Макабр

Келий, опиревшись об локоть, внимательно наблюдал за девушкой. Ее лицо было измазано в креме, а пальцы в краске. Такая неаккуратная, но живая, она помогала Келию чаще обращать внимания на мелочи. Такие обыкновенные моменты, на которые раньше парень не обращал внимания, сейчас наполняют его счастьем.

— Чего ты постоянно смотришь так. — Рассмеялась девушка.

— Ты красивая. — Пролепетал Келий, не отрывая глаз от Энни.

Девушка тут же смутилась и даже отвернулась, чтобы никто не заметил, как она покраснела.

— Не говори так, а то надумаю себе. — Тихо пробормотала Энни, разглаживая волосы на голове.

— Нечего надумывать, я тебя люблю, ласточка. — Без капли стеснения выбросил Келий.

Энни покраснела еще сильнее и, повернувшись, сбросила парня со стула. Но она не смогла сохранить равновесия и упала вслед за ним.

Раздался громкий стук. Парень успел подставить руку, чтобы не получить травм, а второй рукой придержал Энни за талию.

— Ласточка, осторожнее. — Будто ничего не произошло, произнес парень.

— Заткнись, не называй меня так. — злилась девушка, но сама снова заливалась красками на глазах.

Энни попыталась подняться, но Келий не отпускал ее. От чего та начала яростно стучать по груди парня.

— Ты согласна быть моей девушкой? В случае отказа я не отпущу тебя.

На какой-то момент Энни застыла, она смотрела куда-то вдаль и о чем-то долго думала, прежде чем ответить Келию.

— Ты не знаешь обо мне почти ничего, — девушка уныло поднялась, скинув руку парня, - я из бедной семьи, мне не светит хорошее будущее. Я люблю рисовать, понимаешь? Я ни за что не брошу это дело, а значит, денег совсем не будет, — Энни понимала свое положение, но внутри с самого первого дня ждала чуда. Ей хотелось, чтобы однажды у нее появились фанаты, появился любящий парень. А самое главное ей хотелось, чтобы ее семья приняла ее, чтобы они не говорили об ее ничтожестве, а поддержали.

Келий встал вслед за девушкой и, отряхнувшись, коснулся ее плеча. Тонкие, но грубые пальцы парня были теплые, в отличие от холодной кожи Энни.

— Меня совсем не волнует твое материальное положение. Я богат, если ты хотела найти себе кого-то с деньгами, то я согласен. Пользуйся мной, можешь трясти из меня куче бабок, просто стань моей девушкой. — Келий был уверен в своих словах, ему было все равно по какой причине Энни будет с ним. Он просто хотел видеть ее улыбку, никто другой ему был не нужен.

Все школьное время парень не разговаривал с одноклассниками, игнорировал их попытки подружиться, часто грубил им, относясь высокомерно. Они все были ему отвратительны. Внутри Келий думал об их лицемерие и жадности.

Но сейчас парень был согласен на любую жадность, согласен, чтобы об него вытирали ноги и использовали.

— Не говори так, я никогда не хотела пользоваться тобой. — Обиженно произнесла Энни.

Девушка обернулась и потянулась к Келию. Она ухватилась за его щеки и начала их теребить, словно обращалась с совсем маленьким ребенком.

— Никогда не говори такое другим, они могут и согласиться.

Келий перехватил ее руки и притянул к себе. Когда Энни была так близко, он смог почувствовать ее запах. От нее отдавало легким ароматом ели и нежным ландышем. Парень опускал лицо все ниже, для того чтобы ощутить запах сильнее.

— Ты пытаешься вынюхать из меня душу? — Девушка шептала слова Келию на ухо, поскольку была слишком близко, чтобы говорить в полный голос.

— Извини. — Парень встал и отошел, виновато взглянув на Энни, ожидая, что та разозлится на его действия.

Однако она снова подошла к парню и сказала:

— Я согласна быть твоей девушкой, но не из-за денег. Просто поддерживай меня и будь рядом.

Келий не сразу осознал слова девушки. По коже пробежали мурашки, на лице самовольно появилась улыбка, а тело потянулось к Энни.

Он потер ее уши, а затем коснулся ее лба. Девушка покраснела, но не отошла. Келий принял такие бездействие за согласие и поцеловал ее.

Внутри гулко билось сердце, отдавая пульсацией в висках. Келий осторожно касался мягких губ девушки, становясь с каждым разом напористее. А Энни в свою очередь полностью доверила весь процесс парню.

Поцелуи становились рваными, но отступать никто не хотел, поэтому после не долгих передышек все начиналось заново.

За окном становилось темнее, а по классам уже начали ходить учителя, отправляя засидевшихся учеников по домам.

Глава 6

— Подъем, спящая красавица. — Учитель потряс Энни, будя её.

— Ещё пять минут, мам. — Откинув руку учителя, промямлила девушка.

— Никаких пяти минут, живо вставай!

От крика Энни тут же подскочила. На лице остался красный след от руки, а на щеках красовались прилипшие волосы, сделав её вид ещё более беспорядочным.

— Так точно. — Отчеканила девушка.

По всему классу прошёлся смешок. Энни засмущалась и принялась тут же приводить себя в порядок, поспешно принося учителю извинения.

Девушка заснула на перемене, оказалось, Келий заходил к ней и оставил записку. "Встретимся после школы, я отведу тебя в свое тайное место". Ребята встречались уже год и каждый день Келий помогал Энни с картинами. Он часто возил девушку на выставки, хотя самому было на них ужасно скучно. Ему совсем не нравилось искусство, он считал это простыми масками на мольбертах, в которых совсем не было смысла.

Исключением являлись картины Энни, смотря на них у Келия всплывали воспоминания, зачастую те, которые хотелось бы помнить и в старости и после смерти.

Прочтя записку, Энни хихикнула, от чего весь класс странно покосился на неё, а учитель сделал очередное замечание. Больше Энни старалась не отвлекаться, но выбросить предстоящую встречу из головы не смогла. Уроки у Келия заканчивались раньше, поэтому ему пришлось ждать девушку. У ворот мелькнула рыжая голова, и парень тут же подскочил со скамейки.

— Ласточка! — Прокричал он в спину Энни.

— Тише, не называй меня так при всех, ещё и так громко. — Возмутилась девушка.

— Да ну, не стесняйся. Хочу, чтобы все знали, что ты моя. — Келий подмигнул девушки и, подхватив её под руку, повёл в сторону заброшенного посёлка.

Чем ближе они подходили, тем темнее становилось вокруг. Фонари мигали, а на тусклый свет прилетала моль. Энни не любила гулять ночью, поскольку опасалась пьяных мужчин и неадекватных людей.

Конечно, опасения появились не на пустой почве. С детства отец девушки любил выпить и приставал к другим на улице. Энни всегда боялась оказаться на месте тех людей.

— Ты вся дрожишь. — подметил парень.

Он расстегнул свою куртку и, сняв её, накинул на спину девушки.

— Теперь холодно будет тебе. — Укутываясь в куртку, сказала Энни.

— Я мужчина, у меня тело теплее будет. — Подбодрил Энни Келий.

— На самом деле тебя бесят такие стереотипы на счёт мужчин?

Келий застыл, она попал прямо в яблочко. Он никогда не говорил никому о своей ненависти к стереотипам. Порой даже сам думал, что это из-за стресса, да и все.

— Видимо, я права, — спокойно продолжила девушка, — ты всегда ходишь с таким каменным лицом, но когда ребята на перебой кричали: "Главный в семье муж, его нужно слушаться", "Мужчины не плачут и не болеют". Тогда твоё лицо выражало отвращение. Помню, ты так смешно ссупился, я еле как сдержала смех, — девушка рассмеялась, и Келий снова почувствовал себя дома, ему было комфортно с Энни в любом месте, не хотелось, чтобы все закачивалось, а потому забивать голову неприятными мыслями он не собирался. Да и так ли важно, что думают другие, пока ему хватает и одной Энни.

Они дошли до широкой дороги, ведущей к заброшенной церкви. Забор был поломан, а некоторые окна разбиты.

Келий прошёл к большому окну, через которое можно перешагнуть и оказаться внутри здания. После того как, парень забрался сам, он помог залезть и Энни. Под ногами трещали осколки стекла, а вокруг было достаточно темно, чтобы наступить на что-то ещё хуже.

Для осторожности Келий захватил фонарик. Он нажал на кнопку, и появившийся свет помог разглядеть церковь изнутри.

Потрескавшиеся стены, старые мыльные иконы, обгорелые свечи и их не сильный запах. Единственное, что сохранилось лучше всего, была библия в середине здания.

— Зачем мы сюда пришли? — Наконец спросила Энни.

— Здесь я часто бывал в детстве, когда папа просил помочь ему с работой. Поэтому я знаю одну лазейку. — Пояснил Келий.

Ухватив девушку за запястье, он повёл её к скрытой ранее комнате. Там находилась лестница, ведущая на чердак, где обычно хранили материалы для крещения.

Добравшись до верха, для Энни открылось новое место. На стенах крыши висели фонари, в самом конце чердака стоял сундук, а на нем стояла огромная корзина, наполненная красками и журналами. Рядом был постелен ковёр, на котором лежали напитки и сладости.

— Это все правда!? — Девушка расплылась в улыбке, выставляя на показ белоснежные зубы. Затем Энни схватила Келия, после чего резко обняла.

— Да, это все тебе. Поздравляю с завершением новой картины. — Похлопывая девушку по спине, сказал парень.

— Давай постоим так немного, ты тёплый. И всегда был самым тёплым.

— Ты умеешь говорить и такие слова? — Съязвил Келий.

Девушка ткнула локтем ему в бок и прошипела:

— Помолчи.

— Ладно, ладно, — прошептал парень, прижимая Энни к себе сильнее, — не обнимай так больше никого, хорошо?

— А ты не оставляй меня, тогда не будет причины обнимать других.

— Не все в жизни так, как мы хотим. В этом вся прелесть, не думаешь?

— Если прелесть мира в том, что мы теряем дорогих нам людей, то какого для тебя счастье?

— Всегда ты так, я вовсе не хотел создавать грустную атмосферу. Но раз ты так начала. Как раньше все равно никогда не будет, а значит остаётся делать будущее приятнее, чем оно есть.

Келий отпустил девушку, предварительно погладив её по голове, и направился к сундуку. Он присел на колени, а затем подозвал Энни к себе, поманивая указательным пальцем. Девушка послушно подошла и уселась рядом, внимательно наблюдая за парнем.

— Запоминай пароль, ласточка.

Келий ввёл в замок на сундуке несколько цифр. Щелкнув, тот тут же отварился. Внутри все было обвешено гирляндой, которая каждый раз меняла цвета. Посередине лежало два альбома. Энни потянулась к тому, что был красного цвета.

— Это наша история? — Повернувшись к парню, спросила Энни.

— Надеюсь, она ещё не закончена. — Шмыгнув, ответил Келий.

Энни бросилась на парня, обнимая его ещё крепче, чем обычно. После чего звонко чмокнула его в щеку.

— Я тоже знаю твои тайны.

— Что? — удивлённо спросил парень.

— Теперь это место знаю и я, значит я тоже знаю твои тайны. — Радостно пояснила Энни.

— Боже, ласточка, ты такая простая. — Рассмеялся Келий, а затем шёпотом произнес. — Но такая ты мне до чёртиков нравишься.

Келий поднялся и прошёл к дыре в крыше. Затем скорапковшись наверх, он помог Энни. Они уселись на верхушки крыше и наблюдали за звездами на небе. Энни рассказывала истории из детства, а Келий иногда делился своими.

— Если посмотреть под этим углом, то можно увидеть слоника. — Заявила Энни.

— Мы вернёмся к утру, завтра выходной, но твои родители не против? — Спросил Келий.

— Им все равно, где я. Я из многодетной семьи, сейчас им не до меня, поэтому можешь не волноваться. Ты сам как?

— Отец будет злиться, но я часто сбегаю по ночам, а днем всегда выполняю каждое его поручение. Пока я послушный, ему наплевать на все.

— А мать?

— Она в коме. Была передозировка и организм погрузил её в сон.

— Прости, я не хотела. — Энни виновато опустила голову.

— Я ее почти не знал, не извиняйся. На самом деле не люблю говорить на тему семьи, может есть что-то, что ты бы хотела обсудить?

Девушка задумалась, а потом, покачавшись из стороны в сторону, протянула парню свою тонкую руку. Келий, не думая, ухватился за неё и инстинктивно начал поглаживать, массируя косточки пальцев.

— Мы так часто ходили на выставки, но мои картины так никто и не заметил. Может мне стоит бросить все? Видимо рисование не моё. — Энни опустила голову на плечо Келия и, прикрыв лицо руками, уткнулась в парня. — Я просто хочу, чтобы другим нравилось моё искусство, чтобы мои картины вдохновляли других и, и, чтобы меня запомнили. — глаза девушки наполнились слезами, которые тонкими ручьями скатывались вниз.

— Нормально хотеть, чтобы людям нравилось то, что ты создаёшь. Мы все хотим, чтобы другие видели нашу тяжёлую работу, не так ли? — Келий приобнял девушку, опустив руку на плечо Энни, легонько поглаживая нежную кожу под курткой.

— Ты прав, но я не могу избавиться от чувства, что все напрасно и мне не достичь высот.

— Мы как множество звезд на небе. Их много, нас много, но каждая красивая. Каждая создаёт свой рисунок, комбинируя друг с другом. Кому-то будет нравиться определенные из них, но ведь каждая из них светится.

— Тогда почему мою звезду не любят?

— Кто так сказал, мне она очень нравится. Сильнее любой другой звезды.

— Я жадная, мне хочется большего, значит ли это, что я эгоистична по отношению к тебе?

— Нет. Конечно, нет, ласточка. После себя оставить какой-то след все хотят. Чем больше людей нас помнят, тем больше будут по нам скучать. Некоторым достаточно, когда скучает лишь один, а другим хочется почувствовать тепло от многих. Тебя никто не винит, ты не эгоист.

— Спасибо. Твои слова меня и вправду успокоили. Я всегда считала, что хочу слишком многого, вот и не могу ничего получить. Думала, если буду стараться достаточно, то обязательно смогу достигнуть всего.

— Я буду рядом, ты сможешь.

Келий вернулся домой, захлопнув дверь, он включил свет в прихожей.

Облокотившись об стену, в прихожей стоял отец. На его лице читалось злость. Морщины у лба собрались вместе, а уголки бровей были направлены вниз. Раньше ему было плевать, когда сын вернётся, но сегодня он ждал его.

— Отец, почему ты не спишь? — Озадаченно спросил Келий.

Глава 7

— Сколько пакетов ты разнес? — Строго спросил отец.

— Сколько дал. — Грубо ответил Келий, но затем устало закрыв глаза, добавил. — Пять.

Телефон в кармане мужчины зазвенел. Он сразу же поднял трубку. Оттуда доносилась музыка, крики людей, чьи-то прерывистые вздохи. Фон приглушился и последовал звонкий, но серьёзный голос девушки.

— Олег! У нас недодача. Они требуют компенсации, что мне делать!?

— Тише, не паникуй. — Отец потёр переносицу и недовольно взглянул на сына, жестом указав, что ему не жить.

— Они просят вторую партию бесплатно. — Продолжала тараторить женщина по другую сторону телефона.

— Попробуй уломать их. Не знаю, переспи с ними. Возьми плату телом, приведи подруг, скажи, что партии закончились.

— Это последний раз, Олежа. — Недовольно буркнула женщина и сбросила звонок.

Олег подошёл к сыну и резкими движениями ухватил того за шиворот. Затем грубо вдавливая, прошёлся пальцами по шее парня. Каждая вмятина после себя оставляла красный след, а давление усложняла дыхание.

— Где пакеты?

— Не знаю... — тихо прошипел Келий, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

Хватка отца усилилась, и, когда начал слышатся хриплый кашель сына, он отпустил. Келий сполз на пол, осторожно держась за горло и откашливаясь, а Олег плюнул прямо перед ним на пол, пытаясь напомнить сыну, кому перечить не стоит и, кто главный.

— Где шлялся, раз не знаешь ничего. — С насмешкой обратился мужчина.

— Гулял с друзьями. — Расплывчато отозвался Келий.

— У тебя нет друзей.

— Есть.

Олег посмотрел на часы и громко потопал ногой, а затем усмехнулся и, присев на корточки обратился к сыну.

— Обычно ты перестаёшь скрывать что-либо после минуты. Удивил. Насколько важна тебе эта девчушка?

— Замолчи. — Процедил Келий.

— Ой, ой. А кто говорил, что любовь для слабаков и это бред. Клялся, что всегда будешь рационален, и задания будут выполнены на лучшем уровне.

— Я их выполняю так же.

— Её зовут Энни, не так ли?

Келий промолчал, лишь уставился полными гнева глазами на отца в надежде услышать, что ему все равно.

— Из-за тебя мы в проблемах, — пояснил мужчина. Олег схватил сына за волосы и грубо оттащил в ближайшую комнату. После чего он отбросил Келия, и тот ударился об стену, уронив с неё картину. Упав со стены, она разбила свою рамку, а стекло только немного треснуло.

— Что нам делать, они разболтают. Это лишь вопрос времени.

— Отец, они врут вам.

— Ставишь под сомнения слова клиента? — Рявкнул Олег, но затем, улыбнувшись, ответил. — Ты прав, они врут, но мы не докажем это. Какое правило у нас при таком раскладе событий?

— Страница 308, пункт 7: "При случае обмана клиентом и попытке давления на продавца необходимо инсценировать смерть и скрыться в другом городе", — монотонно ответил Келий.

— Правильно, сынок.

— Я не поеду. Энни не останется одна.

— Забудь про неё. Она ничего не стоит. Её жизнь даже не продать. Найдёшь новую игрушку, нашёл повод расстраиваться.

— Отец, но я ведь сказал тебе. Я не хочу оставлять Энни. Я обещал ей. — Келий переходил на крик, который из-за злости на себя становился похож на мольбу.

— Я с детства учил тебя быть послушным, учил тебя всегда делать все по планам и приказам. Ты был моей гордостью, а теперь что? Встретил девчушку и сразу поплыл. — Мужчина схватил Келия за лицо, больно сдавив челюсть, и произнес, глядя в глаза. — Тряпка.

Он швырнул парня так, что тот отлетел, ударившись головой об противоположную стену. По лбу стекала свежая кровь, а на щеках остался красный след. Но Келий не собирался отступать. С полными злости глаз он произнес слова, после которых отключился.

— Моя реальность отличается от твоей.

Олег прикрыл глаза руками, а затем истерически рассмеялся.

— Ну что за пацан, никакого уважения к старшим. Луиза видела бы ты сына, умерла бы со смеху. Мужчина достал телефон и быстро набрал номер. На экране высветилось имя, а за ним прозвучал писклявый и картавый голос.

— Алло, я слушаю вас.

— Завтра в десять самолёт должен вылететь в Японию. Однако при неизвестных обстоятельствах он загорится в полете и не долетит. Семья Де-Стехаль погибнет в авиакатастрофе. Все ясно?

— Будет в лучшем виде. Завтра семья Де-Стехаль исчезнет с лица земли. А вы?

— А мы возьмём два паспорта, запишите Ричард Нигольский и Рин Нигольский.

— Адрес скину, за документами прошу подойти в два.

— Не подведите, а то сами понимаете.

— Конечно, без вопросов.

Олег положил трубку и принялся подчищать за собой устроенный бардак. Нужно было собрать вещи и связать Келия.

Зная своего сына, он так просто не смирится с происходящим. Но Олег считал, что он ещё будет ему благодарен. И это лучшее решение для него, а Келий ещё ребёнок и совсем не понимает ничего.

Глава 8

Сонно распахнув глаза, Келий попытался осознать, где находится. Больше всего он боялся, что отец уже выполнил свой план и они находятся далеко за границей.

Но, к своему удивлению, парень проснулся в своей комнате, совершенно чистый и с забинтованной головой. Он попытался встать. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота, от чего Келий с трудом присев на кровать, старался не потерять сознание.

Из коридора послышался приглушённый стук каблуков. Келий сразу понял, что это отец. В его манере было не снимать обувь дома, поскольку зачастую приходилось поспешно уходить на встречи.

Дверь резко распахнулась, и на пороге появился Олег — деловой костюм, чёрные сапоги на низком каблуке, сделанные из крокодиловой кожи. Он медленно застёгивал пуговицу на запястье, после чего, посмотрев на время, устремил холодный взгляд на сына.

— Отец, я же...

Но не дав договорить, Олег резко перебил:

— Молчать! Твои слова здесь не будут услышаны. Ты. Ничего не изменишь.

Келий сжал кулаки до посинения. Уголки губ судорожно дрожали, а глаза выглядели стеклянными. Внутри билось желание ударить отца, но разум подсказывал — он сильнее.

Олег не спеша подошёл ближе, его шаги отдавались гулким цоканьем по комнате.

— Трус, — прошипел Келий, сжав зубы.

— Я? — усмехнулся отец с презрением. — Из нас двоих трус только ты. Если помешаешь мне, обещаю — спокойная жизнь твоей девчонки закончится.

Ногти Келия вонзились в ладонь, оставляя за собой струи свежей крови.

— Ты не настолько глуп. Тронишь моё — и я обещаю найду доказательства и сдам тебя, — сдерживая голос, чтобы не закричать на отца, сказал Келий.

— Вот как, — с гордостью ответил Олег.

В руке отца что-то сверкнуло. Он схватил Келия за плечо и грубо потянул к себе.

— Не шевелись.

Мужчина достал скальпель и сделал неглубокий надрез в плече, после чего внутрь поместил сверкающую симку. С каждым движением отца Келию становилось всё больнее. Холодная режущая боль пронзала тело, всё, что он мог сделать, — сдерживая порывы криков, болезненно стонать.

Закончив свою работу, Олег перевязал руку сына бинтами, которые заранее оставил на столе парня вчера.

— Как комарик укусил, не так ли? — насмешливо спросил отец.

— Действительно, — с сарказмом ответил Келий.

— Наша машина будет готова через четыре часа. Вещи собраны. Можешь отдохнуть.

Олег выбросил в мусор скальпель и грязные салфетки, подозвал слугу и приказал обслужить сына. Затем, дойдя до двери, начал её закрывать, но вдруг остановился и произнёс:

— Если я узнаю, что ты сбежал или рассказал кому-то о наших планах... — отец окинул Келия недовольным взглядом и вышел из комнаты.

Холодная угроза отца была предельно ясна. Но, несмотря на это, парень собирался совершить, возможно, самую худшую ошибку в своей жизни. Он должен был оставить письмо Энни. Это был единственный выбор, который у него оставался.

Как только цоконье каблуков затихло, Келий добрался до своего стола. Вытащив бумагу и ручку, он принялся думать, что стоит написать.

В школе, когда задавали сочинения, Келий всегда просил помощи у Энни или слуг. А теперь — это были его собственные мысли и чувства, изложенные на простой белой бумаге. Что же написать? В такой ответственный момент ни одно слово не было идеальным. Они все не могли передать нужного.

— Моя Энни... Нет, а если она подумает, что я считаю её вещью? — бормотал парень, крутя в руках чёрную ручку. — Но не «своя» Энни… Бред. Почему так тяжело писать о своих чувствах?

Потратив ещё час на раздумья, Келий всё же сумел что-то написать. Он понимал, что письмо может выглядеть глупо, но лучше так, чем пытаться быть Шекспиром. Энни бы никогда не полюбила его за возвышенные речи.

Времени оставалось мало, а путь до нужной церкви был долгим. Пришлось обзвонить несколько магазинов и найти тот, что продаст мотоцикл без вопросов и подписей.

Отдав крупную сумму, Келий выбрался из дома через окно и поспешил в старый посёлок. Несколько раз недовольные водители сигналили ему, но парень всё сильнее нажимал на газ.

Когда наконец показалась заветная церковь, Келий бросил мотоцикл на обочине и направился к сундуку. Пароль он называл только Энни, и значит, письмо найдёт только она.

— Надеюсь на тебя, ласточка... — прошептал парень, оставляя в сундуке всё, что хотел передать девушке.

***

На алых запястьях бежит кровь, Под воем сирены слышится вновь; Грусти печальные всхлипы твои А я лишь обрывки, словно мои, Воспоминаний храню о тебе.

Глава 9