешь сейчас сцену устраивать, будешь похож на бедную горничную за хозяйким столом, а если решишь шикануть: "А, гуляй, Шанхай!", будешь выглядеть придурком...

- Да, не откажусь! Действительно голоден! - а чёрт с ним, нет на мне шикарных одёжек, скрывать свою бедность бесполезно. Уж лучше честно с ним говорить.

Его взгляд потеплел, а улыбка стала по-настоящему душевной. Видимо, он сам был таким же, поэтому так тонко меня понимает. Классный мужик!

Ожидать широкого выбора блюд в буфете не приходилось. Порошковое картофельное пюре, обогащенное эмульгаторами, стабилизаторами и усилителем вкуса, шницель, преимущественно из хлеба, салатики в очаровательных пластиковых коробочках, сосиска в тесте. Большинство блюд можно было бы охарактеризовать как "Печаль энтеролога" и "Боль шеф-повара".

Чтобы заплатить, он достал из кармана брюк чёрный кожаный кошелек, в котором я заметил пачку купюр - компания ВээР явно не на голодном пайке держит своих представителей, у меня тоже в кармане бумажки есть, только на них не купишь ничего.

- Костюмчик! Осторожно! - он нечаянно задел рукавом дорогого пиджака горку беляшей, пропитанных перекалённым подсолнечным маслом. На ткани тут же появилосяь жирное пятно с характерным запахом, легко узнаваемым всеми, кто бывал в наших привокзальных "гадюшничках".

"Бедный мужик! - подумал я, - Этому костюму цены не сложишь!" - видимо на моём лице эта мысль отпечаталась гримасой.

- Не стоит беспокоиться! - улыбнулся он.- Это особая ткань! - Я вдруг заметил, что его рукав окружен еле-еле заметным дрожащим гало - всего лишь несколько миллиметров воздуха искажали контуры предметов. Надо же, пятно исчезло!

"Ничего себе, краевой эффект! - я вспомнил этот научный термин. - Так всё таки, кто ты, коллега?".

От подогретой еды я быстро разговорился. Мы начали с моделей храпа, но разговор довольно быстро переключился на обсуждение проблем молодых учёных, а потом на проблемы развития науки.

- Представляете, все исследователи, которых я знаю, не стремятся к строгости эксперимента. Имея собственную убогую модель, учёные подгоняют результаты под неё, а ведь должно быть наоборот! - тщательно пережевывая жилы в шницеле, "тем самым помогая обществу", изрёк я.

- И что же в этом Вам не нравится? Вы же не рассматриваете модели квантовой механики для школьных задач типа: "Из пункта А в пункт Б по прямой линии...". По Сеньке и шапка! - он продолжил трапезу.

"Это же где "басурманин" про Сеньку-то узнал? Во даёт!" - мелькнуло в голове. Но распирало меня другое.

- Но ведь мир вокруг - не школьная задача! Почти никому не интересно, каков он на самом деле! Людей интересует "хлеб насущный" в виде месячного дохода и зрелища по телевизору или вживую. Главное, чтобы все были накормлены, одеты и заняты каким-нибудь делом. Мир им нужен только для того, чтобы потреблять его ресурсы и блага! - я на лекциях по философии частенько затевал эту полемику, чтобы получить очередную оценку в журнал. Сейчас эта тема - повод блеснуть широтой мышления.

Его лицо, и без того не отличающееся беззаботностью, стало ещё серьёзнее. Он перестал жевать, положил приборы рядом с тарелкой и посмотрел на меня.

- Вы Истину ищите, или для красного словца, как на лекциях по философии говорите? - от его слов и взгляда меня прошиб холодный озноб: "Ты-то откуда знаешь про мою философию? Я же не обмолвился ни единым словом!".

Невероятная проницательность, он прав! Я вдруг осознал, что на самом деле именно стремление лично узнать, каков этот мир, описать его с помощью математики привело меня в аспирантуру вместо магазина штанов на рынке "Кравчук". Пока я соображал, за его парой глаз явно происходил какой-то сложный процесс. Видимо, он подбирал следующую фразу.

- Знаете, в космосе существуют гигантские потребители - чёрные дыры. Они несовершенны потому, что не могут полностью присвоить энергию поглощаемых звёзд. Тем не менее, благодаря им, каждая галактика занимает своё положение, удерживая мириады звёзд. Потребительское отношение отдельных особей к миру не означает того, что их следовало бы тут же уничтожить. Чтобы познать свет, нужна тьма...

Он вернулся к трапезе. Я услышал, как скрипнула жила в шницеле под его зубами, но он даже не заметил этого, или не захотел замечать. Я готов был уже высказывать претензии буфетчице за кисловатый привкус пюре и качество шницеля, а он ел это как ланч в дорогом ресторане! Вдруг меня осенило.

- Попробуйте добавить сладкую приправу к блюду, мы все так делаем! - я тряхнул баночку с острым перцем над своей тарелкой и протянул ему. Он сыпанул от души, превратив подкисшее пюре в деликатес племени огнеедов. Съев пару ложек, он даже глазом не повёл, не покраснел, нос не почесал!

- Я вспомнил анекдот, который рассказывают наши экологи про несовершенство Земного мира. - иностранец, видимо, решил добавить красок к своему ответу. - Знаете, почему у медузы крестовика на голове крест, а нервные клетки на юбочке?

- Нет. - ответил я.

- Когда Бог мозги раздавал, крестик ей на куполе поставил, чтобы не промахнуться.

- И что? - я не понимал, к чему вдруг всплыла эта медуза в нашем разговоре.

- Он всё равно промахнулся, мозги расплескались, юбочку заляпали, теперь медуза так и ходит по морю. Кстати, некоторые ученые считают, что наука делает человека всемогущим Творцом, а мне интересно: "Как физически они удержали бы мириады вселенских объектов, стремящихся разлететься во все стороны?". Мне кажется, что своими научными изысканиями они пытаются переиначить то. что однажды уже было сотворено. Уж не гордыня ли это, как Вы считаете?

"Даже если гордыня, и что? Ведь даже Библия говорит: "И сотворил Бог человека по образу и подобию своему...", так что мешает мне творить, как Он? Тем более, что существование Бога - по прежнему дискуссионный вопрос!" - но вслух я не стал ничего говорить.

Не дождавшись ответа, он закинул ещё пару ложек в рот и продолжил жевать. Над столиком повисла тишина. Когда она затянулась, становясь неловкой, он прервал паузу.

- Нам очень нужен человек вроде Вас. В этом мире люди склонны за деньги заказчика выдавать желаемое за действительное. Компания ВээР не смогла отыскать аудиторскую фирму, компетентную в проводимых нами исследованиях. Вы бы взялись? - я не был готов к такому повороту событий. Он же просто собирался ко мне на защиту!

Мы уже допивали сок. В этот момент от заведующего кафедрой спустился "гонец". Разговор о высоких материях и медузе с крестом закончился сам собой. Я выпалил:

- Ваше предложение мне интересно! В Вас я увидел родственную душу. Я хочу сотрудничать с Вашей фирмой, только не знаю, как оформлять документы! - он не ответил. Улыбнулся, утвердительно качнул головой, и отправился вслед за провожатым.

Странно всё это... Но! Кажется, у меня теперь может случиться итересная работа! Жизнь покажет. Раз он сказал - значит может прислать приглашение, если фирма ВээР утвердит мою кандидатуру! Я взял ещё стакан сока и погрузился в размышления, от которых меня отвлек студент, протянувший визитку: "Гость Виктора Иваныча просил Вам передать!".

Меченый

Виктор Иваныч - наш завкаф, любит повторять, что для успешной защиты диссертации над ней необходимо работать ежедневно, на кафедре быть "от звонка до звонка" шесть дней в неделю. Правда, он то ли не замечает, то ли ему безразлично, что значительную часть этого времени аспиранты выполняют поручения, мало согласующиеся с тематикой их теоретических работ. Алексей Игоревич много времени тратит на сборку печатных узлов для аппаратуры (я признаю качество его работы, хоть у нас с ним бывают "трения"), Угур много сил тратит на материально-техническую подготовку и проведение всяческих испытаний, мы с Андреем возимся с лабораторными установками для обеспечения учебного процесса. Всё это, плюс занятия со студентами нам засчитывается в раздел "учебно педагогическая практика". А ведь хотелось бы получать за это не только морально-душевное удовлетворение, но и какое-никакое материальное поощрение. Однако, диалектика аспирантской жизни показывает, что справедливость - философская категория, которая определяется трудно, в практической жизни встречается редко, и случается, по большей части, не с нами.

После обеденного перерыва в компании Вару Рэнние у меня разболелась голова, что могло стать прекрасным предлогом, "испариться" с кафедры, но я решил не провоцировать руководство в момент, когда это самое руководство может сильно осерчать, дескать, Вы были очень нужны для иностранной делегации, но отсутствовали на рабочем месте.

Чутьё подсказывало: "Если "запахло" контрактами, нужно держаться подальше от начальства, чтоб под руку не подвернуться!". Прогулка по скверу как раз подходит для того, чтобы освежить голову и дать ситуации немного успокоиться. Наверняка в лабораториях сейчас кипят эмоциональные обсуждения, в которых мне не хочется участвовать, и раздаются поручения, которые мне не хочется выполнять.

Неторопливо шагая по дорожкам, любуясь дальними берегами залива, в воображении я нехотя попытался собрать экспериментальную установку, и обдумать детали работы. Но извилины обленились, не желая уточнять технические детали процесса.

Конечно, приятнее наблюдать за шумной беззаботной детворой на детской площадке, следить за лёгким дрожанием нежной клейкой листвы, как в детстве безответственно уничтожать подошвы туфель, шоркая ногами по булыжникам и гранитным плитам мостовой перед памятником Петру I. А ведь эти яркие зайчики света под ногами преодолели около ста пятидесяти миллионов километров от Солнца только для того, чтобы передо мной в сквере щекотать детские носы, устраивать бесшабашную чехарду при малейших дуновениях ветерка и наслаждаться своей кипучей энергией. Вот бы мне с такой лёгкостью сорваться от приевшейся обыденности к новым впечатлениям! В мире - столько мест, где я ещё ни разу не был! Когда пройдет защита, меня здесь больше ничего держать не будет! Куда дунет "ветер судьбы", туда и помчусь! Хоть на самый край света!

Это не легкомыслие, это просто попытка что-то изменить. Хотя, прежде, чем предпринимать кардинальные шаги, надо обдумывать свои действия. Новое может быть и хорошо, но даже эта студенческая общага с тараканами - неплохое местечко! Вот на Пасху приготовил вкусный кулич. Правда, друзья проделали с тыльной стороны норку, отщипывали по чуть-чуть изнутри, тщательно скрывая это от меня. В конце-концов осталась только тонкая корочка. Забавно вышло. С кем ещё можно так посмеяться? А на новом месте будет так же уютно, как в нашей триста седьмой комнате "пятого" общежития? Там можно будет беспардонно вваливаться к соседям, чтобы вместе часами играть в "сочинский" преф, беззаботно трепаться на общеэтажной кухне, или отмечать праздники? Ни один парикмахер не пострижёт меня также здорово, как Сашка из триста третьей!

Сильный толчок в левое плечо выбил все мысли из головы! Я рухнул в дорожную пыль прямо напротив входа в учебно-лабораторный корпус.

- И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил из праха земного, ибо Я раскаялся, что создал их! - приподняв голову в сторону гневной речи, я увидел мужика в белых брюках и темно синем пиджаке в крупную бежевую клетку, как и я, распластавшегося в пыли. - Слепцы, дальше носа своего не видят!

Увидев седую косматую шевелюру, я подскочил, чтобы помочь старику подняться.

- Извините, пожалуйста, я замечтался, виноват!

- А-а-а-а, студе-е-е-ент! Ну ничего, не стоит беспокоиться, ты уже меченый!

- Вы не ушиблись? Это как "меченый"? Мало ли неуклюжих? - я испытывал ужасную неловкость ещё и от того, что мои попытки отряхнуть его брюки и пиджак лишь усугубили ситуацию размазыванием пылюки.

- Господь следит за грешниками, а за тобой теперь будет особый пригляд. По жизни идешь, не разбирая дороги! Там, где надо бы преодолеть препятствие- топчишься в нерешительности, а где легко обойти - прёшь напролом, старика сшибаешь! - Я оттёр пыль ему со лба. Хорошо, что видимых ссадиин и ушибов нет.

- Давайте, я провожу Вас! Куда Вы шли?

- Нет уж! Хватит! Куда я иду, тебе дороги нет! - Он одёрнул руку, за локоть которой я поддерживал его, и немного прихрамывая побрёл дальше.

Я развернулся в сторону корпуса, чтобы возвращаться, и увидел "зрительный зал" на крыльце. Завкаф с парой приближенных, Вару Рэнние и, как по закону подлости, Алексей Игоревич наблюдали мой позор. Деваться некуда, придется идти мимо них!

К чести опытных инженеров, тщательно не замечающих моей испачканной одежды, они чтото обсуждали между собой, а вот Игоревич, потягивая сигаретку, жестом подозвал меня.

- Как же это Вы, Сан Саныч, не заметили местного фанатика? - теперь уже мой коллега начал приводить меня в порядок. От этого я немного смутился. - Он не сравнивал тебя с листочком, плывущим по течению? Библию не цитировал?

- Цитировал...

- Это он вместо простых матерных выражений использует! Дескать, блаженны верующие, они унаследуют душевную боль, а мы - атеисты - не блаженны! Главное - меньше слушать бред сумасшедшего, не мешать ему жить в его мире!

Алексей Игоревич помог стряхнуть пыть с моего правого бока. Дотирать пыльные пятна я отправился в туалет первого этажа.

Спустя минут тридцать после позорного столкновения, я поднялся на рабочее место. В лаборатории было тихо. Валентина Алексеевна - милая пожилая женщина, настраивала старенький учебный стенд для лабораторных работ по электронике. Немного дымила канифоль на её разогретом паяльничке, то и дело попискивал мультиметр, когда она проверяла очередную "КоЗу". Под прицелом очков в чёрной оправе маленькие пухленькие пальчики скальпелем ловко разделывали провода под пайку, там, где необходимо, демонтировали сгоревшие элементы, подтягивали, подкручивали, подправляли. Тихонечко, чтобы никому не помешать, она напевала себе под нос что-то из песен её послевоенной юности.

Я влетел в помещение и плюхнулся на рабочее место. "Так, нужен двухканальный осциллограф, гребенчатые преобразователи сейчас из элементов наберу, в столе была трубка!" - честно говоря, я нервничал, что не окажется нужных деталей, эксперимент сорвётся, из-за этого я буду выглядеть в глазах коллег как студент-двоечник. Надо действовать быстро, пока рядом те, кто меня поддерживает, и никогда не допустит насмешек в мою сторону!

- Валентина Алексеевна, подскажите, а есть где-нибудь в шкафах запасные пьезоблоки для лабораторок "по антеннам"?

- Смотреть надо! - она положила паяльник на подставку, - А Вы разрешение у Алексея Васильевича спрашивали? Он отвечает за этот курс.

Я смутился. Честно говоря, не хотелось бы афишировать сомнительный эксперимент перед замзав. Он же потребует тщательных обоснований постановки эксперимента, которые могут выявить несостоятельность моей идеи. Валентина Алексеевна взглянула на меня, но не сказала больше ничего.

Прихрамывая из-за сильного артрита на правую ногу, она медленно переместилась к шкафам, с которыми она вместе ещё со времён аспирантской юности восьмидесятых годов.

- Я могу вам дать во временное пользование, - она протянула мне картонный коробок, похожий на ежа с разноцветными иголками из-за торчащих проводочков, - Вы будьте аккуратнее! Элементы старые и хрупкие, ронять их нельзя - развалятся!

- О, Саша пришёл! - хлопнула дверь за спиной моего друга-наставницы, вернувшейся с лекции, - Самое время пить чай! Я тут кое-что испекла вчера для нас троих! Саша поставь коробку, кружку бери, садись чай пить! Валечка садись с нами, твои стенды подождут!

На столе появилась красивая шарлотка, морщинистые руки Галины Борисовны извлекли из сумочки баночку варенья, Валентина Алексеевна достала немного нарезанного сыра, копчёной колбаски и свежайшего батона. Мне нечего было предложить, кроме остатков шоколадной плитки с цельным лесным орехом.

- Галя, как шарлотка получается у тебя такой вкусной? - Валентина Алексеевна отломила ложечкой небольшой кусочек с запечённой яблочной долькой, присыпанной сахарной пудрой, - Я сколько ни пробовала, так не получается!

- Ой, Валь, ничего необычного! Я хотела этого иностранного товарища угостить, но он отказался. Сказал, что с Александром Александровичем отобедал в буфете.

- Все вы - учёные такие странные! Как можно отказаться от такого чуда? - Валентина Алексеевна усмехнулась. Сквозь морщинки, ямочками на её щеках на мгновение выглянула озорная девчонка. Она взяла шоколадку и разломила её на кусочки. Взяла большой, но отложила, а от маленького отщипнула лишь кусочек и запила чаем без сахара.

- Да, он странный! Ползаседания рассказывал про глобальное потепление, а ко мне подошёл после беседы с Виктором Ивановичем чтобы спрашивать про воздействие ультразвуком на акупунктурные точки.

- Мы же на кафедре тоже мечемся, то гидроакустика, то ультразвуковая технология, сейчас начали медтехникой заниматься... - Валентина Алексеевна прирождённый спорщик, - Нашим же всё равно, что исследовать, лишь бы деньги платили!

- Виктору Ивановичу виднее. Говорит, что конкуренция высокая, для выживания кафедры надо разные возможности рассматривать. Мне кажется, так мы просто силы распыляем! Не хочу скандалить по этому вопросу.

- Да у нас давно ничего не делается! Раньше работа кипела, а теперь кроме нелинейщиков никто не делает ничего! - "плеснула" эмоций в разговор "диссидент" Валентина Алексеевна.

- Валюша, он рьяно предлагал проводить исследование климата в Тихом Океане, и тут же рассказывал про излучение звёзд, потоки частиц, гравитацию...

- Так это ведь тоже как-то влияет на таяние арктических льдов! - Валентина Алексеевна снова улыбнулась, вовлекая Галину Борисовну поспорить, или ещё что-нибудь про гостя рассказать.

- Он перечислил их дорогущую аппаратуру. Нам она даже в самых радужных мечтах не снилась. Его спросили, на каком судне они ходили. По таким вложенным деньгам можно было авианосец на недельку зафрахтовать, а оказалось, что у них чуть ли не фелюга - переоборудованный малый траулер. Примерно такой, как у наших рыболовов в Азовском море. Конечно, Алексей Васильевич сразу про "Академика Мстислава Келдыша" напомнил. Судно всемирно известное. Если эта фирма всерьёз занимается морскими исследованиями, то как она могла не знать о нём? Сомнения у меня, Валюша, что это не какая-то подсадная утка!

-А мне он понравился! Он, конечно, странноватый, но очень дельные мысли высказал, когда мы обедали! - на моей шарлотке растекалось варенье из райских яблочек. Оно размазалось вокруг рта, оказалось на руках и капнуло на стол. Галина Борисовна собирает эти крошечные кислые яблочки, по размеру чуть больше вишен, каждый год в посадках на окраине города. Аромат у них невероятнейший! На моём лице, видимо, что-то отобразилась такое, от чего она довольно улыбнулась. - Я сюда немножко ванильки добавила и лимончик!

- М-м-м-м! - промычал я с набитыми щеками.

Чаепитие на небольшое время отсрочило проблему эксперимента. Верно замечено кем-то из инженеров: "До обеда мы боремся с голодом, а после обеда - со сном". Я начал собирать экспериментальную установку, испытывая сильный соблазн "заползти" в тихий уголок, "зарасти паутиной" и "не отсвечивать" оттуда, посапывая пару часиков счастливым послеобеденным сном. Кое-как собрал из пьезоблоков нужные группы и притёр их на пластину, выпросил у соседей генератор импульсов с внешней синхронизацией, распаял нужные кабели. Пямятуя о противной птице, закрепил на штативе стеклянную трубку.

Пришлось потратить ещё какое-то время на настройку осциллографа, постукивая по пластине отвёрткой. Мои коллеги занимались своими делами. Галина Борисовна писала учебные планы, а Валентина Алексеевна возле открытого стола продолжала настраивать стенды.

Когда, наконец, всё было готово, и можно было столкнуть шарик для начала эксперимента, я услышал странный звук. От неожиданности я опешил - Валентина Алексеевна закурлыкала, как голубь. Меня аж развернуло в её сторону! Невозможно поверить, но на раме открытого окна возле неё сидел белый голубь и смотрел чёрным глазом на меня!