Очерки мифологии восточных славян. Люди и Боги

Большинство мифов о происхождении шаманов говорит о непосредственном вмешательстве Высшего Существа или его представителя, Орла, солнечной птицы. У многих народов Сибири орел связан с шаманами и шаманским искусством; появление орла нередко связывают с обретением шаманских способностей.

Мы можем с уверенностью сказать, что шаманы, в обществах охотников, являлись профессиональными посредниками между богами, духами и людьми. Они были проводниками душ усопших, жрецами, сказителями, лекарями, выполняя важную роль в сообществе древних людей. С развитием шаманизма появился целый комплекс космогонических мифов, мифов говорящих о создании нашего мира и объясняющих его устройство. Все мифологические сюжеты объединяются в эпосы, показывающие что каждый народ охотников имеет свои религиозные взгляды и самобытную культуру, оставаясь при этом носителем основной мысли о сродстве человека и животного, о договоре заключённом между охотником и жертвой. Огромное значение для изучения религии охотничьих народов и наших изысканий, имеют сказки про животных. Между архаичной «животной» сказкой охотников и «классической» сказкой про животных существует большая разница. В фольклоре приоритетна древняя идея о равноправии людей и животных, берущая своё начало в тотемистической религии древних времён. В классической сказке принцип единства людей и животных теряет свое мифологическое значение и превращается в поэтическую метафору. Сказки о животных невелики по своему объёму, но богаты по содержанию. Народная фантазия наделяет героев этих сказок чертами человеческого характера, разумом, речью. Если в сказках присутствует человек, то он является всего лишь второстепенным персонажем. Часто такие сказки в иносказательной форме выражают социальные отношения людей. Сказки тесно связаны с мифологией и, зачастую, удачно дополняют мифологическую картину мира.

Таким образом, мы видим, что на момент встречи с племенами Ариев-кочевников, лесные охотники имели свои религиозные представления об окружающем мире и духовных силах, составляющих его основу. Однако племена охотников находились на гораздо более низком уровне материального и социального развития, что значительно ослабляло их позиции в борьбе с кочевыми племенами скотоводов. Спасало лесных жителей то, что жителям степных и лесостепных районов, нечего было искать в суровых северных лесах. Обширных выпасов для скота там не было, богатой добычи поход в лесную чащу тоже не предвещал. Поэтому скотоводам легче было торговать с лесовиками, нежили захватывать их силой.

Отдельно хотелось бы коснуться вопроса важности тотемного предка для охотников, я уже говорил о берсерках. Хотелось бы еще раз подчеркнуть значимость медвежьего культа в системе религиозных взглядов для людей живших в северной части восточно-европейской равнины. Мифологический образ медведя, в первозданном виде, мы можем увидеть в религиозной жизни малых народов крайнего севера. П. Е. Прокопьева отмечает, что «сохранившиеся по недавнее время знаменитые медвежьи церемонии северных народов сопровождались заговорами, благопожеланиями, песнями, драматическими постановками, танцами». Северные охотники и в наше время считают медведя тотемным предком и одновременно божеством, хозяином нижнего мира. Берлогу часто сравнивают с входом в царство мертвых, куда медведь уводит души, убитых охотниками животных. Из таких мифологических представлений постепенно и сложилось видение медведя, как зооморфного божества, обладающего ярко выраженной хтонической (земной или подземной) природой. Существует поверье, что между медведями бывает медвежий шаман, отличающийся большим умом и хитростью. Такой медведь неуязвим, у него седая шкура и грива, он невероятно опасен для охотников. Не было случая, чтобы его убивали. Он обыкновенно встречается со знаменитым охотником, истребившим на своем веку сотни медведей, следовательно, дозревшим «сэт». Эта встреча бывает для охотника роковой. Многие другие мифы и сказки роднят образ медведя и шамана, оба могут странствовать между миром живых и миром мертвых. Такое же важное место занимает медведь и в славянской мифологии, но к этому вопросу мы вернемся позже. Пока нам достаточно сделать вывод о том, что медведь, как тотемный предок и как шаман дикого леса, имел огромное значение для племен охотников, населявших северные районы России.

2 Мифологический мир древних аграрных обществ.

Давайте теперь рассмотрим совершенно другой тип менталитета, другую культурную и социальную среду. Религиозный Мир земледельцев складывался из преобладания отличных мифологических сюжетов и форм. Само представление о жизни у земледельцев абсолютно другое, нежели у охотников-лесовиков. В обществе земледельцев женщина впервые становится более значимым существом с хозяйственной и мифологической точки зрения. Быть матерью для женщины становиться символичным. Женщина отождествляется с землей, она становится, как бы, средоточием плодотворных сил земли, отсюда и выражение «Мать сыра земля». Женщина подобно земле дает жизнь, вскармливает и растит. Женщина рассматривается, как носительница сакральной тайны жизни. В обществах земледельцев, со времен каменного века доминировал культ Великой Богини Матери, при этом необычно сильна была привязанность к женской магии, магии несущей в себе силу и суть плодородия. К тому же выращивание растений породило разделение труда, охотник теперь не являлся единственным добытчиком пищи для племени. Ответственность за выживание и благополучие людей переходит теперь к женщине. Полевые работы становятся священным ритуалом, главная роль в котором отводится женщине, как хранительнице тайны произрастания. В обществе земледельцев, становится возможным накопление излишков продовольствия и у людей, таким образом, появляется немного свободного время, что способствует развитию ремесел. Вследствие этого коренного отличия, мифологический и религиозный мир земледельцев гораздо богаче и разнообразней, образы богов и героев гораздо ярче, а мифология насыщенна событиями.

В то же время, жизнь земледельцев не идеальна и на поверхность всплывает страшная тайна – жизнь порождает смерть, а смерть порождает жизнь. В мифологию земледельческих народов, прочно входит сюжет первого убийства или жертвоприношения, в результате которого, стало возможно выращивание культурных растений. В мифологии земледельцев доминирует представление о том, что первые злаки выросли из тела убитого божества. Вывод очевиден – если вы хотите культивировать жизнь, то вы должны культивировать смерть. Ритуалы земледельческих обществ визуализируют сюжет основного мифа, человек, как бы, лично принимает участие в мифологическом повествовании. Основной миф сообществ такого типа, повествует об аморфности и статичности мира до начала времен; звери и люди не двигались, не принадлежали ни к женскому ни к мужскому полу. Боги решили оживить этот мир, но для этого им пришлось совершить первое убийство. Одного из богов приносят в жертву, а из его мертвого тела вырастают злаки и другие полезные растения; люди и животные начинают двигаться, происходит разделение по половому признаку, и вместе с земледелием в мир приходит смерть и сексуальность. Пища начинает осознаваться как плоть бога, то есть, человек, каждый раз во время еды, причащается божественным телом. Все обряды связанные с достижением половой зрелости, жертвоприношения животных и человеческие жертвоприношения, а так же погребальные обряды, представляют собой формы поминовения первого убийства. Тогда как в обществе охотников, ответственность за убийство возлагается на чужака, члена другого племени или отрицается наличие смерти как таковой.

Мифы земледельцев постепенно переосмысливаются и тайна плодородия переходит в область половой, сексуальной сферы. Плодородие обеспечивается при помощи иерогамии (священного брака) бога неба или бога грозы с богиней земли – Великой Матерью. Священный брак обеспечивает богатый урожай на полях и благополучие людей. Ритуалы, связанные с основным мифом земледельцев, должны повторятся ежегодно и человек, по мере возможности, должен способствовать данному процессу. Отсюда и ритуальные совокупления на вспаханных полях, и сексуальная распущенность весенних праздников – стремление одно, дать природе импульс для развития, дать толчок силам плодородия и роста. Земля уподобляется материнскому лону, а через месячные женские циклы осознаётся тесная связь с циклами луны. В пантеоне земледельцев видное место занимают лунные божества и луна связывается с женской сакральностью, с тайной сексуальности и женской магией. Все эти религиозные символы принесенные в мир с изобретением земледелия, постепенно развивались и дополнялись новыми. В развитых языческих и в великих монотеистических религиях, символы плодородия и земледельческой сакральности мы можем встретить очень часто и это говорит об органической связи этих религий с земледелием или же о заимствовании символов у земледельческих культов и религий древности. Мифологические сюжеты и сценарии земледельческих ритуалов многократно модифицируются и видоизменяются, но основное ядро остается неизменным. Апогеем развития религии земледельцев стало представление об умирающем и воскресающем боге. Эта идея зародилась из представления об умирании зерна и воскрешении его в виде растения. Зерно умирает и, умирая, дает жизнь новому растению, растение живет и приносит новые семена, в этом и заключена основная тайна аграрного цикла. Земледельческие культуры создали грандиозный образ космической религии, центром которой стала идея циклического возрождения и умирания природы, где космос, по мнению земледельцев, подвержен тем же природным циклам – вселенная умирает и возрождается вновь. Человеческие обряды ежегодного обновления должны способствовать динамике этого циклического круговорота. Идея умирающего и воскресающего бога бесконечное число раз повторяется в мифах, принадлежащих абсолютно разным народам. Верхом развития этого мифологического мотива, становится христианское учение о смерти и воскресении Христа. Его рождение, жизнь, служение, смерть и дальнейшее воскрешение полностью соответствует сценарию древнего земледельческого мифа, отраженного в ежегодных ритуалах обновления космоса. К умирающим и воскресающим богам можно отнести и Осириса, Дамузи, Диониса, Телепинуса и многих другие. Мифы в которых действуют означенные боги, являются типологическими для всех земледельческих обществ, и их сюжеты, как правило, имеют смысл выходящий далеко за рамки конкретной традиции. Они составляют некую общую парадигму, лежащую в основании определенной мировоззренческой системы. Как пример можно привести шумерский миф об Иннане и Думузи. Это один из самых древних вариантов мифа о воскресающем и умирающем боге, и в том его несомненная ценность, так как он сохранился в наименее искаженном и виде по сравнению с позднейшими мифами других народов.

Инанна, честолюбивая богиня плодородия, озабоченная тем, что глава богов Ан будто бы дал ей слишком мало власти, решила спуститься в подземный мир, Царство мертвых, «страну без возврата», где правила её родная сестра Эрешкигаль, и сделаться его владычицей. Перед тем, как отправиться в это опасное путешествие, она предупредила своего визиря: если три дня и три ночи она будет отсутствовать и не вернется до этого срока, визирь должен совершить траурный обряд и обратиться за помощью к её высоким родственникам, богам Энлилю, Нанне или Энке (если первые двое откажутся ей помогать). Затем она облачилась в царский наряд и спустилась в «страну без возврата». Чтобы попасть в лазуритовый храм Эрешкигаль, ей прошлось пройти через семь ворот, охраняемых огромными демонами. При проходе через каждые из них Инанна была вынуждена, по их требованию, снимать с себя часть одежды. В конце концов, она осталась полностью обнаженной, а следовательно полностью беззащитной перед злыми чарами обитателей мрачного, подземного царства.

Вот, наконец, она появляется в покоях Эрешкигаль и претерпевает последнее унижение: демоны ставят её на колени перед троном богини подземного царства, которая, конечно, сразу поняла замысел сестры и обращает на неё «взгляд смерти». Богиня плодородия падает замертво, её труп подвешивают на крюк, вбитый в стену. После этого все естественные процессы на земле и под землёй останавливаются: живая тварь не рожает, деревья не приносят плодов… Богиня плодородия мертва!

Через три дня и три ночи, как и было условлено, старший визирь Инанны, понимая, что с ней стряслась беда, совершает торжественный траурный обряд и отправляется за помощью сначала к Энлилю, владыке ветра, затем к Нанне, богу луны. Ни тот ни другой не решаются прийти на помощь: слишком велика власть демонов «страны без возврата»! Но хитроумный Энки, к которому затем обращается визирь, находит выход из положения: из грязи, которую он наскреб из под ногтей, этот бог создал двух карликов. Затем он им дал «воду жизни» и «траву жизни», приказав с помощью этих средств вернуть Инанну к жизни.

Юркие карлики незамеченными проскользнули сквозь семь ворот, и скоро очутились в покоях Эрешкигаль. Там они застали устрашающую картину: Эрешкигаль корчилась в муках родов, не в силах родить (ведь богиня плодородия была мертва и ничто не могло быть рождено). Карлики пообещали помочь несчастной Царице Мрака, но попросили выдать сначала им тело Инанны. Оживив эту богиню при помощи «травы жизни» и «воды жизни», они тем самым помогли возродить все естественные процессы в земной природе. Облегчение пришло и для Эрешкигаль, благополучно разрешившейся от бремени… Но отпустить Инанну с миром ей никак нельзя: закон подземного царства гласит, что никто не может живым возвратиться в наземный мир, если не представит себе равноценную замену. Инанне дозволено было подняться на поверхность земли, но в сопровождении демонов, которым она должна указать на того, кто займет её место в мире мертвых.

Боги покровители городов, и все их жители, которых она встречала на пути, падали перед нею ниц, демонстрируя смирение и радость по поводу её возвращения! У Инанны просто не поднялась рука указать на кого нибудь из них своим устрашающим стражам… Но когда Инанна прибыла в свой родной город Урук, она увидела картину, наполнившую её сердце яростью: муж Инанны, Думузи, вместо того, чтобы оплакивать свою законную супругу, беспечно пировал в своем дворце, в окружении молодых прекрасных девушек… Именно его, разгневанная богиня и передала в руки демонов.

Думузи решил бегством спастись от слуг Эрешкигаль, но где бы он не прятался, безжалостные преследователи, всюду настигали его и грозили ввергнуть в области подземного царства. Богиня растительности Гештинанна, родная сестра Думузи, пыталась спасти брата от преследователей, но безуспешно. Она была готова пожертвовать собой ради Думузи и вместо него уйти в царство мертвых, но Инанна изрекает окончательный приговор: «Пол года ты, пол года она». С тех пор Гештинанна половину года (вероятно, летнее время, когда в Месопатамии не было дождей и солнце выжигало всю растительность) обретается в Царстве мертвых, а осенью, с приходом освежающих ливней и влажных ветров, она приходит снова на землю.

Этот миф несет колоссальную смысловую нагрузку. Во-первых, его сюжет связан с сезонными земледельческими циклами, с угасающей на какой-то период времени, и вновь воскресающей природой. В этом мифе декларируется взаимосвязь жизни и смерти, взаимозависимость этих двух противоположных начал. Смерть не имеет смысла без наличия жизни, но и все живое, рано или поздно, придёт к своему финалу – смерти. С созданием этого мифа в жизни появляется диалектика и цикличность бытия, и эти понятия работают на всех уровнях бытия, от микрокосма, до макрокосма, им подчинена как жизнь человека и природы, так и движение светил на небосклоне. К тому же воскрешение бога, это победа над смертью, возобновление жизни, утверждающее бытие и расположение высших сил. Позднее мотив мифа будет переосмыслен и найдет особое выражение в христианской религии: из смерти Христа возникает наша вечная жизнь, и в этом весь смысл образа Распятия. Мы находим эти образы у самых древних земледельцев, даже раньше, чем возникли мифы об Осирисе, Аттисе, Адонисе и Дионисе. Элевсинские мистерии воссоздавали миф смерти и воскрешения, где мистик сам становился участником вечной драмы бытия. Устойчивость основного мифа земледельцев в не связанных друг с другом культурах, принадлежащих разным эпохам, делает его универсальным мифом аграрных сообАттис.

Еще одним мотивом в мифологии плодородия, является мотив поклонения солярным божествам. Земледельческие циклы зависят от движения нашего светила. Поэтому солнце обожествлялось, и боги солярного происхождения всегда занимали видные места в языческих пантеонах, земледельческих культур. Центральное место солнца в процессе космогенеза объясняет большое количество солярных мифов, в которых солнце борется со своими злейшими врагами – мраком и водной стихией. Сам бог солнца и его враги выступают в этих мифах в различных обличьях, весьма разнообразны и места сражения между Богом-солнцем и богами мрака. При этом, солярные боги являются богами оплодотворителями земли, они отвечают за плодородие земли и вступают с ней в священный брак. У разных народов боги солнца имеют разный статус, где-то божества эти главенствуют в пантеоне, где-то нет, но всюду они присутствуют и везде, хотя и в разной форме, обыгрывается мифологический мотив извечной битвы между солнечным богом и богами мрака и водной стихии. В более поздних мифах, место солярных богов занимают боги- громовержцы, становясь победителями хаоса и захватывая лидерство среди богов пантеона.

3 Религиозные представления кочевых народов.

Мы рассмотрели основные направления религиозной мысли земледельческих народов и можем сделать вывод, что их мифология гораздо богаче и красочней мифологии охотничьих племен. В целом, земледельцы стояли на гораздо более высоком уровне духовного, социального и хозяйственного развития чем охотники. Давайте теперь рассмотрим мифологический и религиозный мир кочевников и скотоводов. Безусловно он кардинально отличается, и от мира охотников, и от мира земледельцев. Среда сформировавшая религиозные взгляды Арийских племен, это среда воинов и пастухов. Наибольшим богатством в кочевом обществе Ариев считались быки, их количество определяло статус владельца в обществе, большое значение придавалось личной храбрости и силе человека. Изначально Арии-скотоводы поклонялись единому божеству высокого синего неба. Таким богом являлся Дьяус, общий для всех арийских племен. Dyaus – небо, день, имя этого верховного индо-европейского бога указывает на его органическую связь с ясным, светлым небом. Верховное божество было наделено сакральной властью и отвечало за все проявления связанные с небом, воздухом, ветрами и другими погодными явлениями. Функция управления громом принадлежала Дьяусу, Но из-за своей удаленности от повседневной жизни человека и абстрактности, образ верховного бога начал распадаться на множество отдельных проявлений, которые персонифицировались в личностях более специализированных и, при этом, более конкретных богов. Дьяус постепенно становится праздным, далеким от людей богом, уступая место на вершине божественной иерархии, молодым и деятельным богам. До наших дней слово «дьяус» в Индии обозначает день, но не несет какого либо сакрального значения. Образ верховного бога высокого светлого неба растворился в образах тысяч других богов. Дьяус уступил свое место Варуне, молодому и деятельному богу, так же олицетворявшему небо и верховную власть, но произошло это уже в более позднюю ведическую эпоху. В процессе еще большей конкретизации образов богов, главенство в арийском пантеоне занял бог-громовержец Индра. Индра буквально переполнен жизненной энергией, он могучий воин, побеждающий грозного дракона Вритру, и освобождающий небесные воды. Индру сопоставляют с быком, подчеркивая тем самым его мужскую силу. Производя гром и молнию, давая земле дождь, Индра становится средоточием космической энергии от которой зависит жизнь всей вселенной. Будучи могучим быком, Индра оплодотворяет землю, изображаемую в виде коровы космического масштаба. Индра бог воин, он поражает тысячи врагов, он переполнен жизненной силой, но при этом, не является творцом космоса, земли и людей. Индра лишь проводник жизненной энергии но не её источник. Могущество Индры зависит от магического напитка – Сомы. Следовательно, громовержец не главное божество, и бессмертен благодаря соме, но при этом его культ становится чрезвычайно популярным среди воинов и аристократии. Он простой рубаха-парень, его действия и мотивы понятны и близки человеческому сердцу, это не тот далекий и абстрактный образ творца, Высокого Светлого Неба.

Индра заслоняет собой небо, он больше земли, небесный свод – его корона, а количество сомы, которую он поглощает, чудовищно – однажды он одним глотком осушил три озера. Опьяненный сомой он убивает Вритру (дракона, запирающего воды, аналогичен мировому змею), вызывает смерчи и заставляет дрожать всю землю. Оружие Индры – молния (ваджра), которую бог метает в своих врагов, поражая их без счета.

1.Если бы Индра услышал здесь

Эту нашу двойную речь,

То, щедрый, сильнейший, пришел бы

На питье сомы с сосредоточенной мыслью.

2. Ведь это его самодержцем, быком, его для силы

Создали две половины вселенной.

И ты усаживаешься как первый среди лучших :

Ведь твоя мысль жаждет сомы…

Бог с грозной дланью, разрушитель, проломитель крепостей

Пусть услышит мойИндры—

Жажда имущества, повелителя имущества

Индру

Стоумного мы зовем восхваляем…

Мы привели в действие грозного, победителя в боях,

Мстителя за вину, безобманного.

Захватчик, лучший из колесничих, он

Знает ошибку стремящегося к награде,

Которого он и настигает…

Герой-проломитель, щедрый с мощными дарами,

Связанный с геройским подвигом:

Могучи обе твои длани, о стоумный,

Которые хотят сбросить ваджру.

По моему мнению, этот гимн, один из многих, подобных, совершенно точно показывает психологию народа, сочинившего его. Мысль кочевников-скотоводов, всегда была направлена на экспансию и завоевание. Не зря Индра становится самым популярным и могущественным богом в Арийском, а затем и в Индийском пантеоне. Проникая на просторы восточно-европейской равнины, кочевые племена огнем и мечем уничтожали земледельческие цивилизации. Захватив власть, воинственные скотоводы становились правящей надстройкой в мире земледельцев, ремесленников и торговцев. Земледельцы никогда в истории не могли дать достойного отпора скотоводам, слишком разный менталитет и настрой, слишком разное отношение к жизни и смерти было у этих племён. Сильнее всего воинские союзы Ариев почитали мужское божество, повелителя молний – громовержца Индру. Мифология воинственных завоевателей кардинальным образом отличалась от мифологии земледельцев и охотников. Земледельцы – почитатели Матери земли, Великой Богини, Умирающего и вновь Воскресающего бога не могли ничего противопоставить громовержцу Индре и его почитателям. Конфликт между сообществами, одно из которых почитает богиню, а другое, состоящее из воинов, презирает их, стал одним из главных мотивов в мифологических системах запада. Они были суровыми воинами, Арии-кочевники, варвары и завоеватели. Они приходили в культуры, которые сформировались вокруг идеи о непрерывно вращающемся космическом цикле, и тут же захватывали власть. Встреча двух культур, где в одной из них центральное место занимает женское божество, вокруг которого строится весь религиозный культ, и мужское божество выступает только, лишь в качестве оплодотворителя и другой, где бог-громовержец узурпатор и властелин, берет землю силой, без её согласия, непременно, оборачивалось крахом для первой.

Однако не Индра стал прообразом всех великих богов-громовержцев Европы: Зевс, Юпитер, Перун, Тор, все они порождения Арийской мифологии и продолжатели традиции бога громовержца Парджанья, предшественника Индры на троне арийского пантеона богов. Об этом божестве мы еще поговорим по ходу повествования.

Встреча трех различных культур, различных социально-хозяйственных подходов к укладу жизни, и главное, трех различных религиозных и мифологических вселенных, определила облик протославянского и славянского язычества. Именно поэтому ученые ломают свои светлые головы над вопросом: кто был главным богом у славян, какие культы были распространены на территории Руси, и были ли у славян вообще боги, или они поклонялись русалкам, домовым и лешим? Ответ на этот вопрос очень сложен, и лежит в области догадок и гипотез. Славянская мифология сформировавшаяся на основе слияния трех различных культур, было многоуровневой, сложной и противоречивой системой. Эта система динамично развивалась и изменялась с изменением социального, экономического и политического строя, поэтому даже имея исходные точки для исследования, реконструировать славянскую религию, в полном объеме невозможно. Прошли тысячи лет со времени переселения Ариев и слияния трех культурных традиций. Многие верования потеряли значимость или изменились до неузнаваемости а затем были переосмыслены. Религиозные символы изменили свое первоначальное значение, обряды и ритуалы потеряли свою актуальность и сохранились, только, как пережитки прошлого. Даже многие боги сменили свою специализацию и потеряли своё место в славянском пантеоне. Нам придется сильно потрудиться, чтобы отыскать путеводные ниточки от времен древних к временам старинным, и попытаться ответить на вопрос, что из себя представляла славянская и русская мифология и религия?