След эволюции. Свиток третий

Два других сотрудника, находящихся в человеческом сегменте встроенного научного комплекса Центра – от дружественного эксклава Поднебесный и Союза Корпораций тоже были космополитами и, что важно, близкими друзьями, но и с ними Николай не мог поделиться полученной информацией. Для других людей, пусть и кибер-ливитеров, могущих общаться с Ливитом, Единое инфополе Вселенной было закрыто, и обсудить ситуацию можно было только со старым другом – разумной, неорганической сущностью Ливит. Сейчас же даже Николай пока не решался на обсуждение, стремясь как-то уложить в голове, переварить узнанное, и одиноко бродил по пустым, покрытым нереальными рисунками и изгибами, ужасным и добрым одновременно, энергетическим каналам внеземного Центра Связи.

Для фогги – теперь друзей людей, проникавших в возможные для них уголки галактики, для Ливита, обладающего огромными знаниями и возможностью контактировать в Едином инфополе и, естественно, для людей найденные, точнее так неожиданно появившиеся, следы были огромной редкостью. И, тем не менее, ужасающей редкостью. Фогги считали такие следы – места в пространстве Вселенной чуть ли не порождением самого зла, небытия, где навсегда исчезало все могущее существовать – и тело, и сознание. Ливит, проанализировав накопленную за многие тысячелетия информацию, описал следы как оставляемые некими сущностями – невообразимо малыми и в тоже время невообразимо огромными, червоточины в одномерном для них пространстве-времени. И невообразимо многомерном для нас, живущих и существующих с одной стороны в реальности нашего здесь и сейчас, а с другой, присутствующих внутри даже не в осознаваемом нами мире этих сущностей – внутри именно их сознания. Эти следы оставлены при перемещении, а такое перемещение этих сущностей внутри создаваемой ими одномерности пространства-времени-сознания может быть только с одной целью – они перемещаются за едой. А еда для них – насыщенные информативностью, по сути жизнью и осознанием участки вселенной, так сказать, растекшейся по невообразимой ширины полю пространства-времени-сознания. Эти сущности являлись естественными врагами других сущностей – наблюдателей, несмотря на то, что ни одно живое существо не смогло бы назвать наблюдателей врагами, ибо они не только оберегали любую жизнь в обозримой Вселенной, но и создавали ее.

Появление следов говорило о многом. Во-первых – этих сущностей что- то привлекло в данной части Вселенной, возможно, именно информативность. Во-вторых – они охотятся именно за сознанием, оставляя за пространством, насыщенным энергиями и частицами, право второго блюда, но нападают, поглощая именно пространство. В-третьих – появление их в реальном физическом пространстве можно было бы расценить как разведку. И главное, в-четвертых, что выделил сам Ливит, проанализировав недавно пришедшие информационные пакеты из других Центров Связи или естественных ливитных образований, – и об этом Николай боялся даже думать. Сущности поглощали осознание живущих только в пределах своего собственного осознания, одномерного для себя и неисчислимо многомерного для прочих. И если не поглощали окружающий кусок пространства целиком, оставляли пострадавшему возможность существовать – но уже другим. Другим существом в старом теле или энергии, но с новыми возможностями существа и с непредсказуемыми поступками и желаниями, просто меняли навсегда его сущность. После изменений это могло быть что угодно – от мудреца-оберегателя, заботливой матери-созидательницы до воина-повелителя или страшного монстра, уничтожающего всех и вся. Информация об этом была обрывочна, по сути ее почти не было, только предполагаемый анализ, но, по словам Ливита, такое случалось с некоторыми существами во Вселенной и, возможно, даже в нашей галактике. И самое страшное озарение или размышление настигло Николая именно в этих пустынных коридорах – он понял, что природа человека такова, что он сам станет искать эти следы и этих сущностей в надежде контакта и изменения себя. Ведь до сих пор один из ведущих стимулов человека – власть, возможность повелевать и стать хозяином всего и вся, а то и самим Богом, как его некоторые представляют, и это страшно. Обладая такой информацией, человек может пойти на многое, даже принеся в жертву себе подобных. И его, и их необходимо оберечь от этого. Оберечь нужно не только людей, а вообще все живое и разумное от этих сущностей – Николай уже называл их мысленно инверсами, по аналогии с космической и антропной инверсией мыслителей прошлого. И помочь нужно и Ливиту, и фогги тоже и, возможно, наблюдателям – или принять их помощь. Нужно срочно отправить гонцов-фогги к ПКС-119 с просьбой уйти как можно дальше от следов. Отправить гонцов с ливитом-инфонакопителем к застрявшему среди таких же следов два года назад Николе Ивановичу. Срочно отправить гонцов-фогги к Иану – там самый лучший из имеющихся у человечества исследовательский корабль с Ливитом внутри, у них наиболее полная информация о любых проявлениях необычного на доступных просторах Вселенной. И нужно созывать закрытое совещание Совбеза ООЭ.

Николай поднял голову и сразу почувствовал, что на него смотрят – не глазами, а просто осознает его и чувствует вся насыщенная жизнью и сознанием летящая в пространстве постройка Центра. Внутренне улыбнулся и почувствовал такую же улыбку другого существа.

– Твое сознание прояснилось, поток мыслей утих, состояние организма приходит в норму, наверное, и настроение поднялось, – голос проникал как всегда сразу в сознание, не вызывая потерю защищенности или недовольства. – Я решил, что можно тебя отвлечь. Поговорим?

– Да, ты прав, к кое-каким умозаключениям я пришел, – доброта и улыбка в голосе Николая перемежалась строгостью звучания под гулкими сводами туннеля. – Ливит, мне нужна вся информация об изменениях сознания под воздействием этих сущностей. И кое-что про их следы. Но давай по порядку, так лучше.

– Тогда давай в свою ливитёрную, – чувствовалось, что Ливит усмехнулся. – Там есть экран, проекции в сознание недостаточно.

– Бегу.

Николай прыгнул. Серый скафандр, разгоняясь и совершая все большие прыжки, исчез за очередным изгибом покрытия туннеля. Еле передаваемый шум прыжков утих, и в пространстве наступила, казалось, незыблемая, замороженная тишина пустоты небытия.

* * *

Ген Шорос расстегнул галстук-шнурок с титановой позолоченной брошью-лейблом Нью-Принстонского университета, изображающую лысого человека в тоге, высоко поднимающего полную чашу. Стянул шапочку с сиреневой кисточкой высшего магистра, и лицо, выражавшее строгость и величие, сменилось другим, выражающим просто усталость и безразличие. Найдя неверной рукой липучки-фиксаторы, расстегнул мантию и, стянув, отбросил в сторону. С широким поясом личного оберегателя – военного медблока последних разработок с кучей дополнительных функций – возился дольше, освобождая шлейфы. Наконец справился, и медблок-квантоум полетел на пол вместе с белоснежной сорочкой. Термолосины и высокие самозатягивающиеся ботинки дополнили образовавшуюся на полу кучу, и Ген шагнул к шкафчику со штатным защитным противогелевым комбезом. Натянул комбез, закрыв лицо прозрачной маской, пропускающей все, кроме геля и, вздохнув, шагнул в овальное отверстие чуть ниже роста человека, закрытое подрагивающей мембраной. Трехметровый слой сканирующего геля за мембраной Ген прошел медленно, как человек, двигавшийся по дну бассейна, наполненного жидким маслом, и вывалился наружу через такую же мембрану в следующее помещение. Стерев с лица немного мешающего видеть и оставшегося после процедуры геля, вошел в душ. Меры безопасности здесь, что и говорить, были жестковаты.

Ощущение пола под ногами привычно растворилось, душ-лифт провалился вниз. Ген не видя тронул боковой сенсор, включая воду, и сбросил на пол уже растворяющуюся в потоках воды защитную маску. Вскоре туда же добавился и комбез, и Ген замер в струях чуть горячеватой воды. Три минуты спуска до закрытой от всех подземной части университета позволяли не только расслабиться, но и настроить мысли, и Ген, сделав брешь-паузу в вялом течении мыслей-образов, активировал привычно мощный поток анализа и внутреннего контроля, размышляя о произошедшем.

То, что Гена Шороса, пусть и рядового ученого-практика, но влиятельного управленца в одной из главных корпораций Союза – корпорации МОФ, аббревиатура незатейливо расшифровывалась как «Менталитет будущего», пригласили на эту встречу в закрытый и секретный бункер службы обеспечения и инфраструктуры университетов эксклава, говорило о многом. А то, что про эту встречу не было сообщено никаких подробностей, кроме предупреждения о невозможности отказаться, сообщило бы управляющему не ниже ранга Гена о том, что встречу назначил некто из высокопоставленных руководителей директората Союза Корпораций. И разговор может касаться недавних событий, произошедших на станции ПКЦ-119. И еще – недавних научных открытий ученых корпорации МОФ, касающихся внедрения искусственного сознания частично нефункциональным биодонорам. И главное – недавно полученной, благодаря созданной сети мониторинга в научной среде эксклавов, информации о том, что друг человечества Ливит (тут Ген Шорос как всегда покривился) обладает информацией, полученной из Единого инфополя Вселенной о возможности изменения не только человеческого сознания, но тонкой энергогеномики человека. Что открывало возможности изменения генома до невообразимых контролируемых мутаций и даже позволяло в будущем создать существо, абсолютно не сравнимое с человеком по возможностям. От таких возможностей захватывало дух, и Ген Шорос не удивился срочности и секретности предстоящей встречи.

Лифт остановился, теплые струи исчезли, освещение внутри кабинки-душа приняло чуть зеленоватый оттенок, и Ген включил осушку. Проведя руками по лицу, улыбнулся себе в зеркальную стену кабинки и, достав из шкафа-мембраны другой комбез, уже темного цвета, облекся в него, набросив легкий капюшон, закрывающий шею и макушку. Толкнул двери лифта, плавно ушедшие в стороны, и вышел в узкий наклонный коридор, освещаемый только светоэлементами пола. В конце коридора открылась дверь, и навстречу Гену вышел человек в таком же темном комбинезоне. Открытое лицо улыбалось, казалось, какой-то монолитной улыбкой, скорее, улыбкой статуи.

– Рад приветствовать вас, – человек говорил почти не разжимая губ. – Я позволил себе встретить вас. – Ген кивнул. – Если вы готовы, прошу. Нас ждут.

Ген кивнул еще раз, общение с этими людьми требовало большой концентрации. Уважение, проявленное при встрече, можно было расценить как угодно и, конечно, ожидать чего угодно, но Ген был уверен в себе, насколько это было возможно. Он реально оценивал свою значимость для этих людей, по сути управляющих мировыми процессами, и, более того, он сам желал и стремился к тому, чтобы стать частью этой касты.

Два темных комбинезона прошли небольшой тамбур-шлюз, сейчас свободно открытый, на черной ткани мелькнули разноцветные тонкие полосы сканеров, и оказались в большом круглом и низком – не выше трех метров – помещении с ромбовидным столом в центре. Темно-серая переливчатая полусфера над столом мерцала огоньками и линиями, над тремя спинками кресел, стоящих вокруг стола среди других таких же, мелькали огоньки защитных зонтиков связи, но больше света в погруженном в полутьму зале не было, не считая разгорающегося временами огонька тонкой курительной палочки. Огонек прочертил кривую и потух в настольном утилизаторе, а навстречу вошедшим поднялся из глубины кресла человек.

– Рад встрече, мистер Шорос, – говоривший, уже пожилой человек с ничего не выражающими глазами, четко выговаривал слова, но чувствовался какой-то еле неуловимый, скорее всего, специально используемый мягкий акцент. – Я надеюсь, вас не раздражает полутьма. Как говорил один древний литературный персонаж, «концентрация дыма способствует концентрации мысли». А я добавил к этому еще и концентрированную тьму. – Человек засмеялся всем маленьким лицом и повернулся к столу. Ген тоже повернулся, приглядываясь к полутьме.

– Меня вам представлять не нужно. И вам не нужно представляться этим людям, вы нам хорошо известны, – человек снова улыбнулся всем лицом, глаза заискрились. – А вот вам я представлю наших собеседников. – Ген покивал. – Вас встретил мистер Лакмус, ведущий эксперт нашей космической корпорации исследований необычных проявлений Вселенной. В его ведении как исследователя и центры коммуникации и дальней разведки. А это Гелла Бриоль, член совета директората корпорации «Билдинг Генес», и, кстати, это донорами вашего «Менталитета будущего» они пользуются. А вы в свою очередь используете их разработки, например, при вербовке «спящих» агентов – это когда поэтесса просыпается агентом контрразведки. – Человек снова рассмеялся.

Собеседники покивали улыбаясь и по приглашению пожилого человека расселись вокруг стола. Зонтики закрытой связи над креслами потухли, зато ярче засветилась главная полусфера в центре. Там в окружении раскинувшихся звезд и планет загорелись красная точка и сразу почти с другой стороны полусферы еще одна.

– Это так называемые следы пока неизвестных сущностей. А вон те три желтые точки – три центра связи ливита, один у нашей планеты и два других, недавно обнаруженных с помощью фогги в трех тысячах световых лет и в четырех с половиной соответственно. Связь между ними осуществляется не непосредственно друг с другом, а через какой-то единый центр, возможно, за пространством галактики и занимает просто невообразимо малый отрезок времени. Как сообщает Ливит, наша богатая информацией внеземная сущность – это просто взаимодействие в Едином поле Вселенной. Это энергия, но энергия других порядков, для простоты скажем, энергия недоступного нам пространства-времени. Но нам удалось рассчитать возможные точки в реальном пространстве ее наибольшей концентрации. С помощью фогги мы выслали туда наши новейшие сканеры. Записать им удалось немного, это как топором разрубить на равные части летящую в полете снежинку, но кое-что удалось понять. Несколько часов назад приемник на орбите принял кодированный инфопакет, предварительно снятый фогги со сканера, доставленный и загруженный в передатчик, и теперь мы имеем следующую информацию, – пожилой человек посерьезнел уже привычно веселым лицом и внимательно посмотрел на Гена. – Эти следы оставлены существами, могущими изменять природу других существ. Они не только меняют сознание, они меняют сам энергогеном, саму суть предназначения, энергоряд существа. Любое существо во Вселенной, человек или кто-либо другой, если не погибнет, изменится необратимо. Возможно, из фогги получится сверхфогги, из человека – сверхчеловек и, может быть, даже приносящий такое же, как и он, сверхпотомство. Мистер Шорос?

– Да, информация, полученная от агентов в ПКЦ-119 и в инфраструктуре Центра связи подтверждает сказанное вами. Более того, одному из агентов, занимающемуся техобслуживанием дронов, удалось сохранить просто огромный объем данных, и сейчас после обработки можно предположительно, – Ген сделал паузу, – утверждать, что следы, точнее, обводка по контуру этих следов, необратимо меняет структуру вещества. А агент внутри лабораторий университета сообщает обрывочную информацию о разговоре руководства ПКЦ-119 с тамошним фогги. Анализ полученного так же полностью подтверждает ваши слова, – Ген Шорос посмотрел на представителя директората Союза.

– Отлично. Итак, поговорить нам есть о чем, – пожилой представитель азартно потер руки. – Мистер Лакмус. Я бы хотел послушать сначала вас о происходящем в обозримой Вселенной. Достойны внимания любые передвижения сверх малых буев и дронов разведки и любые байты длинной информации. – Человек за столом малозаметно кивнул и холодными глазами посмотрел на собеседников.

Глава 2

Ярко-оранжево-красная вблизи и тускло-белая с невообразимых расстояний, звезда-мать системы испускала одни частицы и нагревала другие до миллионных значений температуры только вблизи себя. Как и в трех единицах расстояния, так и в сорока, наполнял пространство вакуумов почти одинаковый холод, отметая возможность привычной органической жизни – сюда, благодаря силе осознания, долетело только известное название четырехмерной территории – пространство пояса Койпера. Вакуум, по составу более похожий на состояния древнего вещества – предшественника образования галактики, космическая пыль и газово-кристаллические облака составляли неспешное бытие пространства. Замороженные вечным холодом метан, аммиак и лед, водород и углерод, органические вещества и соединения, кометные и астероидные образования различных составов, жизненных циклов, траекторий и периодов обращения, карликовые планеты и динамически активные облака скоплений – все это пронзалось извечным реликтовым излучением и потоком частиц, испускаемых далекой звездой. Дрожало и вибрировало в искривлениях четырехмерного пространства, несло заряд движения и жизни, видоизменяющихся и перетекающих друг в друга процессов и, творя порядок увеличивающимся хаосом, увеличивало и множило информативность живой Вселенной.

Но жизнь разумных существ проявилась и здесь. Почти четверть века назад силами космических корпораций Союза на орбиту карликовой планеты Хаумея был отправлен автономный гравибуй с установленным на нем не только штатным оборудованием для дальней разведки и исследования космоса, но и мини-квантоумом, способном обрабатывать полученную информацию, вести исследования, отправлять дроны-разведчики. Искусственный интеллект квантоума мог решать задачи большой сложности, но главной задачей было, прилепившись к медленно кружащему спутнику карликовой планеты, получая энергию от самой быстровращающейся Хуамеи, пролететь полный оборот планеты, от перигелия до афелия. Пройдя путь за почти триста земных лет, подвергнуть изучению все, что возможно, отправляя на Землю инфопакеты, и вернуться обратно. Четверть века назад никто не мог предположить, что вынужденный контакт с Ливитом, а затем и с фогги позволит использовать последних, обладающих просто огромными скоростями разумных существ, для разведки и исследований. Буй был отправлен по сложной траектории, через двадцать земных лет, выполняя задачу, прикрепился к спутнику Хуамеи, все системы работали отлично, но сейчас перед интеллектом квантоума стояла нерешаемая задача – защита гравибуя от внешнего воздействия. Все необходимые алгоритмы квантоумом были выполнены, появившиеся рядом с планетой аномалии изучены с применением всевозможных ресурсов, дроны отозваны, система сканеров переведена в спящий режим, кроме основополагающей системы самого буя, защита активирована на максимум, инфопакеты ушли к ближайшим буям, и теперь искусственный интеллект квантоума стоически – он и не мог иначе, ожидал развития событий около спутника Хуамеи, фиксируя происходящее.

Картинка перед сканерами гравибуя, безмолвная и грандиозная, поражала нереальностью и, будь здесь человек-наблюдатель, могла бы вызвать у того дрожь ужаса. В пространстве перед карликовой планетой, насыщенном собранными в несколько колец частицами космического вещества, замерзшего газа и льда, кружились странные фигурки – как будто песчинки блестящего стекла, если их высыпать в работающий миксер. Они как будто спасались от чего-то, что сразу и подтвердилось. Пространство вдруг закрылось огромной сиренево-красной зловещей фигурой, похожей на сложноописуемое маленькое изображение умирающих галактик в крайне агрессивном сегменте вселенной, двинувшейся прямо на кружащиеся песчинки. Фигура была небольшой по космическим меркам – не больше ста километров в поперечнике, но происходящее внутри темно-красных клубов неизвестного вещества или энергии даже у сильного волей человека вызвало бы оторопь. Сотни бело-оранжевых сгустков энергии внутри видоизменяющейся фигуры, казалось, спасались от длинных и черных хаотично изгибающихся тел, бросающихся на белые сгустки света. Догнав в клубах красного пара мелькающий сгусток, замирали перед ним передней частью изгибающегося тела, а задняя продолжала движение, окутывая белое пятнышко какой-то тончайшей сеткой, скорее, пленкой. Белый сгусток замедлял движение, чернота от краев добиралась до середины субстанции и, мелькнув напоследок, белый цвет исчезал, сменившись чернотой, неотличимой от цвета извивающихся существ, уже бросающихся за следующим сгустком. Происходящее напоминало какой-то жуткий танец, казалось, мистерия не безмолвна, в космосе звучит какая-то невыносимо жуткая музыка, источник которой двигался вместе с окружающим куском пространства.