Падение Солнца

Лифт медленно пополз вниз. Я смотрел на мелькающие кнопки и вдруг сказал то, во что сам хотел верить:

– Но раз пропустили… значит, ничего плохого не случится. Наверное.

Лифт остановился. Двери разъехались – и перед нами предстала девушка небольшого роста, сжимавшая в руках папку. Она окинула нас быстрым, цепким взглядом.

– Кто из вас Такеши? – голос резкий, без лишних вступлений.

– Я… – я даже растерялся от такого напора.

Она тут же перевела взгляд на Хидэ, который только и успевал хлопать глазами.

– Хорошо. А ты кто?

– Хидэки… – пролепетал он.

– Меня зовут Аяко. Я ассистентка господина Ёсиба, – она развернулась и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом понеслась по коридору. – Давайте за мной. И предупреждаю: в лаборатории ничего не трогать!

– Хорошо, – только и смог выдавить Хидэ, и рванул следом.

Мы едва поспевали за ней – глядя на ее маленькие, быстрые ножки, трудно было поверить, что в них столько энергии.

Она провела нас в огромный зал, забитый до потолка железом и людьми. Здесь кипела работа – и это было не просто слово, а самое точное описание. Люди перебегали с места на место, толкая перед собой тележки с кипами бумаг, кричали друг другу что-то непонятное, жевали на ходу, читали, сверяли, настраивали приборы. Воздух гудел от голосов, шагов, металлического звона.

Я попытался разглядеть, чем же они так яростно заняты, но, пока старался не отстать от Аяко, потерял всякую связь с происходящим. Мы неслись сквозь этот хаос, как сквозь сон – и чем дальше, тем меньше я понимал, что здесь вообще происходит.

Наконец перед нами возникла дверь – такая же строгая и непроницаемая, как и сама Аяко. Она подошла к большому шкафу у стены, распахнула его и вытащила оттуда защитные костюмы.

– Одевайтесь, – она протянула их нам и, заметив наши растерянные лица, нетерпеливо добавила: – Чего стоите?

Не теряя ни секунды, мы облачились в защитные костюмы и шагнули в узкий коридор. Проскользнув сквозь пленочную завесу, мы оказались в лаборатории. Мой взгляд метался по помещению, жадно впиваясь в каждую деталь, каждый сантиметр. Но зрелище, представшее в центре комнаты, повергло меня в абсолютный шок.

Такого я не видел нигде и никогда. На углах массивного металлического стола крепились механические руки – судя по цвету, из иридия. Из каждой били тонкие, ослепительные пучки света, которые сходились в центре, вонзаясь в необычный предмет. Он светился. Ровно, зловеще, пульсируя в такт невидимому ритму.

Уран – единственное, что приходило на ум. Но зачем им такой огромный кусок металла? И почему он парит в воздухе, удерживаемый силовым полем?

Я смотрел, не в силах отвести взгляд, и чувствовал, как внутри разрастается холод. Это было не просто устройство. Это было нечто, чего мы не должны были видеть.

– Он прекрасен, не правда ли? – вдруг послышался голос за спиной.

Когда я обернулся, то увидел еще одного человека в костюме позади нас. Не было сомнений, это Акира Ёсиба. Его голос я узнаю из тысячи. Я тут же поклонился. Хидэ рядом повторил мой жест, и на несколько мгновений в лаборатории повисла тишина.

– Господин Ёсиба, для чего Вам уран? – спросил я.

– О нет, молодые люди, – в его голосе слышалось сожаление, будто он разочарован в нашей догадке. – Вы ошибаетесь. Это не уран…

– Тогда что же? – вмешался Хидэ.

Ёсиба не ответил. Он медленно подошел к столу, разглядывая светящийся шар с вниманием художника, оценивающего свое творение.

– «Яндиний», – произнес Ёсиба, и в его голосе послышалось что-то похожее на благоговение. – Его назвали в честь китайского бога солнца.

Он замолчал, давая этим словам осесть, и я невольно задержал дыхание.

– Китайцы первыми получили его, – продолжал он, не отрывая взгляда от светящегося шара. – Подвергли уран распаду и… открыли новую эру. Мы получили этот металл два года назад. Но приручить его смогли только сейчас. – Он сделал паузу. – Мы создали технологию, которая позволяет реализовать потенциал «Яндиния». Полностью. Без остатка.

– И в чем его потенциал? – я чувствовал, как все внутри замирает от предчувствия.

Ёсиба медленно отступил от стола и перевел взгляд на нас.

– В спасении, – тихо сказал он. – Он может спасти всех нас.

Глава 22. Муравейник.

Сквозь шуршание пакетов со свежими булочками и стук палочек о пластиковую посуду отчетливо доносилось чавканье сидевшего напротив Хидэ. До чего же он был доволен – словно уж, выползший на камень в солнечный день. И хватило всего лишь горячего рамена и рисовой пампушки, чтобы поднять ему настроение и наконец даровать моим ушам, измученным его вечными жалобами, немного покоя.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что никто не обращает на нас внимания. Ни у кого не возникает вопроса, что же делает пара школьников за одним столом с господином Ёсиба. Энергично орудуя палочками, они скидывают пустые контейнеры в мусорное ведро и разбегаются по своим постам – только господин Ёсиба неторопливо лакомится лапшой. Он выглядел уставшим – но при этом по-настоящему счастливым. Куда бы ни упал его оценивающий взгляд, по лицу тут же расплывалась теплая, почти детская улыбка.

И вдруг меня накрыло осознание. Вся его жизнь – это бесконечная, изнурительная работа. Он вкладывал себя без остатка, чтобы однажды создать тот самый спасительный круг для всего человечества. И вот он здесь. Рядом с мечтой, которая стала реальностью. Мне стало тепло от того, что он счастлив. Я смотрел на него и чувствовал искреннее, почти благоговейное восхищение.

– Ну что, молодые люди, – Акира Ёсиба обратился к нам, и его голос звучал добродушно. – Пойдемте. Расскажете, что за документы вам передал Накамура-сан.

Он слегка прищурился и медленно скрестил пальцы на столе – жест спокойный, но какой-то… испытующий. Перед глазами тут же пронеслась странная мысль: «А не пытается ли он вывести нас на чистую воду?»

И в ту же секунду я понял: все мои выдуманные аргументы сработали только потому, что он сам захотел их принять. Чего таить? Я догадывался об этом с самого начала.

Хидэ исподлобья взглянул на меня и побледнел. Я не ожидал от него такой реакции – думал, не мне одному придется расхлебывать эту наспех сваренную кашу.

Ёсиба молча повел нас в свой кабинет. Усевшись за стол, он буквально спрятался за тремя мониторами, что-то неразборчиво бубня себе под нос. Нас же рассадил по разным сторонам – друг напротив друга.

– Такеши, – он подавил смешок, но в глазах плясали веселые искры. – Так где же документы?

– Господин Ёсиба… – я замялся, чувствуя, как внутри все обрывается. – На самом деле…

Я перевел дыхание.

– На самом деле никаких документов нет.

– Ага, так я и думал, – Ёсиба откинулся на спинку кресла, и на его лице заиграла понимающая улыбка. – С чего бы твоему отцу, который недавно разразился тирадой обвинений в мой адрес, вдруг помогать проекту? Это выглядело бы… по меньшей мере странно.

– Тогда почему вы нас пропустили? – вопрос вырвался у меня сам собой.

Он посмотрел на меня поверх мониторов, и в его взгляде не было ни злости, ни насмешки.

– Два школьника приехали в Токио в разгар всемирного хаоса, чтобы встретиться со мной. Для этого должна быть веская причина. Не так ли?

Я метнул взгляд к Хидэ. Он, поджав плечи и подняв ладони вверх, был похож на старую черепаху, барахтающуюся у пруда на своем панцире. Вот и я понятия не имел, что ответить господину Ёсиба.

– Так что вас сподвигло приехать сюда?

– Я услышал, как отец говорит по телефону о Вас…

– Сильно ругался? – глаза Ёсибы насмешливо блеснули из-за мониторов.

– Он был в ярости.

– Так я и думал, – Ёсиба кивнул. – Продолжай, Такеши.

Я сглотнул.

– Тогда у меня возникло несколько вопросов. Они не давали мне покоя до сих пор. Я подумал… возможно, вы знаете. Вернее, вы нашли способ продлить жизнь на Земле.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Ты хотел, чтобы это было правдой, верно?

– Надежда всегда теплилась внутри меня, – тихо сказал я. – Но в то же время я опасался, что вы…

Я запнулся.

– Сошел с ума? – закончил за меня Ёсиба.

На секунду я потерял все слова.

– Да. Именно так.

– Ну что ж, – он откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. – Иногда, чтобы прийти к чему-то, нужно отключить голову. А я, как известно, повернут на своем деле.

Он засмеялся – негромко, без издевки, скорее устало.

– Господин Ёсиба! – я подался вперед, чувствуя, как горло перехватывает от волнения. – Ваша работа, ваши проекты… они очень много значат для меня. Когда я впервые увидел чертежи «Хитэна», я понял, кем хочу быть. Я хочу создавать такие же космические корабли – рука об руку с вами. Еще больше, еще лучше…

– Да, – он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. – Жаль, что проект закрыли. До сборки мы так и не добрались.

Затем он приподнялся с кресла и спросил:

– Зачем тебе все это? Слава? Деньги?

– Люди! – крик вырвался из меня, громче, чем я ожидал. – Я не смогу жить под землей, зная, что все остальные погибли!

Ёсиба замер. Его задумчивое лицо опустилось, он почти коснулся лбом монитора и застыл так на несколько долгих секунд. А потом резко выпрямился, и в глазах вспыхнул тот самый огонь, который, наверное, горел в нем всегда.

– Ты еще жаждешь творить невообразимое? – спросил он. – Делать то, о чем другой до тебя только мечтал?

Его взгляд вцепился в меня, как зубья капкана в лисью ногу. Я не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть. Вопрос завис в голове, цепляясь за ошметки надежд и детских мечт. Я открыл рот, но слова не шли. Только одно вырвалось – хриплое, выстраданное:

– Да!

Напряжение, застывшее на его лице, мгновенно исчезло. Будто кто-то снял с его плеч тяжелую гирю. Он одобрительно закивал. Вдруг он повернулся к Хидэ:

– А ты чего в рот воды набрал? Молчишь всю дорогу, как партизан на допросе.

Хидэ, потерявший всякую смелость, буквально стекал под стол, что-то невнятно мямля под нос.

– Что с тобой? – я забеспокоился, не узнавая своего друга.

– Все нормально, – выдавил он, с трудом сложив пальцы колечком.

Я перевел взгляд на есибу.

– Господин Ёсиба, – осторожно начал я. – Расскажите нам об «Яндинии». Как он нам поможет?

– Да! Точно! – вдруг оживился Хидэ, выныривая из-под стола. – Что он может?

Ёсиба усмехнулся, поднялся и, не оборачиваясь, направился к двери.

– За мной! – бросил он через плечо.

Как пара зайцев, запутавшихся в собственных следах, мы дружно подпрыгнули со стульев и понеслись за ним. На лету хватали каждое его слово, одновременно отсеивая все лишнее, что пыталось забиться в уши. Ёсиба рассказывал – быстро, увлеченно, словно мы были не школьниками, а коллегами.

– Китайцы потратили почти все, что у них было, прежде чем получили «Яндиний». Они создали газ и заключили его в стальной контейнер. Там, внутри, процесс выделения энергии – тепла и света – стал непрерывным. Ему даже не требовался электрический разряд, – он почти бежал вперед, а мы едва поспевали. – Но испытания показали, что он очень нестабилен, – продолжал он, не сбавляя шага. – Может взорваться через четыре… ну, через пять часов работы.

Он ненадолго замолчал, и в этой паузе послышалась горечь.

– «Тойо Астроботикс» получили образец два года назад. Но взялись за него не сразу – были другие проекты. Думали, что успеем.

Мы вошли в белоснежный коридор. За прозрачной стеной, в полной тишине, томился в ожидании наш спаситель.

– Пришлось собрать фторопластовую матрицу из вольфрама, – голос Ёсибы звучал приглушенно. – Она как решето: не дает радиоактивным свойствам проникать наружу. А стабилизировав скорость цепной реакции с помощью регулирующих стержней из кадмия, мы смогли продлить высвобождение света и тепла более чем на… – он сделал паузу, – сто девяносто два часа.

– Эти самые тепло и свет… – я смотрел на светящийся шар, не в силах отвести взгляд. – Они могут заменить солнце?

Ёсиба повернулся ко мне, и в его глазах отразилось свечение «Яндиния».

– В этом и заключается идея его создания. Спектральный состав лучей яндиния схож с солнечными. А значит, – он говорил тихо, – при грамотной установке этой разработки над поверхностью земли, будет комфортно жить не только людям. Но и флоре. И фауне. Всей нашей необъятной планете.

– И что же? – Хидэ, наконец, разразился вопросами. – Что значит «грамотная установка»? Где и как вы собираетесь его устанавливать?

Ёсиба лукаво прищурился.

– Вы проходили мимо нашего «муравейника»… и неужели ничего не заметили?

– Какого еще муравейника? – Хидэ запаниковал, его голос сорвался на фальцет.

Ёсиба рассмеялся – громко и открыто – и дружески похлопал его по спине. Хидэ затрясся под его массивной рукой, как тростниковый лист над прудом, готовый вот-вот переломиться.

– Идем! – крикнул Ёсиба, и его грузная фигура решительно направилась в сторону огромного зала – того самого, где бурлили шум и хаос, где люди носились с бумагами, кричали, пили чай на ходу, собирали приборы.

– И как вы не заметили большую живую комнату? – продолжал он подтрунивать, не сбавляя шага. – Все у вас было под носом, юноши.

Он подвел нас к раскроечному столу – там вовсю кипела работа. Я взглянул на чертежи, закрепленные на картонной стенке, и понял: это башня на трех тонких ножках, очень похожая на осьминога-калеку.

Пока я разглядывал аккуратные линии на огромном листе, пара инженеров склонилась над металлической основой. Они аккуратно, словно ювелиры, припаивали к ней крошечные микросхемы.

– Санбонаши, – раздался за спиной голос Ёсибы. – Башня-тренога. На верхушке закрепим контейнер с «яндинием», а с помощью микросхемы будем отслеживать показатели, – он ткнул пальцем в чертежи.

– Почти тридцать метров в высоту! – прочитал Хидэ на схеме.

– Да, – довольно произнес Ёсиба. – Узкое десятиэтажное здание.

– Господин Ёсиба, – раздался голос одного из инженеров, – переходим к сварке деталей. Убирайте ваших студентов.

Ёсиба махнул нам рукой.

– Уходим, – и добавил уже в сторону, будто невзначай:

– Мои преданные работяги работают за еду.

– За еду? – Хидэ остановился как вкопанный. – Но почему?

– Правительству сейчас не до вложений в технологии. Оно судорожно пытается состряпать бункеры. Как будто они помогут, – недовольно сообщил он. – Пока на моем счету есть финансы, работа будет продолжаться. Тем более она почти окончена.

– Господин Ёсиба, я должен Вам кое-что сказать, – я сам не узнал свой голос – тихий, срывающийся.

Он повернулся ко мне.

– Я выкрал договор отца с Янгом и подрядил местные СМИ рассказать всем о подземных городах элиты. А сам… Сам распечатал листовки с призывом бойкотировать власть и разнес их по домам. Это я виноват в том, что правительство перескочило с технологий на бункеры.

Он изменился в лице. Посмотрел на меня – не с укором, не с похвалой, а со сдержанной грустью.

– Ты пытался сделать мир лучше, – тихо сказал Ёсиба. – Твой отец должен гордиться тобой.

– Но у меня не…

– Вышло, – перебил он, и в голосе его не было ни гнева, ни снисхождения. – Все вышло так, как должно было быть. Теперь я точно знаю: и тростинка может выпахать поле.

Эти слова ударили меня под дых. Я не мог дышать, не мог говорить. Человек, которым я восхищался всю свою сознательную жизнь, сейчас… он был восхищен мной.

– Господин Ёсиба! – за нами бежал запыхавшийся сотрудник. – Господин Ёсиба!

– Что случилось? – Ёсиба повернулся на звук.

– Приехал господин Накамура. Требует встречи с сыном.

Ёсиба медленно повернулся к нам. На его лице не было удивления – только спокойное, немного усталое понимание.

– А вот и за вами, – произнес он.

Глава 23. Предательство.

Еще никогда в жизни я не видел его таким – озлобленным и серым. Он стоял и смотрел на меня, как на предателя, на человека, отныне ему чужого. И это терзало меня. Терзало изо всех сил. Я всего лишь пытался жить в ладу с собственной совестью и вовсе не хотел его обижать. Оправдания здесь излишни. Когда концентрируешься на одном, другое становится блеклым, невидимым даже самому зоркому глазу.

– Ты забыл, что недавно произошло?! – отец почти кричал. – О чем нужно думать, чтобы в такое опасное время примчаться в Токио?!

– Я… – я запнулся, но собрался с силами. – Я думал… вернее, я надеялся, что есть другое решение. Решение помочь всем!

– О, нет, Такеши! – он шагнул ко мне, и в его глазах полыхнула ярость. – Ты печешься о девчонке! И отвергаешь семью! Кто ты после этого? Скажи! Глупый мальчишка!

И я задумался. А не прав ли он? Не слишком ли я увлекся погоней за призрачной надеждой? Не слишком ли много людей я ввел в заблуждение? Стало противно. До тошноты.

Не оставалось ничего, кроме как принять свою участь и вновь склонить голову перед непререкаемым авторитетом отца. Я не имел права решать. И не мог. Хидэ, господин Ёсиба – я втянул их в эту битву, не спросив их согласия. А отец… он этого не понимает.

– Минори, не слишком ли ты строг? – вмешался Ёсиба.

Отец медленно перевел на него свой тяжелый взгляд. На губах его мелькнула холодная, едва заметная усмешка.

– Для вас я Накамура-сан. Прошу обращаться ко мне в соответствии с моим положением, – сдержанно, но твердо произнес он.

Ёсиба опустил глаза.

– Понятно, – тихо заключил он, но тут же вновь поднял взгляд на отца. – Но он же все-таки ваш сын. И ничего дурного не сотворил. – В его голосе звучала попытка оправдать меня, хотя я уже и сам не знал, заслуживаю ли этого.

На секунду в кабинете повисла тишина – тяжелая, почти осязаемая. Отец медленно подошел к столу, за которым сидел Ёсиба, и, оперевшись ладонями о край, навис над ним.

– У тебя нет детей, Акира, – произнес он с ледяным презрением. – Единственное, что ты создал в этой жизни, – пара спутников. С чего ты решил, что можешь указывать мне, что чувствовать и как поступать?

Он резко выпрямился, убрал руки со стола и, даже не взглянув на нас, направился к двери.

– Мы уходим, – бросил он через плечо.

Сквозь узкую щель между мониторами я украдкой взглянул на есибу. Его лицо было серым, безрадостным – таким я его еще никогда не видел. Он сидел тихо, неподвижно, уставившись в одну точку. Казалось, слова отца, грубые и бестактные, заставили его о чем-то горько задуматься.

Я сглотнул. Комок подкатил к горлу, стало трудно дышать. Было невыносимо больно видеть этого сильного, одержимого своей мечтой человека – раздавленным.

– Господин Ёсиба… – мой голос прозвучал почти шепотом.

Он медленно поднял на меня глаза. Мрачные, потухшие, без той искры, которая горела в них еще час назад.

– Иди, Такеши, – тихо сказал он. – Тебя ждет отец.

– Пойдем, – Хидэ дернул меня за рукав. – Надо бы разузнать кто нас сдал.

Я не двигался. Смотрел на человека, которым восхищался столько лет. А потом, чувствуя, как внутри все разрывается от горечи, прошептал:

– Простите…

Мы вышли за дверь, ощущая на себе взгляд отца. Он словно пытался держать все под контролем, или, по крайней мере, демонстрировать это. С высоко поднятой головой он решительно двинулся вперед, стремясь как можно скорее покинуть это место.

– Папа, стой! – крикнул я, но он не остановился. – Стой!

Внезапно он замер. Посреди коридора.

– Можешь больше не переживать за подружку, – бросил он, не оборачиваясь. – Я договорился. Она поедет с нами.

Он выдавил эти слова, словно они жгли ему горло, и тут же, не дав мне опомниться, почти побежал к лифту.

– О чем это он? – Хидэ растерянно посмотрел на меня.

«И тростинка способна выпахать поле», – прокрутилось в голове. Слова Ёсибы крепко засели во мне. Я считал себя слабым, неспособным, но все же смог – смог превозмочь себя. Но вот оно как получается: когда пришло решение глобальной проблемы, спасение одного вдруг потеряло вес.

– Не имеет значения, – пробормотал я сквозь зубы.

Я злился. Злился на него за упрямство, за трусость. За то, что я так похож на него. Но с другой стороны… если бы тогда он согласился взять Нину с собой, моя судьба сложилась бы иначе. Я бы не возлагал столько надежд на Ёсибу, не оказался бы в этом месте. В противном случае я бы так и остался жить, подобно кроту, под землей, в полном неведении о существовании света.

Мы сели в машину и проехали уже десяток километров в полном молчании. Отец не проронил ни слова, да и мы с Хидэ не смели раскрыть рта. Меня разрывали на части безысходность и чувство собственного бессилия – я тонул в них с головой, захлебываясь. Опасаясь наговорить лишнего, я просто прикусил язык и заставил себя ждать, когда эмоции наконец утихнут.

– Папа, – мой голос, наконец, обрел твердость, а эмоции улеглись. – Выслушай меня.

Я не отводил взгляда от зеркала заднего вида, ловя малейшие изменения в его лице. И когда я увидел, как он медленно, будто с трудом преодолевая сопротивление, моргнул – устало, обреченно, – я понял, что он готов слушать.

Я продолжил.

– «Тойо Астроботикс» нашли выход! – слова вырывались из меня, словно птицы из клетки, путаясь в полете, сталкиваясь друг с другом. – Они сделали невообразимое! Создали технологию, которая спасет всех! Не только кучку толстосумов, а всех! Понимаешь? Нам не нужно спускаться под землю, чтобы выжить. Мы можем остаться здесь. Со всеми!

Я задыхался. Язык заплетался, предложения рассыпались, не успев сложиться. Мне хотелось, чтобы он просто выслушал. Чтобы услышал.

– Тако, даже если это правда, – голос отца звучал устало, почти равнодушно, – им не дадут использовать эту технологию. Я слишком хорошо знаю элиту. Так что давай опустим пустые разговоры.

– Нет! – я не сдавался. – Они уже установили несколько башен. Как только последний солнечный луч покинет Землю, появится новый свет. Он будет таким же ярким и теплым, как привычный. Нет смысла никуда бежать! Мы можем остаться!

– Оставь эти мысли, – отец не сдавался. – Намного безопаснее придерживаться первоначального плана.

– Прости, но нет! – во мне снова вспыхнуло то самое, неконтролируемое.

Лицо обожгло жаром, горло сжала острая боль.

– Такеши! – отец повысил голос, и я вдруг заметил, как глубоко запали его глаза. – Я не спал всю ночь! У меня нет сил с тобой спорить. Мы отвезем Хидэки домой. И после… поговорим.

Желание выплеснуть слова ему вслед было почти невыносимым, но рука Хидэ, легшая на плечо, пресекла его. Он сжал губы в тонкую линию и медленно покачал головой. Странное ощущение… Теперь он был источником моего спокойствия, а не я его. Я сжал кулаки, умерил свой пыл и принял происходящее. Не все в нашей власти, особенно когда речь идет о людях, которые нам близки.

Хорошо, что ветер наконец стих и снег перестал валить как обезумевший. Иначе эти бездушные деревушки засыпало бы до самых крыш, и я ни за что не разобрал бы, где мы находимся.

В Окуме было тихо. Слишком тихо. Мне показалось – город не замер, он сдался. От этого стало тоскливо и по-настоящему страшно. Люди, которые совсем недавно осаждали администрацию, выкрикивая требования правды и защиты, теперь мирно убаюкивали свои амбиции в сумеречной мгле.

Когда машина остановилась у дома Хидэки, тоска в моей груди лишь усилилась. Казалось, я вижу его в последний раз. Кто знает, что готовит нам судьба? На прощание он одарил меня своей искренней, доброй улыбкой – той, что навсегда останется в моей памяти.

– Прости, Хидэ, – выдавил я из себя, еле ворочая языком.

– Да, и ты меня… – его глаза предательски заблестели в тусклом свете уличного фонаря. – Увидимся…

– Возможно, мы больше никогда…

– Нет, – он перебил меня, резко и твердо. – Мы увидимся.

Он сглотнул, сдерживая дрожь в голосе.

– Пока, Такеши.

Мне пришлось смотреть ему в спину. Я вглядывался в его удаляющуюся фигуру, чтобы запомнить его именно таким – жизнерадостным, уверенным в себе и, как ни странно это прозвучит, мудрым. Прощай, Хидэ. Мы больше не увидимся. Я точно это знаю.

Я сел в машину, и в голове остался лишь один вопрос, не дававший покоя.

– Папа, кто меня сдал?

Отец не обернулся, но я почувствовал, как напряглись его плечи.

– Давай конкретнее, – ответил он раздраженно.

– Конкретнее? – я сжал кулаки. – Кто сказал тебе, что я поехал в Токио?

– А, ты об этом… – протянул он. А потом без раздумий выдал: – Нина. Она сама пришла ко мне и все рассказала.

– Что? Зачем? – слова вырвались сами собой, пока в голове судорожно путались мысли.

Я не мог поверить. Но ведь отец никогда не лгал. Почему она так поступила? Мы же договаривались! Что, черт возьми, случилось?

Глава 24. Отчаяние.

Ветер яростно метал снежные хлопья. Стояла такая стылая, пронизывающая тишина, что сердце сжималось от дурного предчувствия. Где сейчас Такеши? Почему он не выходит на связь? Меня грызла каждая мысль, каждый вздох отдавался тяжестью в груди. Что, если они застряли на обледенелой трассе? Или, хуже того… навсегда остались под этим тяжелым, белым саваном?