Ты мой рок-н-ролл

– Так ты не будешь спать с другими? Даже с той блондинкой?

– Особенно с той блондинкой, – жестко говорит он.

– Хорошо.

Я медленно киваю и нахожу руками застежку платья, показывая, что готова продолжить.

– Ты тоже не будешь спать с другими. – он подходит ближе.

И это не вопрос. Я еще раз киваю.

– Отлично. Только ты и я. – заключает Тэд и смотрит мне глаза в глаза. Таким взглядом, что я не готова выдержать.

А потом он снова разворачивает меня к себе спиной, проводит рукой по лопаткам и ведет к кровати. Не снимая платья задирает его вверх, и медленно стягивает кружевные стринги вниз по ногам. Я хочу снять туфли, но Тэд останавливает меня.

– Оставь.

– Ты вроде как собирался ставить меня на колени? – решаюсь поддразнить его я, сама не знаю, зачем. Сегодня он и так заставляет меня нервничать. В нашу первую ночь все было очевидно. Мы хотели друг друга и просто сделали это. А сейчас он снова ведет себя так, как меня бешено заводит. Непредсказуемо.

– Я этим и занимаюсь. Залазь.

Он кивает на кровать. Коленками я опираюсь на матрас и немного неуклюже лезу вперед. Это странно. Платье все еще на мне. Но внизу я голая. Кожу обдувает свежий воздух. Он не касается меня. Во мне застывает ожидание. Разносится по венам. И я чувствую, что вся как ниагарский водопад. Через секунду или минуту, не знаю, я ощущаю на бедре ладонь. А потом голос над ухом:

– А теперь смотри вперед и вверх.

Я поднимаю взгляд.

Зеркало.

Огромное круглое зеркало висит над изголовьем кровати, причем висит под наклоном, и открывает мне вид на… себя. Мои глаза расширяются от этой картины. Я давно уже перестала видеть себя такой.

Я выгляжу… порочно. И красиво.

И взгляд Тэда в зеркале, которым он окидывает меня. Он смотрит с восхищением. От его взгляда у меня перехватывает дыхание.

В этот момент он погружает в меня пальцы. Я стону.

Но не отвожу взгляд.

Не отвожу его, когда он следом касается меня языком, заставляя издавать кучу неприличных звуков.

Не отвожу и после – когда он наконец снимает с меня чертово платье, и входит так глубоко и берет меня с такой силой, что я кажется вижу звезды.

***

Когда мы заканчиваем, я снова не ухожу. Мы просто болтаем.

– Я, наверно, скажу сейчас кое-что глупое, – говорит Тэд, закинув руки за голову.

– Разве это первый раз? – автоматически парирую я.

Тэд игнорирует мою подколку и продолжает:

– Я все еще в шоке с сегодняшнего дня.

Я молча смотрю на него, ожидая продолжения.

– От людей в сети. От встречи с режиссером.

Я приподнимаюсь на локте, рассматривая Тэда. Сейчас он немного не тот вечно уверенный в себе парень.

– Разве так сложно поверить в то, что ты понравился людям?

Он смеется:

– О, нет. В то, что им понравился я – в это я легко верю. Я же классный.

– Ну да, только посмотри на эти комментарии, – я беру телефон с тумбочки, добавляю в свой голос немного сексуальной хрипотцы и читаю, – “Остудите этого парня, он слишком хорош” “ У мамочки давление подскочило” “Почему он одет? Срочно снимите с парня футболку”

Тэд смеется, а я рада, что на нем действительно нет футболки. Потому что его тело… ну… в общем, комментаторши правы, он хорош.

Я протягиваю руку, чтобы провести пальцем по татуировке у него на ребрах. Это красиво. И мне нравится касаться его. Просто так.

– Они помешались. Точно, – тяну я.

– Похоже так и есть, – смеется он и откидывает голову на подушку, закинув руки за голову, – но вот в чем загвоздка, я никак не могу поверить в то, что им нравлюсь не только я, но и то что я делаю. Моя музыка. Я вообще никогда не думал, что мою музыку услышат люди. Это было просто способом отвлечься. Как личный дневник.

– Ну вот видишь, твой дневник оказался весьма впечатляющим. – я листаю еще немного, и зачитываю еще, – ”Даже музыка чистый секс”.

Тэд снова смеется. Я продолжаю зачитывать особо смешные комментарий. Тэд хочет отобрать у меня телефон, но я брыкаюсь, и в итоге сваливаюсь с кровати. Мы хохочем как ненормальные. А потом он просто обнимает меня и мы лежим молча. Когда я уже хочу сказать, что не стоит нам проводить время вот так, я понимаю, что Тэд спит. Его дыхание стало размеренным и глубоким.

Я еще какое-то время лежу рядом. Все это было довольно мило, но странно. Раньше у меня были парни для секса, но больше ничего меня с ними не связывало. После мы спокойно расходились по своим делам.

А сейчас – мы просто спокойно болтали. Это было больше похоже на отношения, черт бы их побрал. И самое страшное было в том, что мне это понравилось. Не только взрывная химия, а вот эта тихая, тёплая близость после.

Все таки дружеский секс имеет нюансы. С этими мыслями я тихо вылезаю из-под одеяла, натягиваю платье и тихонько выхожу из его номера. Тело все еще помнило его тепло, но в моей кровати было прохладно и пусто.

Глава 30: Тэд

Неделю мы проводим в Лондоне. Нас приглашают на конференции, и различные глуповатые тусовки и афтерпати. Раньше я находил их интересными, потому что там были девчонки, которых я мог снять. Сейчас мне беспросветно скучно.

Тем временем моя популярность только взлетает. Как выразилась Клэр, фанатки только рады тому, что у меня безбашенная репутация и нет постоянной девушки, как у Мэтта. Поэтому мой туповатый блог только процветает. Я все так же публикую туда всякую дичь, не изменяя себе. Вот я выложил бутылку пива, девчонки писали, что я смелый и иду против устоев общества. Вот моя фотография из спорт-зала (да, он есть в отеле, и это охренительно удобно) – дамочки писали, что мне стоит выкладывать больше таких фото.

Я забавлялся от этого внимания. Но не принимал его близко к сердцу. Популярность в интернете – вещь непостоянная. Не стоит привязываться.

Мне даже стали предлагать рекламные контракты. Я их всех отправлял к Клэр. Она разберется.

По правде говоря, в этот раз я наконец кайфовал от Лондона. Когда в твоей постели гребаная сексуальная фантазия – кайфовать в от жизни в принципе становится легче.

Вчера, например, она прямо с утра заявилась ко мне, с туго завязанными в хвост волосами и в милой розовой пижамке с короткими шортиками и совершила такую оральную презентацию, что я еще пол дня ходил с разжиженным мозгом. При этом, закончив, она даже не дала мне шанса на взаимные ласки, и махнув этим самым хвостом, ускакала, сказав, что у нее планы. Правда потом она долго жаловалась мне в сообщениях, что ее в этом странном виде встретили в коридоре Мэтт и Рия и смотрели как на городскую сумасшедшую.

Я ответил, что это карма за ее поспешный уход.

Ладно, я не слишком парился из-за этого. Мы и так “виделись” каждый вечер. А иногда и днем, когда пересекались в отеле.

Правда она все так же сбегала каждый раз, когда мы заканчивали. Спасибо, что хоть не оставляла чаевые. Мы все так же говорили обо всем. Она все также смеялась над моими фанатками. Но потом собиралась и ускользала из моего номера.

Я даже думал о том, чтобы перенести наши рандеву в ее номер, чтобы ей не было куда сбежать, но был шанс, что она точно так же соберет мои вещички и выставит меня за дверь. А к этому я был не готов.

Было ощущение, что я опять вляпываюсь в ту же самую хрень, что и раньше. В эмоционалтно-остраненные отношения.

Но я старался отгонять от себя эти мысли.

– Тэд, по всем рекламным контрактам, мы договорились исключительно на нативные интеграции. Ты и так носишь их шмотки. Ничего не обычного. Единственное, они хотят чтобы ты присутсвовал на их благотворительном мероприятии, как амбассадор бренда. Опять же таки, ничего не обычного, просто вечеринка. – говорит мне Клэр за обедом в ресторане отеля, когда мы собрались все вместе. У меня на тарелке огромный стейк, который я методично жую, слушая Клэр. Кевин залипает в телефоне, Мэтт посмеивается с меня. Рокс и Рия – тоже с нами, сидят чуть поодаль и переговариваются о чем-то.

– Мне придется ради этого приехать в Лондон? – спрашиваю я.

– Нет. Благотворительный вечер завтра. – довольно заявляет наша менеджер, будто в ее голове сложился какой-то идеальный пазл расписания, – а послезавтра вы сможете вернуться в Шеффилд. Ну, на какое-то время.

– Ну супер, – снова говорю я, – я должен пойти туда один?

Клэр бросает взгляд на Мэтта.

– Будь он активен в интернете, у него наверняка были бы свои контракты.

– Ладно, один так один, – соглашаюсь я.

Зачем мне все это надо, спрашивается? Музыка и так приносит неплохие деньги. Но у меня у меня все равно включается режим Скруджа Макдак, когда я вижу возможность. Мало ли, что произойдет с группой, вдруг снова наступят кризисы, а пока я складываю все свободные финансы на особые фонды, они только растут, и я могу не сильно париться о будущем.

Да вот так-то, отец-материалист все-таки чему-то меня научил.

– Врядли ты будешь там один, – заявляет Кевин, отвлекаясь от телефона, – Дейзи точно будет там, она же модель этого бренда. Мелькает во всех каталогах и рекламных кампаниях.

Вот черт. Этот момент я как-то пропустил.

– Вот уж Дейзи меня точно не интересует.

– А что случилось? – смеется Кевин. – Раньше ты не упускал возможности пообщаться с лапочкой-Дейзи.

Он показывает кавычки на слове лапочка.

Что ж, и Кевин, и Мэтт столько раз предупреждали меня. Возможно, они имеют права злорадствовать. Но я все равно смеряю его недовольным взглядом и показываю средний палец.

– Похоже я не в курсе, – говорит Клэр, – это что-то важное?

– Не особо, – бурчу я, – просто, в следующий раз, если будут еще какие-то контракты, пожалуйста проверь, чтобы мы с ней не пересекались.

Клэр кидает недоуменный взгляд. Ей объясняет Кевин.

– Дейзи – его бывшая. Там запутанная история.

– Да никакой запутанной истории! – я шумно кладу вилку на тарелку, выдыхаю и уже спокойнее говорю Клэр, – просто не хочу лишний раз с ней встречаться.

В этот момент я ловлю на себе взгляд Рокс. Ее лицо ничего не выражает, но она внимательно смотрит на меня. Я был бы полнейшим кретином, если бы не почувствовал в этот момент от нее флюиды ревности.

Хм, интересно… Она чертова собственница, даже в том, что она называет “просто секс”.

Но я бы не хотел, чтобы она сделала неправильные выводы.

– Мне казалось, в последний раз Дейзи была настроена более чем заинтересовано, – доносится голос Кевина, пока я продолжаю смотреть на Рокс. Она сщуривается и резко отворачивается.

Я поворачиваюсь к парням. Вот какого черта, Кевин? И почему из нас троих его называют самым милым? Это исчадье ада во плоти хорошего парня.

– А мне казалось, мы давно не обсуждали твою личную жизнь, – бросаю я, возвращаясь к методичной нарезке мяса.

– Моя-то неинтересная, это твои девчонки обычно преследуют нас повсюду. Кстати, куда они делись? Давненько я не видел тебя ни с какой барышней.

Мэтт смеется в кружку с кофе.

– А ты чего ржешь? – недовольно спрашиваю я.

– Ничего, – он поворачивается к Кевину, – ну знаешь, у него точно был кто-то в Берлине. В ночь после концерта, он видимо подцепил какую-то немецкую фанатку. Номер был похож на черти-что, когда я вернулся с утра.

– Или не фанатку. Рыжуля из техников активно флиртовала с ним весь вечер, – смеется Кевин, – ты что же теперь спишь с персоналом?

Они оба начинают ржать. Блять, боженька дай мне сил. И эти придурки мои друзья.

Я закатываю глаза и возвращаюсь к мясу.

– Ну кстати, Рокс, – орет Кевин, чтобы девчонки его услышали, – ты же оставалась последней на той вечеринке. Кого подцепил Тэд?

Она резко разворачивается.

– А мне почем знать?

– Ну как? Вы же теперь друзья, разве он не рассказывает тебе о своих сексуальных похождениях? Обычно он делится всеми ненужными подробностями.

– Нет. Иначе я могу начать рассказывать о своих ненужных подробностях.

Она легко пожимает плечами, а на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь после глянула на меня раздраженным взглядом и отвернулась.

Будь моя воля, я бы с гордостью рассказал, кто был в моей постели той ночью, и все последующие. Хотя честно было даже забавно наблюдать, как она нервничала каждый раз, когда был шанс спалить нашу маленькую интрижку. И сейчас, я наблюдал, как она вернулась к разговору с Рией, но ее рот, изогнувшийся в гримасу, и пальцы постукивающие по столу, говорили о том, что она слегка на взводе.

Она отпивает глоток из кружки своего черного кофе, на кружке остаются следы ее красной помады (странные девчонки, зачем красить губы перед едой? ). А потом она совершенно эротично вгрызается в круассан.

Я резко отворачиваюсь, потому что это гребаная пытка. А отвернувшись, я натыкаюсь на многозначительный взгляд Мэтта. Что он означает – оставалось только гадать.

Чуть позже, в своем номере, я мучил гитару, снова и снова наигрывая ту мелодию, которую нам предстояло превратить в саундтрек. В моей голове она уже обретала некую целостность, но мы решили, что займемся ей по возвращению в Шеффилд.

Доиграв последний имеющийся у меня аккорд – я отклыдываю гитару и беру телефон.

Черт, я действительно как-то упустил тот факт, что моя бывшая модель. Модель того же самого бренда. Знай бы я об этом сразу, я бы не согласился на этот контракт.

Сначала я захожу на официальные аккаунты бренда, и действительно вот она – на всех рекламных материалах, с ее типичным приблажным лицом. Женская коллекция здесь весьма и весьма… женственна. Полуоткрытые платья с разрезами почти до задницы, короткие облегающие блузки с какой-то блестящей ерундой. Много шелка и какой-то прозрачной ткани. Дейзи в этом выглядит выигрышно. Она не то чтобы фигуристая, но в ней всегда была какая-та внутренняя манкость. Сейчас я бы назвал это отрицательной харизмой.

Я возвращаюсь к своему аккаунту и отматываю туда, где я выкладывал наши общие фотки. Руки не дошли их удалить. Точнее: если ты что-то удаляешь – это заявление. О том, что этот человек тебя цепляет. Я сделал вид, что она не цепляет.

Рассматриваю нашу фотографию. Дейзи – харизматична. Но вместе мы с ней. Как парочка Сида и Ненси, черт возьми. Взрывно. Неформально.

Мда.

Почему-то на этом я не останавливаюсь и перехожу в ее аккаунт.

И провожу там какое-то время, пытаясь рассмотреть, так ли в Дейзи и Рокс много общего. Только в ее аккаунте я натыкаюсь на то, что совсем не хотел бы видеть.

Глава 31: Рокс

Методичный стук в номер отвлекает меня от бешено важных дел - созерцания самой себя в зеркале. Я открываю дверь, на пороге стоит Тэд. На нем черный бомбер и отвратительно обаятельная улыбка с чертовыми ямочками.

– Привет, – говорит он спокойно.

– Не сегодня, – сразу обрываю его я.

– Что?

– Я не могу сейчас с тобой трахаться. Ну… ещё несколько дней точно.

Организм велел сделать перерыв в моих потрясающих оргазмах. Кто придумал, что женщины должны ежемесячно кровоточить. Что за дань кровавому богу?

Он сначала хмурится, а затем кивает.

– Ты думаешь, я могу прийти к тебе только за этим? - спрашивает он меня с недоверием.

Я пожимаю плечами.

– Я весьма огорчен твоим ограниченным мышлением. Одевайся. Мы идем на прогулку.

Я с недоверием смотрю на него. Тэд продолжает спокойно стоять, потом замечая, что я не реагирую, хватает мою куртку с вешалки и швыряет ее мне.

– Может, я не хочу на прогулку?

Тэд подходит ко мне, берет куртку и сам надевает ее на меня, просовывает мои руки внутрь рукавов и затем кладет ладони сверху на плечи.

– Так уж вышло, что у тебя нет выбора. – весело говорит он, – Пошли, злюка.

Я вздыхаю, но соглашаюсь. Потому что мне в любом случае нечего делать. А когда мне нечего делать я начинаю думать о том, что совсем скоро я вернусь в Шеффилд и там… мне тоже будет нечего делать.

Через пол часа мы идем по улицам. Сегодня пасмурно, но тепло. Лишь легкий ветерок развевает мои волосы. Мы идем вдоль Темзы, на велодорожке рядом проезжают велосипидисты.

– И какой план? – спрашиваю я.

– План?

– Да, куда мы идем?

Тэд пожимает плечами.

– Мы просто гуляем. Наслаждаемся свежим воздухом. Городом.

Я хмурюсь.

– Тебе же не нравился Лондон. Ты говорил, что не хочешь возвращаться сюда.

– Ну не знаю. Лондон не так уж плох. – он замолкает, – когда ты здесь в правильной компании.

Я смеюсь. Правильная компания – это я?

– Тебе не обязательно льстить мне. Мы уже переспали.

– Я и не думал. – просто отвечает Тэд.

Мы снова молчим. Идем рядом. Он сохраняет дистанцию, но подстраивает свой шаг под мой. Иногда рукав его бомбера задевает рукав моей куртки. Так, вполне комфортно.

– Не боишься, что за тобой начнут охоту твои фанатки? – решаю съязвить я, чтобы не думать о том, что значит эта прогулка.

Тэд закатывает глаза.

– А что будешь ревновать?

– Я не ревную.

Он лишь хмыкает и отводит взгляд.

Мы заходим за кофе. Тэд разворачивается ко мне:

– Тебе как обычно? Американо?

– Не, – быстро отвечаю я, – я хочу вон ту сладкую жижу с молоком, – киваю бариста на напиток в меню.

Настроение мое ни к черту. В такие моменты я готова воспользоваться стратегией лучшей подруги и устроить сахарную бомбардировку организму.

Тэд удивленно смотрит на меня:

– Кто ты и что сделала с настоящей Рокс?

– Ничего я не сделала. Просто экспериментирую.

Он касается рукой моего лба.

– Может у тебя жар? – театрально вздыхает он, – Ты подхватила лихорадку Эбола?

– Единственное, что я могла подхватить – это инфекции, передающиеся половым путем. От тебя. Но они вроде как не поражают мозг, – говорю я, забирая стакан кофе, обильно политого сливками.

– То есть ты признаешь, что это… – Тэд кивает на мой напиток, – вызвано поражением мозга?

Я только лишь хмыкаю, опуская губы в стакан и обмакивая их в сладких сливках.

– Что ты имеешь против сладких напитков? – говорю я.

– Я? Ничего. Это же ты обычно выбираешь черный кофе, – он делает театральную паузу, и продолжает драматичным голосом, – черный как твоя душа.

Я смеюсь.

– Моя душа не черная.

– Нет. Еще как черная. – смеется он в ответ и тянется к моему стакану, – а ну ка дай попробовать.

Я протягиваю ему стакан, наши пальцы соприкасаются. В этом нет никакого сексуального подтекста, но я почему-то обращаю внимание. На это ощущение тепла на кончиках моих рук. На ощущение комфорта рядом с ним.

Он делает глоток в возвращает мне напиток. Его губы все в сливках, и пока он облизывает их, я вдруг думаю, что хотела бы поцеловать его прямо сейчас и проверить, как изменится вкус его поцелуя. Из терпкого и мятного как обычно он станет сладким?

А ну, Рокс, хватит думать об этом. Не сейчас. Сейчас вы просто друзья.

– А если серьезно, почему ты грустная? – спрашивает Тэд, когда мы идем дальше.

– Я не грустная.

Тэд поворачивается спиной по направлению движения и заглядывает мне в глаза.

– Давай мы пропустим этот бессмысленный акт, где ты отрицаешь очевидное и сразу перейдем к тому месту, где ты рассказываешь, в чем дело.

Я злобно зыркаю на него. Но потом вздыхаю и решаю поделиться.

– Просто предвкушаю возвращение домой, – обреченно говорю на выдохе.

– И почему тебе грустно по этому поводу?

Я бросаю взгляд на успокаивающую рябь реки.

– Потому что пока я здесь. Просто тусуюсь, я могу сделать вид, что… я просто в отпуске. На паузе. А в Шеффилде… я не смогу притворяться что моя жизнь, – я замолкаю, подбирая нужное выражение, – ведет в никуда, – говорю я обреченно.

– В никуда? – усмехается Тэд, – что за бред?

Я просто молчу. Он может издеваться сколько хочет. Тэд смотрит на меня и его смех тухнет, быстро как пламя спички.

– Стоп. Ты что, серьезно так думаешь?

– Нет, я просто пробуюсь на роль в дешевой драме. Вот репетирую, – огрызаюсь я.

– В это я больше готов поверить.

– Очень смешно.

Я снова окунаю губы в кофе, сливки уже почти растаяли, но сладость все так же остается на языке.

Тэд останавливается и касается ладонью моего предплечья.

– Стой. Почему ты так думаешь?

Я перевожу взгляд с его руки на лицо. На его очень озабоченное лицо. Хочу одернуть его, отшутиться. Но вместо этого выпаливаю:

– Да потому что! Мало того что я ничего не добилась. Я еще абсолютно не знаю, чем я должна заняться. Кем я хочу работать. Что делать со своей жизнью. Я просто плыву по течению. Пора определиться, а я не знаю как. Все серьезное меня… угнетает, – заканчиваю я тихо.

– И что в этом плохого?

– Ничего. Или все. Не знаю.

Я действительно не знаю. Не знаю, куда иду. Не знаю, чего хочу. Как будто у меня должен быть вселенский план, цели, мечты, а их нет. Я пустая. Поверхностная оболочка – только и умеющая тусоваться и прожигать свою жизнь. Даже наша договоренность с Тэдом это подтверждает. Я настолько плоха в нормальных отношениях, что гожусь только как женщина для удовлетворения потребностей.

– Ты не должна все знать. Ты же не какой-нибудь просветленный философ в балахоне.

– А что? Может, мне зайдут балахоны?

– Неа, – смеется Тэд, – ты и часа не проходишь в балахоне.

– Чушь! – бросаю я, радуясь, что Тэд дал мне повод отвлечься от дурацкого разговора о моем будущем. – Я вполне могу ходить в мешкоподобной простынке.

– Ага. И не выпячивать напоказ свои прелести? – он кивает на мою грудь, – Полная хрень!

Я корчу недовольную гримасу и закрываюсь курткой. Он прав, я люблю одеваться открыто. Раздражает, что он прав.

– Рокс, тебе не нужно прятаться за балахонами. И тебе точно не стоит пытаться накинуть на себя личину просветленного мудреца и пытаться узнать вселенский план.

Он подходит ближе и берет меня за руку. Легко и естественно – его пальцы сжимают мои, посылая тепло по коже.

Я почему-то сглатываю.

Я хочу перевести тему, снова шутить, но мой язык прирос к нему и никак не двигается.

Это совсем не я. Обычная Рокс – громкая, яркая, привлекает внимание и отшучивается от серьезных тем.

Почему рядом с ним сейчас я не могу быть такой?

Его пальцы снова сжимают мои, пока мы молча стоим.

– Пошли, – он тянет меня за руку.

– Куда?

– Просто пошли. Не задавай вопросов и расслабься. Я не уведу тебя в сексуальное рабство. Я просто хочу показать тебе одно место.

Спустя 20 минут мы сворачиваем за угол и Тэд открывает неприметную дверь.

Мы заходим внутрь. Помещение встречает нас гулом приглушенных голосов и дергаными звуками гитары. Будто кто-то настраивает инструмент.

Я оглядываюсь. Теплый полумрак помещения обволакивает меня и заманивает внутрь.

Рядом с нами тут же возникает мужчина лет за сорок, с бородой и дредами. На нем накинута джинсовая жилетка. Он улыбается.

– О, сам Тэд Райдер вновь пожаловал к нам, – открыто говорит он, и обнимает Тэда, похлопывая его по спине.

– Привет, Финн. знакомься, это Рокс. Моя… – пауза – подруга.

– Привет, Рокс, – Финн тут же лезет с объятиями ко мне, отчего я слегка опешиваю, но принимаю это приветствие, – тоже пришла поиграть?

– А? – я удивленно пялюсь на него.

О чем они вообще?

– Нет. Она просто со мной.

– Ну хорошо. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, если что, я на баре, – Финн хлопает Тэда по плечу и оставляет нас.

Тэд берет меня за руку. Гитара провожает издавать жалобные звуки.

– Что это за место? – спрашиваю я.

Мы проходим вперед. По периметру стоят плюшевые диванчики и небольшие столики. Барная стойка в углу. Все это было бы похоже на обычный бар, но в середине помещения стоит открытая сцена, на которой располагаются самые разные инструменты. Именно оттуда раздаются звуки гитары. Молодой парень настраивает красивую глянцевую акустику. Рядом сидит девушка, и постукивает барабанной палочкой по тарелке.

Мы садимся за маленький круглый столик.

– Грубо говоря – это джем-бар, – говорит Тэд.

– Джем? – переспрашиваю я, – что это?

– Слышала что-нибудь про джем-сейшн?

– Нет.

– Это когда музыканты собираются и просто импровизируют. Этот бар открыл Финн, чтобы у каждого была возможность поиграть совместно. Как репточка, только уютно и со зрителями. Свободный формат. Хочешь - выступай, хочешь – сиди и слушай.

Ребята на сцене переговариваются и продолжают мучить свои инструменты. Я оглядываюсь. Людей немного, все они явно старше 25, многим так вообще под 40. Одни тихо переговариваются. Вторые с интересом поглядывают на сцену.

– Я люблю это место, – тихо говорит Тэд, – Здесь не надо выпендриваться и соответствовать чьим-то ожиданиям. Ну и можно играть что угодно. Раньше я частенько приходил сюда и играл на вон той красотке. Warwick Corvette.