Высота преступления

— То есть вы не связывайтесь с землёй?

— Только если на борту ЧП. В противном случае сообщение даже не прочитают. В данный момент в небе больше сотни самолётов и поэтому система акарс работает по приоритету.

— Я плохо понимаю, о чём речь, поэтому скажите, когда можно будет выйти на связь с землёй?

— В ближайшие два часа мы будем пролетать над Ирландией, там будет связь.

— Хорошо. Два часа мы можем себе позволить. Держите меня в курсе.

— Детектив — сказал О Конел когда Робсон собирался покинуть кабину — Как там маршал?

— Насколько я понял без сознания, но живой. Он в комнате старшего бортпроводника, я сейчас направляюсь туда.

— Подождите. Я с вами. — О Конел отстегнул ремни и поднялся.

— В этом нет необходимости, с ним сейчас один из пассажиров – врач.

— Нет, есть — капитан открыл ящик над панелью и достал небольшой чемодан с красным крестом сбоку. — С тех пор как самолёт отрывается от взлётно-посадочной полосы аэродрома, и пока не долетим, я отвечаю за жизни каждого человека на борту; вашу, пассажиров и даже — он понизил голос — Убийцы. Поэтому идём вместе. Кевин, держи курс строго по навигатору, впереди небольшая зона турбулентности, так что полностью на автопилот не уповай. В случае ЧП вызови по коммутатору.

— Не будет ЧП — заверил второй пилот не без гордости от осознания того, что ему предстоит управлять целым лайнером, пусть и не долгое время.

Командир и детектив покинули кабину.

***

Эмили сидела на холодном металлическом полу, подтянув колени к самому подбородку и обхватив их руками. Плюшевый медведь был крепко прижат к груди, словно щит. Тусклый свет единственной лампы под потолком выхватывал из темноты переплетение толстых кабелей в металлической оплетке и ребристые стены узкого коридора. Она не знала, сколько времени прошло. Сначала этот шум пугал её, напоминая рычание огромного зверя, но теперь она почти привыкла к нему. Он стал колыбельной этого страшного места.

Сначала Эмили пыталась вспомнить, как здесь оказалась. Потом хотела стереть это воспоминание из памяти, словно неудачно созданную картинку. Её не хотелось верить, что пилот мог запереть её здесь. В книжках, которые она читала, люди в форме всегда добрые. Полицейские, пожарные, врачи, словно супергерои, всегда спешили на помощь. И вот теперь она здесь. Одна. Практически в темноте. И всё благодаря одному из «супергероев».

Эмили поежилась. Холод пробирался внутрь, сковывая мышцы ледяной усталостью. Дыхание изо рта вырывалось едва заметным облачком пара. Она чувствовала как глаза становятся влажными от слёз.

Внезапно голову пронзила тупая, пульсирующая боль. Эмили осторожно подняла руку и коснулась макушки. Пальцы стали липкими.

Рана снова открылась.

Мир перед глазами на секунду поплыл, накренился вместе со стальным полом. Ей стало страшно. По-настоящему, до тошноты страшно. Захотелось заплакать громко-громко, чтобы услышали все. Слёзы уже подступили к горлу горячим комом. Нижняя губа предательски задрожала.

— Не смей, — прошептала Эмили своему отражению в тусклом экране какого-то прибора. — Не смей реветь, слышишь?

Голос прозвучал хрипло и чуждо. Она вспомнила маму. Вспомнила не ту маму, которая улыбается на кухне, а другую — сильную, какой та становилась, когда у папы были проблемы на работе или когда сама Эмили болела гриппом так сильно, что не могла поднять головы от подушки.

«Робинзоны не плачут, милая, — звучал в голове мамин голос. — У них нет на это времени. Им нужно разводить огонь и строить шалаш. Страх крадет силы, которые нужны для спасения».

Эмили шмыгнула носом и сердито размазала слезы тыльной стороной ладони, смешивая их с кровью. Она посмотрела на своего медведя. Его единственный пластиковый глаз блестел в полумраке.

— Мы должны быть сильными, да? — спросила она игрушку, крепче прижимая её к себе — Ради мамы. Она же ждет. Если мы будем тут лежать и плакать, мы замерзнем насовсем, и она никогда нас не найдет. А Робинзоны... Робинзоны выживают.

Эта мысль принесла странное успокоение. Эмили перестала дрожать. Нужно не думать о боли в голове. Думать о чём ни будь другом. Сейчас она пойдёт и ещё раз попробует открыть дверь. Шансов мало, но всё же…

Она твёрдо решила, что будет бороться. Выйдет отсюда. Ради себя… ради тёти Сью… ради мамы…

***

Они шли по салону экономкласса, направляясь к хвосту самолёта. Робсон впереди, командир О Конел сзади, с медицинским чемоданчиком в руке. Взгляды некоторых пассажиров были прикованы к красному кресту на аптечке, но никто не пытался спрашивать о том, куда направлялись детектив и пилот. Пассажиры помнили слова капитана о том, что кто-то травмирован, и теперь, видя медицинский саквояж, стало очевидно – травма серьёзная.

Бортпроводники старались оказать внимание пассажирам предлагая напитки или просто спрашивая о самочувствии или настроении, всеми силами пытаясь отвлечь людей от недавних событиях. Даже Сьюзен катила свою тележку перед собой, как ни в чём не бывало. Только приглядевшись можно было увидеть слёзы у неё на глазах. Да и грустное выражение лица говорило о том, что не всё в порядке.

На мгновение их взгляды встретились. Детектив еле заметно кивнул. Робсон всеми силами хотел помочь девушке, и он надеялся, что утвердительное движение головой даст понять: «Я не забыл, я найду её».

— Сильная женщина — сказал О Конел проследив взгляд Робсона.

— Нужно найти ребёнка.

— Безусловно. Думаешь, парень, которого вы взяли, имеет к этому отношение?

— Ставлю свой значок – он не простой бизнесмен, каким прикидывается, ему точно есть что скрывать.

«У каждого свой «скелет в шкафу»» - подумал О Конел, но вслух ничего не сказал.

Они зашли в комнату отдыха старшего бортпроводника. Небольшое помещение было превращено в импровизированный полевой госпиталь. Пространство было тесным, воздух спертым и пах озоном от работающей вентиляции, кровью и дешевым дезинфицирующим спреем из аварийной аптечки.

Чарльз Браун лежал на узкой койке. Его рубашка была безжалостно разрезана по шву. Марк Рейнолдс сидел на складном стуле рядом, склонившись над пациентом. В тусклом свете лицо доктора казалось восковым, но руки больше не дрожали. Адреналин полета и масштаб катастрофы вытеснили его обычную похмельную трясучку, оставив лишь холодную профессиональную отстраненность.

Джефри Робсон вошел внутрь, пригнув голову, чтобы не удариться о низкий потолок. За ним следовал Райан О'Конел. Капитан выглядел уставшим: морщины у глаз стали глубже, а плечи опустились под тяжестью ответственности за двести девяносто шесть жизней, запертых в металлической трубе над океаном.

— Как он? — тихо спросил Райан, останавливаясь в ногах койки и поставив медицинский чемоданчик на пол.

Рейнолдс поднял взгляд. На лбу врача блестела испарина, хотя в комнате было прохладно.

— Держится на честном слове, — голос Марка звучал ровно, почти монотонно. — Я сделал всё, что мог вне операционной. Пуля вошла здесь... — он указал чуть выше колена Брауна, где сквозь толстый слой бинтов проступило темное пятно. — Раздробила надколенник и порвала связки. Но это мелочи. Главное — бедренная артерия. Мне удалось её пережать жгутом и наложить гемостатическую губку прямо в раневой канал. Кровь остановилась.

Он кивком указал на ногу маршала. Выше бедра был туго затянут авиационный ремень безопасности, выполняющий роль импровизированного жгута.

— Проблема вот в чем, — продолжил доктор. — Мы потеряли критический объем крови до того, как я добрался до него. Давление сейчас восемьдесят на сорок. Это гипотензивный шок. Я ввел ему максимальную дозу морфина из летной аптечки, чтобы купировать болевой синдром, иначе сердце просто не выдержит нагрузки. И поставил капельницу физраствора. Капает медленно, боюсь перегрузить легкие. При таком давлении может начаться отек.

— Я принёс препараты, которые могут вам понадобиться — капитан кивнул на чемоданчик в ногах — Там есть «Инфукол ГЭК» и ещё некоторые мед.

средства, которых нет в бортовой аптечке.

— Это в корне меняет дело.

Марк Рейнолдс открыл чемоданчик и извлёк оттуда герметичный пакет.

— Вы буквально подарили ему шанс — пробормотал он, вскрывая упаковку.

Детектив Робсон, внимательно наблюдавший за процессом, нахмурился, не до конца понимая медицинские тонкости.

— Это поможет? — спросил он, кивнув на прозрачный пакет, который уже начинал медленно покачиваться, подвешенный к импровизированной стойке.

— По крайней мере, кратно повысит шансы — не отрываясь от капельницы, ответил Рейнолдс, — Физраствор — это лишь вода с солями. Он быстро уходит из сосудов в ткани, не удерживаясь в кровотоке. А это — искусственная плазма. ГЭК, или гидроксиэтилкрахмал, — это коллоидный раствор. Его молекулы слишком крупные, чтобы просочиться сквозь стенки сосудов. Они остаются в кровеносном русле, удерживают воду внутри и буквально «надувают» объем крови изнутри, восстанавливая давление. Это то, что сейчас нужно, чтобы его сердце не остановилось от нехватки объема.

Рейнолдс ловко пережал трубку старой капельницы и, выверенным движением заменив флакон, запустил поток «Инфукола». Пациент на койке вздрогнул, его лицо, казавшееся до этого мертвенно-бледным, едва заметно розовело.

Райан О'Конел выпрямился, чувствуя, как напряжение в плечах немного отступило. Он бросил последний взгляд на пульсирующую трубку капельницы и тяжело вздохнул.

— Теперь я, пожалуй, могу вернуться в кабину. Если будут изменения, немедленно сообщите мне.

– Само собой – сказал доктор когда пилот уже покидал комнату.

Робсон вышел следом.

— Я вернусь к нашему бизнесмену, попробую еще раз с ним поговорить — проговорил детектив и добавил — Спасибо, похоже вы и впрямь спасли ему жизнь.

— Это всего лишь лекарства, я надеюсь – они ему помогут.

— Но вы могли их передать через бортпроводника, не обязательно было самому идти.

— Обязательно — неожиданно резко ответил О Конеел — Я уже говорил, что отвечаю за жизни всех кто находится на борту – это моя работа, а вы делайте свою – найдите ребёнка!

И О Конел ушёл. Салон эконом-класса встретил его приглушенным светом и тишиной, которая казалась неестественной. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сбросить с плеч невидимый груз двух сотен жизней. Капитан поправил фуражку, которую машинально снял перед тем, как войти к раненому, и направился по проходу обратно к носу самолета. Его шаги были размеренными, но спина оставалась напряженной. Каждый раз, когда самолет попадал в легкую воздушную яму, он инстинктивно напрягал ноги, ожидая удара.

Миновав шторку, отделявшую первый-класс от кухни, а за ней кабины пилотов, он на мгновение остановился. Вытер вспотевший лоб и подумал «До чего же долгифй полёт».

Райан О Конел взялся за ручку бронированной двери но, почему-то не спешил её открывать. Что-то останавливало его. Он осмотрелся. Ничего необычного. Вот кухня, вот санузел, вот дверь, ведущая в сятая святых – тайную комнату, или по-простому комнату отдыха пилотов и ещё несколько технических помещений. Капитан прислушался. Теперь он понял, что не позволило ему пройти мимо. Звук. Он слышал звук. Или ему показалось? Вот опять.

Тук…

Пауза…

Тук… Тук…

Похоже на гидравлический импульс, но это невозможно: система выпуска шасси не могла включиться во время полёта, да и гудит гидравлика протяжно. Что ещё? Срабатывание реле или контактора? Тоже вряд ли. Звук был бы резкий и сухой как удар пплетью.

Мысли уже закрутились в голове, но Райан О Конел упрямо гнал от себя главное; могла ли девочка попасть в технические отсеки? Несколько секунд ушло у капитана чтобы пппонять – ни один посторонний не мог попасть вниз, не говорря уже о девочке восьми-девяти лет.

Капитан достал из нагрудного кармана свой мастер-ключ — пластиковую карту с магнитной полосой. Приложил к считывателю. Замок сухо щелкнул, разблокировав тяжелую створку. О Конел потянул дверь на себя. Из проема пахнуло озоном, машинным маслом и ледяным воздухом. Лестница была освещена тусклой лампочкой. Ступени вибрировали под ногами в такт моторам.

Капитан сппустился, прошёл комнату отдыха и направился вглубь, по узкому коридору. Со всех сторон торчали пучки разноцветных проводов толщиной с руку, блоки предохранителей и массивные черные ящики серверов. Потолок здесь был таким низким, что капитан, несмотря на средний рост, едва не касался его макушкой.

Теперь, когда он был здесь, слух уловил то, чего не было слышно сверху. Сдавленное, прерывистое дыхание. Слева, за поворотом главного кабель-канала, возле распределительного щита питания левого борта. О'Конел шагнул вперед, пригнувшись, чтобы не зацепить магистраль высокого напряжения. И тут он увидел её.

Девочка сидела на корточках, привалившись спиной к холодной алюминиевой стойке шасси. Коленки были прижаты к груди. Плюшевый медведь валялся на полу рядом. При виде высокой фигуры в форменном кителе Эмили вздрогнула всем телом и попыталась отползти глубже в тень, выставив перед собой руки ладонями вперед.

— Тихо, тихо, — голос О'Конела внезапно сел до шепота, став мягким и бархатным, каким разговаривают с напуганными животными. — Это я. Капитан. Всё хорошо.

Он медленно присел на корточки, стараясь казаться меньше, чтобы не пугать её нависающей массой. Теперь он видел детали. Волосы девочки с правой стороны слиплись в жесткие колтуны от запекшейся крови. Лицо было неестественно бледным, губы посинели от холода, проникающего через обшивку фюзеляжа. На лбу пульсировала синяя жилка.

Она дрожала. Не просто от страха — она замёрзла. Температура в этом железном гробу была градусов двенадцать, не больше.

— Ты ранена? — спросил Райан, медленно протягивая руку, раскрытой ладонью вверх. — Давай посмотрим твою голову.

— Там... — прошептала девочка стараясь не запплакать. — Темно... и жужжит... Я звала... стучала...

— Да, да. Я слышал. Я пришёл. Ты ведь Эмили? Верно? — девочка кивнула — Тебя там наверху все ищут.

Капитан увидел как она морргнула фокусируя взгляд и в её глазах мелькнул ужас. Она смотрела вдаль, туда откуда пришёл О Конел. Райан обернулся. В узком проходе стоял Кевин. Только тепперь это был не начинающий лётчик, выппускник лётной школы Феникс. Это был другой Кевин. Было в нём нечто угрожающее.

— Кевин, ты оставил кабину? — капитан списал чувство угрозы исходившее от второго пилота, на общую обстановку: тусклый свет, раненныя но живая девочка, да и пойманный убийца на борту. Что только не привидется в таких обстоятельствах?!

— У самолётов подобного типа хороший автопилот — ответил Кевин. Голос его тоже изменился: стал холоднее и целеустремлённей.

— Здесь раненная девочка, нужно вывести её наверх.

Райан О Конел сейчас не думал о том, каким образом ребёнок хдесь оказался. Он решит это позже. Возможно при осмотре перед взлётом, техники забыли закрыть дверь и любопытная девочка решила посмотреть, что находится внизу и заблудилась. Но ведь Кевин спускался сюда за телефоном. Он не мог не заметить девочку, если только...

Она боится его... Взгляд Эмили не оставляет сомнений – это страх.

— К сожалению, я не могу позволить вам уйти — сказал Кевин и от его слов повеяло могильным холодом.

Глава 18

...Де Жан сделал едва заметный жест рукой. В этот момент за спиной у Джейн, в полумраке коридора, послышались приглушенные, тяжелые шаги. Она поняла, что совершила ошибку: она была здесь одна, а де Жан вовсе не собирался отвечать на вопросы.

— Сэр, я из полиции, и уполномочена...

Де Жан сделал останавливающий жест рукой и она умолкла. Массивная фигура выросла у неё за спиной.

Разум Джейн кричал об опасносности. О том, что она нарушила границу. Вторглась в мир где царит хаос и смерть. И значок ничего не решает.

За большим смотровым окном мерцали огни Сан-Диего. Вот-вот начнётся рассвет. И Джейн сейчас проклинала себя за то, что не стала ждать несколько часов чтобы заявиться с официальным визитом. Даниель был прав – нельзя было лезть сюда без прикрытия.

Франсуа де Жан медленно поднялся из-за стола. Движения были плавными, почти ленивыми, выдавая смертельную грацию хищника, который знает, что добыча уже никуда не денется. Он обогнул стол, сокращая дистанцию. Теперь их разделяло не более трех футов дорогой древесины. И без того немаленький рост де Жана, теперь казался просто огромным.

— Полиция — сказал он так, будто пробовал незнакомое блюдо. На его лице появилась улыбка, но глаза были мёртвыми. — Вы думаете, что власть в этом городе? Что можете делать, что угодно? Например заявляться ко мне домой?

— Послушайте, я...

— Оглянитесь кругом, детектив Картер — прервал её де Жан. Мартинез стоял за её спиной, не проронив ни слова, но одно его присутствие вызывало ощущение западни. — Что вы видите? Здесь нет адвокатов, судей, присяжных. И закона вашего тоже нет. Есть один закон, который я усвоил ещё в детстве: закон силы. А если любой человек может заявиться ко мне и рыться в моих вещах – это подрывает мою силу, делает меня слабым.

— Послушайте — попыталась ещё раз Джейн, стараясь чтобы голос звучал уверенней, хотя внутри всё сжалось в ледяной ком — Я тут по поводу убийства сотрудников вашей компании, и если я не выйду отсюда, завтра утром сюда нагрянет спецназ и камня на камне не оставит.

— Ну вот опять — де Жан развёл руки в стороны, будто сожалея и вернулся на своё кресло — Я пытаюсь объяснить вам как всё устроено а вы опять за своё.

В коридоре послышался шум, затем Джейн услышала топот нескольких пар ног обутых в армейские ботинки. Она попыталась обернуться.

— Не волнуйтесь — успокоил её де Жан. Но Джейн было совсем не спокойно. — Это мои люди. Им надо ещё поучиться работать тише, но зато они большие профессионалы и сейчас идут ловить крысу, засевшую наверху — он указал на потолок — А может быть и не одну.

«Господи Дан, во что я тебя втянула?!» — подумала Джейн.

— На чём я остановился? — де Жан будто бы задумался на секунду — Ах да... так вот: то, что ты из полиции – ничего не меняет. Однако твоя смерть изменит много.

— Что вы себе позволяете?!

Джейн вскочила с кресла, машинально потянувшись к подплечной кобуре. «Вот чёрт, оружие я отдала Даниелю».

Сначала пришло ощущение безысходности. Но, как только тяжёлая рука Мартинеза, опустилась ей на плечо и силой вдавила в кресло, безысходность тут же переросла в отчаяние.

Это конец!

— У вас не получится убить детектива и остаться безнаказанным.

— Вы неправильно поняли. — де Жан снова перешёл на «вы» — Я не буду вас убивать, я отправлю послание всем тем, кто захочет сюда явиться без приглашения. Вы пришли чтобы расспросить о сотрудниках умерших недавно от наркотиков? Тогда слушайте.

Работала у меня молодая сотрудница, Эшли Моррис, красивая, умная. Её ждало отличное будущее, но она стала проявлять излишний интерес к финансовым потокам фирмы. И однажды она решила меня обокрасть. Взяла немного, думала никто не заметит. Такого я простить не мог.

— И вы накачали её какой-то дурью — Джейн решила вытащить из него как можно больше информации. По крайней мере пока он говорит, она живёт.

— Это был посыл. И те кому он предназначался получили его. Партнёры, сотрудники, враги. В этом мире все ждут моего падения.

— Остальных тоже вы убили?

— Майкл Тёрнер – химик-технолог. Он участвовал в разработке нового товара, помогал нашим мексиканским друзьям. Заявил, что хочет выйти из игры. Мы предоставили ему такую возможность. Джена Лоуренс – отвечала за логистику пока на неё не вышли федералы. Так рисковать мы не могли. И, наконец, София Варгас. Ей не посчастливилось оказаться любовницей Тёрнера. Как видите я их всех помню поимённо, потому что забочусь о своих людях, просто не люблю, когда играют не по правилам.

«Больной ублюдок». Джейн смотрела на де Жана и чувствовала нарастающий гнев. Она была здесь одна и понимала, что всё может закончиться в любую секунду. Она должна была испытывать страх. Но страха не было, была только злость.

Ей нужно тянуть время. Единственная надежда. Надежда на что?..

— А Марко Риццы за что убили? — спросила Джейн.

— Его мы не убивали, но он заслужил то, что с ним случилось. Теперь извините меня, но я должен откланяться. Давид отвези нашу гостью на склад и проследи чтобы она получила лекарство.

Давид подошёл к Джейн и в этот момент, этажом выше прозвучал взрыв.

***

Десять секунд истекли. Рация молчала. Из коридора ни звука. Но Лука знал, что эта тишина обманчива. Они готовились к захвату. За дверью профессионалы, в этом не было сомнения. Обычным головорезам хватило бы мозгов ворваться в помещение и начать поливать всё свинцом. Но эти будут действовать по-другому: стараясь сохранить в целостности дорогостоящее оборудование и ещё более дорогую информацию на серверах.

Лука прижался к серверной стойке, чувствуя спиной вибрацию работающих кулеров.

Внезапно в комнате стало темно. Источники бесперебойного питания серверов коротко пискнули и в помещении замигал тусклый, тревожный красный свет ламп резервного освещения.

Лука увидел, как под дверью медленно скользнуло облако белого газа. Он метнулся к Даниелю.

— Газ — шепнул Даниель.

— Хотят выкурить нас — Лука рванул полу своей рубашки, отрывая длинный лоскут плотной ткани. — Держи — протянул её Даниелю — Закрой рот и нос.

Сам Лука успел сделать глубокий глоток относительно чистого воздуха у пола. Но резь в глазах началась мгновенно. Белые облака стелились понизу, скрывая кабели под ногами. Он скорее услышал, чем увидел, как дверь приоткрылась. Показалось дуло автомата.

Лука метнулся к двери, на ходу вскидывая Кольт. Схватив ствол автомата, он втянул гостя в комнату. От неожиданности тот налетел на серверную стойку и рухнул на пол, выронив автомат. Лука тем временем успел выстрелить пару раз в открытую дверь, после чего захлопнул её – это задержит их на некоторое время. Теперь там, снаружи знают, что просто так их не впустят. Тем временем боец потянулся к поясу за пистолетом, но Лука оказался быстрее, метнув нож прямиком в горло. Нейтрализация незваного гостя заняла меньше трёх секунд.

Теперь Лука, потирая слезящиеся глаза, смог разглядеть, что автомат – это штурмовая винтовка SIG MCX Spear с тепловизионными насадками, а боец был в противогазе с панорамным обзором. Он стянул противогаз, нацепил и вдохнул полной грудью, затем поспешил к Даниелю и протянул средство защиты ему.

Лука вернулся к поверженному бойцу, подобрал винтовку и свой нож. Он дал SIG эксперту и сказал:

— Выжидают. Первый боец был проверкой. Повезло ещё, что они использовали обычный газ CS.

— Повезло, ничего не скажешь — пробубнил в противогаз Даниель.

— Они могли бы применить военный CN или что-то в этом роде, и тогда мы точно были бы покойники.

Смерть в замкнутом пространстве редко приходит со спецэффектами. Она прилетает тихо. Сначала, Лука почувствовал её, затем услышал, как выбили дверь. Через секунду раздался сухой пластиковый стук о рифленый металл фальшпола где-то между стойками B-8 и B-9. Звук катящегося бильярдного шара.

Светошумовая!!!

Времени на раздумья не было. Мозг Луки переключился в режим биологического сохранения быстрее, чем сработали рефлексы.

— Вниз! Живо! — рявкнул он, хватая Даниеля за руку.

Лука потянул его на себя, используя своё тело как якорь. Они рухнули одновременно. Падать плашмя на жесткий кафель с тяжелым фильтром противогаза на лице означало сломать нос или расколоть саму маску. Но, Лука в падении успел скорректировать движение выставив левое предплечье, принимая основной удар пола на себя. Маска Даниела повисла у самого пластика плитки.

— Рот открыт, глаза закрой — крикнул Лука.

Он успел накрыть судмедэксперта собой.

Мир перестал существовать.

Сначала пришёл свет. Даже сквозь плотно зажмуренные веки белая вспышка пробила мозг рентгеновским пламенем. Для глаз, привыкших к тусклому аварийному освещению серверной, это был взрыв сверхновой. Сетчатка запечатлела негатив планировки зала на внутренней стороне черепа.

Затем пришел звук. Это был физический удар молотом по барабанным перепонкам. Даниель почувствовал как давление огромной массой входит в тесное пространство маски превращаясь в контузию. Воздух стал густым, как вода, а затем твердым, как стена. Ударная волна прокатилась по легким, выдавливая остатки кислорода.

Для Луки время растянулось в кисель. Он чувствовал, как вибрация бетона передается от пола прямо в грудину. Где-то над головой, прошивая акустическую волну, просвистели осколки пластиковых клипс, срезанных детонацией.

Резина фильтра противогаза впилась в переносицу Даниеля. Левая рука Луки, принявшая удар об пол, заныла тупой болью. Лучевая кость выдержала, но суставы затрещали.

— Старайся дышать через сжатые губы, не полной грудью — прохрипел Лука прямо в резину маски Даниэля, хотя сам едва мог втянуть воздух сквозь спазм диафрагмы после удара взрывной волны.