Его маленькая тень

В его тоне не было угрозы. Была констатация факта. Я взяла ручку. Пальцы дрожали. Я поставила подпись. Она получилась кривой и неуверенной. Словно приговор.

Я осталась сидеть одна за чистым, блестящим столом в вылизанной до стерильности комнате. Воздух пах кофе и дорогим парфюмом. И предательством. Мужчины не ушли. Они наблюдали за мной. Молча. Адам дорисовывал узор на салфетке, Василий изучал что-то в телефоне, а Руслан не сводил с меня своего пронзительного взгляда. Я была как бабочка, приколотая булавкой к коллекционному стенду. Их молчание было вопросом и приговором одновременно.

Я продала себя. И поставила подпись.

Глава 4 Первый шаг в тень

– Готово, – мой голос прозвучал чужим и тихим. Я подтолкнула подписанные документы к центру стола. Белый лист с моей кривой подписью выглядел как официальное свидетельство моей капитуляции.

Руслан взял бумаги. Он не просто просмотрел их – он изучил каждую закорючку, каждый росчерк, будто проверяя подлинность моей души, которую я только что продала. Его пальцы медленно перелистывали страницы, и с каждым шелестом бумаги внутри меня росла ледяная пустота.

Не пожалею ли я? Этот вопрос бился в висках навязчивым ритмом. Если он спасёт маму… Тогда никакая цена не будет слишком высокой. Я научусь всему. Переступлю через всё. Стану кем угодно.

Но один вопрос сверлил мозг: зачем им я? Неопытная студентка. Не врач. В этом сияющем офисе, пахнущем деньгами и властью, я была чужим, случайным вирусом. Они могли нанять любого специалиста. Обратиться в любую клинику. Значит, дело не в медицине. Дело во мне. В моей незаметности. В моей уязвимости. В том, что мне некуда идти.

Мои мысли прервал голос, холодный и чёткий, как удар стеклом.

– Ева.

– А? – я вздрогнула, встретившись с его взглядом. Я снова пропустила что-то важное.

– С завтрашнего дня ты работаешь на нас. К десяти утра будь здесь. Я всё покажу и объясню. А сейчас – запомни правила.

Он откинулся на спинку кресла, его пальцы сложились в строгий упругий замок.

– Первое. Самое главное. Услышал здесь – забыл там. Твоя личная жизнь, твои друзья, твоя учёба – это теперь отдельная вселенная. Они не должны даже догадываться, чем пахнет от тебя по утрам. Понятно?

Я молча кивнула, глотая комок в горле.

– Второе. На работе – только по отчеству. Руслан Тимурович, Василий Тимурович, Адам Алиевич. За пределами этих стен… – он махнул рукой, – не так строго. Но панибратства не терплю.

– А М.Р.Т.? – рискнула я спросить.

– Это для экстренных случаев. Если почувствовала хвост, если влипла в историю, если узнала нечто… такое, после чего тебя могут устранить. Пишешь – М.Р.Т. И ждёшь указаний. Никаких паникёрских звонков Даше или ещё кому. Только мне. Ясно?

В его словах «устранить» прозвучало так буднично, что по коже побежали мурашки.

– Ясно, – прошептала я. – Молчать. Слушать. Запоминать. Обращаться только к вам.

– Соображает быстро, – с лёгкой усмешкой бросил Адам, разглядывая меня как интересный экспонат.

– У нас есть ещё один, – добавил Руслан, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла прочитать. – Познакомишься позже. Если заслужишь доверие.

Он поднялся, его тень накрыла меня целиком.

– И последнее. Ни полслова друзьям. Придумаешь легенду и будешь её придерживаться. Всегда.

Мозг заработал в режиме выживания, выдавая единственно возможную версию.

– Скажу… что я помощница руководителя в солидной компании «Эверест». А по поводу денег… я уже сказала подруге, что взяла кредит.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– Согласовано. На сегодня свободна. До завтра, Ева Дмитриевна.

– До завтра, Руслан Тимурович.

Я вышла из офиса, и двери «Эвереста» закрылись за мной с тихим щелчком, похожим на щелчок затвора. Воздух снаружи показался слишком густым, а городские звуки – слишком громкими. Я была конспиратором в своей собственной жизни.

Дома телефон издал тихий щелчок – звук приходящего сообщения. М.Р.Т.

Скрытый номер:

Деньги переведены. Можешь оплачивать операцию.

Сердце ёкнуло. Он сделал это. Так быстро. Я открыла банковское приложение. На счету лежала та самая, невообразимая сумма. Цена моей свободы.

Я:

Спасибо. Можно вопрос?

Скрытый номер:

Задавай.

Я:

Почему вы пишете со скрытого номера?

Скрытый номер:

Меня сложнее отследить. И тебя тоже.

Его ответ был коротким, как удар тыльной стороной ладони. Он напоминал мне: наша связь – это улика. Для нас обеих.

Я механически переоделась, отправила преподавателям сухое сообщение о завтрашнем отсутствии, приняла душ. Вода смывала пыль с «Эвереста», но не чувство липкой грёзы, в которую я попала.

Перед сном я взяла телефон. Палец замер над общим чатом с Дашей, Ильёй и Марком. Они были моим прошлым. Тёплым, светлым и таким уже далёким. Я сделала глубокий вдох и начала лгать. Я:

Ребята, спасибо вам за всё. Вы лучшие. Я… получила кредит. Всю сумму. Завтра подписываю согласие на операцию. Спасибо, что были со мной в самое трудное время. Я не написала «люблю вас». Эти слова застряли комом в горле. Вместо этого я поставила будильник на 8:00. Не для учёбы. Для первого рабочего дня.

Погасив свет, я уставилась в потолок. Тишина квартиры больше не была уютной. Она была зловещей. Каждый скрип дома, каждый шорох за окном казался намёком. Он сказал: «Меня сложнее отследить. И тебя тоже.»

Они уже шли по моему следу. А я добровольно подписалась на то, чтобы стать их тенью.

Глава 5 Руслан

– Ты уверен, Рус? – Голос Василия, моего брата, прозвучал приглушённо в ночной тишине балкона. Внизу раскинулся город – моё королевство, моя империя, выстроенная на стали, крови и безжалостности. Но сейчас он казался чужим.

– Да, – ответил я, и даже для собственных ушей мой голос прозвучал чересчур резко, почти вызовом.

– Почему она? – не унимался он, и в его тоне сквозило непонимание, смешанное с раздражением.

Я и сам до конца не знал ответа. Но когда я увидел её в той больнице – хрупкую, с потухшим взглядом, вцепившуюся в руку матери сквозь стекло реанимации – во мне что-то перемкнуло. Это была не просто жалость. Это было жгучее, почти животное желание помочь. Защитить. Увести в тень, под своё крыло, туда, где никто и ничто не посмеет её тронуть. Чтобы эти серые глаза больше никогда не наполнялись слезами.

Дамир, тот ублюдок, что сбил её мать, должен ответить. Не только за кражу нашего товара. Но и за боль, которую он причинил этой семье. За то, что заставил этого маленького, хрупкого ангела плакать. И за то, что пытался замести следы, прикормив копов. Он думал, что его чёрный Mercedes и связи его босса его прикроют. Глубоко ошибся.

– Она идеально подходит, – отрезал я, отворачиваясь к ночному городу. – Тихая. Незаметная. Круг общения – три человека: Осипова, Жуков, Николаев. Идеальная ширма. Плюс медицинский. Талантливый медицинский.

– Рус, – Василий вывел меня из размышлений, хлопнув ладонью по перилам. Холодный металл дрогнул.

– Научим, – сквозь зубы процедил я.– Она же на четвёртом курсе, Рус! Ребёнок ещё!

– Она идёт на красный диплом. У неё врождённый талант к хирургии, я проверял.

– Она ничего не знает о нашем бизнесе! Не знает, что делать в экстренных ситуациях!

– Да ты издеваешься, блять! – не выдержал он, и его голос громыхнул в ночной тишине.

– Не кричите, – тихий, но твёрдый голос Натальи, жены Василия, заставил нас обоих вздрогнуть. – Я только уложила детей.Дверь на балкон приоткрылась, впуская тёплую полосу света.

Наталья. Жена моего брата, мать моих племянников. Сильная женщина. Единственная, кто мог приструнить нас обоих одним взглядом. Когда Василий сказал, что женится, я ожидал увидеть очередную золотоискательницу с пустыми глазами. Я ошибался. Я до сих пор благодарен судьбе, что он нашёл именно её.

– Наташ, хоть ты вразуми его, – взмолился Василий, указывая на меня пальцем. – Девчонку брать не стоило! Совсем ебанулся!

– Какую девчонку? – Наталья повернулась ко мне, и её взгляд, тёплый и одновременно пронзительный, не оставлял места для манёвра.

– Авдеева Ева, – выдавил я, пытаясь отвести взгляд, но не смог. Её глаза держали меня.Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сказать ей правду… но соврать ей было невозможно.

– Дамир сбил её мать. Я решил помочь. Взял её на работу в компанию, – я постарался сказать это максимально нейтрально.– Так, – она скрестила руки на груди. Плохой знак.

– Студентка медуниверситета, – добавил я, чувствуя себя школяром на ковре у директора.

– Поподробнее, – её голос не предвещал ничего хорошего.

– Ей двадцать два, – встрял Василий, явно получая удовольствие от моего дискомфорта.

– Не только в компанию, – злорадно ввернул Василий.

– Я ему то же самое твержу! – Василий снова завёлся. – Она не справится! Она сломается при первой же опасности! И что ты ей скажешь? Сунешь её матери деньги и будешь оправдываться: «Простите, ваша дочь погибла, потому что я, ебанутый, взял её в свою банду»?Чёрт. Зачем он это сказал?

– Ей всего двадцать два, – задумчиво, почти шёпотом произнесла Наталья. – Какая молодая.

– Ничего с ней не случится! – сорвался я на крик, сжимая кулаки. Гнев, жгучий и иррациональный, подкатил к горлу. – Ты ничего не понимаешь! Я найду способ её защитить! Если понадобится, я сам буду прикрывать её собой! Лично!

– Ты не сможешь всегда быть рядом с ней! – парировал Василий.

– Всё, блять! Тема закрыта! – я рванулся с места, отшвырнув ногой ближайший стул. Он с грохотом ударился о стеклянную дверь. – Она будет работать с нами!

– Блять. Я вышел, громко хлопнув дверью, и прошёк в спальню, с силой захлопнув и её.

Я сел на кровать, сжимая виски пальцами. Он прав. Чёрт возьми, он прав. Я не смогу всегда быть её тенью. Значит, нужно сделать так, чтобы за ней смотрели другие. Самые надёжные люди. И обучить её. Быстро.

Приняв ледяной душ, я лёг в постель, но сон не шёл. Перед глазами стояли её глаза – испуганные, но полные какой-то неистребимой надежды, когда она ставила ту дурацкую подпись. Вера в мою помощь. В моё обещание.

Я помогу ей. Не только из-за проблем с Дамиром. А чтобы она была рядом. В безопасности. Чтобы больше никогда не плакала.

– Маленькая моя, – прошептал я в темноту, глупо надеясь, что где-то там, в своей квартире, она может это услышать.– Я всё улажу. Не бойся.

С этим образом в голове я наконец провалился в короткий, тревожный сон.

Проснулся от вибрации телефона в шесть утра. Встал, оделся в привычный чёрный костюм и сошёл вниз. Из кухни доносился знакомый аромат – Наташа уже хозяйничала у плиты.

– Обоняние у тебя как у ищейки, – она улыбнулась, не оборачиваясь. – Омлет с базиликом и томатами. Кофе на столе.

Я молча сел за стол, вдыхая аромат свежесваренного кофе. Эта утренняя идиллия была обманчива.

– В этот раз всё серьёзнее. И, если честно, мне твоя затея тоже не нравится. Она совсем девочка. Я не хочу, чтобы моя Алина когда-либо была втянута во всё это.– Василий всё ещё в ярости, – без предисловий сообщила Наташа, ставя передо мной тарелку.

– Поругается и перестанет. Он же как щенок, – я попытался пошутить, но шутка прозвучала плоской.

– Если честно, я и сам до конца не понимаю, зачем, – признался я, что было для меня редкостью. – Увидел её… и в голове что-то щёлкнуло. Она должна быть рядом. Под защитой.Я опустил взгляд на тарелку.

– Ты знаешь, что такое любовь с первого взгляда? – я отрицательно мотнул головой, и она усмехнулась. – А я знаю. Руслан, это оно и есть.– Руслан, ты попал, – Наташа произнесла это с лёгкой, почти материнской улыбкой, но в её глазах читалась серьёзность.

– В смысле?

– Это не ерунда. Тебе двадцать девять, а ты до сих пор не влюблялся по-настоящему. У меня с Василием было так же. Я увидела его – и всё. Просто поняла. Вот он. Мой. Мои родители были против. Очень. Из-за вашего… бизнеса. Но твой брат проявил настойчивость. И деликатность.– Не неси ерунды, – я фыркнул, отодвигая тарелку.

– Он пообещал им, что я никогда не буду впутана в его дела. Что наш дом – это крепость. Только тогда они сдались. Хотя до сих пор сомневаются. – Она замолчала, глядя в окно. – А я тогда просто почувствовала… что это мой дом. Где бы он ни был, мне там безопасно. И всё остальное уже не важно.Я слушал, заинтригованный. Эту часть истории я не знал.

Я молчал. Воспоминание о том, как я впервые увидел Еву в больничном коридоре, нахлынуло с новой силой. Такое же иррациональное чувство. Желание не отпускать.

– Хочу посмотреть на ту, что смогла достучаться до сердца Руслана Мальцева. Очень уж любопытно.– Ну так что, – голос Наташи вернул меня в реальность. – Когда познакомишь?

– Зачем? – насторожился я.

– Нет, – одновременно выдохнул я.– Что любопытно? – на кухню вошёл Василий. Его взгляд, тяжёлый и недовольный, скользнул по мне.

– Твой брат влюбился, – безжалостно выпалила Наташа.

– Серьёзно? – Василий удивлённо поднял брови, глядя на меня.

– Да, – сказала Наташа.

– Всё, тема закрыта, – я поднялся из-за стола, отводя взгляд. – Василий, поешь и поехали. Нужно проверить груз на складе.

– Точно, – согласился Василий.Я вышел в коридор, притворив дверь. Из-за неё донёсся их сдавленный смех.

– Он всегда так заводится, когда речь заходит о работе или о девушках, – прокомментировала Наташа.

Чёрт. А она ведь права.

Глава 6 Стеклянный колпак

Звонок ворвался в сон, резким и беспощадным. Это не был успокаивающий мелодичный звук телефона – это был настойчивый, раздражающий трель домофона. Я уткнулась лицом в подушку, надеясь, что этот звуковой кошмар исчезнет так же быстро, как и появился. На часах тем временем горело 6:03. Кому в здравом уме могло понадобиться гудеть в такое раннее время?

Трезвон не утихал, сливаясь с пульсирующей болью в висках, которая заполнила мою голову, как тёмные облака. Всю ночь я пролистала интернет, не оставляя камня на камне в поисках хоть каких-то следов о «Эвересте». Но результаты были до жути скудными: пара упоминаний о какой-то малознакомой консалтинговой фирме и бедненький сайт-визитка охранного агентства с бесполезными стоковыми фотографиями и ни о чем не говорящими фразами о «комплексной безопасности». Это выглядело как идеальная ширма для скрытых дел.

Сдерживая раздражение, я прошептала что-то не очень приличное и, накинув халат, побрела в прихожую, будто шла через минное поле. В зеркале на меня смотрело бледное, осунувшееся лицо с красными, воспаленными глазами и тёмными кругами под ними. Мои волосы торчали в стороны, как кустарники после урагана. Идеальный портрет предателя, не выспавшегося после продажи своей души.

«Кто бы ты ни был, ты об этом пожалеешь», – прошипела я про себя, поднимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть в глазок двери. В этот миг моё сердце остановилось на секунду, а затем заколотилось с новой силой. За дверью, переминаясь с ноги на ногу и нервно кусая губу, стояла Даша. Она что-то лихорадочно печатала в телефоне, и уже через секунду из спальни донесся мой раскатистый звонок. Черт. Я медленно, словно на эшафот, открыла дверь.

Она влетела в квартиру, как ураган, с пронзительным, почти детективным взглядом, который скорее принадлежал бы сыщику.

– И тебе доброе утро, – хрипло пробормотала я, с трудом выдавливая из себя звук. – Объяснишь нашествие в шесть утра?

– В семь у меня смена, вот и решила заскочить по дороге, – ответила она слишком буднично, продолжая осматривать комнату, словно искала улики. – А теперь давай рассказывай. Быстро и без дураков.

Она уперла руки в боки, и в этот момент я почувствовала себя школьницей, пойманной за курением на заднем дворе.

– О чем? – попыталась я сделать недоуменное лицо, но она с подозрением смотрела на меня.

– Не прикидывайся! Откуда деньги, Ева? Полтора миллиона с неба не падают, и банки таких кредитов не выдают. Ты что, почку продала?

Мой мозг лихорадочно заработал, выискивая хоть какую-то правдоподобную ложь, чтобы спасти лицо.

– Я нашла работу. Хорошо оплачиваемую, – наконец выдохнула я, отводя взгляд.

– Какую ещё работу? – её брови поползли вверх, словно на них была написана вся её недоверчивость. – Опять мыть полы где-то? Хотя стой, не отвечай. Я с голоду умру. Иди собирайся, а я пока яичницу сделаю.

Она маршем направилась на кухню, оставив меня в прихожей с бешено стучащим сердцем. Небольшая передышка. Я механически потянулась к шкафу, выбирая что-то максимально нейтральное и закрытое: черные брюки, простую белую футболку и пиджак. «Ниже травы, тише воды». Этот принцип теперь касался и моей одежды.

Из кухни уже доносился соблазнительный запах жареного бекона и звук взбиваемых яиц. Я нанесла легкий макияж, стараясь скрыть следы бессонной ночи, делая акцент на глазах. Маска готова. Можно выходить к публике.

– Почти готова! – крикнула Даша из кухни. – Так что там за работа?

Я вошла на кухню, села за стол и уставилась на тарелку, стараясь сконцентрироваться на чём-то, что не связано с прочими мыслями.

– Меня взяли помощницей руководителя. В охранное агентство. Буду работать с документами, отчетами, – мой голос прозвучал чужим и плоским, как ветер в безжизненной пустыне.

– В какое агентство? Я о таком не слышала. Как тебя вообще взяли? – она поставила передо мной тарелку с идеальной яичницей-глазуньей и присела напротив, её взгляд всё ещё полон недоумения.

– «Эверест». Не знаю, просто повезло. Больше ничего сказать не могу, – я проткнула вилкой желток, наблюдая, как он растекается по тарелке, образуя желтую лужу.

– Почему? – в её голосе зазвенела тревога, будто в нём смешались не только вопросы, но и её собственные страхи.

– Конфиденциальность. Такие правила. – Говорить это лучшей подруге было физически больно. Комок предательства встал в горле. Может, просто выложить ей всё? Излить душу, попросить совета? Она же поймет… Поймет и полезет спасать меня прямо к Мальцевым. И её сломают. Нет. Я перевела тему. – Который час?

– Без пятнадцати восемь. А что?

– К десяти надо быть на работе. Первый день.

– А, точно! – Даша оживилась, словно только что вспомнила о книге, которую забросила на полке. – Кстати, Илья обещал позвонить, как освободится, и всё рассказать.

– Рассказать о чем? – я подняла на неё глаза, стараясь не выдать собственную тревогу.

– Ну, мы все не могли до тебя дозвониться вчера. Марк аж локацию твоего телефона отследил, убедился, что ты дома, и только тогда я успокоилась. А Илью… Илью ночью экстренно вызвали на работу.

– Но сегодня же не его смена, – нахмурилась я, пытаясь понять, как это всё связано.

– Там что-то серьезное случилось. Как он мне рассказывал, пока одевался, – она понизила голос, точно рассказывая тайну, – поступило сразу несколько человек с огнестрельными ранениями. Говорит, такого он еще не видел.

Мир вокруг замер. Звук её голоса превратился в отдалённый гул, как будто я оказалась под водой. В висках застучало. В голове пронеслись обрывки фраз: «Травмы… Клиенты ценят конфиденциальность… Извлекать пули…». Вспомнились большие руки с выступающими костяшками, холодные глаза и оценивающий взгляд.

Пули. Груз. Ночной вызов.

Вот оно. Осязаемое, кровавое доказательство мира, в который я теперь погрузилась. Это не абстрактная «опасность». Это конкретные люди, истекающие кровью где-то в подпольной операционной, пока я ем яичницу на своей кухне.

– Ева? Ты в порядке? – Даша дотронулась до моей руки, и я вздрогнула от неожиданности. – Ты вся побелела.

– Да… да, всё хорошо, – я сглотнула и отпила чаю, стараясь скрыть дрожь в руках. – Просто… перенервничала. Из-за мамы, учебы, работы…

Даша смотрела на меня с нескрываемым сомнением, словно мои слова были недостаточно прочными, чтобы выдержать её взгляд.

– Может, ну её, эту работу? – мягко предложила она, опуская ложку. – Мы как-нибудь сами…

– Нет! – я резко перебила её, и Даша отшатнулась, зная, что в этот момент эмоции захлестнули меня. – Прости. Я уже всё подписала. Контракт. Отступать некуда.

– Понятно, – она вздохнула и принялась доедать свой завтрак. Неловкое молчание повисло в воздухе, разряжаемое лишь звоном ложек о тарелки. Я почувствовала, как сердце сдавливается: в этом молчании было что-то тяжелое.

Наконец, Даша, поднявшись, сказала:

– Я уже всем рассказала, что ты в порядке и с деньгами.

Она отправилась к раковине, оставляя за собой следы необъяснимой тревоги. Я примостилась на стуле, чувствуя, как давление на груди усиливается.

– Но обещай мне одно, – обернувшись к мне, спросила она, и в её голосе звучала искренность, которая снова заставила меня ощутить укол в груди.

– Что? – спросила я, хотя и знала, что это будет непростое обещание.

– Если что-то пойдёт не так, если хоть что-то на этой работе тебе не понравится… Ты сразу же позвонишь мне, Илье или Марку. Сразу же. Обещай.

Её глаза были полны такой искренней заботы, что мне захотелось расплакаться. Вместо этого я лишь кивнула, снова опустив взгляд.

– Обещаю, – как автоматическая реакция выскользнуло из моих уст.

Это была самая горькая ложь из всех, что я сегодня произнесла. Я понимала, что нарушить это обещание не только легко, но и неизбежно.

После того как мы помыли посуду, в квартире снова воцарилась тишина. В 8:30 Даша, бросив на прощание: «Держись!», ушла на свою работу. Я осталась одна в тишине квартиры, которая вдруг снова стала чужой и пугающей, как лес, в котором потерялась.

Собравшись с мыслями, я, наконец, вышла из дома. Утро было пасмурным, с предзнаменованием дождя, которое свисало над головой, как знак внимания. На остановке царила безлюдность. Я почувствовала себя голым нервом. Каждая проезжающая мимо машина с тонированными стеклами заставляла сердце замирать. Мне показалось, что за рулем серого седана, припаркованного через дорогу, внимательно следят за мной.

Паранойя? Или это новая реальность? Вопросы не давали покоя.

В автобусе я поймала на себе взгляд водителя в зеркале заднего вида. Он тут же отвел глаза, и в моём сердце нарастала тревога. «Тебе везде чудится угроза», – пыталась я успокоить себя, но справиться с паникой не получалось. У меня было чувство, что они везде. Они следят за мной. Узнал ли Руслан о визите Даши? Ждал ли меня сейчас разгневанный звонок или сообщение?

Я лихорадочно проверила телефон. Ничего. Только зловещая тишина. Она была такой же зловещей, как и всё в последнее время.

Дорога до «Эвереста» промелькнула в тумане. Я вышла на знакомой остановке и замерла перед зеркальным фасадом здания. Оно больше не казалось стильным, а выглядело огромным, холодным хищником, готовым поглотить меня целиком, как жертву в ловушке.

Я вошла в холл. Лифт, как и в прошлый раз, был пуст. Я нажала кнопку 14-го этажа – «Эверест». Двери закрылись с тихим шипением, словно предостерегая меня о том, что будет дальше.

Моё отражение в матовых стенах кабины было бледным и решительным. Глаза, подведённые карандашом, выглядели как два огонька, смотрящих на меня с вызовом и страхом.

– Поехали, – прошептала я своему отражению с легкой иронией, прерывая тишину. – Первый день в аду.

Лифт плавно тронулся вверх, увозя меня навстречу новой жизни, где каждая ложь отдаляла меня от друзей, а каждый шаг глубже затягивал в тень Мальцева. Я осознала, что нахожусь на грани чего-то большого и страшного. Это был тот момент, когда жизнь могла повернуться совершенно другим поворотом.

Глава 7 Игры взрослых людей

Я взглянула на часы: 9:30. Я намеренно пришла рано, надеясь освоиться, но теперь чувствовала себя лишней и совершенно незащищённой в этой стерильной пустоте.Двери лифта бесшумно разъехались, открыв передо мной длинный, пустынный коридор. Холодный свет люминесцентных ламп отбрасывал резкие тени, превращая его в вход в какой-то техногенный ад. Это было самое страшное место в моей жизни. Я сделала шаг вперёд, и тяжёлые стеклянные двери в конце коридора встретили меня немым, неприветливым блеском. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь гудением систем жизнеобеспечения здания.

Руслан двигался медленно и тяжело, словно каждый шаг давался ему с огромным усилием. Его обычно уверенная осанка была сломлена, он излучал напряжение, как грозовая туча перед разрядом – готовый метать молнии и сносить всё на своём пути. Василий шёл следом, скрестив руки на груди. Его взгляд, скользнув по мне быстрым, оценивающим движением, тут же упёрся в стену, выражая глухое, молчаливое недовольство.Внезапно за моей спиной с мягким щелчком вновь открылись двери лифта. Я обернулась и застыла. В проёме стояли братья Мальцевы.

Что-то случилось. Что-то серьёзное. И по тому, как они смотрят сквозь меня, я поняла – это касается и меня. Может, дело в том, о чём говорила Даша? В тех огнестрельных ранениях? Само собой, провал их операции мог вызвать такое мрачное настроение.