Свет небесной тоски. Избранное. Издание 2-ое, переработанное.

ПЕРВЫЙ СНЕГ

Сергей сергейничал, олеговал Олег, А я в окне увидел первый снег И, отстраняя круглый разговор, Коньяк отставил, выглянул во двор: Асфальт был чёрен, но белым-бело Меж жёлтых листьев бабочек мело, И всё дрожало в этой белизне, — Балконы, крыши, женщина в окне… Я на земле живу не первый век, Но каждый год дивлюсь на первый снег, Влекомый в детство страстью чистоты, Гонимый в сердце властью красоты. 20.08.2001

«Не здесь ли, где в пруду бесснежном…»

Не здесь ли, где в пруду бесснежном холодный свет замёрз, шурша, заледенела в грусти нежной смиренной осени душа? Ей, верно, снится посвист ветра и ласка зяблого дождя, да алый лист на чёрной ветке ей снится, память бередя… Вдруг белый снег пошёл над долом, как ангелы сдувают пух, и дол в дали за частоколом в мечты затягивает дух. А у соседского крылечка, как в удивлённом детстве я, пацан раскрыл глаза навстречу туманной искренности дня. Что видит он за этим пухом, за этим Божьим декабрём? Каким сердечным зреньем, слухом, каким он духом одарён? В снегах идущего столетья, в угрозах ночи, в грозах дня заменит ли на этом свете он отсвиставшего меня? Сентябрь 2001

ТОСКА МАГАЗИННАЯ

Бессонная тоска ночного магазина: В витринах спят сыры, селёдки, апельсины, Спят хвостики колбас, и, как большие птицы, Не закрывая глаз, спят, стоя, продавщицы. И лишь тоска не спит, блестит стеклянным оком Компотов и повидл, тушёнок, вин и соков, В горячих дросселях урчит и чёрной кошкой По залу шебуршит, садится у окошка. А за окном — зима в перинности сугробов, Зола замёрзших звёзд… Тоску съедает злоба; Она, скрывая масть, идёт на склад, не дышит, И хищно щерит пасть над тёплым трупом мыши. 2001

«За одуванчиковым лугом…»

Е. К — ву

За одуванчиковым лугом Среди сверкающих берёз Есть у тебя свой светлый угол, Не знавший дыма папирос: Отдохновенная прохлада В сосновой горнице стоит, Неугасимая лампада Пред Спасом медленно горит. И в тишине отдохновенья К тебе нисходят, не спеша, Пречистой Девы откровенья, Чтоб зрела в истине душа… А я жестокий и мятежный Опять по городу иду И в жизни этой неизбежной Отдохновения не жду, Но в яром рокоте моторов Я различаю иногда, Что замышляет божий ворог Для краски нашего стыда, И в иссушающие очи Гляжу, чтоб бездну перейти… Ни перед кем не опорочим Мы наши разные пути. 2001

ЛАСТОЧКИ

Воздуха плаватели, ветра ловители, вы с высоты город сразу весь видите: каждую улочку, каждую булочку, каждую тлю, что идёт на прогулочку… Но никогда на асфальт вы не сядете, словно с землёй от рожденья не ладите, словно из облачных тканей и света божью одежду кроите всё лето. 2001

МОЛИТВА

Мои молитвы безыскусны, не позолочен мой фиал, но Ты, читающий все чувства, узри, что я ничтожно мал! Я умаляюсь до предела перед Твоею глубиной; я забываю даже тело, что всюду следует за мной. Я не прошу любви ответной и только одного хочу: пылинкой малой незаметной лететь по Твоему лучу! 2001

2. Голограмма души

ЗВЕЗДА

Е. С.

«Не потому, что от Неё светло,

А потому, что с Ней не надо света»

И. Анненский 1. НЕБО С весёлой лёгкостью тротила ты быт в пространство распылила: порой лишь суп или компот ко мне мгновенно капнут в рот; всё остальное — бытиё, где тело знойное моё в самозабвенье исчезает, лишь имя имя осязает. В божественные звон и стон сливая почвенность имён… 22.08.2001 2. ЗЕМЛЯ Возвращенье на землю из сфер Беатриче мы с тобой провели с соблюденьем приличий: катехизисы ЗАГСа, квартирные съезды… Но куда подевать придыхание бездны? Вот порой и слетаем с житейского круга, открывая для бездны наш маленький угол, и, ломая дрова, прожигая кровать, ничего не хотим на земле понимать. 22.08.2001 3. УЗЫ Клюёт с ладони зимняя синица подсолнуха сухие семена… Моих ладоней птица не боится и, значит, ты бояться не должна. Ты, что гонялась так за журавлями,