Дорога. Сборник рассказов

Артёма будто ударило током. Он резко отдёрнул руку. Посмотрел на Леру – та сидела с круглыми от страха глазами, словно парализованная. Артём хотел вскочить, оттолкнуть старика – но тот уже убрал руки и, не спеша, побрёл к выходу, волоча ноги.

Когда они вышли из кафе, туман немного рассеялся. Старика нигде не было видно.

Воздух стал как будто плотнее, насыщенный чем-то незаметным, но тяжёлым. Противным.

– Куда он мог деться? – Артём озирался. Машин не было, стоянка – пуста, ни фар, ни следов.

– Какой-то он странный, – сказала Лера, оглядываясь. – Зачем он нас трогал? Меня до сих пор трясёт.

Артём ничего не ответил. Рука, к которой прикоснулся старик, ныла холодом, будто к ней приложили лёд. Он машинально потряс ею, пытаясь согнать онемение.

Они сели в кабину, завели двигатель, выехали обратно на трассу. Туман остался позади, но ощущение тревоги не отпускало.

Лера была задумчивая, сидела, уставившись в одну точку, словно подменили её.

Примерно через час, она вдруг заговорила:

– Ты когда-нибудь думал, сколько стоит то, что мы везём?

Артём зевнул, потёр шею:

– Много. Миллионов на сколько… пять, шесть?

– На шесть, миллионов долларов минимум, чётко проговорила она, глядя в окно. – И всё это просто лежит у нас за спиной.

– Ну, да. – Артём кивнул. До Казани довезём – и… свободны.

– А если… не довезём?

Он медленно повернул к ней голову.

– В смысле?

– Ну…, – она говорила быстро, не глядя на него. – Если взять и не ехать в Казань. А свернуть, скажем, в Нижний. Там продадим товар перекупам за треть цены или даже за четверть, – какая разница? Это минимум восемьдесят миллионов рублей. Мы возьмём и исчезнем. Уедем. Купим дом у моря, в какой-нибудь тёплой стране. Никто нас не найдёт.

Артём медленно повернул к ней голову:

– Ты это серьёзно сейчас?

– Серьёзнее некуда.

Он сбавил скорость. Глядя на неё, он не узнавал человека рядом. Голос Леры был сухой, почти металлический. Ни капли её обычной мягкости. Глаза затуманились. Никогда раньше он её такой не видел.

– Лер… – он говорил медленно. – Это воровство…

– Это свобода, – перебила она. Я просто впервые задумалась о нас. Сколько можно вкалывать? Тебе не надоело ещё? Третий год пашем как лошади, а толку нет ни хрена. Если мы так ещё год проездим, мы с тобой совсем разосрёмся, или сопьемся, а я этого не хочу, я хочу пожить хоть немного по-человечески, – она почти кричала. – Зато один раз куш сорвем, и хватит на всю жизнь. Глаза у неё горели как безумные.

Он молчал пару километров.

Лера была не похожа на себя. Артём смотрел на неё, как на незнакомку. В груди у него шевельнулся страх. Не тревога – именно страх, словно он вдруг оказался в кабине не с женой, а с кем-то другим. С кем-то, кто надел её лицо. Ему было не по себе. Он подумал: «Не заболела ли она? Или… может, это мерзкий старикан, что-то с ней сделал…? Что-то оставил после себя, как клеймо».

– Не хочу, – сказал он, наконец. – Так нельзя, меня не так учили.

– Как нельзя? А так как мы сейчас живём можно? Ещё пару лет и эта машина уже ничего не будет стоить, мы останемся с голой жопой! …Та́к тебя кто учил? – её голос становился жестче. – Родители, которых не стало, когда тебе двадцать пять было? Система, которой на тебя плевать? Ты всегда всё по правилам делал – и что? Где твой дом? Где твои деньги? Где твоя жизнь, Артём?

Какое-то время Лера молчала. Но через некоторое время снова заговорила, мягче, спокойнее.

– Мы же не у кого-то лично крадём. Это всё уже ворованное, …скорее всего.

Она улыбалась. Необычной улыбкой. В этой улыбке не было радости. Только жадность.

Артём почувствовал, как эта жадность – как яд – уже течёт и в его крови. В принципе он был с ней почти согласен, ему давно опостылела эта машина.

Он представил дом у моря. Большую ванну или даже бассейн. Тишину. Никаких рейсов. Ни расписаний, ни осточертевших кемпингов на трассе. Только свобода.

Но вместе с этим в голове всплыли глаза старика. И слова:

"Желаю вам тогда заработать столько,… чтобы унести не смогли".

Он закрыл глаза на секунду.

Руль в руках был мокрый от пота.

Артём начал вспоминать: ведь у него и правда, были знакомые из девяностых. Люди, которым он когда-то, когда всё только начиналось, возил контрабанду из Европы. Тогда почти все так работали – полулегально, по-серому, как получится.

Они до сих пор есть. Денег у них полно, все кто выжил стали солидными бизнесменами, заправляют сетями магазинов электроники по всей стране. Этот груз они бы забрали легко. За четверть. Или даже за треть цены. Без лишних вопросов.

И в этот момент он испугался.

Испугался себя.

Неужели я всерьёз об этом думаю?

Он почувствовал себя чужим в собственной голове. Как будто внутри уже кто-то думает за него. Гладко, убеждающе. Слишком логично.

– Я не знаю, Лер… – выдохнул он, наконец. – Я, правда,… не знаю. Они нас быстро найдут. У них есть номер машины, телефоны наши… Машина вообще на тебя оформлена. Ты об этом подумала?

– Подумала, – спокойно ответила она. – Фуру сразу продадим в Нижнем, как только товар выгрузим. У нас её за два миллиона с руками оторвут.

Телефоны – вообще выбросим к чёртовой матери, на первой же заправке. Всё.

Он смотрел на неё, не узнавая.

– Ты это всё уже обдумала?

– Я не просто обдумала, – сказала она тихо. – Я решила.

Артём молчал почти час. Ехал, словно на автопилоте. Мысли путались. Всё, что он строил в голове годами – рушилось, как карточный домик.

Но в то же время – впервые за долгое время внутри у него появилось сладкое чувство надежды. Запретной, опасной, но надежды, что можно вырваться из этой бесконечной гонки по кругу.

Когда дорожный указатель показал направление на Нижний Новгород, он молча включил поворотник. Лера ничего не сказала, только стиснула губы и положила руку ему на колено.

– Правильное решение, – прошептала она.

Он не ответил.

В Нижний он позвонил по старому номеру – знакомому с "тех времён", Мише, раньше у него была кличка Карась. Сейчас солидный человек, районный депутат.

– Давно не слышались, Тёмыч… скучал по тебе, – сипло усмехнулся тот в трубке. – Просто так звонишь или по делу?

– По делу,… есть… электроника… фура. На большую сумму, – коротко ответил Артём.

– Где ты?

– Буду через три-четыре часа. Погрузка целая, всё в коробках. Нужно быстро и без шума.

– Без проблем, старик, – сказал Карась. – Ты главное не нервничай, я всё организую. Только сразу скажи: чужое?

– Не твоё дело, – отрезал Артём.

– Тогда цену назову, когда увижу.

Связь оборвалась.

Проехав километров сорок по трассе, Артём начал замечать странное: в зеркале заднего вида периодически маячил один и тот же чёрный «Рено Дастер». Иногда он пропадал, потом снова появлялся. Сначала думал, что показалось. Потом стало очевидно, едут за ними.

Он не стал ничего говорить Лере, просто стал чаще менять ряд, ускоряться, проверяя: держится ли машина сзади. Держалась. Один раз даже вышла на обгон – и тут же отстала.

Артём съехал на заправку. Постоял. Купил кофе. Чёрная машина проехала мимо, как ни странно. Но Артём знал: не случайно. Может, решили ждать их дальше. У следующей заправки. Или ещё дальше.

Он вернулся в кабину.

– Нас пасут, – тихо сказал он. – Не знаю, как, но уже нашли.

– Как? – Лера побледнела, глядя на него во все глаза.

– В коробках может быть маячок. Или включённый телефон. Один, только один – и этого достаточно. А может, Карась тут как-то замешан. Теперь понятно, почему он был таким спокойным.

Лера вжалась в кресло.

– Что будем делать?

Он завёл двигатель, машина дрогнула.

– Если остановят, скажу, что навигатор глючит, а ты вообще спала, ничего не знала. Посмотри по карте, как можно вернуться назад, мимо трассы. В то место, где связи не было. Где GPS не ловил. Там спрячем фуру в лесу, перероем весь груз, найдём этот чёртов телефон. Главное сейчас исчезнуть.