Монстр. Книга 3. "Слепой выбор"

– А если нам пожениться? Или он не согласиться?

– Нет, почему же. Он сам предложил мне подобный выход, но я слишком хорошо его знаю. Норимс «женат» на своей работе, а она сделала на нем определенный отпечаток. Он циник. Циник ко всему: к жизни, смерти, любви. Он игрок. Когда все просто ему скучно. Женившись на тебе, он через неделю найдет себе развлечение на стороне. Так уже было с его женой. Тимина была красавицей и все ему прощала. Крис и не отрицает, что любил ее, только вот понял он это, когда она умерла.

– Я не смогу ему признаться. Он подумает, что я совсем бесстыжая.

– Мне жаль, но в этой жизни за ошибки приходится платить.

– Лучше «слепой выбор»!

– Как угодно. Только что же ты думаешь, что при подобном браке мужья не попрекают своих жен в распутстве?

Заи закусила губку.

– Ты тоже меня гулящей считаешь теперь? – она подняла испуганные глаза на брата.

– Ты всегда будешь моей любимой сестрой и ничто не заставит меня отвернуться от тебя. Но я тебе даю все же совет. Откройся Филиппу сама. Он человек благородный, вполне возможно, что он простит тебе неверность. Фил очень достойная для тебя партия. Мне будет жаль, если твоя глупость станет роковой.

Герцогиня смяла в руках простынь и не показывая эмоций кивнула брату, прощаясь.

– Мне нужно в ванну.

– Заи, – он остановил девушку и поцеловал в лоб. – Я тебя люблю. Что бы ты не сделала, что ты не сделаешь в будущем – я прощу все. Ругать все равно буду, но всегда помогу. Слышишь?

– Я знаю.

– Все поправимо, моя девочка. И это тоже.

– И я тебя люблю, – она поняла, что сейчас заплачет и кинулась в ванну, чтобы не заплакать при брате.

Паладин вернулся в свою комнату, но даже выдохнуть не успел от напряжения, как его обвили знакомые руки.

– Наконец-то я тебя дождалась, – улыбнулась Динэ и уткнулась в спину судии́.

Тарсон тоже заулыбался. Это то, что ему было нужно – ласка любимых рук.

– Вчера не посмел идти к тебе. Мы так напились…

– Я уж поняла. Пенни с утра бухтела. А на нее это не похоже.

– Что она сказала? – заинтересовался паладин, разворачиваясь к возлюбленной.

– Сказала Зорин пришел под утро, еле на ногах стоял. Точнее не стоял. Он упал на диван в гостиной и там, и проспал всю ночь.

– Я от него не сильно отличался. Хорошо, что ты меня таким не видела.

– А мне все равно. Я хочу видеть тебя любым. Мы так редко бываем вместе. Теперь эта помолвка.

– Помолвка? – переспросил мужчина.

– Твоя и принцессы… Ты чаще будешь во дворце или вообще туда переедешь. Я не хочу не видеть тебя месяцами.

– Динэ, я хочу об этом поговорить с тобой.

– Я могу переехать в наше поместье. Оттуда до дворца не так далеко. Ты сможешь приезжать…

– Динэ…

– Я не рассчитываю, что ты будешь сутками возле, найду занятие и…

– Динэ!

– Даже не думай этого говорить!

– Чего?

– Того, что хочешь сказать! О моем замужестве и счастье с другим! Неужели ты думаешь, я соглашусь?! – графиня начала возмущаться.

– Я же ничего не сказал, – поднял руки в примирительном жесте Тарсон.

– Думаешь, я не знаю, что ты будешь сейчас говорить? – изогнула бровь Ленсим. – Динэ, я вынужден подчиниться воле короля. Жениться на принцессе Софие, а тебе лучше найти свое счастье вдали от меня. Ты же будешь страдать, видя меня с другой и прочее, прочее. Я это слушать не намерена, господин судия́. Я уже все решила и черта с два ты от меня избавишься. Твой отец жил двойной жизнью, и моя мать тоже смогла так жить. Думаешь я не смогу? Свихнусь может как мать, под старость, а так…

Ее возмущения остановил поцелуй и обжигающие руки, что подхватили графиню и понесли на кровать.

– Ты самая непредсказуемая и удивительная женщина, моя Динэ.

– А ты… ты…

Он больше не позволял ей говорить, целуя и попутно освобождая от одежды.

– Я такую речь готовил, а ты все испортила, малышка.

– Я тебя не отпускаю, паладин Тарсон. Ты мой. И пусть я не могу стать тебе женой, это не меняет ничего. Ты мой.

– Запомню. И сделаю все, чтобы уйти от этого брака. Он нужен только королю и принцессе Софие. Для меня же это кандалы.

Паладин осторожно проник внутрь тела Динэ, и она застонала. Она ждала этого так долго. Движение к нему и ласка его шеи языком.

– О боже, Динэ. Ты невероятна.

– Я люблю тебя.

– И я. Очень люблю.

Мужчина прикусил ключицу возлюбленной и стал двигаться размеренными движениями.

Глава 7. Откровение. Муки Ратмира

Откровение – это главы, написанные от первого лица (Ратмир Варион)

Вы когда-нибудь испытывали агонию? Надеюсь, что нет. Конечно, это не типичная предсмертная мука организма, но состояние, в котором был я, должно быть похоже на это.

Сперва меня просто трусило. Не знаю почему в разговоре с Отто я был спокоен и даже мог пошутить, но, когда он ушел меня словно накрыло. Меня затрясло. Скажете я испугался? Думаете, я испугался, что умру? Нет. Я просто впал в отчаяние. Несколько часов это состояние не оставляло меня. Озноб и тошнота. Меня рвало и выкручивало изнутри. А если учесть, что я ничего не ел, то я боялся, что выплюну собственные органы.

Ужин на столе будто надсмехался надо мной. «Смотри, Ратмир, какой я свежий и вкусный». От одного запаха снова выворачивало. Если бы я мог хотя бы напиться. Может быть в пьяном бы бреду было не так скверно? Но пить я тоже не мог. Все тело ныло и саднило. Поднималась температура и пробивал холодный пот.

Лежать я не мог, стоять не было сил. Я полусижа, облокотившись на руку пытался уснуть, но впадал в бред и вздрагивал, словно меня продолжали бить. Сколько так длилось не знаю, но может быть к полуночи заскрипел ключ в двери моей камеры. Я насторожился. Ночной допрос? Я отмел эту мысль. Что еще Тарсон не выяснил. По моему брату все ясно. К тому же, приговор вынесен. Тогда что это? Я попытался поднять голову и увидел призрака. Она была в белом и парила. Я хотел заговорить с ней, но в горле пересохло. Я простонал. А она скользнула к моей кровати и холодной рукой провела по лбу.

Призрачная девушка что-то прошептала, но шум, что стоял в ушах не позволил разобрать ее слов. Она провела рукой по моей груди, опустилась ниже.

Господи, неужели я уже в раю?

Боль, что была еще вечером отступила от холода, что дарили ее прикосновения. Она медленно водила по моей груди и шее, касалась лица и губ. Затем поднесла к моему рту сосуд, и я сделал глоток. С трудом. Сперва подумал, что вот-вот эта жидкость попросится наружу, но она была словно вязкая и обволокла мое горло. Тошнота отступила.

Движения этого ангела стали жечь, я сравнил это с тем, как мне в детстве мама прижигала раны. Это сперва больно, но если подуть, то терпеть можно. Именно такой спасительный ветерок я ощутил на коже.

– Неужели, я умер? – мелькнула мысль.

Но я в своем теле и вроде бы дышу. Я вдохнул. Правда получилось не полной грудью, но я действительно дышал. Тогда что это за видение? Ангел? Или дух? Впрочем, все равно. С ней так хорошо.

Я почувствовал, как что-то теплое и бархатное коснулось моего лица. Я ощутил дыхание призрака. Робкое, тихое. И шепот, снова раздался тихий шепот. Хотелось бы мне увидеть ее, но глаза не открывались. Губ словно коснулись другие губы, и я ощутил ее запах. Чистый, нежный, манящий. Я ни с кем не был так близко, чтобы ощутить влажный поцелуй. Я разомкнул губы, но призрак отдалился и вновь лишь ее холодные руки коснулись лба, убирая испарину.

Что она делает? Может это вовсе не призрак? Хотя кто еще? Я ведь в тюремной камере. Только вот здесь явно не может быть женщины. Если еще лекаря могли прислать, чтобы обработать мои раны, то девицы прислать не могли. Должно быть у меня сильный жар и галлюцинации. Сейчас ночь и я один в темной одиночной камере. Призрак растворился. Я больше не ощущал ее присутствия. Привиделось. Навело. Все это бред и агония уставшего организма. Стало страшно. Вот так выглядит сумасшествие. Но скоро все кончится. Лишь сутки остается жить. Слишком мало, чтобы что-то успеть или изменить. А в его глазах я останусь ничтожеством, что поднял руку на собственную кровь.

Как мало времени что-то изменить или хотя бы попросить прощения. Сутки и я… Страшно, брат. Мне действительно страшно теперь, что будет с Отто, с отцом, с тобой? Я всех подвел. Всех подвел.