Путь Аграфены. Педагогическая сказка

– На кухне помогаю. Ой, на камбузе, – ошиблась, но тут же поправила себя девочка.

– Приставлена к Венсу, – усмехнулся матрос. – Он суровый моряк.

– Я его не боюсь, – пожала плечиками Га. – Он добрый.

– Дениз, – представился матрос. – А как зовут нашу повариху?

– С именем у меня все сложно, – вздохнула Га. – Год назад я была просто Девочкой. Потом Анастасия Егоровна назвала меня Гарафеной. После чего я убежала…

– Убежала из-за того, что тебя назвали Гарафеной? – удивился Дениз.

– Нет, – пояснила Га. – Совсем не их-за этого. Мне стало как-то… скучно. Как представила, что вот так – поле, дом, стол, Анастасия Егоровна. И я среди всего этого – Гарафена, всегда – Гарафена. До тех пор, пока у меня не появится сын.

– А что тогда? – заинтересовался Дениз.

– Тогда мне муж даст новое имя, – вновь вздохнула Га.

– Еще одно? – забеспокоился матрос. – Сколько же их всего?

– Последнее, – успокоила Га. – Потом один путь – в старухи.

– Это где же такие законы?

– В маленьком городке, в долине, что лежит между горами и лесом.

– И нет у вас моря? – серьезно спросил матрос.

– Моря нет, – пожаловалась Га. – Никакого моря. Но есть реки, озера. В реках и озерах рыба…

– Да, от всего этого можно и сбежать, – согласился Дениз. – «Один путь – в старухи». Незавидная судьба. А твои папа и мама? Они живы?

– Конечно, живы! – Га даже замахала ручонками, чтобы отогнать плохие слова и мысли. – Егор и Настя. Папа работает в поле, а мама ему помогает. И за домом следит.

– Ты сбежала не только от судьбы, – заметил Дениз. – Ты сбежала еще и от родителей. Они знают, где ты теперь? – Девочка покачала головой. – Плохо, очень плохо. Наверняка они беспокоятся, твои Егор и Настя, ищут свою дочь. Есть у тебя братья-сестры?

– Анастасия Егоровна маму Настей назвала, – ответила Га. – Сызмала готовила ее в невесты своему сыну, моему папе. А папа имени жене еще не давал – нет у нее сына. Да и дочь одна.

– И единственная дочь взяла да и сбежала, – Дениз поднял наточенный клинок и поиграл солнечными бликами на лезвии; глаза его вновь превратились в щелочки.

Га почувствовала себя неуютно. Чтобы скрыть неловкость, девочка подняла ведро с помоями и опрокинула содержимое за борт. Дениз проворно вскочил на короткие ноги и ёмко, по-матросски, выругался. Бурые брызги усеяли бухту каната, ту самую, на которой мгновение назад восседал точильщик.

– Мы идем на лиселях, – Дениз наконец смог обратиться к девочке спокойно. – О чем тебе это говорит?

– Ни о чем не говорит, – честно призналась Га.

– Лисели – это вон те боковые паруса на лисель-спиртах, – терпеливо пояснил Дениз. – Их ставят на слабых попутных ветрах. Попутных! От юта к баку! Что ж ты льешь от кормы? И это замечательно, что ветер слабый. Иначе пришлось бы тебе драить весь генгвей да стирать мою рубаху. А так займешься только бухтой. Держи тряпку. Смочи водой из миски – я в ней точильные бруски выдерживаю.

Га горячо извинилась и принялась за работу. Дениз улыбался, наблюдая за трудолюбивой девчушкой.

– Так что там с твоим именем? – напомнил матрос.

– В лесу я встретила Ведьму, – девочке нечего было скрывать. – Ведьма сказала мне, что «дорога» – это одно из значений моего имени. Каждое имя что-то означает…

– Это правда, – перебил матрос. – В моих краях имя «Дениз» означает «море». Хотя никто из моего олоса никогда не видел моря. Только степи.

– Олос – это город? – поинтересовалась Га.

– В моих краях не строят городов, – вздохнул Дениз. – Мы кочуем, убегая от холода и голода зимы, ставим шатры и пасем коней в разных степях. Перекати-поле: сегодня – здесь, а завтра – там. Продолжай. Ты так и не сказала, как же тебя называть.

– Ведьма научила, что у моего имени много значений, – послушно продолжила девочка. – Кто-то находит в имени «Гарафена» слово «горе»; для них я – «горюющая». Кто-то переводит «рожденная ногами вперед». Кто-то переводит «дикая лошадь»…

– Ух, ты! – не смог сдержать восторга Дениз. – Я бы так и перевел!

– Но мне больше нравится «дорога Солнца», – сказала девочка. – Ведьма так меня и назвала: девочка-дорога. Га – это дорога на каком-то древнем языке.

– Значит, тебя зовут Га? – улыбнулся Дениз.

– Так меня звали до того, как взошла на борт «Морской ведьмы», – подтвердила Га. – А тут Венс назвал меня барабулькой.

– Барабулькой? – рассмеялся Дениз.

– Барабулька! – громко окликнул кок из дверей камбуза. – В каких ты водорослях запуталась? Хочешь гальюны всю ночь драить?

Но тут Венс заметил Дениза и Га с тряпкой в руках и смягчил тон:

– Это моя помощница, Дениз! Я не против, пусть трудится, но в следующий раз не забудь спросить у меня позволения. Барабулька приставлена шкипером к камбузу, и я за нее несу ответ.

– Непременно! – весело согласился Дениз. – Но тут она сама виновата – пустила помои по ветру. Вот и затирает следы.

– Дело, – кивнул Венс и поманил девочку тесаком. – Идем, барабулька, к Бруксу. Пусть вскрывает трюмы. Пора тебе принарядиться.

Глава 17. ДОЧЬ

«Ни одна женщина не может быть

жрицей ни мужского, ни женского божества,

мужчины же – всех богов и богинь.

Сыновья у них не обязаны содержать

престарелых родителей,

а дочери должны это делать

даже против своего желания».

Геродот. «История»

Полная луна угрожающе нависла над головами – будто из последних напряженных сил держат ее на черном небесном мраморе невидимые крепежи, будто сорвется сейчас и рухнет на городок, сомнет его, войдет в долину, словно свая в готовую скважину. Страшна была полная луна, но и польза от нее являлась несомненная: серебрила луна дорогу от родных дверей до самых низин у опушки.

Там, за оврагом, за протокой, намного ближе к лесу, чем к хлипкому мостику, чернело пятном Ведьмино жилище. Егор и Настя шли туда молча, ступали тихо, крались незаметно.

Необычно, ох, как необычно было идти в ночи. Не коней гнать на выпас, не в поле на ранние работы до рассвета шагать, а пробираться в лес, да еще куда – в Ведьмин дом! Сюда и днем-то мало охочих гостей, а ночью – совсем тягостно. Не несут ноги.