Не думай. Не дыши

– Хочешь свалить сегодня вечером? – Знакомый голос выводит меня из транса мыслительного процесса.

Я поднимаю голову и вижу Кендру. Она задирает брови вверх и подмигивает. Я непонимающе щурюсь.

– Пока все будут плотно заняты съемками, проверками систем ПВО и прочим, есть шанс ненадолго слинять. Мы периодически это проделываем. Черный рынок, по пиву, по губной помаде, если ты из числа таких дамочек…

Ее слова казались мне несуразной абстракцией, которая представляла собой ни что иное, как бессмыслицу. Слинять? Каким образом? Да и ворох опасностей ждет нас по ту сторону – у Андерсона имя каждого мятежника на карандаше, я даже не сомневаюсь. Никогда не приписывала себе нарциссическое расстройство, но уверена, что моя голова – все еще желанное лакомство для нашего верховного монстра.

– Я, пожалуй, пасс, – улыбаюсь я, прихлебывая кофейный суррогат.

Кендра почему-то не уходит.

– Джо тоже пойдет, – как бы между прочим проронила она.

Вот это уж точно из разряда невообразимого! Наш праведный Джо сбегает, чтобы погулять по черному рынку? Да он возится с их поставками каждый месяц – «очень сложно» договориться о сигаретах или дезодоранте с людьми, которые называют его «братец Джо».

– Джо нарушает правила? Неожиданно.

– Это просто прогулка. Мы же не рабы. Имеем право выбраться на воздух и развлечься. В конце концов, насколько мне известно, ты работаешь над пропагандой, заслужила немного пошалить.

Опять этот хитрый взгляд, который пытался соблазнить меня покинуть единственное безопасное место. Да, нарциссом я не была. Но и паинькой тоже.

Ближе к полуночи мы с Кендрой и парочкой ее друзей двинулись к выходу, через который совсем недавно направлялись на встречу с потенциальными мятежниками. Я встретила Джо взглядом, в котором ироничное подтрунивание теснило мнимое удивление. Он улыбнулся одними глазами и подошел к сенсорной панели, чтобы открыть один из выходов.

– Ну что, на трехсотой? – подмигивает Кендра своим друзьям.

– Погнали.

Мы занимает небольшую машину с тонированными стеклами. Ничего общего с М18. Это авто не такое громоздкое – легкое, с бесшумным двигателем, поэтому даже не слышно, как мы выдвигаемся из «амбара». Адреналин лупит меня по костям, но мне нравится это забытое ощущение. Хочется хотя бы ненадолго сменить обстановку – конечно, это слишком фривольное желание в текущих обстоятельствах, но жизнь – она всегда жизнь, даже когда корчится в муках.

– Всегда было интересно, где штаб достал столько машин? – спрашиваю я, пока Майк, парень в тату и худи с капюшоном выруливает на нужную улицу, ведущую к черному рынку.

– Из разных мест, – отвечает Джо, смотря в окно. – Какие-то достались от состоятельных людей, какие-то сконструировали сами. Эта…

– Тома, – добавила Кендра.

– Он не выплатил вам жалование? – усмехнулась я. – Или личные счеты? Увел у тебя девушку? – Я вписала ему локтем для большего эффекта, но Джо не оценил шутки.

– Тому сейчас не до нас.

Они как-то странно переглянулись, явно утаивая что-то, во что вовлекать меня не собирались.

– Хм, ну тогда можно быть спокойными, – заключила я и нырнула в тишину, вглядываясь в окно.

Майк врубил музыку, когда мы въехали в безопасную зону.

Черный рынок представлял собой некое подобие складов. Он находился на отшибе, тщательно замаскированный и не единожды переживавший набеги со стороны «представителей закона». Но, как я успела выяснить, кто-то из верхушки покровительствовал так называемым учредителям черного рынка – все же богатеи тоже нуждались в алкоголе и прочей запрещенке. Вот почему черный рынок до сих пор здравствовал и процветал.

– Что обычно вы тут выуживаете? – спросила я, разглядывая закоулочки, простирающиеся без конца вперед и по сторонам.

– Что захочется. Мне вот сигарет недостает. И шоколада. – Мечтательно вздохнула Кендра.

– Да, в основном, берем курево, – кивнул ее друг.

– А ты – Платона и Аристотеля? – съязвила я, толкнув Джо локтем, он закатил глаза.

– Мы хотим устроить вечеринку. Можно найти наряды и даже косметику. – Кендра подмигнула мне, схватив за руку и поволочив вперед.

Я как будто попала в какой-то иной мир – мир, который пах табачным дымом, вишневыми духами, старой бумагой и мехом. Сложно было вообразить, как это все выглядит на самом деле. Помню, как нас упорно разуверяли в существовании черного рынка, но вот он – горит гирляндами, сверкает кожей и взирает на меня суровыми мужскими лицами, уверенными в своей власти.

– По чем эта фигня? – приятель Кендры крутил в руках что-то типа браслета или ошейника, усеянного шипами и камнями разного калибра.

– Трешка. Отдам за полцены.

Я еще раз огляделась в полной растерянности. Странные чувства вились вихрем вокруг и внутри меня. Делать покупки – сам этот процесс как будто стал рудиментом для меня. Конечно, мне недоставало многих вещей, но это последнее, о чем я думала в минувшие месяцы. Я была бы не прочь облачиться во что-то менее серое или черное. Мне бы хотелось подкраситься – черт возьми, стоит только вообразить, в каком виде меня каждый день лицезреет Том! Он же ни разу не видел меня в привычном для меня образе. То потная на тренировках, то разгоряченная спором с красным лицом, то наоборот бледная поганка с зализанным хвостиком. Пресное зрелище… Осознав это, я ринулась к прилавку с косметикой. Тут были и раритеты, и что-то посвежее, я же выбрала базовый набор: увлажняющий крем, поскольку мою кожу можно было смело сравнить с наждачкой, тональную основу светлее на тон кожи, румяна и алую помаду – без комментариев. Деньги пришлось позаимствовать у Джо.

В прежнем мире я могла купить все в пару кликов. Интуитивная система подбирала все косметические средства, просто отсканировав мое лицо. Позже это упразднили, а сейчас, если слухи верны, женщин и вовсе ограничили в возможностях украшать себя: будь то макияж, одежда или шикарные от природы волосы. Подобное закрепощение оправдывают утраченными ценностями. Мы вновь регрессируем в попытках ухватиться на прошлое, явно не отличавшееся отполированной до блеска системой. Философия прошлого ковыляла через овраги общественных катаклизм, что неизменно накидывали на нее вериги условностей. Но нечто устойчивое и стабильное все-таки перекочевывает из поколения в поколение – идея ностальгии. Наши правители так истово хотят построить «лучшее технологичное будущее», где все мы идеальны, начиная с помыслов, однако взгляд их то и дело устремляется к безвозвратно утерянным принципам существования человека на земле.

И этот мыслительный поток вызвала несчастная помада с баночкой крема. Мое дело не совсем дрянь, выходит…

– Эй, тут дальше есть кое-что, что тебя заинтересует, – позвал меня Джо. Он стоял на углу между двумя рядами.

Подойдя к нему, я обнаружила то, чего мне так не хватало все это время. Книги. В штабе можно было найти кое-какие экземпляры – некоторые вышестоящие персоны, примкнувшие к нам, припасли парочку десятков ценных томов. Но я не решалась брать их взаймы. А тут мне стоило протянуть пару бумажек, и любая книга – моя.

Несколько минут я просто пялилась на корешки, одетые в защитную пленку, пока Джо не кашлянул, выводя меня из транса.

– Они не кусаются. И за мысли о них тебя не огреют электрическим разрядом.

Я лишь вздохнула.

– Не могу поверить, что это правда. И что руку мне не оттяпают за одно лишь прикосновение. Сам знаешь: в хорошее верится с большим трудом, чем в плохое.

– Сейчас можешь попытаться сломать эту схему.

Что ж, пора бы.

К зрительному оцениванию я подключила тактильное: трогала, листала, изучала. Довольно бережно, поэтому пристальный взгляд торгаша отлип от меня, переключившись на торчащий из-за угла закуток с алкоголем.

– Сколько за эти две? – Я выбрала сборник Шекспира и роман Гессе.

– Шестьсот, – коротко бросил торгаш, сиплый голос эхом раздавался где-то в области его необъятного пуза.

– Ого, – удивилась я, задрав брови на лоб.

– А ты что хотела, красотка, нынче это раритет. Так сказать, лакомый кусочек. И не лапай их, если не платишь. – Он выхватил книги из моих рук.

Джо появился из-за моей спины:

– Эй, полегче с руками.

Увидев форму Сопротивления, торгаш слегка осел.

– Можно за 500, дамочка, – пожал он плечами.

– Подавись, – Джо кинул бумажку и выхватил книги. – Премного благодарны.

Я продолжала удивленно пялиться на него, пока он не отвел меня дальше, как ни в чем не бывало.

– Держи, – протянул книги, не глядя на меня.

– А ты крутой парень, Джо.

– Только дошло? – Он манерно задрал голову.

– Ну… не настолько.

Джо рассмеялся и по обыкновению кивнул лысой головой.

– Слушай, это все очень по-рыцарски, но не стоило. Я и так тебе должна. Мне не то чтобы много платят за мои писульки.

– Твои «писульки», как ты говоришь, приносят нам гораздо больше пользы.

– Отрадно слышать, – медленно кивнула я.

Мы еще немного побродили по рядам и заглянули во внутренние павильоны, которые предназначались для более респектабельных клиентов. Там то и дело сновали взад-вперед люди в мантиях с натянутыми на лоб капюшонами из черного атласа. Пугающее зрелище – словно фигура смерти размножилась.

– Это еще что за дементоры?[1]– Я плотнее прижалась к Джо, опешив от увиденного.

Джо хмыкнул:

– Эти важные шишки пытаются скрыть свою личность. Стоит кому-то тебя узнать, последствия могут быть разными, сама знаешь. Раньше тут было небезопасно, а сейчас подавно…

– Здорово, Джо! – крикнул какой-то боров-торгаш Джо из-за прилавка. – Мне тут кое-что раздобыли специально для Тома. – Джо обернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло опасение, что я узнаю лишнее.

– Спасибо, Фрэнки, – он обменял на протянутый мешочек несколько купюр – судя по толщине, даже больше, чем просто «несколько».

– Я вопросов не задаю, – подняла я руку, свободную от свертков.

– Вот и правильно. Надо найти остальных и двигать. Нас могут хватиться.

– Почему в Сопротивлении это под таким жестким запретом? Вы же сотрудничаете, главные отсюда привозят продовольствие, патроны и прочие необходимые штуки.

– Это другое, – Джо понуро опустил голову, затем принялся блуждать глазами в поисках наших разгильдяев. – Тут мы – как на ладони. Поэтому, если Том узнает, оторвет голову сначала мне, а потом всем вам по очереди.

– Если до этого нас не схапают люди из Пантеона.

– Именно так.

Мы нашли Кендру – она уже успела отпить виски из бутыли, что гордо несла в руке, Джо подхватил ее, и поволок к машине, попутно выписывая ей порцию нотаций. Я шла сзади, улыбаясь этой сцене, как вдруг меня словно окатили ледяной водой. Всполох рыжих волос мелькнул в метре от меня.

Тори.

Я собралась выкрикнуть ее имя, но что-то меня остановило. Булыжник, застрявший прямо в горле. Я так тщательно трудилась над перепрошивкой всех составляющих своей жизни, но упустила кое-что важное. Мне было что оставлять в том мире, который я собиралась сжечь дотла.

– Тор… – Я подошла поближе и коснулась ее плеча.

Она не сразу повернулась, словно не до конца верила в то, что слышит именно мой голос. Скорее всего, так и было.

Она еще несколько секунд вглядывалась в мое лицо, потом одними губами прошептала мое имя.

Мы беззвучно обнялись, оставаясь в полубреду. Все казалось таким сюрреалистичным, словно мы затерялись где-то на просторах снов. Я даже не мыслила встретить здесь частичку прошлой жизни, которая осталась на другом берегу. Конечно, Тори – завсегдатай черного рынка, но сейчас? Сейчас, во время, когда женщин заперли по домам, ужесточили комендантский час и спустили стражей с поводка? А, ну хотя очень даже логичное поведение моей подруги – плевать она хотела на дурацкие правила, которые писались явно для кого-то другого.

– Ка-ак? Я думала, ты… погибла, – шепотом произнесла она, медленно трогая мои волосы, плечи, чтобы убедиться, что я – из плоти и крови.

– Эта теория была бы мне на руку, – съязвила я.

– Что? Почему? И куда ты, черт тебя дери, пропала? – Тори развела руками в возмущении.

– В двух словах и на трезвую голову не расскажешь.

– Так поехали ко мне, я как раз прикупила кое-что подходящее для долгих разговоров. – Она подняла сверток, и внутри звякнули бутылки.

– Не могу сейчас, Тор. Но я постараюсь вырваться. Это будет сложно, но я попробую.

– Вырваться? Откуда? Ни черта не врубаюсь. Ты знаешь, что твой отец погиб? Эст, мы похоронили его два месяца спустя.

Мне словно раскаленный свинец влили в горло. Любое напоминание о папе и о том, что он умер из-за меня, разрывало меня на куски. Чувство вины – самое поганое чувство, оно пачкает тебя мазутными пятнами, которые не отмыть.

– Я знаю. Он погиб по моей вине.

– Мать твою, Эстер, я вообще…

Я увидела, как Джо оглядывается в поисках меня и оттащила в сторону Тори, схватив ее за руки.

– Тор, у нас мало времени. Сопротивление существует. Они спасли меня. Им нужен был кто-то острый на слово… ну, неважно. Завтра встретимся у книжной палатки. Если у меня не получится вырваться, я передам послание через другого человека. Собери все необходимое с собой, нужно, чтобы ты исчезла для Андерсонова мира. Поняла?

Тори смотрела на меня так, словно она навещала меня в психиатрической клинике.

– Тор? – я повысила голос, попытавшись вывести подругу из состояния комы. – Это не шутки. Будет революция, и тебе следует поскорее оказаться на правильной стороне.

– Я в полном невменозе…

– Могу вообразить, – я крепко обняла ее. – Я так рада, что с тобой все в порядке. Береги себя, не влезай ни в какие переделки. Обещаешь?

– Что ж делать, революции пригодится свежая кровь, приправленная хересом. – Тори подмигнула мне совсем как раньше, это согрело мое сердце.

– Ну все, я побегу. До встречи.

– Эст, – уже серьезно обратилась ко мне Тори, – сегодня, как ни странно, мне не захочется пить. Если Сопротивление есть, значит, мы сможем замочить этих уродов.

Вот оно – дух амазонки! Уверена, что Тор быстро поладит с Гарольдом.

– Будем мочить их вместе.

Я побежала к машине, где все уже погрузились и были готовы отчаливать домой.

– Ты где пропала? – Джо выдохнул, увидев меня, но все равно был чем-то озадачен. – Нам нужно возвращаться. По внутренней связи объявили боевую тревогу.

[1] Дементоры – существа, созданные Джоан Роулинг в книжном цикле «Гарри Поттер». Дементоры забирают радость, оставляя человека в состоянии безнадежности и уныния.

20

Мы возвращались в штаб, погрузившись в оцепеняющее молчание. Все понимали, что нас ждет, если Том узнает, где мы были все это время. Особенно влетит бедняге Джо. Я старалась словить его взгляд, но разлитая ночью смоль разъедала его лицо. Лишь отблески фонарей метали в него редкие стрелы, и мне казалось, что он весь слился с надвигающейся ночью.

– Выпьем перед смертью? – предложила Кендра, и я была благодарна, что она немного ослабила узел, в который мы все вплелись.

Я протянула руку за бутылкой в темноту. Услышала, как Джо ухмыляется. Отхлебнув горячительной жидкости, которая норовила сжечь мой пищевод, я тряхнула головой и наконец осознала: что-то страшное скоро произойдет или уже происходит. Возможно, мы вернемся в руины. Возможно, мы ими станем. А ведь сегодня я встретила Тори. Договорилась с ней о новой встрече и ее спасении… Осталось верить в то, что тревога учебная, однако напряжение остальных и мои собственные предчувствия диктовали иной расклад.

На подъезде мы услышали один залп – такой, что машину повело, и мы чуть не вылетели в кювет.

– Двери будут заблокированы. Готовь пропускной Джо, – наш водитель во все глаза смотрел на дорогу, которой не было видно. А фары еле горели в целях маскировки.

– Как они нас вычислили, ума не приложу. – Кедра уже протрезвела и запрокинула бутылку, дабы снова немного ослабить страх. – Или бьют вслепую?

– Скоро узнаем, – вздохнул Джо.

Казалось, прошло больше двух часов, когда мы подъезжали к штабу, видя в отдалении вспышки. Работала ли это наша система ПВО, было сложно сказать. Возможно, бомбили вообще не нас или, как заметила Кендра, делали это вслепую.

На удивление, ворота не были заблокированы. Значит, Том уже прознал, что кто-то улизнул этой ночью.

Внутри все гудело. Серена вопила так, что вибрировали кости. От выпитого у меня закружилась голова, но хотелось выпить еще, чтобы притупить все органы чувств. Я отвыкла от этого шума, и единственным моим желанием сейчас было – спрятаться. Но спрятаться не удалось.

Фигура Тома выросла словно из-под земли. Рядом с ним громадой возвышался Гарольд в своем военном обмундировании – очевидно, готовый к сражению. Представляю, как мы выглядели в этот момент: как школьники, пойманные с поличным за исправлением контрольных. На самом деле, мы и чувствовали себя так же. Если не хуже.

Я словила на себе взгляд Тома и прочла в нем что-то очень страшное: не злость, не обиду – разочарование. Глухое, беспощадное разочарование. Этому разочарованию не нужно было голосить, оно звенело и отлетало от стен, я захлебнулась в нем.

Но он не сказал ни слова. Лишь повел головой, приказывая подняться наверх.

– Ну и жопа, – лаконично и довольно точно резюмировал происходящее Майк. Никто не стал спорить.

– Доложи обстановку, – Джо оказался рядом с Гарольдом, за Томом мы едва поспевали, да и таких добровольцев не нашлось бы – идти рядом с человеком, от которого искры летели.

– Они бьют вслепую. Но кто-то явно стукнул. Думаем на парочку штатских с прошлого собрания. Том решил завязать с агитацией на время. Да и результаты мы уже получили, надо переходить в наступление. Видать, слушок о нашей деятельности прополз в щелочку Пантеона.

Это начало конца. Если люди Андерсона прознали о локации штаба, нам осталось недолго, несмотря на навороченное вооружение, коим успели обзавестись наши милитаристы.

– Противовоздушка не работала? – Джо с напряженным выражением лица выпытывал всю информацию. Он явно был прибит грузом вины за свое отсутствие в столь важный момент.

– Чтобы выдать себя? Я думал, у тебя есть мозги, – ответил Том, когда мы все зашли в лифт.

Казалось, воздух сейчас лопнет от напряжения. Однако сейчас было не до выяснения отношений и наказаний. Том, как лидер от бога, прекрасно это понимал.

– Возьмешь командование в жилых отсеках. Эвакуация уже началась. Проконтролируй, чтобы все спустились в убежище. Бери с собой Кендру, Майка и Уилла. Гарольд, за тобой вооружение и боевая готовность.

Гарольд приложил руку к виску, отвечая на приказ, как положено настоящему военному.

Когда мы очутились наверху, раздался еще один хлопок. Сирены вторили танцу стен. Стало по-настоящему страшно. Я неосознанно схватила Тома за руку, он сжал ее, и на миг мне стало спокойнее. Но я тут же вырвала ее, испугавшись собственной несдержанности – а может, сейчас, в стрессовый момент, и проявляется все истинное, что таится в наших сердцах? Том обернулся, тоска залегла в его глазах, обращенных ко мне, и тут я подумала: а вдруг он больше никогда на меня не посмотрит? Мне стало нестерпимо больно. И уже было все равно, что мы нарушили правила, ведь сейчас на кону стояло нечто куда более важное.

– Остальные – в убежище. – Командирским голосом приказал Том.

Остальные – это я. Честно говоря, я ожидала какого-то более ответственного задания, чем прятаться.

– Я хочу помочь. Сидеть в неизвестности и прятаться – не лучшая опция из существующих.

– Тем не менее, только она у тебя и есть, – сказал, как отрезал.

– Я могу как-то помочь…

– Как?! – В его глазах я видела самое адское пламя. – Будешь посылать Андерсону бумажные самолетики с просьбой о переговорах, написанных изящным языком? – Его насмешка ранила меня куда сильнее пренебрежения, выказанного мне его недоверием. – Ты идешь в убежище вместе со всеми гражданскими.

– Какого черта тогда ты учил меня сражаться? – Теперь уже неистовствовала я.

Снова взгляд человека беспощадного и сурового. В нем не было Тома.

– Приказы не обсуждаются, – сквозь сжатые челюсти ответствовал он.

– Так точно, сэр.

Я резко повернулась и направилась в свой отсек. Не обернувшись. Не простившись со всеми, кто был свидетелем этой унизительной сцены. В этот момент я не осознавала, что, возможно, он так хотел уберечь меня; что его раздражение вызвано страхом – страхом не столько за свои идеи, сколько за человеческие жизни, за которые он был в ответе. Тогда меня саму захлестнула злость, и я объясняла действия Тома простой досадой на нас за проступок или за слабость, которую он проявил, сжав мою руку. Ее все так же жгло от его прикосновения.

Нырнув в свой отсек, я рухнула на кровать и сжала голову руками. В ней отбойным молотком ухали мысли, сливаясь со звуками сирены и разносясь неистовой какофонией по некогда скованному веригами власти мозгам. Надо что-то делать… Еще один залп где-то наверху. Мебель задребезжала. Ноги онемели. Ничего не взяв с собой, я выбежала из отсека, и меня тут же захлестнула волна несущихся в убежище людей.

Смешавшись с потоком устремляющихся в укрытие, я услышала в отголосках воя сирены знакомый голос, звавший меня. Это был Фред. Его высокая фигура в военной форме выделялась в толпе, он махал мне, и я резко сменила свой курс.

Мы отошли в сторону, чтобы нас не смели с пути.

– Где ты, черт возьми, была? – Он не стал ждать, чтобы вывалить на меня свое недовольство.

– Не начинай. Ты при параде, я смотрю, – я демонстративно прошлась по нему взглядом. – Оружие выдали?

Фред закатил глаза.

– Сейчас не до шуток, Эст. Я думал, ты в головном с Томом и остальными.

Меня снова пронзила обида. Получается, я сделала свое маленькое дело, и теперь Сопротивление нуждается во мне просто как в массовке, которая будет голосовать за демократию в нужный момент. Не лидер, не солдат, не часть революции. Но есть ли в этих ярлыках смысл, если сегодня Андерсон пробьет брешь в нашем убежище?

– Нет, как видишь. Джо помогает эвакуировать людей. Я тоже хотела вызваться… неважно. От меня проку мало.

– Не выдумывай, – сказал он, но на его лице я прочла сомнение.

– Каков план?

– Мне приказано проверять выходы. Все должно быть заблокировано после полной эвакуации. Знаешь, – он оглянулся, не подслушивает ли кто, но все были заняты собственными мыслями о спасении, – думаю, дело плохо. Если они разведали хотя бы ориентировочные данные о нашей дислокации, они будут бить всю ночь, пока не попадут туда, куда нужно. Прямых попаданий не было, но пострадали некоторые коммуникации, насколько я знаю. Основные выходы заблокировали только двадцать минут назад. Том до последнего держал нижние двери. – Я видела упрек в его глазах. – Какого черта вы решили улизнуть? Знаете же, как это опасно. И почему не сказала мне?

– Вряд ли бы ты сопроводил меня на прогулку по черному рынку.

Тяжелый преподский вздох.

– Ты уверен, что сейчас подходящее время для нотаций? – предвосхитила я дальнейшие риторические вопросы и нравоучения.

– Том тут чуть сам все не разнес.

Не знаю, что ярче вспыхнуло во мне: стыд или радость. Если он знал, что я в числе улизнувших, значит, он беспокоился и обо мне. Боже, какими же глупостями занят мой мозг…

– Да уж, ему точно нужно поработать над управлением гневом.

Фред опустил голову.

– Он правда переживал. Прилетел ко мне сам, выспрашивал про тебя. Но мне даже врать и прикрывать тебя не пришлось.

– Послушай…

– Нет времени. Я… я рад, что ты в порядке. – Он по-дружески положил руки на мои плечи. – А сейчас лучше спустись в укрытие, через десять минут двери заблокируют. Я проверю все, отчитаюсь, и тоже спущусь.

– Как ты спустишься, если двери будут заблокированы?

– Есть одна лазейка – боковой лестничный проход, – подмигнул он мне.

– Береги себя.

– Ты тоже.

Спустившись в убежище, я испытала настоящее дежавю – как в те разы, когда я пряталась в укрытии своего дома. Тогда я была по ту сторону баррикад. Сопротивление обрушивало на Мировое сообщество свой гнев, но какой ценой… во всей этой войне только одно было осязаемым – страх. Сколько еще людей должно пострадать, чтобы история человечества начала писаться сызнова – не кровью, но любовью?

Я смотрела на лица прячущихся людей и видела в них отражение своих собственных мыслей. Послышался сигнал блокировки дверей. Видимо, все уже эвакуированы, а Фред сейчас проверяет входы и выходы. Они все там, наверху. Проведут бессонную ночь в попытках отстоять штаб. А я здесь, словно провинившийся школьник. Чертов Том… не могу о нем думать, но и не думать тоже не могу. В нем меня бесило многое, но и восхищало тоже! Какая банальность – влюбиться в красавчика-лидера. Но меня привлекал не его геройский ореол, хоть это и сексуально. Как ни странно, меня потянуло к нему, когда я увидела в нем слабости – его умение чувствовать, сопереживать, делать что-то для другого из искреннего желания, а не по уставу. Человек в нем нравился мне куда больше главы Сопротивления. Но какое у нас может быть будущее? Возможно, к рассвету мы оба окажемся заживо погребенными, и единственное, что останется у нас – это обида, которой мы забетонировали последнюю встречу.