Он и Она. Мы родом из девяностых

-Чего? - она заливается краской до самых корней волос, - почему не сказал? Блин! Ну ты вообще! - в негодовании толкает его рукой в грудь.

Ну кто так делает? Вообще не расстаются. Они скоро и спать будут вместе с папой. Втроём!

Новый телевизор просто огромный, в два раза больше их старенького Горизонта. Цвета такие яркие. У мамы лицо растерянное.

-Откуда? Миш? Это ж сколько такой стоит? Из соседей видел кто, как вы несли? Как спать то теперь будем, ведь испереживаюсь вся. Узнает кто, вынесут вместе с этой бандурой ещё полквартиры.

-Успокойся, мать, не вынесут!

Отец важно нажимает кнопки на пульте. Показывает маме, как удобно сидеть в кресле и оттуда переключать каналы.

Макс в коридоре ругается с кем-то по телефону.

Ее снова начинают одолевать мысли об учёбе. Достает учебники и пытается понять, с чего вообще начать. Она ведь раньше почти отличницей была. До встречи с ним. Или просто других интересов не было.

Читает страницу, другую. Что-то даже удаётся вспомнить. Постепенно втягивается, перестаёт прислушиваться к разговору в коридоре, погружается в книгу.

-Мила! Мы с папой ушли в гости к тете Оле и дяде Саше! - доносится из прихожей.

Она отбрасывает учебник. Да неужели они одни наконец то!

-Макс! Ты где?

Он лежит на диване, глаза прикрыты, дремлет. По телевизору рассказывают новости. Опять кого-то убили, кого-то посадили. Щёлкает кнопкой. Больше всего боится, что однажды в новостях увидит его, лежащего на земле возле сгоревшей машины.

Запрыгивает к нему, начинает целовать, попутно стягивая с себя спортивную кофту.

-Родители ушли! - шепчет ему на ухо.

-Куда? -не понимает он спросонья.

-В гости, мы одни! Просыпайся!

-Что?

Вместо слов забирается под его свитер, прокладывает дорожку из поцелуев от сердца вверх к шее. Горячо, медленно, со вкусом. Мое, любимое, родное.

-Только не говори, что у нас пять минут, - смеётся, перехватывая инициативу.

-Шесть! Так что целуй быстрее.

***

-Бедный диван, он к такому не привык, - она устраивается поудобнее рядом с ним, кладет голову на грудь. Так тихо, тепло и хорошо, что не хочется шевелиться.

-Надеюсь, мы его не сломали, а то придется новый покупать. А главное- объяснять, как это произошло.

-Знаешь, меня сегодня спросили: крест подарок, или пришлось отработать? Как думаешь, мы в расчете? - поднимается на локте, заглядывает в глаза, хитро щурится.

Он довольно потягивается:

-Ну, час самый дорогой стоит сто баксов, давай поделим, посмотрим, сколько еще за тобой.

-Откуда знаешь? - недовольно подскакивает и в шутку начинает его душить.

-Пацаны говорили, - хохочет он, - вообще ты очень дорого мне обходишься. Так что будем считать, что это по любви.

Глава 49. Ты думала, я учитель физкультуры?

Отец довольно потирает руки:

-Все узнал! Наша дворовая шпана колеса тебе порезали. Семеныч из второго подъезда видел. У него бессонница, когда не пьет, так он курил на балконе и смотрит, Димка Лысый крадется. Осмотрелся по сторонами и давай орудовать. А Семеныч не знал, чья машина, так и вмешиваться не стал, - добавил он как бы извиняясь.

-Значит Димка Лысый? - хмыкает он, недобро улыбаясь краешком рта, - в принципе, ничего нового. Но никто не скажет, что Макс по беспределу.

-Он. Через дом от нас живет с матерью. Из армии недавно пришёл. Вообще хороший парень, чего на него нашло? Может выпивши был.. А Семенычу пришлось бутылку поставить за помощь. Надо ж человека отблагодарить, хоть выспится.

-Да без базара, держи. Четко сработал. И за колеса. Выручил, - отсчитывает денег, - Там, кстати, с тобой рассчитаются на заводе. Бери все, не отказывайся. И домой тащи. Там мой интерес тоже есть, потом разберемся.

Достает мобильный и кому-то набирает:

-Слушай, найди мне Лысого. Здесь трется на районе, где я живу сейчас. Срочно. И тащи к тачке. Перетрем по душам, объясним, что бывает с теми, кто живет не по понятиям. Хотел предъявить, подходил бы и предъявлял. А колёса резать…

Она сидит на кровати, пытается понять, что же написано в учебнике. И кто вообще пишет весь этот бред. И почему она должна все это учить, если ей никогда в жизни подобная чушь не пригодится.

Он заходит, сгребает ее в охапку и падает вместе с ней на кровать.

-Ты мне мешаешь, я пытаюсь заниматься, - бурчит притворно недовольно. На самом деле ей осточертел этот учебник уже через пять минут , как она его открыла.

-Бросай. Поехали лучше прокатимся, в Альфу заскочим, мне повидать там кое-кого надо. А то сидим дома как пенсионеры. Я скоро буду как толстый ленивый домашний кот. Сплю и ем. В зале три дня не был. Одомашнили меня совсем.

Кататься очень хочется. И в Альфу тоже. И побыть с ним вдвоём, без родителей за стеной. На секунду она уже готова запустить учебник в угол и натягивать джинсы. Но здравый смысл сурово бубнит, что все это плохо закончится.

-Не могу, - вздыхает с сожалением, - мне учить надо.

-Откуда такая тяга к знаниям?

-Ты маме не скажешь?

-Уже пошёл говорить. За кого ты меня принимаешь? Что случилось? Колись.

-Меня отчислить хотят. Говорят я много пропустила. Неделю дали.

-Кто такой борзый ? Давай я поговорю. Объясню, что к чему. Берегов не видят что ли? Обижать мою девочку никому не позволю, тем более престарелым теткам, озлобленным на всех вокруг.

-После того, как ты поговоришь, мне точно придётся документы забирать. И на порог не пустят. Знаешь, какие у нас там грымзы! И тогда мама меня прибьёт без суда и следствия, - фыркает она.

-Скажешь тоже. Если б я так договаривался, с первой стрелки бы сразу не вернулся. Меня бы уже раз двадцать изрешетили. Надо знать, кому бабла дать, с кем по людски, а кого достаточно пресануть немного.

-Давай я сама сначала попробую. Иначе получается, что я без тебя вообще ничего не могу. Мне уже кажется, что мой папа тебя любит больше, чем меня, - обиженно добавляет она.

-Брось! Батя твой классный мужик. Быстро в тему въезжает, и вообще. А теперь с баблом развернётся. Тут спрашивал, в какой кабак можно мать твоя сводить, прикинь?

Громкий звонок трубки прерывает их разговор.

-Да? - рявкает так, что она каждый раз вздрагивает, - нашёл? Ну красава! Тащи сюда, я спускаюсь. Где мой свитер? - переводит не неё взгляд.

-Мама выстирала, - разводит руками.

-Как выстирала? Зачем? А я в чем пойду?

Она пожимает плечами. Мама вечно и у неё все берёт без спроса. И называется это - из лучших побуждений.

-Ты далеко? - спрашивает, видя, что он накидывает куртку.

-Во двор. Учись, процессором будешь. Кафедру тебе купим.

-Какую? - хохочет она.

-Дубовую, блин! Вечером в Альфу едем. Ну или я один. Да и подружку твою надо бы повидать, побазарить с ней. Правда, пацаны говорят, давно не появлялась нигде. Походу, кто-то ее раньше меня прищемил за хвост. Я уж начинаю думать, не она ли Саву ментам слила?

-Один? Может я тогда тоже одна схожу куда-нибудь? Холодно, правда, но подвезёт кто-нибудь добрый, - она закатывает глаза и крутит задумчиво прядку волос на палец.

-Не понял? - он уже собирается открывать дверь, резко оборачивается, - иди сюда, ученая женщина. Может я тогда с Катюхой погуляю? А?

-Ты ж сам сказал, что братва не поймёт, - ухмыляется довольно, делает шаг к нему, просовывает руки под куртку, ведёт вскользь по спине. Толстый шрам на боку чувствуется даже через футболку.

-Плохо, когда у твоей бабы память хорошая. Надо за языком следить, - бормочет он, жмурясь от удовольствия, потому что она целует его в шею, щекочет дыханием ямку под ключицей.

-Все, я скоро! - быстро прижимается к губам и хлопает дверью. Она понуро плетется обратно к своему наказанию за прогулы и веселую жизнь.

Пролистывает пару страниц. Интересно, с кем он там во дворе? Любопытство толкает к окну. Ругаться будет, если заметит, что шпионит. Но она тихонечко.

Один глазом заглядывает в щелку между занавесками. Они теперь всегда закрыты , даже днем. У него какой-то пунктик на этот счет. Стекла в машине наглухо затонированы, шторы задернуты. Даже в кафе никогда у окна не садится. Может поэтому и живой до сих пор.

У джипа он и какой-то пацан в чёрном «пилоте». Они стоят плечом к плечу и смотрят вниз под передний бампер. Она щурится, стараясь рассмотреть, что там. Кажется, человек лежит на земле, прямо между колесами. Точно! Кто-то пытается встать, опираясь на руки, но пацан тут же бьет его с ноги наотмашь. Бедолага падает лицом в снег, шапка слетает с головы.

Это же Лысый! Она так и не поговорила с ним! Забыла с этим дурацким институтом. И, похоже, он как-то вычислил, кто испортил шины. Или кто-то сдал. Неужели отец? Он тогда так резво обещал найти виноватых, но она не поверила. Думала, ему не по зубам.

Макс берет Димку за грудки, подтягивает вверх и сильно бьет кулаком по лицу. Она не видит, но представляет, как летят в разные стороны брызги крови. Они же его убьют! Внутри холодеет от ужаса.

Не долго думая, хватает куртку и стремглав летит вниз через ступеньку. Пересекает двор, останавливается за его спиной, тяжело дыша:

-Не надо! Не бей его! Пожалуйста!

Он бросает Лысого на землю, так, что тот головой ударяется об огромное колесо. Лицо у него разбито, глаз заплыл, изо рта течет кровь тонкой струйкой.

-Иди домой! - его голос тихий, но в нем звенит железо.

"Лучше бы послушаться", - шепчет здравый смысл. Но перекошенное лицо Лысого не дает ей просто взять и уйти. Они же дружили, он ей столько раз помогал. На руках ее нес до самого дома, когда те уроды шубу отобрали. Она не может его вот бросить.

-Макс, пожалуйста, дай мне сказать, - старается говорить твердо и уверено. Хочет взять его за руку, но не решается.

-Иди домой! Быстро!

-Нет! Отпусти его! Он не виноват! И потом, это просто колеса.

-Это мои колеса! С моей тачки! - рычит он, хватает ее и тащит по двору к подъезду, - быстро ушла. И не лезь больше. Понятно это?

Ей больно плечо, зажатое стальной хваткой. И очень обидно. Казалось, что они стали ближе друг другу за это время.

-Я думала, ты добрее, - хнычет в полголоса, - нельзя убивать человека за колеса..

-Нельзя? А что можно? Может ты думала, что я учитель физкультуры в школе? Тех, кто не слушается, в угол ставлю и по головке глажу? Или бывшего пожалела? Подумала, что когда меня пришьют, пригодится может? - зло бросает он сквозь зубы и заталкивает ее в подъезд, - выживет тот, кто сильнее. И умнее. либо ты, либо тебя. Жизнь такая, детка!

Она бежит по лестнице, прямо в обуви влетает в комнату, прижимается к окну. Сердце стучит так громко, что кажется в другой комнате слышно. Через окно наблюдает, как второй пацан бросает Лысого в багажник, как мешок с картошкой. Он садится за руль и джип исчезает в арке.

Бедный Димка! Слезы льются по щекам.. Какой же он дурак! Ведь он из-за нее испортил эти дурацкие колеса! Это она во всем виновата! Дала ему надежду, а он поверил. А Макс никого не прощает. Никогда. И ее не простит, если что. Почему она решила, что какая-то особенная для него? Для таких, как он, нет ничего святого.

В порыве злости дергает цепочку, пытаясь сорвать ее с шеи. Раз, другой, третий. Толстое плетение больно впивается в тонкую кожу. Наконец замок поддается и цепь громко шлепается на пол. Крест обиженно сверкает бриллиантом в электрическом свете.

Глава 50. Все продано, все куплено

-Что опять? - мама возникает за спиной из ниоткуда. Она вздрагивает и едва сдерживается, что не выругаться. Да что у всех за привычка подкрадываться?

-Ничего.

-А это что? - женщина поднимает с пола цепочку, - чье?

-Соседи принесли.

-Мила! Чье это? Ты знаешь, сколько такое стоит? Только не говори... - у мамы на лице переливается вся гамма эмоций, от недоумения до страха.

-Зачем спрашиваешь тогда? - бурчит она. Приступ отчаяния прошел, она жутко жалеет, о том, сделала. Словно разомкнулся невидимый круг и назад ничего не вернешь. Хочется плакать от обиды на него, на себя, от жалости к идиоту Димке, который непонятно зачем полез на рожон. Не мог не понимать, что этот поступок будет иметь последствия.

-Мила! Посмотри на меня! - мама трясет ее за плечо, - это твоя вещь? Ты совсем с ума сошла? Ты чем рассчитываться за это собираешься?

-Моя, мама, моя! - кричит она, - я смотрю, вам за все приходилось платить, да? А, может, это просто подарок!

-Не ори на меня! Ты знаешь, где он это взял? С кого снял? Хорошо, если с живого. Мне соседка тут рассказала, как Димочка твой любимый с друзьями своими с женщин шапки норковые снимал в переулке по ту сторону дороги. А одна узнала его! Что уж об этом твоём говорить… честным трудом такие деньги не заработаешь. У него ж машина как квартира однокомнатная! А разговаривает как? Ни слова не поймёшь. Собираешь вокруг себя не пойми кого… бандиты, уголовники…

Она закатывает глаза.

-Мама! Подслушивать нехорошо. И вообще, при чем здесь шапки! Мелко плавают пацаны, только тёток грабить научились. К тому же это ты всегда говорила, что Димочка хороший мальчик. Ошиблась?

-Сейчас не поймешь, кто плохой, кто хороший, - вздыхает мать, - да и не от хорошей он жизни, у него мать болеет, лекарства нужны. Знаешь, как все дорого? И каждый день только дорожает. Вон в магазине второй раз уже ценники на сахар переписали.

Она еле сдерживает истерический смех.

-Значит, если у Лысого мать болеет, то это его оправдывает? А Макса можно во всех грехах виноватым считать? - нападает она на мать, забыв, что двадцать минут назад сама готова была его возненавидеть. Подбирает цепочку, сжимает в кулаке и прячет в карман.

-Я не это имела ввиду, - тушуется женщина, - Конечно, это плохо, то, что они делают. Очень плохо. Но у всех разные …

-Разные что? Один плохой, другой хороший? - перебивает она, - значит телевизор, это нормально, это хорошо. А цепочка - это караул, преступление. Купили с потрохами. Да, мама?

-Не ори на меня! Чтоб ноги его больше здесь не было! - выкрикивает мама и быстрым шагом ретируется из кухни, громко хлопнув дверью. Видимо аргументы закончились.

-Сомневаюсь, что отец поддержит твоё решение! - дерзко шипит она вслед.

-Что ты там бормочешь? - возвращается женщина на полшага, - и побрякушку эту верни, не к лицу девушке молодой кресты на себе такие таскать. Ты ж не поп.

-Хочу и ношу.

Мама последнюю фразу уже не слышит, потому что раздается звонок в дверь. Она ворчливо кричит у входной двери:

-Кто там?

На пороге отец. Улыбка до уха до уха, как у кота, объевшегося сметаны. В руках он сжимает чёрный пакет, битком набитый … деньгами что ли? Углы выпирают там и тут.

Смотрит на их хмурые лица, улыбка меркнет.

-Что опять? - щурится недовольно, словно они большой триумф испортили.

-Дочь твоя совсем с ума сошла. Я сказала, чтоб мужика этого на пороге нашем и ноги не было! - важно сообщает мать, - что в пакете?

Отец молча переворачивает его на пол и оттуда разноцветными пачками сыпятся деньги. Зрелище эффектное и завораживающее. Она с любопытством подглядывает из-за кухонного косяка.

-Это что? - на мамином лице удивление сменяется страдальческим выражением. Она складывает руки на груди, готовясь к скандалу.

-Сама не видишь? На вот. Держи! На хозяйство. Какого мужика ты выгнала, я не понял? Сосед чтоль приходил опять? - папа жестом короля, раздающего милости, подбирает с пола одну из пачек, перевязанную желтой резинкой, и кидает маме. Та брезгливо отталкивает его щедрый дар, деньги обиженно шлепаются на пол. Ей хочется засмеяться. Бедный папочка, опять не угодил. Но это вызовет эффект разорвавшейся бомбы и большой скандал следом. Зажимает рот рукой.

Отец недовольно хмурит бровь.

-Ты хотела денег? Ты мне всю плешь проела, что нам ни на что не хватает. Что мы того гляди умрем с голода, что дочь голая ходит. Вот, полюбуйся, - он раздвигает волосы на макушке, демонстрируя блестящую залысину - результат материных стараний, - это деньги. Много. Хватит на все. Что опять не так? Чего тебе вечно не хватает? Что ты за баба такая?

-Я не таких денег хотела, - мать оскорблено поджимает губы, - думаешь, я не понимаю, кто за всем этим стоит? Продался ты, Миша, за грязные бандитские деньги продался. Не ожидала от тебя.

-Что несешь, дура? - орет отец, - какие тебе грязные деньги? Со мной на заводе рассчитались! Долг отдали! Совсем мозг высох что ли? А скажи ка мне, ты кого из дома то выгнала? Уж не Макса ли? - голос его приобретает недобрый подтон. Лицо багровеет. Он очень зол.

Мать смотрит на его лицо и делает шаг назад. Отец наступает.

-Ты совсем сбрендила, женщина? Нормальный мужик, с долгами помог, телевизор вон достал японский, дочь твою одевает с головы до ног, от всяко шпаны оберегает. А ты...ты... - он нервно хватает воздух, - ты ему, надеюсь, этого сказать не успела?

-Дочь? Дочь? Одевает он ее? А что еще он с ней делает, тебя не интересует? - идет в наступление мама.

Она высовывается по пояс из дверного проема. Разговор приобретает интересный уклон.

-Папа, ставлю на тебя, не подкачай, - ухмыляется про себя.

-Да хорошо, что он один делает. А не всей толпой где-нибудь в подвале по кругу. Сама не знаешь, какие времена сейчас? Либо ты со стаей, либо пинают всей толпой. Или мы с тобой ничего такого не делали? Ну? Что глаза закатываешь?

Мама теребит пояс халата.

-Все равно он бандит. И не уговаривай.

-Бандит? Да мы с ним дело серьёзное делаем, если хочешь знать. Бизнес. Акции завода выкупаем у людей за хорошие деньги, которые начальство просто на водку выменивало. Облапошить нас всех хотели, завод к ручонкам своим грязным прибрать. Он мне глаза открыл. Объяснил, кто с кем и почему. А ты просто глупая женщина, дальше носа ничего не смотришь. Ствол увидала и давай выводы делать! Караул, бандит! А знаешь, кто ему шины разрезал? Порча имущества, уголовная статья. А постарался Димка твой любимый, что тут ошивался день и ночь. Так то!

Мать шумно дышит и молчит. Она тоже в шоке. Не ожидала от отца таких глубоких познаний. Но в целом говорит он правильно, по делу.

Ничего не придумав в ответ, женщина начинает всхлипывать, убегает в комнату. Отец идет за ней, пиная по дороге ногой пачки на полу. До нее доносятся громкие крики, взаимные претензии. Мать обещает в очередной раз развестись и уехать в деревню навсегда.

-А вы живите тут как хотите. Хоть с кем! И денег мне ваших не надо! - Ставит она победную точку в разговоре.

Ссора затихает, потом разгорается снова. Становится неинтересно. Старые претензии о потраченной впустую жизни. А могла бы просто порадоваться. Сколько тут истерик было по поводу денег, пальцев не хватит посчитать.

Она забирается к себе в комнату. За окном стремительно темнеет. Что с Лысым? Куда они его увезли? Он, конечно, идиот, но она все равно переживает.

Заглядывает отец:

-Макс когда будет?

-Не знаю.

-Убери пока куда-нибудь, - протягивает ей пакет с деньгами, - я к соседу. Буду поздно. Или рано.

-Макс Лысого поймал. За колеса. Ты сдал? - тихо спрашивает она.

-Конечно. Обещал найти и нашел. В следующий раз твой дружок будет думать головой, а не задницей. Глядишь, преступность искореним в нашем районе. В древности вообще руки отрубали сразу. Хорошая традиция. А Макс пацан правильный. Одного накажет, другим не повадно будет. А ты чего спросила?

-Ничего.

Закрывает за отцом дверь. На столе забытая пачка Парламента. На душе паршиво. Все правильно и неправильно. Чтобы боялись и уважали, нельзя допускать жалости и слабости. Значит, не может быть исключений. Даже если это Лысый. Даже если друг, брат. Иначе загрызут свои же. Выходит, у него не было выбора?

Взгляд цепляется за голубую пачку - единственное яркое пятно в кухне.

Говорят, сигареты успокаивают. Достает одну, крадется на балкон. Прячется за ящик, затягивается. Он узнает, ругаться будет. Затягивается еще раз, ему назло.

Глава 51. Делом докажи

Она ложится в кровать, кладёт на лицо учебник. Сейчас отдохнёт немного и будет читать. Вот только в окно ещё раз просмотрит.

Во дворе по прежнему пусто. Понемногу гаснут окна, дом засыпает до утра, укутанный звездным небом. Конечно, он обиделся и поэтому не приехал. Может надумал всякого про неё и Лысого. Тот мог масла в огонь подлить. Но об этом лучше не думать. Раз у них с отцом дела, то ему придётся появится рано или поздно. Пожалуй, она даже рада, что у них так сложились отношения с папой. Дышать легче.

Проверяет крест под подушкой. Застёжка погнулась и обратно не застёгивается. Почему она такая нервная? Сначала делает, потом думает. Мало истории с шубой что ли было? Теперь вот цепочку испортила.

Читает страницу. Другую. Незаметно начинает дремать. Во сне целуется с Лысым, а Макс смотрит из-за угла. Ей не нравится, неприятно , но перестать почему-то не может.

Телефонный звонок врывается в сон и она с радостью открывает глаза. Отвратительно! Приснится же всякое!

-Да? - косится на часы, которые показывают полночь.

-Выходи! - командует он и бросает трубку.

Она смотрит в окно. Пусто. Значит на старом месте под фонарём.

Быстро одевается, приглаживает волосы. Идёт через арку и вспоминает, как бежала к нему с ботинками в руках, чтоб мама не услышала. Как перемешивались внутри страх и страсть. Как щекотала нервы опасность.

Он сидит на корточках под фонарём. Обнимает сзади за плечи, прижимается щекой к затылку.

-Не хочешь узнать про своего дружка? - неласково интересуется он, но не отодвигается.

-Хочу. Я испугалась за него. По понимаю, что по другому ты не мог, - шепчет на ухо.

-Он тебе кто?

-Он мой друг. Не ревнуй, - смеётся и целует шрам на щеке, пытаясь снять напряжение, - и я не должна была вмешиваться.

-Не надо ля-ля. Он постоянно болтается у меня под ногами. И башку свою пустую не жалко. Доиграется!

-Ты же не…

-Что не? Не прикончил его? Ты за меня так не переживаешь.

-Ты сильный.

-Я в курсе.

"Ну просто скажи, что он жив, и мы оставим эту тему в покое", - мысленно заклинает она, не рискуя произнести вслух.

Он молча лезет в салон за сигаретами. Разговор не клеится.

-Поехали в Альфу? - неожиданно предлагает она.

-Садись! - распахивает ей дверь.

-Ты не сердишься?

-А ты как думаешь?

-Просто скажи, что он живой, и я больше на сто метров к нему не подойду.

-А до этого подходила? - хмурится он.

Она обнимает его за шею, целует в щеку, потом в уголок губ, отвлекая от дороги:

-Ты смешной, когда ревнуешь. Но повода нет. Где ты, и где Лысый. Кстати, где он?

-В холодильнике.

-Где? - она отодвигается, оторопев от его ответа и собственных мыслей, - ты убил его что ли? За какие-то дурацкие колеса? Убил человека? - голос срывается на крик.

-Чего орешь как на панихиде? Никто его не убивал. Только предупредили. И в холодильник отвезли, чтоб остыл и подумал, куда можно лезть, а куда нет. В воспитательных целях. Упертый пацан. Мне таких не хватает. Если б не ты, взял бы его в бригаду.

-Как можно положить живого человека в холодильник? Целиком? Он же не влезет, - недоумевает она. Может это шутка такая?

Он начинает хохотать в голос:

-Да ты просто мать Тереза! Не влезет, говоришь? А по частям? Детка, есть большие холодильники, не знала? Промышленные. Надо лучше учиться! Кстати, давай заедем, скажу, чтоб выпустили, а то правда того.. откинется.

Он резко выкручивает руль и машина разворачивается на сто восемьдесят градусов.

-А если бы я не спросила? - уточняет с ужасом в голосе.

-Брось! Ты бы и не спросила. Тебе ж все надо знать. Что было и чего не было. Ух, хороший бы из тебя прокурор вышел. Может, сменишь специальность? Было бы очень удобно. Думаешь, я не понимаю, что бедолага этот тебе на х*р не уперся? Играешь с ним, как кошка с мышкой. Мной то так не покрутишь. А он морду свою подставляет каждый раз.

Она недовольно морщится. Что-то много он стал про нее знать. И какое-то все не особо приятное.

Джип тормозит возле большого облезлого здания, кажется желтого. Две арки, железные ворота, ларьки и пустые деревянные навесы.

-Это рынок что ли? - догадывается она.

-Ага. Пошли! Посмотришь как выглядит корова в заморозке.

-Я не хочу, - отодвигается в угол.

-Давай! Выходи! Не я же буду искать твоего друга среди туш, - слово " друга" произносит с недоброй ухмылкой, - И не обольщайся насчет ревности.

Стучит кулаком в железную дверь в углублении. Оттуда появляется всклокоченный мужичок с выпученными глазами и таким же торчащим пузиком, торопливо застегивает брюки, вид недовольный.

-Жек, ты че там, типа занят? - ржет он и сильно толкает пузатого в бок.

-Да деваху в гости пригласил. Ты ж знаешь, как с моей работой сложно, все боятся, - словно оправдывается он, - вон Миха на продуктовом. Так у него отбоя нет от желающих, толпами ходят. Конечно, и выпить, и закусить. Когда уже меня в нормальное место переведёшь?