Жена дезертира

Анжелика Паршина

Жена дезертира

Первый диалог с вп

Глупо было взрослой женщине в разводе,да еще и с тремя детьми, связывать свою жизнь с человеком на пятнадцать лет моложе себя. Импульсивным, не в меру эмоциональным, с неокрепшим сознанием и нестабильной психикой. Но любовь штука коварная, она отключает внутренний фильтр адекватного восприятия. Иногда случается так, что чувства берут вверх над разумом. Вот так завязался наш странный, выходящий за рамки здравого смысла, союз.

Меня зовут Лина. Я идиотка, которая мастерски веселит местных жителей своими реалиями. Живу я в небольшой станице, с населением в три тысячи с хвостиком человек - ровно столько, чтобы каждый знал, у кого течёт крыша, кто с кем не здоровается и кто опять «чудит». В этом маленьком мире любая странность становится событием, а любая ошибка — долгоиграющим анекдотом, который местные жители будут вспоминать за чаем ближайшее десят лет.

Живу я в старом саманном доме, который купила за материнский капитал. Волка кормят ноги, а человеческих детёнышей, на чью долю пришлось познать прелести безответственного отцовства, - кормит государство и мать. И мать их, она же -я , работает в местной администрации, специалистом по делам молодёжи. Тут я и познакомилась с моим не образцово - показательным Колей.

В один из рабочих дней, мне требовалась сделать очередной фото отчет по мероприятию. Кстати, если вдруг вы не знали ( это плевок в систему,да) то подобные социальные постановки, возникают от плановой утопии, снисходящей на наши головы с "вершин, которым "мы подчинены".

Собрать молодежь - дело не всегда простое. Каждый раз приманка должна быть вкусной. На этот раз, я попросила знакомых девочек из числа молодёжи, привести с собой знакомых им парней, чтобы поиграть в настольный теннис и бадминтон. Среди откликнувшихся на мой зов и оказался Коля.

- Пойдёмте поиграем в бадминтон.

- Ну пойдём.

Мы отбивали воланчик через клумбу и вели незатейливый диалог. В котором Коля описывал свои достоинства характера. Это было смешно и трогательно одновременно — как если бы ребёнок пытался продать вам невидимый товар, искренне веря в его ценность. Мне было очевидно, что симпатия ко мне накрыла его с головой. Вечером, после рабочего дня, выяснилось, что мы с Колей соседи. Живём относительно рядом. По дороге домой, он пытался шутить. Уже тогда я поняла, что юмор не его конёк, и интеллектуальные способности отнюдь не про его честь.

-Будешь моей девушкой?

Вот это скорость. Ракета парень. Зачем медлить, правда? Зачем узнавать человека ближе. Понравилась тётя, так вперёд.

- Детка, ты мне в сыновья годишься. У меня дети. Я взрослая тётя.

- Дети не могут быть помехой.

- Прекрасно, что ты так считаешь, это достойно уважения. Но нет. Я не буду твоей девушкой.

- Почему? Давай попробуем.

- Нет, милый. Пробовать мы не будем. Спасибо, что откликнулись с ребятами на мою просьбу придти сегодня, хорошего вечера.

После этого диалога мы не общались совсем, потому что мальчишку огорчил мой отказ. Пока однажды я не затеяла ремонт.

До хозяйственного магазина дорога была не близкой, шпаклёвка нужна была мне не в малых количествах: я планировала не просто замазать трещины, а устроить дому косметическую реанимацию — будто можно ею залечить все жизненные недочёты. В то время Коля разъезжал, с завидной стабильностью, мимо моего дома на скутере, щедро одаривая мою территорию пылью. И однажды , когда он проходил мимо двора с приятелем, я обратилась к нему.

- Можешь помочь? Привет.

- Привет

Он заулыбался так, словно мир на миг сошёл с ума и решил быть слишком благодарящим. Помните эту забавную зверушку - Кэти из мультика, в мире которой все питаются радугой и какают бабочками, вот в тот момент, он был с ней как две капли воды.

- Что нужно?

- Нужно в хозяйственный съездить за шпаклёвкой.

- Не вопрос вообще. Щас скутер возьму- подъеду.

Так он стал приходить ко мне помогать с ремонтом, потом каждое утро он приходил ко мне пить чай, а потом мы разделили одну постель на двоих. Привет, отключение от здравой реальности.

Изначально всё было настолько мило, посмотри я на это сейчас со стороны, меня бы наверное стошнило. Ну просто, сказка, а не мальчик. Пока его не начала жрать ревность. Как только она завладела его умом, я узнала , для чего были изобретены тени для век... Для того, что бы, твою мать навести симметрию на лице! Потому что одна сторона сине фиолетовая, а вторая слишком скучная на её фоне.

После первого поднятия на меня своих рук, Колю сняли с петли. Он сильно раскаивался или качественно делал вид. И я конечно же простила. А потом это уже было нормой. И эта цикличность не имела точки невозврата.

Но после двух лет кнута и пряника (побоев, стабильных переписок его с левыми девицами, пустых обещаний и не приводящих к изменениям извинений) я решила закончить эти, до возмущения, дикие отношения и уехала с детьми в другой город, пытаясь наладить свою жизнь. Однако мои планы резко изменились, когда я узнала, что это малоразумное существо в свои двадцать два года собирается подписать контракт и отправиться в зону СВО. По моему мнению нельзя было поступить иначе. Считая, обязанной отговорить это глупое создание от необдуманного поступка, я вернулась в станицу.

Как итог - мы вновь пришли к примирению, однако это никак не повлияло на решение Коли. Он всё таки подписал контракт и отправился на полигон. Некоторое время спустя, маленький глупый мальчик, понял, что ему не нравиться там , куда он пошел. Но его ответственности, его патриотизма, ценностей, оказалось недостаточно для того чтобы пройти этот путь до конца. И когда в очередной раз мы говорили по телефону. Он в шутку сказал : " Забери меня отсюда".

- Очень смешно. Каким образом я могу это сделать? Почему ты не слышал меня на "девятке"?

- Я пошел воевать, а не фигней всякой на полигоне заниматься.

- Через это проходят все. Они смотрят и оценивают тебя. Я не знаю , что сказать. У меня нет слов.

- Я придумаю.

- Что ты придумаешь?

- Увидишь.

Увидела. Его довольное лицо, когда он явился домой. Это был его первый побег. Прошло две недели после подписания контракта. Он сбежал с полигона.

Естественно, об этом сразу узнали и родные люди, и соответствующие структуры. Тогда еще я и предположить не могла, какими интересными адреналиновыми событиями наполнится моя жизнь. Буквально через несколько минут, после того, как он ступил во двор моего дома, приехал его отец, который в прошлом человек военный. А его ценности и взгляды на службу очень сильно разнились с Колиными.

- Сними, твою мать, форму и не позорься. Чтобы немедленно собрался и вернулся назад. Ты ... Неужели тебе не стыдно...

Отец был в ярости. Это был не очень долгий, но очень эмоциональный диалог. После которого, он позеленевший от злости на сына, ушел громко хлопнув за собой калиткой.

- Да всё нормально. Прорвёмся, не переживай. Он смотрел на меня ,держал меня за руку и улыбался.

На следующий день. Ко двору подьехала машина с громко говорящими на ней буквами - "Военная полиция". Подойдя к окну я испытала ужас. Меня охватила паника. Я не знала, как себя вести в этой ситуации. Что говорить, как действовать дальше? Коля выглядывая из за моего плеча узнал одного из них.

- Это с полигона.

Буквально через пол минуты, он выскочил в окно на кухне. А я пошла вести свои первые милые беседы с теми, кто занимался его поисками.

У меня подкашивались ноги от волнения. По природе я человек, который совершенно не способен на обман. За доли секунды я пыталась сообразить как мне себя вести, чтобы не вызвать подозрений. Я боялась , что мой голос будет дрожать. И тут же облажаюсь. Но к моему удивлению от самой себя, первый диалог с товарищами из полигона выдался относительно спокойным. Не получив от меня того, что они хотели получить, а именно сведений о нахождении моего неблаговерного мальца, они уехали дознавать информацию у его ближайших родственников.

Несколько часов спустя мне позвонил Коля.

- Давай увидимся на нашем месте. Бери детей и спускайся.Только будь осмотрительна.

События эти имели место быть летом, однако, понимая, что сидеть мы будем возле реки, я одела теплее детей, мы зашли в магазин и спустились к назначенному месту. Обычная небольшая полянка в лесу, где мало кто бывает, особенно вечером. Здесь воздух пахнет речными камнями , травой и чем-то неуловимо тревожным. Сумерки стелились по земле, как тяжёлое одеяло, и казалось, что любой громкий звук может нарушить хрупкое равновесие этого места. Коля был немного напуган, но оптимизма и самоуверенности ему не занимать. Мы смеялись, шутили, обсуждали происходящее и умиротворялись пламенем костра. Пока не раздался звонок от его друга.

Коля - воробей

- Привет.

- Здравствуй, брат.

- Ты как там? Где ты?

- Мы с Линой на нашем месте. Подходи.

- Добро.

Шустрый мог бы уже давно быть на месте, но по неизвестным причинам его всё еще не было. Коля сказал, что выйдет ему навстречу и заодно разведает обстановку. Прошло минут двадцать, сумерки нарочито вступали в свои права, но ни Коли, ни Шустрого не было. Моя концентрация на окружающих звуках достигла такой остроты, что я, кажется, могла бы услышать, как где-то в трёх километрах отсюда муравей поскользнулся на мокром листочке. Я вслушивалась в каждый шорох, как вдруг за спиной под чьими-то ногами захрустели ветки. Оглянувшись назад, я увидела приближающийся мужской силуэт, по типажу сильно напоминающий моего неблаговерного.

«Да неужели…» — хотела сказать я, уже готовя в голосе ту самую интонацию, в которой смешивались облегчение и упрёк: мол, где вы пропадали, мальчики, пока я тут схожу с ума? Но фраза так и застряла где-то между горлом и языком, потому что в следующую секунду я поняла: на меня надвигается не Коля, а дядя Вова — его отец.

Меня бросило в жар так стремительно, будто кто-то щёлкнул выключателем и включил внутри меня режим «паника на максималках», ладошки моментально стали влажными, сердце стучало так, словно я не просто пробежала марафон в сорок километров, а сделала это в бронежилете, в гору и под комментарии строгого тренера, который всё время кричал: «Слабее, медленнее, хуже!» Но я быстро смекнула, что мне вновь придётся прикинуться дурой, поэтому отслеживание своего физического состояния отошло на задний план.

- Где эта мразь?

Отец Коли единственное, что не выпускал пар из ноздрей, таким его видеть мне еще никогда не приходилось.

- Где он, я спрашиваю тебя?

- Откуда мне знать? Здесь его, как видите, нет. Я вышла с детьми к реке подышать свежим воздухом перед сном.

Дядя Вова ничего не успел мне сказать, недалеко от нас раздался уже известный хруст веток.

- Вот он! Держи его.

Я заметила, как через лесную поросль ломились амбаловидные дяди, а Коля лихо и уверено, словно воробей, просто через них перелетал. Через минуту он уже оказался в реке, через две — на том берегу, в знакомом ему лесу. Они же, словно с какими то нейромоторными расстройствами, неуклюже пытались следовать за ним. Издалека были слышны какие-то крики, похожие на указы к действию, но я не смогла ничего разобрать. Я затаила дыхание, дети наблюдали за происходящим ровно столько, сколько это укладывалось в их представление о захватывающем зрелище: минута-другая — и интерес угас, как костёр, в который забыли подбросить дров. Они спокойно переключились на поедание чипсов у костра, будто всё происходящее — не погоня, не драма, а просто фон, вроде рекламы между мультиками. А я, как ударившаяся об дуб полоумная, сидела с заклиненной фразой в голове: «Хоть бы не поймали, хоть бы свалил, хоть бы не поймали, хоть бы свалил». Эта мантра крутилась внутри, монотонная и упрямая, как метроном, отбивающий ритм паники. Пока вдруг я не заметила, что со стороны противоположного берега, на меня надвигаются чьи - то внушительные габариты.

Купание амбаловидных

Мокрые, грязные, злые. Мне казалось от ярости у них начнут светиться красным глаза. Тогда я еще не знала, что с Колиными талантами в лёгкой атлетике , ему можно было бы стать олимпийским чемпионом. Они упустили его, я поняла это когда они подошли ближе и их лица осветило пламя костра. На моём же, видимо, бессознательно растянулась довольная улыбка.

"Смешно тебе? Сейчас будет не до смеха. Вот отвезем в участок, посидишь там суток 15, дети в детский дом поедут, а ты подумаешь, может что и поймёшь!"- сказал мне один из них.

— Смешно тебе? Сейчас будет не до смеха. Вот отвезём в участок, посидишь там суток пятнадцать, дети в детский дом поедут, а ты подумаешь, может, что и поймёшь! — рявкнул один из них, нависая надо мной так, будто хотел не просто напугать, а физически придавить авторитетом.

Я даже не вздрогнула. Просто подняла на него, до раздражения, спокойный взгляд.

- Да что вы!? Это на каком таком,интересно, основании?

- На таком, что ты его укрываешь, а он нарушает закон.

- Вот только не надо мне тут сказки рассказывать. У меня юридическое образование. Возьмите во внимание примечание к ст. 316 УК РФ : Лицо не подлежит уголовной ответственности за заранее не обещанное укрывательство преступления, совершенного его супругом или близким родственником. Если же речь о ч. 5 ст. 337 УК РФ (самовольное оставление места службы на срок свыше месяца), то это не особо тяжкое преступление, так что всего хорошего!

На самом деле я понимала, что произнесённая мной речь , лишь на шаг близка к истине, но сделала я это настолько уверенно, что поверила сама себе. А они видимо как и я - хреновые юристы.

Права была я тогда или нет, сейчас уже не имело смысла. Я собрала детей, костёр почти догорёл и мы начали двигаться в сторону дома.

- Понимаешь же, что за тобой будут следить?

- Да пожалуйста, хоть под забором ночуйте.

Шушукаясь между собой, они потихоньку растворились в темноте. Оглядываясь назад я перестала их видеть и слышать. Тем паче.

Некоторое время спустя я уложила детей и вышла во двор. Воздух был густым и прохладным, как крепкий настой из темноты. Раньше я любила сидеть на порожках возле бани. Взяв бутылку пива, лучше бы я тогда пила чай, вглядываясь в темноту, пыталась как - то устаканить в своей голове всё происходящее. Слова, взгляды, шаги, крики, угрозы, сухие формулировки статей УК — всё это крутилось в голове, как вещи в стиральной машине на отжиме . А еще меня очень тревожил вопрос... Где же Коля?

Первые муки совести

Входная дверь в моём доме всегда предательски скрипела, или, может, она просила о помощи, а может, она просто была творческой, но не имела данных, чтобы я могла назвать это воистину дверным вокалом. В общем, приоткрывшись и издав свой характерный звук, она явила мне Колин силуэт. Он стоял в проёме, лица видно не было, но догадаться по физическим параметрам было несложно, что это он. Тот самый, из-за которого моя жизнь последние месяцы напоминала не роман, а квест с ограниченным временем и без инструкции. Я молча подошла к нему, он обнял меня, и мы зашли в дом. Разговаривая полушепотом, мы иногда всё же смеялись в голос, обсуждая происходящее.

— Пойдём покурим?

— Давай в окно. Так безопаснее, мало ли.

Мы открыли окно на кухне, на задний двор падал тусклый свет от далёкого фонаря.

— Тихо. Мне кажется, среди деревьев кто-то есть.

Коля замер, с полминуты мы вглядывались в полумрак, и я отчётливо заметила фигуру, которая из положения «на корточках» вдруг приподнялась.

— Это они. Тебе нужно валить!

Мы закрыли окно, Коля стремительно направился в дальнюю комнату, я за ним. За забором тихонько подкрадывались еще двое и дядя Вова. Коля резко открыл окно, снёс москитную сетку и юрко выскочил в сторону дровника. Один из амбалов кое-как преодолел забор и направился вслед за ним. Пока я вышла из дома, на заднем дворе все четверо с фонарями в руках тщетно пытались отыскать его в нескошенной высокой растительности.

Я молча наблюдала, облокотившись на кирпичную котельную, и понимала, что мой атлет уже далеко за пределами пространства, в котором они его пытались найти.

- Долго вы там будете ковыряться?

Вот что я имела в виду, когда говорила, что лучше бы пила чай. Храбрость нахлынула внезапно.

- Время видели? Второй час ночи. Я напомню, вы на территории частной собственности. Без приглашения и разрешения. Может, мне вызвать на вас наряд?

Ко мне подошел тот самый, который хотел меня усадить на пятнадцать суток.

- Да, вызывай.

Третий, видимо, понял, что со мной не так просто, как хотелось бы. Он очень тихо перекинулся со вторым парой фраз, сначала развёл руками, потом махнул рукой и вышел со двора.

- Ну теперь ждём, никуда не уходим. Я вызвала ППС.

Через некоторое время подъехала машина местных охранял. И каково же было моё удивление, когда они, увидев «полигонщиков», пожали друг другу руки и обмолвились фразочкой: «Вот это встреча»!

Они стояли полукругом, переговаривались минут десять, голоса звучали не напряжённо, а почти буднично — как будто обсуждали расписание автобусов. Я стояла чуть в стороне, чувствуя себя декорацией, которую забыли убрать со сцены: вроде и на виду, а вроде и не нужна.

Потом меня позвали в машину для беседы.

- Вы понимаете, что ему грозит? Сейчас всё можно уладить мирным путём. Он спокойно вернётся назад и будет служить. А если он будет бегать, на него заведут дело. Рано или поздно для него это добром не кончится.

На утро меня разбудил Колин звонок.

- Как обстановка?

- Да вроде бы тихо.

- Я есть хочу.

- Я приготовлю, и увидимся.

- Хорошо, я пока посплю в мамином доме.

В рецепт супа, помимо стандартных ингредиентов, я добавила сомнения, страх, метания, пару капель слёз и пачку неопределённости. Я не знала, как мне поступить. Мысли ходили по кругу, как собаки, которые пытаются укусить собственный хвост: с каждым витком становилось только больнее, а выхода не было. Я думала о том, что его выбор может искалечить ему жизнь. Не абстрактно, не в каком-то высоком смысле, а по-настоящему: реальный срок, реальный розыск, реальная сломанная судьба. Я не хотела, чтобы он сел в тюрьму, не хотела, чтобы его подали в федеральный розыск. Но я не могла предать его. Это низко. Он доверял мне, как никому другому. Я должна поддержать его. Противоречивые мысли наслаивались друг на друга. Моя душа разрывалась, мозг закипал. Я взвешивала все за и против. И не могла понять. Как мне поступить. Говорить тут можно много, но итог...

Захлёбываясь слезами, я говорила с ППСником Димой, который давеча оставил мне свой номер.

- Я не знаю, как мне быть...

Хлюпала ему в трубку, я всё еще была не уверена, что поступаю правильно.

- Всё хорошо. Ребята обещают, что пальцем его никто не тронет. Будет спокойно служить.

Я дала им координаты. Они взяли его тихо, мирно спящим в собственном доме. Без криков, без выбитых дверей, без киношной драмы.

Его завели во двор в наручниках, вид его был потерянный и жалкий. У меня началась истерика. Не красивая, не тихая, не та, что можно спрятать за ладонью. Это была настоящая, злая, беспомощная истерика, когда воздух не лезет в лёгкие, а из горла рвётся то ли крик, то ли всхлип, и ты уже не разбираешь, где заканчивается одно и начинается другое. Я умывалась собственной солью. Его завели в дом, он надел форму. Зашнуровав на порожках берцы, он подошел ко мне. Крепко меня обнял и сказал: «Не плачь, всё будет хорошо». Его вывели со двора и увезли. Обратно. На полигон.

Я чувствовала себя тварью и предателем. Я сдала человека. Своего, как мне тогда казалось, человека — того, ради которого я готова была спорить с целым миром, прятать ключи, врать, убегать, лишь бы его не тронули. А теперь сама протянула руку и указала дорогу тем, кто пришёл забрать его.

И самое страшное было не в том, что я это сделала, а в том, как буднично это вышло. Без надрыва, без криков, без какой-то роковой неизбежности — просто один короткий звонок, несколько сухих слов, будто я сообщала, что забыла пакет в магазине. «Вот адрес. Да, он там. Да, сейчас». И эти слова, такие маленькие, такие обычные, потянули за собой целую цепь событий, которую уже не разорвать.

Я стояла посреди двора, и земля под ногами будто становилась чужой: каждый камень, каждая трещина в бетоне теперь были свидетелями моего предательства. Хотелось провалиться сквозь эту землю, раствориться , чтобы никто не видел, как я дрожу, как не могу унять эту мелкую, унизительную дрожь, которая шла откуда-то из глубины, из самого нутра.

«Прости, — твердила я в воздух, не зная, к кому обращены эти слова — к нему, к себе, к той невидимой силе, которая решает, кому что выносить. — Прости, что я не нашла другого пути. Прости, что мне показалось, будто это единственный способ уберечь тебя от чего-то ещё более страшного».

Семикаракорск

Через две недели после того, как Колю вернули на полигон, он отправился в подразделение БПЛА. В разговорах с ним я понимала, что его психическое состояние нестабильно. То у него всё прекрасно, ему всё нравится, частый выброс адреналина в кровь — это как раз его питательная среда. То, наоборот, его всё раздражало, и его не устраивало отношение к нему, он говорил, что там невыносимо и у него не хватает терпения. Зная его, я понимала, что такие эмоциональные качели, на которых он катает сам себя и близкое окружение, — для него норма. Это была его старая, знакомая мне драма: он умел гореть ярче всех, но и выгорал быстрее. Поэтому я всегда старалась его поддерживать, приободрять и направлять его мысли в русло: «Начал путь, пройди его достойно до конца». Иногда мне казалось, что он меня слышит, а иногда я была уверена, что мои слова были для него как колокольный звон для атеиста.

Прошло некоторое время, всё было относительно спокойно. Коля получил подъемные деньги. Часть из которых я направила на обустройство внутрянки дома, часть осталась на карте. В один день он сказал мне, что его отпускают в увольнение на несколько дней.

- Приедешь?

- Конечно. С детьми попрошу побыть Машу, она в Азове. И приеду в Донецк.

Ну и началась организация поездки. Я оперативно закинула в сумку необходимые вещи, мы вызвали такси и отправились в путь. Коля сказал снять мне остаток с карты. Мы заехали в банк, и тут впервые в жизни я почувствовала себя неловко от количества бумажек в моих руках. Банкомат выдавал по тридцать тысяч, мне нужно было снять шестьсот. Крови моей на них не было, но вот пот со лба и ладоней они впитали. Представляю, какая была картина со стороны. Ничем не приметная женщина, застрявшая в теле подростка, стоит у банкомата энное количество времени и никак не закончит операции. Моих маленьких рук попросту не хватало для объема этой суммы. Купюры то и дело выпадали из них. Я села в такси с сумкой, в которой было больше полмульта. Для тёти, которая работала всю жизнь за МРОТ, это было как-то немного слишком.

Вечером этого дня мы приехали к Маше. Где я планировала оставить детей на пару дней. Понимая, что я приеду в Донецк уже поздно, я написала Коле.

- Может, я сегодня останусь у Маши? А рано утром выдвинусь в Донецк.

- Ну давай так.

В голосовых сообщениях было слышно, что он то ли расстроен, то ли чем-то озадачен. Я так и не поняла. Ночью меня разбудило сообщение: «Напиши адрес».

- Какой адрес?

- Машкин.

- Для чего тебе ее адрес?

- Я свалил. Уже пересёк границу. Приеду, расскажу.

В полном недоумении были и я, и Маша. Он приехал утром. Оказывается, никто его никуда не отпускал. Он просто СОЧ. В Донецке купил мотоцикл и ночью пересёк на нём границу. Средство принудительной остановки (хрень такая на дороге с шипами), по его словам, не оказалась для него чем-то труднопреодолимым.

- Да мотак сдох. Они в погоню, я по газам, через лесополосы, поля. Мотор гавкнулся. Мне пришлось оставить его в лесу. Ну а потом туда-сюда, в такси и опа - привет, родная.

- Ну класс, Коль, дальше-то что? Делать мы что будем?

-Ну давай подумаем. Хату где-нибудь снимем.

У меня как раз в тех краях были знакомые. Они сдавали нам жильё с первым мужем. Я обратилась к ним. Зина, не подразумевая ничего «с прискоком», охотно согласилась. И вот он, здравствуй, Семикаракорск.

Обсудив детали, мы сели к ней в машину в предвкушении того, как скоро заселимся в новое жилище с видом на мечту и сквозняками по расписанию.Проехав пол квартала, она сказала: " О начальник уголовного розыска за нами катит, прикольно. "

А вот нам было не очень. Я сидела на переднем сидении, а Коля сзади, с детьми. Мы переглянулись, и я так думаю синхронно нас бросило в жар, а в наши малоразумные головы приблудилась мысль -надежда на то, что это просто совпадение и ему по пути.