Омут

Простояв у двери минут десять, она все-таки решилась постучать, после чего крики стихли, послышались шаги по ту сторону. Когда замок щелкнул и дверь начала открываться, Вика вздрогнула и вышла из ступора. Дверь распахнулась и перед ней во весь свой рост возвысилась мрачная фигура отца. Сальные волосы безобразно налипли на его мокрый от пота лоб, губы искривились и стали бесформенными, а стеклянные глаза смотрели куда-то сквозь Вику – таким она видела отца впервые.

– Заходи. – процедил он сквозь зубы.

Вика прошмыгнула в квартиру, дверь за ней с грохотом захлопнулась. Она быстро сняла обувь и пробежала в комнату к маме. Маша сидела напротив телевизора, но взгляд ее был направлен в пустоту. Глаза опухли от слез и ничего, кроме боли и усталости, не выражали. День был и без того тяжелый, а из-за скандала стал невыносимым, и Маша желала лишь одного: чтобы день этот закончился и наступил следующий. Юрка вернулся в комнату и встал в дверном проеме. Пошатываясь, он некоторое время молча смотрел на Вику, а после рявкнул на нее:

– Ты почему не учишься, а?!

Вика молча стояла, понурив голову. Она прижималась к матери и не могла ничего сказать, а отец продолжал, еще больше повышая голос:

– Я с кем разговариваю?!

У девочки потекли слезы. Происходящее пугало ее – никогда раньше такого не было. Она старалась не расплакаться, но не могла сдержать слез.

– Отстань ты от ребенка! – истошно прокричала Маша.

Дальше события начали развиваться с невероятной быстротой. Юрка снял ремень и начал замахиваться на дочку, но Маша встала между ними и первый удар приняла на себя. Детский крик, басовитый ор и женские вопли привлекли внимание соседей, которые благоразумно решили вызвать милицию. В самый разгар драки в дверь настойчиво и громко постучали. Крики моментально стихли – все трое замерли от неожиданности. Достаточно было одного лишь присутствия сотрудников милиции, чтобы Юрка успокоился. Они задали пару вопросов Вике, долго говорили с Машей, а после уехали, забрав Юрку с собой в отделение.

Маша успокоила Вику, подождала, когда дочь уснет, и легла спать следом. Она долго ворочалась: заснуть никак не получалось, даже несмотря на то, что Маша очень сильно устала за день. Спустя два часа она все же уснула, но постоянно просыпалась от тревоги, что мучила ее всю ночь до самого утра. Когда Маша в очередной раз проснулась, на часах уже было семь утра, а это значило, что пора собирать ребенка в школу.

Вика умылась и села завтракать. Сидя за столом, они ни разу не заговорили о событиях минувшего вечера, словно ничего не произошло. Проводив дочку в школу, Маша осталась одна. Она со страхом ждала возвращения мужа, которого уже должны были отпустить. Каждый раз, когда она слышала шум лифта, сердце начинало биться чаще. Она представляла, что сейчас может произойти, и, замирая от страха, сидела в ожидании ужасной минуты. Правда, бессонная ночь давала о себе знать: Маша то и дело проваливалась в сон от усталости, но мысли продолжали крутиться в голове, так что она почти сразу просыпалась. Юрка объявился лишь в десятом часу утра, когда Маша в очередной раз уснула. Ее разбудил легкий, неуверенный стук в дверь. Открыв глаза, она застыла и стала вслушиваться в тишину. Когда снова раздался стук, Машу охватила настоящая паника. Пошатываясь, она пошла открывать дверь.

Юрка стоял на пороге с виноватым видом, в руках у него был букет, а на протрезвевшем лице со следами похмелья – глупая улыбка. Маша стояла в недоумении, не веря своим глазам. Юрка стал просить прощения, раскаиваться в содеянном и клятвенно обещал, что такого больше никогда не повторится, а после повторял все снова и снова. Этого было достаточно, чтобы Маша растаяла и простила мужа, списав все на алкоголь. После этого случая жизнь их пошла дальше, словно ничего не случилось, а обида совсем скоро забылась.