Республика: Гиль

– Вы уверены?

– Я подпишу за него все важные контракты. Он станет присылать сюда только своих агентов.

– Но в канцелярии вас могут опознать! Это неоправданный риск.

Карасев поспешил успокоить агента:

– Яни будет работать только с управлением торговли, а там меня никто не знает. Да кто может подумать, что я приду к ним в логово сам?

Агент согласился.

– Я угощу вас кофе. У меня настоящий из немецкого пайка.

– Не откажусь. Я хочу поблагодарить вас за спасение. Организованный вами побег спас мне жизнь.

– Побег организовал не только я.

– Но именно вы ободрили мою кандидатуру.

– Я сделал это по необходимости. Итак, к делу, товарищ Карасев.

– Общий Друг поставил меня в известность, что про вас знаю только я. Провалить вас я не имею права.

– Это и так понятно. Что по приказам?

– Общий Друг считает, что вам необходимо продолжить внедрение.

– Я готов работать в активной фазе.

– Но времени прошло совсем мало. Вы только начали работать в администрации Локотского округа.

– Москву разве не интересует Локотская республика Воскобойника?

– Общий Друг не считает Локоть опасным.

– Напрасно. Воскобойник не простой предатель. Он желает создать партию, которая станет альтернативой ВКП (б).

– Для такого руки у него коротки. Но это уже мое личное мнение.

– Воскобойник человек умный. Пока его инициативы большого восторга у немцев не вызывают. Но это пока. Завтра всё может измениться. Это нужно передать Общему другу. Сейчас созданная Воскобойником партия ограничена пределами округа. Немецкие тыловые службы даже в Берлин про это не сообщили.

– Тогда и опасаться нечего.

– Дело в том, что немцы захватили слишком обширные территории. Которые они не в состоянии контролировать сами. И в условиях активизации партизанского движения эта проблема станет особенно острой.

– Согласен, – сказал Карасев.

– И тогда опыт Локотского самоуправления станет особенно важным.

– Я доложу про ваши опасения во время очередного сеанса связи. Но это будет не так скоро. Пока рация есть лишь в отряде Горунова. А он в 60 километрах от нашей дислокации. А сейчас у меня вопрос о резиденте в Локте под позывным «Витязь». По моим данным его в Локте еще нет.

– Начальник уголовной полиции Локтя сообщил на последнем совещании офицеров полиции и работников канцелярии бургомистра, что в Локте, Суземке, Красной слободе, Селечино, Вареневке в скором времени станут появляться новые люди. Есть приказ о тщательной проверке каждого.

– Они ждут человека с той стороны?

– После разгрома подполья они знают, что Москва пришлет новых людей. Но мне запрещено обнаруживать себя перед новым резидентом.

– Это я знаю, но Москва ждет весточки о его прибытии.

– В Локте есть законсервированный передатчик. И пользоваться им может только Витязь. Так что он сам объявит о себе. А что с провокаторами в отряде?

«Мертвец» напомнил про засланных из гестапо людей.

– Ликвидировали. Двоих.

– Уже? Не стоило так быстро. Они будут искать новых провокаторов. А так вы могли спокойно наблюдать за ними. Учитесь работать, товарищ Карасев.

– Я всё понимаю. Но выбора у меня не было. Не я раскрыл провокаторов. Они сами попались по чистой случайности. К отряду прибилась группа окруженцев из 17 человек. Среди них трое бежавших из лагеря военнопленных. Один из них опознал лагерного провокатора Малявина. Пришлось его арестовать и допросить. А уже он сам указал на Халюту. И мне как комиссару ничего не оставалась – только казнить обоих.

– Что сделано, то сделано. Но в вашем отряде еще один человек из полиции.

Карасев удивился:

– Еще один провокатор? Но Малявин больше никого не назвал! А надавили на него хорошо.

– Никто не доверил бы такой информации этому недоноску Малявину. Малявин и Халюта – простые исполнители. А вот главный всё еще в отряде.

– И вы знаете кто он? Нас бежало пятеро. Двое оказались провокаторами гестапо. Осталось трое. Но трое это со мной. Себя я могу исключить.

– Этот человек Ткачук.

– Что? – Карасев не мог поверить. – Ткачук?

– Да.

– Но благодаря Ткачуку побег удался. Он лично убил одного из полицаев. Я видел это своими глазами.

– Они не размениваются на мелочи. Ткачук бывший уголовник.

– Он и не скрывает этого. Но он готов бороться с захватчиками. Я не уверен, что после нашей победы он станет на достойный путь, но сейчас он готов бороться!

– Ткачук провокатор гестапо. Это точная информация.

– Но он командир нашего отряда.

– Я берег Ткачука для важного дела, но обстоятельства изменились. Провал Халюты и Малявина – провал всей операции. А ведь как красиво могло поучиться.

– И что нам делать теперь? – спросил Карасев.

– Провокатор Ткачук был гарантией вашей относительной безопасности, товарищ Карасев. Агенты Халюта и Малявин обеспечивали прикрытие. При важном «провале» всегда можно было найти человека из гестапо. Но что теперь? Агенты ликвидированы!

– Так получилось.

– Никто не застрахован от случайностей, товарищ Карасев.

– Но дело с Ткачуком можно продолжать. Я не думаю, что ситуация критическая.

– Нет. Продолжать операцию с Ткачуком запрещаю. Вы меня поняли, товарищ Карасев?

– Понял. Но как это сделать? Все явки и связи идут через Ткачука! Пока гестапо уверено, что он вне подозрений они никого не тронут. Он знает всё! Вы понимаете?

– Нужно менять всю систему, товарищ Карасев.

– Отзывать агентов в отряд?

– Именно так.

– Придется налаживать новые каналы. А это время.

– Понимаю, но рисковать не могу. Москва разрешения не даст. Поймите, что там должны быть уверены – ситуация под полным контролем. Потому нужно готовить ликвидацию Ткачука.

– Понятно. Я все подготовлю.

– Но действовать только по моему приказу.

– Как должна пройти ликвидация? Показательно или тихо?

– Показательно. С приговором.

– Расстрел?

– Нет. Лучше всего петля. Хорошая казнь для провокатора…

***

Локоть.

Управление службы СД.

Февраль, 1942 год.

Штурмбаннфюрер фон Дитмар после того, как партизанское соединение Александра Сабурова совершило нападение на Локоть, в ходе которого был убит обер-бургомистр Константин Воскобойник14, занялся повторной проверкой личных дел сотрудников канцелярии обер-бургомистра.

На эту мысль его навел его заместитель капитан Нольке. Он считал, что в Локте работает красная агентура. И работает она активно.

Дитмар сделал необходимые запросы и к концу января получил ответы. Сверка данных показала, что в ряде дел есть некоторые расхождения. Но информация собрана поверхностно и не была структурирована. На местах проверкой себя никто не утруждал.

Барону приходилось быть осторожным. В настоящее время нервировать подозрениями канцелярию нового обер-бургомистра Каминского15 он не хотел. Это негативно отразится на деле.

Он доложил в Брасов своему начальнику оберфюреру Грефрату о проверке.

– Сейчас совсем не время этим заниматься, Дитмар.

– Но если в канцелярии засел красный агент, то…

– Это будет показателем работы СД Басовского района, которой руковожу я, Дитмар. Тем более что успехи у нового бургомистра Каминского есть. Зачем же ему мешать?

– Каминский активно формирует воинские подразделения для борьбы с партизанами.

– Это как раз то, что нам нужно, Дитмар. О потере Воскобойника в Берлине жалеют мало. Многих в управлении РСХА устраивает Каминский.

– Но я не могу прекратить начатую проверку, герр оберфюрер.

– Так поручите это дело местной полиции. Пусть работают. И нам забот меньше.

– Но поиск шпионов…

– В конце концов Локоть имеет собственное управление. И это касается их не меньше, чем нас. А вы сами хвалили начальника полиции Третьяка. Вот и поручите это ему.

– Хорошо, герр оберфюрер.

Дитмар сразу приказал срочно найти начальника полиции. Он даже выслал за ним свою машину. Оберфюрер был прав. Зачем делать самому, если можно поручить это Третьяку.

Начальник полиции открыл двери кабинета барона через полтора часа.

– Здравия желаю, герр барон.

– Здравствуйте, герр Третьяк. Прошу вас.

– У вас что-то срочное?

– Да, Иван Петрович. У меня к вам просьба.

– Да, герр барон.

– Вчера у нам пришли документы на некоторых сотрудников канцелярии обер-бургомистра. Документы по запросу службы СД.

Третьяк насторожился. Он ничего не знал о проверке.

– Служба СД сделал запрос по проверке сотрудников канцелярии?

– Именно так.

– Но с чем связана такая проверка, герр барон?

– Советская разведка весьма интересуется Локтем, Иван Петрович. И нападение партизан на Локоть это подтверждает. Вы и сами это знаете.

– Если управление полиции в известность не поставили, то проверяли и нас? – спросил Третьяк.

– Да.

– У вас есть основания не доверять мне, герр штурмбаннфюрер?

– Нет. Таких оснований нет, Иван Петрович. Потому я и обратился с этой просьбой к вам.

– Что я должен сделать?

– Я пришлю вам документы и вам предстоит с ними поработать.

– Досье на сколько человек?

– Вам поручается пять сотрудников канцелярии, Иван Петрович.

– Я вас понял, герр барон. Сроки?

– Месяц.

– Но для детальной проверки этого мало, герр барон. Не думаю, что переданные вами документы будут подробными. В массовой проверке всегда обнаружатся десятки упущений. И они будут требовать новых запросов. А это время.

– Два месяца не более, – согласился фон Дитмар.

***

После Третьяка Дитмар вызвал к себе в кабинет своего заместителя капитана Нольке, который проводил ряд проверок по людям из канцелярии бургомистра Локтя.

– Вы хотели меня видеть, герр барон? Я только начла проверки.

– Я отменяю свой приказ, Нольке.

– Я вас не понял, господин барон.

– Вам никого проверять не нужно.

– Но как же так, герр барон? Я не понимаю.

– Приказ оберфюрера нам в это дело не совать своего носа.

– Но разве управление СД в Брасове не интересует агент большевиков?

– После нападения на Локоть оберфюрер осторожничает. Он не знает как на это отреагирует Берлин. Новые неприятности ему не нужны.

– И что же делать? Оставим всё как есть? – спросил Нольке.

– Нет. Но дело станем вести не мы. Не служба СД.

– Местная полиция?

Барон ответил:

– У меня только что был господин Третьяк, Нольке. И расследованием по канцелярии бургомистра займется его ведомство.

– Всё поручено Третьяку, герр барон?

– Локотское самоуправление имеет свои охранные структуры. Оберфюрер считает, что ему пора отрабатывать свое жалование.

– Я выяснил, что Третьяк плетет интриги в канцелярии бургомистра.

– Интриги – это русская национальная черта. Они не могут без этого.

– Но дело не в простом карьеризме господина Третьяка, герр барон. На подобную мелочь я внимания не обратил бы. Всё серьезнее.

– Вы не верите, Третьяку, Нольке? – удивился фон Дитмар.

– Нет.

– Серьезное заявление, Нольке! Весьма серьезное!

– И у меня есть для этого основания, герр барон.

– Прошу вас. Нольке. Излагайте.

– Как вы знаете, герр барон, у нас здесь работал передатчик. Тот самый, который господин Третьяк захватил со своими полицейскими16.

– Я это знаю, Нольке. Люди Третьяка действительно захватили русский передатчик. И что? Это ведь успех местной полиции.

– Я попросил в управлении у оберфюрера Грефрата проанализировать шифровки, которые посылались отсюда.

– Что? – удивился фон Дитмар. – И кого вы просили? Самого Грефрата?

– Нет, конечно. У меня нет выхода на Грефрата. Но я просил своего приятеля он служит в отделе дешифровки в Брасовском управлении СД. И оказалось, что работало два передатчика. Два, а не один, герр барон.

– Два? Из Локтя вещал только один! Это точно.

– Второй выходил в эфир не из наших мест.

Нольке подошел к карте и показал:

– Вот отсюда примерно.

– И в чем связь? – спросил фон Дитмар.

– Служба перехвата не сразу обратила на это внимание. Передачи не связывали. И мой приятель лейтенант Фольмер обратил на это внимание только из-за моего предупреждения.

– Не тяните, Нольке.

– Он расколол шифр.

– Так дешифровка сделана? – вскричал фон Дитмар. – Но вы сказали недавно, что ключа к шифру нет!

– Дело в том, что шифры этих радиограмм разные. Наш локотский передатчик вещал более новым, а отсюда шли передачи старым шифром. Фольмер расшифровал часть кода. И оказалось, что это избежавшие ареста агенты из группы «Сапёра».

– А что это за группа, Нольке?

– Их брали несколько месяцев назад наши коллеги из Абвера северного округа. Но все погибли во время задержания.

– Во время попытки задержания. Плохо сработали наши коллеги. Нольке.

– Согласен с вами, герр барон. Но, как я выяснил, один агент смог избежать смерти.

– Я все еще не вижу связи, Нольке. Какое отношение этот агент группы «Сапёра» имеет к Локтю?

– Он здесь, герр барон.

– Здесь? В городе?

– Уверен, что да.

– Погодите, Нольке. Вы сказали, что радиограммы шли отсюда, – фон Дитмар указал кружок на карте. – Так?

– Да.

– Но это далеко от Локтя.

–У агента есть эстафета! И он передает сведения в партизанский отряд в этом квадрате.

– Но с чего вы взяли, что он в Локте?

– Из содержания радиограмм. Из тех которые смог расшифровать Фольмер.

– Они с вами?

– Да. Вот они.

Дитмар прочитал и понял, что расшифровка сделана не полностью. Но лейтенант Фольмер идет в верном направлении.

– Дешифровка не завершена.

– Но смысл радиограмм понятен.

Барон положил листки на стол.

– Здесь сказано, что агент Витязь прибыл в Локоть.

– Именно, герр барон. И сообщает это некто под именем «Мертвец». Я считаю, что это и есть тот самый выживший агент из разгромленной группы «Сапёра». И он работает в Локте. И здесь у него есть связь.

– Это версия, Нольке.

– И я подозреваю, что этот Мертвец наш начальник полиции Третьяк.

– Вы серьезно?

– Да.

Барон возразил:

– Но Третьяк из числа военнопленных. Его переправили сюда из лагеря. Он никак не может быть тем самым агентом из группы «Сапёра».

– Я сделал запрос в лагерь, в котором содержался Иван Петрович Третьяк. И выяснилось, что в лагере был большой побег. Это и лагерем трудно назвать. Просто поле, обнесенное колючей проволокой. Пленных тогда было так много, что мы не успевали создать для них никаких условий.

– И был побег?

– Сбежало около 100 человек. Из них 54 вскоре были возвращены в лагерь. И среди этих возвращенных был бывший следователь военной прокуратуры господин Третьяк. И по времени это совпадает с разгромом группы «Сапёра».

– И вы полагаете, что место Третьяка занял избежавший ареста агент?

– Это возможно. Он присоединяется к группе сбежавших пленных. Знакомится с Третьяком. Затем занимает место Третьяка. Сам Третьяк мог погибнуть случайно, а мог быть убит. Ведь настоящий Третьяк был среди тех, кто совершил побег. А этот, когда его вернули в лагерь, сразу изъявил желание сотрудничать с нами.

– Всё это следует проверить тщательно.

– Я уже подготовил новые запросы.

– А в личном деле Третьяка, которое нам прислали, есть его фото?

– Нет. Фото Третьяка сделано уже здесь в Локте.

– А его удостоверение, с которым он попал в плен?

– Удостоверения или иных документов в личном деле Третьяка, которое нам прислали, нет.

Фон Дитмар задумался. Третьяк агент большевиков? Это смелое предположение Нольке ему не понравилось. Сам он хоть и проверял Третьяка, но никогда его в качестве агента большевиков не рассматривал.

– Третьяк – это «Мертвец», о котором говориться в расшифрованных в радиограммах? Не думаю, Нольке.

– Но все это лишь версия, герр барон. Я не могу утверждать этого наверняка.

– Третьяк знает о нашей операции с командиром партизанского отрада Ткачуком. И если он агент большевиков, то игра с Ткачуком теряет всякий смысл.

На столе зазвонил телефон. Барон снял трубку.

– Дитмар у аппарата!

– Герр штурмбаннфюрер, это фельдфебель Релинк.

– Что у вас случилось, Релинк?

– Звонили из Вареневки.

– Из Вареневки? Кто звонил?

– Вареневский начальник полиции Красильников. Его полицейские обнаружили повешенного с табличкой «Предатель».

– В Вареневке? Не хватало мне еще лично разбираться с убитыми полицейскими. Это не наше дело, Релинк.

– Осмелюсь возразить, герр штурмбаннфюрер.

– Хорошо, фельдфебель. Доложите подробнее!

– Полицейские нашли тело. Висело на фонарном столбе. Мужчина с табличкой «Предатель» на груди. Его сняли быстро, дабы местные ничего не узнали. В кармане обнаружен приговор, подписанный комиссаром партизанского отряда.

– Приговор?

– В приговоре стоит имя – Ткачук.

– Ткачук?

– Именно так, герр барон. Я приказал привезти труп в Локоть для опознания.

– Вы все сделали верно, Релинк!

Дитмар бросил трубку.

– Плохие новости, герр барон? – спросил Нольке.

– Похоже, что нашего Ткачука повесили партизаны из его же отряда.

– Как повесили? Когда? – спросил Нольке.

– Начальник полиции в Вареневке позвонил и сообщил, что найден повешенный с табличкой «Предатель» на груди. И в его кармане приговор на имя Ткачука! Наша затея с ложным отрядом провалилась. И мы с вами сами создали и вооружили партизан, Нольке. И командует ими отпущенный нами из тюрьмы Карасев!

– Значит Третьяк?

– Это еще ни о чем не говорит, Нольке. Да и Ткачук ли это? Тело привезут в Локоть на опознание.

– Но, если это Ткачук? Тогда мы можем брать Третьяка в оборот, герр Барон?

– А основания? Что у нас на него есть? Ткачук мог провалиться по десятку причин. Да и если мы бросим подозрение на начальника полиции Локтя – это будет удар по всей системе самоуправления. Вы представляете, что будет если после ликвидации Воскобойника, выясниться, что на месте начальника полиции Локтя работал агент большевиков?

– Значит, будем просто наблюдать?

– И наблюдать осторожно, Нольке. Сейчас нам не нужен скандал…

***

Дитмар лично проверил информацию капитана Нольке. Он позвонил оберфюреру в Брасов.

– Герр оберфюрер, лагерь для военнопленных за номером 27 ведь был в вашем подчинении?

– Лагерь? Я не занимаюсь больше лагерями, Дитмар.

– Но осенью прошлого года занимались, герр оберфюрер.

– Да, и что? Я вас не понимаю барон. Что случилось?

– В личном деле начальника полиции Локтя господина Третьяка есть сведения, что в начале осени 1941 года он содержался в лагере для военнопленных за номером 27.

– Лагерь 27 и лагерем трудно было назвать, Дитмар. Затем пленных перевели в другие оборудованные лагеря.

– В этом лагере содержался Иван Петрович Третьяк. И выяснилось, что в лагере был большой побег.

– Там было несколько побегов, барон. Но я не понимаю, зачем вы это вспомнили сейчас?

– Среди беглецов был бывший следователь военной прокуратуры Третьяк.

– Возможно. И что? Вы можете сами спросить его. Он же в Локте.

– Но я пока не хочу, чтобы он знал об этой проверке, герр оберфюрер.

– Но ведь Третьяк сотрудничает с СД. И сотрудничает активно. С чего такой интерес?

– Проверка, герр оберфюрер. Он скрыл факт своего побега из лагеря.

– Но затем его снова вернули в лагерь?

– Да.

– Тогда всё просто. Он пошел на сотрудничество и решил «позабыть» факт, который может его скомпрометировать. Вы что-то скрываете от меня Дитмар. Что случилось?

– Проверка…

– Вы не стали бы звонить мне из-за такой ерунды, Дитмар! Что произошло?

– Наш агент в партизанском отряде провалился, – сообщил Дитмар.

– Что? Этот тот агент, который стал командиром отряда?

– Да.

– Черт знает что, Дитмар! Но это провал! Я планировал использовать вашего провокатора. Причины провала?

– Выясняются, герр оберфюрер.

– Начальник полиции Локтя Третьяк был в курсе всей операции с Ткачуком и потому вы взяли его под подозрение? Но погибший бургомистр Воскобойник говорил о большой пользе, которую приносит Локотскому округу Третьяк. Об этом человеке знает даже рейхсфюрер СС.

– Я не хочу обвинять господина Третьяка, герр оберфюрер. Просто провожу проверку.

– Сам Третьяк про это не знает?

– Нет.

– Мне сейчас не хватает только того, что бургомистр Каминский нажалуется на нас в Берлин! Начальника полиции Локтя взяли в разработку как шпиона большевиков! Это политический удар по Локотскому самоуправлению.

– Я понимаю, герр оберфюрер.

– Ведите дело осторожно, фон Дитмар.

– Да, герр оберфюрер.

– Я помогу вам.

***

Капитан Нольке решил проявить инициативу и явился к Дитмару спустя три дня с новым предложением.

– Я принёс вам план по проверке господина Третьяка.

– И что это за план? Оберфюрер приказал мне быть весьма осторожным.

– В Локоть прибывает офицер для особых поручений гауптштурмфюрер Лютер. Это офицер из Берлина.

– Я знаю. Это курьер с документами от Шелленберга. Но ничего важного он не везет.

– Именно, герр барон. Но это знаем мы с вами, но не знает господин Третьяк.

– И что?

– Мы дадим знать Третьяку, что Лютер имеет важные документы из Берлина по изменению нашей оккупационной политики. Если Третьяк агент – это заставит его действовать. Он свяжется с партизанами, и они попробуют похитить Лютера.

Дитмар задумался. А ведь Нольке совершенно прав! Что даст долгая проверка? А так они сразу забросят наживку и поймают рыбку! Или обретут уверенность, что Третьяк никакой не агент большевиков. Офицер для особых поручений от реферата VI C/Z при 4-ом управлении РСХА – хорошая приманка.

– Как вы намерены предать Третьяку эти сведения, Нольке? – спросил Дитмар.

– Мы доверим ему охрану оберштурмфюрера Лютера. Наша команда СД в Локте весьма мала. А он начальник полиции.

Дитмар согласился…

***

Шифровки:

«Мертвец – Общему Другу»

«В высшем руководстве СД есть планы широкого привлечения частей из русских военнопленных и коллаборационистов к охране коммуникаций в немецком тылу. Немцы боятся, что только обеспечение коммуникаций отвлечет значительное количество материальных ресурсов. Потому опыт Локотского самоуправления может быть значительно расширен».

***

«Общий Друг – Мертвецу»

«Назовите источник информации».

***

«Мертвец – Общему Другу»

«В Локоть прибывает офицер из для особых поручений от реферата VI C/Z при 4-ом управлении РСХА. Он имеет поручение собрать информацию по опыту Локотского самоуправления. Источник начальник СД в Локте штурмбаннфюрер фон Дитмар».

***

«Общий Друг – Карасеву»

«Подготовить операцию по захвату офицера из для особых поручений Лютера. План согласовать с «Мертвецом».

***

Локоть.

Квартира чиновника из канцелярии бургомистра.

Февраль, 1942 год.

Тихон Карасев снова появился в городе под видом торговца тканям из Венгрии. Дело отлагательства не терпело. Пришлось рисковать.

Карасев нажал кнопку звонка, и агент «Мертвец» открыл двери. Его весьма удивил визит комиссара. Они договаривались, что больше так встречаться не будут.

– Господин Яни? Вы снова в Локте?

– Я пришел к вам с образцами, ибо в прошлый раз вы просили именно такую ткань.

– Прошу вас войти.

– Спасибо.

«Мертвец» закрыл двери на замок.

– Вы сошли с ума? Пришли так открыто?

– Но к вам пришел торговец Яни.

– Если вы пришли в такое время, то у вас нечто срочное.

– Шифровка из Москвы на мое имя, – сказал Карасев.

– Шифровка? Что-то важное?

– Да. Приказано захватить и отправить в Москву офицера для поручений реферата VI C/Z при 4-ом управлении РСХА.

– Вы про курьера из Берлина? Он на днях будет в Локте.

«Мертвец» сказал:

– Этого делать нельзя.

– Есть приказ Москвы!

– Я не думаю, что немцы всерьез озабочены сейчас идеей расширения опыта Локотского самоуправления.

– Тогда зачем прибыл офицер?

– Лютер всего лишь курьер. Он не привез серьезных документов. И я думаю, что вам его подставляют специально.

– Почему вы так думаете?

– Я не думаю, я это знаю. И ничего не стал вам сообщать, ибо вам ничего делать с курьером не нужно.

– Но приказ есть приказ.

– Его выполнение поставит под угрозу операцию. Я составлю новую шифровку для Москвы.

– Сделайте это прямо сейчас. Я передам для срочной отправки в Москву. Нужно чтобы они отменили приказ!

«Мертвец» составил шифровку и передал Карасеву…

***

Москва.

Управление НКГБ СССР.