Конец человечества

Молоток сломался где-то удара с пятого, жаль. Очередной «богине» к тому времени уже ничто не могло помочь. Расстраивалась из-за молотка я недолго, нашла кочергу.

Вышла на улицу, нужно подать сигнал своим, что я нашла пленных и время дипломатии прошло. Сигнальный пистолет мешался в кармане куртки.

Несколько секунд я смотрела на сигнальную ракету, воспоминания из прошлого кипели внутри. Потом вернулась в дом, ударила кочергой «богиню», эта тварь к тому времени еще была жива. Если кто-то думает, что если мебель из закусочной оказалась у нее, то это не значит, что она убийца? Тот просто не знает «богинь». Это значит, что она имеет отношение к тем убийствам и наверняка знает, ну или кто их убил. Наверняка и сама была там же…

Я спустилась в подвал: – Эй, ты как? Ты в порядке? – зачем спрашиваю, вижу же, что нет. Он выглядит так, как будто бы сейчас умрет. – Ты можешь идти? Надо выбираться отсюда! Эй, я не смогу тебя поднять! – хотя я, конечно, попыталась. Он худой, но для меня слишком тяжелый.

– Не трогай, – простонал парень. – Я не смогу в… встать. Иди! Та тварь мертва?

– Наверно, надеюсь, – я и раньше думала, что с ногами у него что-то не так. Не удивлюсь, если культисты переломали ему ноги, просто чтобы он не сбежал. – Я думала, твой отец делал эту мебель.

– Нет, я. Но все почему-то говорили, что он. Когда я был в поселении, эта ненормальная пристала ко мне и начала городить какую-то ерунду. Что она «богиня» и что мой отец сделал нашу мебель для нее, тварина! Я сказал, что я делал мебель, а не папаша. И сделал я ее точно не для нее. Она начала что-то вопить, что я ее ограбил, я не стал слушать… ушел. Потом они пришли с другими тварями из… из поселения и всех убили! Эта мразь еще и мебелью разжилась!

– Послушай, здесь были разведчики? – лучше поменять тему разговора, наверно. Мне даже слушать это тяжко.

Он кивнул в сторону, где ничего не было: коробки, коробки, тарелка с едой.

– Ты хочешь есть? – не уверена, что он это имел в виду. Но, кажется, он долго не ел, но еда здесь есть.

– Это… Они. Нам так сказали.

– В смысле? – Я еще раз поглядела на тарелку. Самый обычный пирог. Где они?

Здесь были разведчики, они их обманули. Хитростью заманили и… Говорили, что это каннибалы, а не разведчики. Они били их и издевались каждый день. Потом их увели и принесли пирог. С… сказали, что это они…

– Твари! – я несколько раз пнула какой-то ящик. Теперь у меня еще и пальцы болят.

– Там отодвинь, – я попыталась отодвинуть ящик, на который он указывал. Он оказался тяжелым, мучилась я долго.

– Ты же берсерк, да? – хмыкнул он. Даже сейчас думает, что это смешно.

– Я слабая, – обидно. – У меня Гийена-Барре, – кажется, сейчас не время и не место объяснять, что это. – Я слабее других и драться совсем не умею, даже бегаю с трудом. Но меня все так достало, что да, я – берсерк.

Он попытался улыбнуться и поморщился, а я все-таки отодвинула этот чертов ящик. На стене было написано кровью последнее письмо разведчиков: перечеркнутый треугольник, перечеркнутый человечек, разверзшийся полукруг, несколько маленьких крестиков. Это означало: «Здесь нет справедливости, нет людей, здесь ад, нас убьют».

Не надо думать об этом сейчас, не надо расстраиваться сейчас, потом, все потом. Но на моем настроении это сказалось сильнее, чем мне хотелось бы: вечно кипящая ненависть сменилась подавленностью. Я вышла из-за этого ящика, к горлу подступал ком, силы словно покидали меня. Мне начало казаться, что я сейчас упаду, что мир вокруг движется сам по себе.

– Ты… побледнела, – прошептал парень. Может быть.

– Я знаю, как ты себя чувствуешь, я видел, как они убивали мою семью и ничего, блин, не мог… сделать. Они несли такую ахинею, словами не передать… Слушай, я расскажу про эту девушку. Может, я не хочу слушать? Мне надо как-то вывести его отсюда, надо что-то придумать, я начала заглядывать в ящики, может, где-то есть что-то, что мне поможет.

– Представляешь, за ней ходил какой-то парень, который представлялся полицейским, – в нашем проклятом мире полиции давно нет. Большинство погибло во время первой вспышки вируса, вторая вспышка уничтожила военных, оставив в живых примерно двадцать процентов населения и переполненные трупами города. – Она его не видела из-за мага разума. Я рассказал ей про того парня, что он ходит за ней, издевается, говорит гадости, подставляет ее всё время, пользуясь тем, что она его не видит и не слышит. Я думал, что если расскажу ей и обращусь к местным властям, то… проблема решится, – он явно начинал злиться, кстати, я тоже. Ко мне возвращался боевой настрой.

Мне намекнули не лезть в это, что кукловоды все равно сделают так, как им надо, я сказал, что они могут идти на фиг. Я не собирался терпеть. Но так, видимо, думал только я.

Я проследил за лжеполицейским, нашел мага разума и кукловода. Лжекоп: худощавый, носатый. Маг разума: белобрысый урод. Кукловод, я прятался и прямо его не видел, в кепке и сбоку, он темноволосый, среднего роста, с длинными волосами.

– Где он? – я до сих пор думаю является ли тот кого он описал, как кукловода магом разума или просто таскает его за собой?

– Не знаю, – говорить ему было все тяжелее, паузы между словами становились длиннее и говорил он все тише. Он тратит на этот рассказ последние силы. – Думаю сбежал уже. Он исполняет желания всех этих тварей, джин хренов…

Он замолчал. Не помер бы. Я не знаю, как и чем ему помочь и не могу одна его отсюда вытащить. Ведь полагалось, что за мной пойдут каннибалы, где они?

– Что было дальше?

– Лжекоп – он всех подставляет. Он ходит с магом разума и заставляет всех себя оговаривать под гипнозом. Он заставляет невинных сознаваться в том, что делали эти «богини» поганые.

Потом девчонка пропала, я пытался ее найти и оказался здесь. Сначала нас держали не здесь, в другом месте. Потом перевели сюда, здесь были ваши разведчики. Ваших считали каннибалами и говорили, что из-за них все они умрут. Так и было, я не сбрендил… Нельзя сказать, что нас прямо морили голодом, иногда они приносили еду, но она была странной.

– В каком смысле?

– После этой еды мы чувствовали себя странно… И мы не ели по четыре – пять дней, пока они не приносили нормальную еду. К девчонке приходила какая-то тварь, говорила, что ее «назначили» быть ее матерью, – он ненадолго замолчал. – Самим бы им таких родственников.

– Мне то же «назначали», – ненавижу кукловодов. «Ты их совсем не уважаешь», – я помню, как мне это говорили, ну и за что их уважать? Пусть себе родственников назначат!

– Эта тварь, которая говорила, что ее «назначили», она совсем ненормальная… Она заставляла ее соглашаться с тем, что она якобы чем-то больна и ей нужен укол. После чего действительно делала ей какие-то уколы. У нее потом кровь из носа хлестала целыми днями и кожа сохла прямо кусками. А эта тварь все приходила, смотрела, как мы дохнем с голоду, делала свои неизвестные уколы и городила какую-то ахинею: ей все должны, она «богиня». Что настоящая мать той девчонки сама согласилась. Ага, я видел, как она спрашивала. Ей говоришь «НЕТ», она разворачивается и говорит: «Спасибо, что согласились» на эти уколы или не есть сегодня или на что-нибудь еще.

Еще какой – то мужик, сказал, что его «назначили» быть ее отцом, я так понимаю, у кукловодов совсем крышняк съехал? Лжепапаша: черноволосый, здоровенный, смуглый – я не знаю, кто это, я его раньше не видел. Она тоже не знала, кто это такой, она говорила, что ее отец уже давно умер, а это… фиг знает кто такой. Он тоже городил какую-то ахинею. Но главное, что я понял, этот «папаша» как-то связан с той, которая тут все уколы делала…

Еще одна, совсем чокнутая. Не знаю, кем она себя возомнила, она могла ударить кого-то из нас: за то, что он в раннем детстве, которое не помнит, толкнул соседского ребенка. Это же бред полный! Эта тварина не затыкалась прямо: «За то, что ты… то – за то, что то-то». И все ее вот эти «затоки» – враки, – он рассмеялся. – И ахинея.

Еще молодой парень, он обедал у нас часто. Он называет себя «богом». Он позволял всему этому происходить, смотрел, как нам плохо и выполнял их желания, чтоб он сдох! По его голосу, я думаю, что ему это нравилось…

Сейчас он уже почти лежал на боку и хрипел, но все равно пытался рассказать историю. Я не стала ему говорить, что слышала его голос: слащавый, самодовольный, я прекрасно знаю, какой он…

– Побереги силы, кто-нибудь придет, мы вытащим тебя…

– Никто не пришел, – прошептал он. – Когда она умирала с голоду, когда они сожрали ваших разведчиков…

В подвал спустился один из каннибалов. Шлем, кожаная куртка, меч в руках, наверно, даже он больше похож на берсерка, чем я.

– Ира, – крикнул он. Что кричать-то? Или он думает, что если говорить тише, то я не услышу? – Наконец-то! Тебя уже хватились! Дала сигнал и перекрылась! Что здесь? Эй! Он сдох, что ли? Это и есть тот парень? Во черт, блин. Что с ним?

– Да, – мой боевой дух вернулся. Я зла, как черт, в крови вновь вскипает ненависть. – Это: «тот парень». И я не знаю, что с ним. Но побудь здесь, я кого-нибудь найду. Кто может помочь! – Я взяла кочергу и выскочила из подвала. Тяжелый рассказ, я таких тоже немало рассказать могу, теперь одним таким рассказом больше. Главное пока не думать про разведчиков…

Я вышла на улицу: со стороны поселения возвышался столб дыма. Надеюсь, в нем сгорел хотя бы один кукловод – все легче на душе! Мне надо найти кого-то, кто может помочь парню. Вот только ему, наверное, уже не помочь… Но я попытаюсь.

Бегаю я плохо, поэтому передвигалась короткими перебежками.

Возле центральных ворот в поселение наблюдалось какое-то движение. Осторожно подошла поближе: каннибалы, матерясь, разбирали баррикады и складывали в кучу тела убитых. Осмотрела тела, знакомых «богинь» нет, жаль.

– Бой был коротким, – ответил один из каннибалов на мой взгляд. – Тебя главный ищет.

– Где он?

– Где – то там, – каннибал пожал плечами и махнул рукой в сторону поселения.

Я шла по улице, раньше здесь было так оживленно, вон там, где сейчас баррикады, был выход к местному рынку. Я редко здесь бывала, но поселенцы казались такими дружелюбными. Я думала, что культ, объявись он здесь, никогда бы не прижился. Но все оказалось ни так…

Теперь здесь царила разруха, дома казались заброшенными: раскрытые двери, оторванные ставни, серые улицы с лежащими на них тут и там телами, взмывающие вверх столбы дыма. Я осматривала тела, мимо которых проходила: застреленные почти в упор, с торчащими стрелами, заколотые мечом или зарубленные топорами. В импровизированной броне или вовсе без нее.

Я заглядывала в лица мертвым в надежде найти его, того самого мага разума. Хотя, конечно, понимала, что его здесь нет, не может быть. Он сделал свое дело и смылся куда подальше до начала бойни.

С каждым шагом по этому чертовому поселению настроение мое становилось все паршивее, чертовы кукловоды! Когда вам уже надоест прислуживать кучке ненормальных и выполнять их желания? Называть их «богинями»? Сколько уже погибло? Сколько еще должно? Когда прекратится это безумие? Со смертью последнего нормального человека? Или никогда? Понятно ведь: «богини» никогда не нажрутся.

Главу каннибалов я нашла на небольшой площади, он допрашивал пленного.

– А, вот и ты, – кажется, обрадовался главарь каннибалов. – Все самое интересное, только начинается!

– Кто это? – перед ним стоял свзанный, светловолосый мужчина. Вожак каннибалов то же ненавидит культ и оставлять кого – то из поселенцев в живых он бы не стал.

– Маг разума, его мистик узнал. И я решил с ним поговорить.

В этот момент к нему подбежал один из каннибалов: – Мы нашли остальных, они забаррикадировались в доме. Там, где он и сказал.

– Мужчин приведите, среди них может быть кукловод!

Каннибал ушел, их главарь достал нож и сейчас, кажется, с интересном рассматривал его: – Может, ты еще что – то хочешь сказать? – спросил он у пленного.

– Да хватит меня пугать? – фыркнул тот, состряпав оскорбленную физиономию. – Все знают, что ты не чета прежнему главарю их банды! У тебя кишка оказалась тонка все это вовремя прекратить! Ты даже не каннибал!

– Я – нет, а вот он, – бывший воин кивнул на одного из стоящих рядом, – да. Ты ж погляди, – хмыкнул он, – опять кто-то другой виноват в том, что они твари…

– Тащите дрова, – крикнул тот, на кого он указывал. Каннибалы, которые находились на площади, начали расходиться в стороны, к домам. – Сожрем свинью! Мы теряли близких, свои семьи, друзей вот из-за таких вот уродов! Потому что его тварины, которые «богини», так хотели!

– Сожрем свинью! – один из каннибалов бросил рядом с белобрысым несколько досок.

– Сожрем свинью! – повторил другой, бросив туда же деревянную дверцу, или это была полка. Куча дров все росла, я уже начала думать, что они хотят сжечь его, как ведьму. Пленного привязали к стулу, теперь он, пытаясь освободиться, периодически кричал проклятья в адрес каннибалов.

Каннибал разжег костер: – Мою мать убили, потому что одна из вот этих вот их тварей так захотела. Что бы эта клуша в аду сгорела! Эта погонная тварь решила, что моя мать ей нахамила, и, падла, захотела, чтобы ее убили за то, что она «богине» нахамила! И что делали эти падлы? Кукловоды и маги? Они все эти хотелки выполняли! Уроды! И что потом? Мне сказали, что моя мать сама захотела умереть! Она же нахамила «богине», что бы эта падла сдохла в адских муках! Мы долго страдали из-за них! Убьем свиней!