Высота преступления

— То есть вы не связывайтесь с землёй?

— Только если на борту ЧП. В противном случае сообщение даже не прочитают. В данный момент в небе больше сотни самолётов и поэтому система акарс работает по приоритету.

— Я плохо понимаю, о чём речь, поэтому скажите, когда можно будет выйти на связь с землёй?

— В ближайшие два часа мы будем пролетать над Ирландией, там будет связь.

— Хорошо. Два часа мы можем себе позволить. Держите меня в курсе.

— Детектив — сказал О Конел когда Робсон собирался покинуть кабину — Как там маршал?

— Насколько я понял без сознания, но живой. Он в комнате старшего бортпроводника, я сейчас направляюсь туда.

— Подождите. Я с вами. — О Конел отстегнул ремни и поднялся.

— В этом нет необходимости, с ним сейчас один из пассажиров – врач.

— Нет, есть — капитан открыл ящик над панелью и достал небольшой чемодан с красным крестом сбоку. — С тех пор как самолёт отрывается от взлётно-посадочной полосы аэродрома, и пока не долетим, я отвечаю за жизни каждого человека на борту; вашу, пассажиров и даже — он понизил голос — Убийцы. Поэтому идём вместе. Кевин, держи курс строго по навигатору, впереди небольшая зона турбулентности, так что полностью на автопилот не уповай. В случае ЧП вызови по коммутатору.

— Не будет ЧП — заверил второй пилот не без гордости от осознания того, что ему предстоит управлять целым лайнером, пусть и не долгое время.

Командир и детектив покинули кабину.

***

Эмили сидела на холодном металлическом полу, подтянув колени к самому подбородку и обхватив их руками. Плюшевый медведь был крепко прижат к груди, словно щит. Тусклый свет единственной лампы под потолком выхватывал из темноты переплетение толстых кабелей в металлической оплетке и ребристые стены узкого коридора. Она не знала, сколько времени прошло. Сначала этот шум пугал её, напоминая рычание огромного зверя, но теперь она почти привыкла к нему. Он стал колыбельной этого страшного места.

Сначала Эмили пыталась вспомнить, как здесь оказалась. Потом хотела стереть это воспоминание из памяти, словно неудачно созданную картинку. Её не хотелось верить, что пилот мог запереть её здесь. В книжках, которые она читала, люди в форме всегда добрые. Полицейские, пожарные, врачи, словно супергерои, всегда спешили на помощь. И вот теперь она здесь. Одна. Практически в темноте. И всё благодаря одному из «супергероев».

Эмили поежилась. Холод пробирался внутрь, сковывая мышцы ледяной усталостью. Дыхание изо рта вырывалось едва заметным облачком пара. Она чувствовала как глаза становятся влажными от слёз.

Внезапно голову пронзила тупая, пульсирующая боль. Эмили осторожно подняла руку и коснулась макушки. Пальцы стали липкими.

Рана снова открылась.

Мир перед глазами на секунду поплыл, накренился вместе со стальным полом. Ей стало страшно. По-настоящему, до тошноты страшно. Захотелось заплакать громко-громко, чтобы услышали все. Слёзы уже подступили к горлу горячим комом. Нижняя губа предательски задрожала.

— Не смей, — прошептала Эмили своему отражению в тусклом экране какого-то прибора. — Не смей реветь, слышишь?

Голос прозвучал хрипло и чуждо. Она вспомнила маму. Вспомнила не ту маму, которая улыбается на кухне, а другую — сильную, какой та становилась, когда у папы были проблемы на работе или когда сама Эмили болела гриппом так сильно, что не могла поднять головы от подушки.

«Робинзоны не плачут, милая, — звучал в голове мамин голос. — У них нет на это времени. Им нужно разводить огонь и строить шалаш. Страх крадет силы, которые нужны для спасения».

Эмили шмыгнула носом и сердито размазала слезы тыльной стороной ладони, смешивая их с кровью. Она посмотрела на своего медведя. Его единственный пластиковый глаз блестел в полумраке.

— Мы должны быть сильными, да? — спросила она игрушку, крепче прижимая её к себе — Ради мамы. Она же ждет. Если мы будем тут лежать и плакать, мы замерзнем насовсем, и она никогда нас не найдет. А Робинзоны... Робинзоны выживают.

Эта мысль принесла странное успокоение. Эмили перестала дрожать. Нужно не думать о боли в голове. Думать о чём ни будь другом. Сейчас она пойдёт и ещё раз попробует открыть дверь. Шансов мало, но всё же…

Она твёрдо решила, что будет бороться. Выйдет отсюда. Ради себя… ради тёти Сью… ради мамы…