Путешествие в Шамбалу. Восьмой том

Вдруг один, самый зоркий из монахов, заметил в одной из горных возвышенностей вход в горный тоннель. Он взглядом указал Оракулу-Саду на спрятанный вход в гору, струящуюся эфирную дымку. Раздвинув в стороны руки, Оракул-Саду жестом дал команду отряду остановиться. Монахи замерли, стояли, не шелохнувшись, а Оракул-Саду начал читать заклинания, рассеивающие оморочный дурман. Воздушная завеса сильно заколыхалась, завибрировала и, словно сорванный внезапно налетевшим сильным ветром упала к горному подножию. Их взорам открылся высящийся в тёмных скалах большой чёрный город, страшные легенды о котором были известны многим. Город, который был назван в честь отца колдуна Дугпа-Мары – город Митул, напоминающий о времени власти над людьми колдуна. Мощь этого высеченного в горах города поражала, не понятно было как народу удалось противостоять на протяжении нескольких веков великому чёрному колдуну Дугпа-Маре. Прямо от подножия, этого наводящего ужас города брала своё начало Долина Смерти. Скрытый пеленой заклятий призрачный город Митул ранее был невидим простому человеческому глазу, но так как маг Митул и колдун Дугпа-Мара были повержены, колдовские чары с годами таяли, ослабевали, и тайные врата города становились незащищёнными, доступными для входа в них.

По крутой горной тропе с высеченными в камне ступеньками и всевозможными уступами монахи поднимались в заброшенный, теряющийся в каменистых лабиринтах город. Город, который после смерти Митула и Дугпа-Мары так же покинули их сыны, слывшие в народе недосягаемыми злобными воинами. Оставшись без правления колдуна они, опасаясь такой же смертельной участи, что постигла их отцов, разрознились, и новоявленные колдуны да шаманы населили предгорья. Таким образом, зло не исчезло совсем, а только притихло, затаилось, ожидая своего часа. И день ото дня всё больше и больше возрастала их чёрная сила.

Отряд монахов поднимался вдоль стены, выложенной из камня и торчащих из неё человеческих костей. Черепные зеницы будто наблюдали за идущими и полыми глазницами сопровождали их. Монахи шли по длинным коридорам, стены которых были увешаны отрубленными человеческими конечностями. Город-крепость километрами вился в каменную глубь множеством залов и пещерных жилищ, высеченных в скалах. Минуты следования по горному тоннелю утомительно тянулись, будто вечность, и монахам казалось, что колдун Дугпа-Мара пришёл из небытия и всем этим окружающим их ужасом напоминает о себе.

Душераздирающие стоны послышались за одной из дверей. Оракул-Саду остановился, прижав к губам указательный палец, велел этим жестом следующему за ним отряду монахов, чтобы соблюдали тишину. Сквозь щели вокруг дверей тянулись тёмные тени – тени людских душ, загубленных колдуном и сгинувших в этих каменоломнях. Оракул-Саду резко распахнул таинственную дверь, нарушив гробовую тишину, и тени, наполняющие комнату, с шумом вспорхнули, закишели в спёртом пещерном воздухе, наполнили гулом пространство и заметались в полете от стены к стене, а потом стали вылетать из помещения.

Пустые глазницы черепов, которые были развешены на стенах, вспыхнули огнём и жадно воззрились на вошедших в этот зал.

Тайная комната колдуна Дугпа-Мары предстала пред ними во всем шокирующем виде. Каменные уступы, застеленные окровавленными козьими шкурами, как немые свидетели чёрных месс колдуна хранили на себе следы казни ни в чем не повинных жизней, забранных колдуном. Смердящий запах смерти, гнили и тления разложившихся тел резал ноздри. Рядом с троном, возвышающимся у центральной стены стояла огромная плоская мраморная глыба, служащая колдуну местом для жертвенных подношений. На этой каменной столешнице лежала толстая магическая старинная книга, страницы которой, сделанные из человеческой кожи, сочились сукровицей, растекающейся по мраморному глянцу и капающей на пол. Вокруг этой книги стояли чаши из человеческих черепов, повсюду лежали амулеты колдуна.

Увиденное сильно поразило Ананду, и он рефлекторно схватил один из амулетов и поднёс к своим глазам. Оракул-Саду не успел предотвратить этого движения. Маленькая женская головка с зашитыми суровой нитью веками, лежала на ладони Ананды, потрясенный увиденным, окунулся в воспоминания сквозь года назад, в самое младенчество – в день прихода его в этот свет, когда он только родившимся младенцем увидел прекрасные глаза своей матери. А теперь Ананда держал в руках её изуродованную голову. Он увидел, сколько страданий перенесла его мать, увидел, как жестоко мучил её Дугпа-Мара, услышал её боль и узрел, как она погибла. Так много боли сохранила высушенная голова, кричала в ней материнская боль, и этот крик был таким пронзительным, нечеловеческим, что от силы этого звука многие стены города Митула начали рушиться, но всё-таки он, хоть и полуразваленный, устоял. Так непредсказуемо произошла встреча и знакомство Ананда с его несчастной матерью Деви.

Оракул-Саду, взяв из рук Ананды страшный талисман колдуна, также узнал в нём несчастную Деви, а в другом – голову старейшины их поселения.

– Отпусти то, что уже прошло, – обратился он к Ананде.

Ананда не в силах словами выразить боль молчал. Крупные слёзы катились по его щекам.

– Каждый из нас, – обратился Оракул-Саду ко всем, – взвалил на свои плечи эту миссию, чтобы найти способы противостоять страшным войнам, которые преследуют наш народ. Мы должны найти пути, чтобы прекратить вражду, ведь мы сейчас, находясь в этом чёрном гнезде колдуна Дугпа-Мары, видим и понимаем, какая огромная стая воронья вылетела из него.

– Я знаю, что надо делать! – заявил Ананда. – Для начала мы отслужим молебен по тем, кто пал в этих каменоломнях, лишившись жизни, тем самым откроем их душам выход из тёмного царства, чтобы они могли, оторвавшись от этой долины смерти, подняться ввысь и вновь обрести возможность дальнейших перерождений.

Ананда резким движением вытянул свои руки в направлении магической чёрной книги колдуна Дугпа-Мары. Эта тайная книга, с помощью которой колдун взывал к сущностям, населяющим тёмные планеты, была самым важным символом, определённым клеймом принадлежности, посвященности Дугпа-Мары в тёмные знания и его поклонения этим силам. В этой колдовской книге была сокрыта мощная сила не только колдуна Дугпа-Мары, но и всего предыдущего клана колдунов из прежних воплощений и тех, кто жил и по сей день.

Ананда сконцентрировался на книге, стал читать великие священные сакральные слова, облачённые в формулу мантр, уничтожающие злые чары. Сильный порыв ветра промчался по помещению. Пауки, потревоженные потоком воздуха, засуетились, заползали по свисающим со всех сторон паутинам и полезли прятаться в щелях. Вокруг книги всё сразу заревело, загудело, заныло, заплакало, закружилось тёмными волокнистыми потоками, образовав вертикальный, похожий на бушующий смерч, воздушный столб. Все остальные монахи, понимая всё без лишних слов, встали вкруг каменного пьедестала и направили в сторону чёрной книги свои руки, дополняя потоки энергий Ананды своей энергетической силой и сливаясь вместе с ним в молитвенном напеве.

Дикие вопли и рыки звероподобных сущностей, которые своими грозными ликами и хищными оскалами летели в воздушной оболочке смерча, понеслись со всех сторон. Всё вокруг задрожало, заходило ходуном. Их когти пытались разорвать воздушную завесу чтобы вырваться наружу, и сквозь образовавшиеся дыры летели в монахов липкие грязные субстанции, забрызгивая их мерзкой жижей. Через эти же отверстия тянулись к монахам волосатые когтистые лапы и, обжигаемые молитвенной силой, их обладатели взвывали, корчились от боли и с рёвом поджимали свои конечности обратно, втягиваясь в этот страшно ревущий поток. Сквозь эти прорези монахам было видно, как, попав под воздействие сильнейшей мантры, изгоняющей злые чары и разрушающей их, книга сильно закрутилась против течения смерча, поднялась в воздухе и зависла над столом. Её страницы, сопротивляясь, с силой перелистывались и, после того как книга распахнулась на одной из них, огромное чудовище взметнулось, расправило свои лапы и ринулось, прорывая воздушную оболочку. Это чудовище было таким мощным, что сумело не только разорвать энергетический кокон, но и оставить своими когтями кровавый след на щеке Ананды. Монахи молниеносно сцепили руки между собой и, замкнув круг, ещё больше усилив звучание мантр. От силы их напева диким пламенем вспыхнула реликвия колдуна, и листы книги сами по себе стали быстро, с шумом переворачиваться, и с этих страниц бесчисленной стаей чёрных субстанций втягивались в воздушный поток воронки. Ананда в этот момент расцепил кольцо и, собравшись с духом, выпустил из центра своих ладоней прямо в книгу ударный луч энергии. От соприкосновения с этим лучом книга, ослепительно вспыхнув, мгновенно испепелилась и мелкими крупинками золы осыпаясь, рассеивалась по пещере. Сопровождающий этот ритуал шум немедленно стих.

С чёрной магической книгой колдуна Дугпа-Мары было покончено, но были еще проклятые души, которые по-прежнему пребывали под колдовским заклятьем, некоторые были заточены в ужасные предметы, которые использовал колдун: различные ритуальные кости и прочие амулеты, некоторые из которых витали в пространстве комнаты над разрушенным троном. Всех их, эти заблудшие души, необходимо было освободить. Колдовские заклятья можно теперь нейтрализовать только более сильными, чистыми светлыми энергиями.

Ананда мысленно сонастроился с кристаллом, находящимся в горе Кайлас, и стал взывать о помощи, медитируя от том как сделать, чтобы души можно было освободить, и они дальше могли эволюционировать. И от этого потока мыслей кристалл засверкал, распространяя свои живительные лучи по всему Тибету. И тогда Ананда стал возносить мантры, слова которых были направлены на освобождение душ, давая им возможность перерождения, и монахи, поддерживая Ананду в ритуале освобождения душ, подхватили этот напев.

– ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ!

Постепенно голоса монахов зазвучали в унисон, тогда кристалл материализовался перед ними. Внезапно через кристалл пошёл сияющий луч, в котором сгорели в огне ужасающие амулеты колдуна Дугпа-Мары. Этот сияющий светом портал замерцал, заискрился от потока душ, в большом множестве погубленных колдуном. Души потянулись в портал со всех сторон и стали наполнять его, и, очищаясь светом, исходящим от кристалла, поднимались ввысь по длинному светлому тоннелю, покидая планету, с надеждой вернуться на неё в новом перерождении. Таким образом, монахи спасли большое число человеческих душ, которые не в силах были оторваться от страшного города Митул, витая над ним призраками.

Монахи, выполнив миссию по спасению душ, с чистой совестью покидали город Митул, и Оракул-Саду запечатал вход в него сильнейшим покровом мантр, чтобы никто и никогда не сумел войти в былую обитель тёмных сил. Монахи стояли у ворот города и смотрели вдаль – в долину, расстилающуюся под горой, кишащую человеческими останками. Это была Долина Смерти. И тогда все семеро они вооружились осколками камней и, следуя дальше, по всему пути выбивали на скалах одну и ту же мантру – мантру, способную подарить душе свободу.

И если вдруг в сегодняшнем дне вам, смелые и отважные, следующие той же тропой, что шли монахи монастыря Мандыр-Сиддхи, повстречается призрак неупокоенной души, соберите в себе всю свою силу и прочтите священную мантру, выбитую рукой монаха на каменном склоне. Мантру, которая своей сверхсилой прекратит страдания неприкаянной души и поможет ей скинуть заземляющие её оковы:

– ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ!

И если даже вы уже сейчас просто читаете эту мантру, то тем самым уже помогаете одной из заблудших душ переродиться, а этих душ, неприкаянно блуждающих – несметное множество. Такие неприкаянные, потерявшиеся во вселенском времени или загнанные чёрными магами, шаманами либо колдунами в кабалу души есть не только в Долине Смерти. Их много повсюду, они рядом, они блуждают среди нас с надеждой на спасение, заглядывают нам в глаза и ждут. И им нужна помощь прозвучавшей от чистого сердца мантры:

– ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУНГ!

Измученные, обессиленные жестокой борьбой с темными силами монахи продолжали предназначенный им и благословлённый Ламой-Сахелем путь. В грязных одеждах, густо запятнанных, залитых тёмной слизью погибших сущностей, которых они так смело, самоотверженно, рискуя собственными жизнями, изгоняли минувшим вечером в смердящем логове колдуна Дугпа-Мары, и сильно уставшие от этого противостояния с тёмными силами монахи кое-как, перебирая ногами, волокли свои тела. Каждый из них опирался на деревянную можжевеловую трость, подаренную вместе с благословением Ламой-Сахелем. И немая поддержка трости так сейчас каждому путнику была кстати.

Большая полная луна, взошедшая этой ночью на небосклон туманной млечно струящейся лунной дорожкой, осветила им путь, и в этом блёклом лунном свете ещё больше на их лицах была видна глубокая печаль и тяжёлая усталость. Монахам сильно хотелось спать, но одновременно так же сильно хотелось подальше отойти от этого миллионы раз проклятого людьми пристанища – города Митула, который теперь, с запертыми вратами и незримой печатью, которую наложил Оракул-Саду, оставался позади страшным сном. Они шли молча, каждый погружен был в свои думы.

Ананда потрясенный произошедшим, никак не мог собраться с мыслями, не мог найти объяснения случившемуся, да и не было никакого объяснения, способного оправдать открывшуюся ему правду об ужасной гибели его матери Деви. Картины последних часов ее жизни мелькали перед его внутренним взором, навсегда впечатываясь в его память. Крики матери и ее мольбы о помощи не прекращали слышать его уши. Ее боль пульсировала во всем его теле. Молодой человек так эмоционально погрузился в сопереживание последних часов своей матери, что теперь не мог никак вырваться из этих воспоминаний. Постоянно что-то ему чувствовалось, мерещилось. Пульсировало, стучало в голове, что он, Ананда, должен что-то сделать. Должен! Он для этого пришёл в этот мир. Он должен повлиять на судьбы людей, на судьбы детей, так же, как и он, рано осиротевших и с самых первых дней жизни, приложенных не к груди матери, а к выращенных кормилицей.

Мысли кружились над ним стаями, такими же крылатыми, чёрными, как птицы смерти. Эти стервятники клевали его сердце и разрывали душу своими острыми когтями, и от нестерпимой боли молчаливые слёзы скорби катились по щекам Ананды.

– Да, я сирота, – сам себе мысленно сказал Ананда. – Есть, конечно, у меня ещё один отец, но признает ли он меня сыном? Ведь за всё время совместного пребывания в монастыре Мандыр-Сиддхи Оракул-Саду так ни разу и не обратился ко мне, как к сыну. Ни разу не поинтересовался моими чувствами, мыслями, ощущениями. Не порадовался он и моим успехам, не узнал о разочарованиях. Ему не интересно, какая дикая боль терзает сердце его сына.

В этих думах Ананда, возглавляющий отряд монахов и следующий впереди этой колонны, оглянулся назад, чтобы бегло посмотреть на своего отца, на Оракула-Саду. Беглого взгляда не получилось, так как замыкающий отряд Оракул-Саду остановился, и их глаза впервые за много лет встретились. Впервые за десять лет отец и сын, знающие о существовании друг друга, посмотрели друг другу в глаза. Монахи так же остановились и, глядя на них, ждали, и не мешали им, не нарушали этой тишины, понимая, что идёт некая телепатическая беседа. С минуту отец и сын смотрели друг на друга молча, а потом Ананда развернулся и продолжил путь, погружённый в свои думы.

Теперь он искал ответ на вопрос, связанный с одним из его отцов, колдуном Дугпа-Марой, которому он по непонятно кем прописанному року должен был противостоять. И думал он также о былой обители отца – городе Митуле, который фактически являлся родовым поместьем Ананды. Думал он обо всём этом и задавал вопросы вселенной и тут же получал ответы из пространства, ответы, которые были предсказуемы, которые он и сам себе в принципе тоже мог дать: «Существует на земле дуальность».

Люди делят реальность своего земного бытия на добро и зло. И тёмные стороны подвигают человека к свету своими действиями, способствуют эволюции, заставляют человека двигаться к духовности, совершать добрые богоугодные дела, обращают его к вере, к молитве. И именно поэтому Ананде пришлось сразиться с отцом, противостоять ему – потому что колдун Дугпа-Мара в жажде мести перешёл границы дозволенного и тем самым нарушил это равновесие. А в природе должно оно быть. И каждый живущий на земле выполняет свою задачу, свою миссию, но его отец, колдун Дугпа-Мара, своими бесчинствами стал тормозить эволюцию человечества, вытравливать способность к ней. Все действия и поступки колдуна Дугпа-Мары повлекли за собой сильнейший крен в сторону зла, направленного на полное уничтожение, истребление человечества. Поэтому высшими силами был послан на землю этот ребёнок, Звёздный воин Ананда, чтобы восстановить равновесие, и, в первую очередь, это равновесие он теперь должен создать в самом себе, потому что представляет собой сенсорный проводник одновременно двух эгрегоров – эгрегоров тёмных и светлых сил.

Ананда думал и о своих братьях по отцу Дугпа-Маре, которые, являясь от рождения тёмными воинами, оставшись без контроля колдуна, разбрелись по всему свету. Населяя землю и пребывая в невежестве, они бесчинствуют, издеваясь над людьми. И они, его братья, знают о нём, Звёздном воине Ананде, который пришёл в этот мир, чтобы противостоять злу, чтобы противостоять своим братьям, и они считают его предателем, самым страшным предателем своего рода, потому что он имеет не только силу, но и желание погубить их. Так думают они, но он, Ананда, знает, что он будет до последнего своего вздоха бороться и противостоять не им, а во имя их. Потому что он ведает, что, одержав эту страшную победу над ними, над единой кровью, которая течёт по их венам, он одержит победу над самим собой. Он очистит свой род и откроет путь в бессмертие их заблудшим душам, даст им шанс испросить пощады у Высших сил и приобрести возможность дальнейшего перерождения, дальнейшей эволюции и дальнейшего самоотверженного служения не тёмным установкам колдуна, а своему многострадальному народу. И он, Ананда, должен суметь принять своих братьев, не как зло, а как жертв определённых обстоятельств. Но где, где они теперь обитают? В городе Митуле, это точно, не осталось теперь ни одной души, но они же где-то есть, живут в человечьем обличии, оставшись под программой зомбирования колдуна Дугпа-Мары – человеко-животные, его братья.