Когда взрослый – это ты. Из самозванца – в главного героя своей жизни

– Да, я понимаю. Мы к этому вернемся, и вы должны посмотреть, что можно сделать, чтобы удовлетворить эту потребность. Но говоря, что это еще не вся правда о вашей жизни, я имела в виду не это. Я хотела указать, что вы тот человек, который нашел в себе силы уйти из родительской семьи в самостоятельную жизнь очень рано, в семнадцать лет; выйти замуж, выдержать, правильнее сказать, вытерпеть двенадцать лет очень сложных отношений с мужчиной, который отобрал у вас все – идентичность, любимые занятия, независимость, работу, танцы, друзей и привычки. Вы родили двух детей, и вы справляетесь с ними: ваши девочки, как и все дети, имеют свои особенности и сложности, но они здоровы, активны, воспитаны – и это ваша заслуга. Вы смогли уйти от своего мужа буквально в никуда – это многого стоит и мало кому удается, скажу я вам как психолог, много работавший с созависимыми людьми. Вы смогли найти работу после 12-летнего перерыва в профессиональной деятельности, начать буквально с нуля, в новой для вас профессии. Это страшно, но у вас получилось! И с нуля, практически без помощи со стороны, начать обеспечивать себя и девочек. Вы их единственный родитель, но полностью решаете их финансовые и эмоциональные нужды. Вы неидеальны, Даш, но посмотрите, насколько вы сильны! Вы отлично справляетесь. Вы столько уже прожили, прочувствовали сложного, столько вложили в свою жизнь. Вам есть что терять, ваша жизнь ценна. И вы – та, кто все это сделал, чтобы все это было правдой, вы тоже заслуживаете уважения. Разве нет? Вы можете соединиться с этим чувством?

– Да, когда вы так говорите – могу. Но самой мне не приходит в голову, то есть я сама так на это не смотрю.

– Понимаю, поэтому давайте продолжим. Вы учитесь, вы думаете о перспективе. Я давно вас знаю, и в этом году впервые слышу о ваших планах на будущее и о вашей готовности сегодня делать шаги в сторону этого будущего. Это сильная перемена. Все это заслуживает большого уважения. Но, Даша, вы теряете другое…

– Радость и кайф?

– Что-то в этом роде, – я улыбаюсь. – Настоящий момент. То, что он тоже должен быть наполнен жизнью. Когда вы были с мужем – в своей «беззаботной», в кавычках, жизни – вам не надо было зарабатывать, но вы не способны были наслаждаться моментами, ценить дни. Да, вы выпивали – это вам помогало. Теперь у вас больше нет возможности прибегать к алкоголю: он не вписывается в вашу жизнь, которая требует вашего перманентного присутствия. И это хорошо. Но у вас нет радости, нет расслабленности. Конечно, вы не выдерживаете и попадаете в подобные истории.

– Но у меня есть танцы…

– Да. И это, кстати, тоже одна из заслуг, которую я не назвала: помимо организации быта и всего прочего, вы еще смогли добавить что-то по-настоящему приятное и ценное в свою жизнь. Но посмотрите, что вы делаете с этими танцами?

– Что?

– Вы находите там человека, падаете в эту страсть. И таким образом бросаете и танцы, и свою жизнь. Что будет, если вдруг – я говорю всего лишь «вдруг» – с ним ничего не сложится, а на танцы он ходить продолжит? Как вы будете себя там чувствовать, не будет ли это проблемой?

– Возможно, мне будет стыдно. Стыдно там появляться… я не уверена. По правде говоря, я уже была готова отменить завтрашнюю тренировку, чтобы вместо этого побыть с ним, ведь другого времени у меня попросту нет. Но он отказался, потому что хочет потанцевать. Он только-только открывает для себя танцы, и ему это важно.

– И вы почувствовали…

– … себя недостаточно важной. Точнее, абсолютно неважной. Но ведь это моя давняя проблема. Он тут не причем, он не создал ничего нового.

– Вы чувствуете себя так достаточно часто. Это правда. Но на это есть основания. Когда мужчина вот так отказывает во встрече – это достаточно адекватный повод для такого чувства. Но смотрите: вы действительно демонстрируете, что вы не важны. Для себя самой – ведь вы так легко отказываетесь от того, что вы любите, ради другого человека. Вы уже раньше отказались от танцев ради своего бывшего мужа, и что из этого получилось?

Я делаю небольшую паузу и продолжаю:

– А когда я слушаю содержание ваших фантазий и вижу их интенсивность, вашу захваченность, я понимаю, что вы готовы отвернуться от всей жизни, которую так скрупулезно строили последние полгода ради воображаемых отношений с человеком, насчет которого еще ничего точно не известно. Порядочный ли он вообще и подходит ли он лично вам?

– Блин. Почему я вообще себя не уважаю?! Я когда-нибудь стану нормальной?

– Вы нормальная, Даш. Отличная, – улыбаюсь и намеренно смягчаю интонации. – Просто сепарация – долгий процесс. Вы в острой фазе. Но вы и так взяли темп выше среднего.

Даша успокоилась. Выглядит чуть более уверенной и устойчивой. Мы с полминуты молчим. Я хочу, чтобы Даша переварила сказанное и сама направила наш разговор, куда ей важно. И она это делает. В очень экзистенциальной манере, потому что она уже давно в терапии и овладела специфической лексикой:

– Больше всего меня затронуло то, что я отворачиваюсь от своей жизни… это как-то так грустно, что моя жизнь остается без меня.

– Это правда. А почему вы отворачиваетесь?

– Я себя не ценю. И моя жизнь сложная, в ней много всего скучного, сложного, взрослого… Я не справляюсь с ней.

– Справляетесь. И очень даже неплохо. Но в остальном я с вами соглашусь – насчет «не ценю» и «много сложного». Хотя, пожалуй, с тем, что взрослое – это скучное, я бы поспорила.

– Но как себя ценить? Я не понимаю… Есть какой-то секрет?

– Вы когда-нибудь переживали чувство ценности? Гордости. Ощущение силы, что вы можете, что вы достойны?

Делаю паузу, чтобы Даша сориентировалась. Она как будто не уверена. И поэтому я продолжаю:

– Сегодня, когда я перечисляла, что у вас получается, что вы умеете, со сколькими вещами вы успешно справляетесь, что вы переживали?

– Ощущение силы… ощущение «могу!». Не совсем гордость, но… какую-то устойчивость. Можно сказать, что я на некоторое время почувствовала себя ценной.

– Ну вот. Конечно, это не все. Самоценность – большое комплексное понятие. Но это один из важнейших компонентов. Основа. Смотреть на свои «могу». Видеть, как много вы делаете, вкладываете в свою жизнь. Как много вы можете. Ведь даже самый обычный день можно рассмотреть через призму «могу». Посмотрите, много ли «могу» вы осуществили сегодня?

– Я смогла закончить важную работу, смогла уделить внимание Аниной учебе, смогла записаться к врачу, что давно откладывала.

– Да. Но я бы начала раньше: «я смогла встать, смогла приготовить завтрак, смогла вовремя привести детей в школу и себя на работу»… Когда вы проговариваете, сколько вы на самом деле делаете, это дает опору и устойчивость. Потом вы начинаете ценить и свою жизнь, и свои усилия. Возникает уважение.

– Это и есть самоценность? Так просто?

– Это не очень просто. Поначалу вас часто будет откатывать назад – по привычке. Представляете, тридцать лет вы жили и действовали одним образом, а теперь резко решили жить иначе – имею в виду, жить внутри себя.

– Да. Вот сейчас у меня как раз откат.

– Ничего страшного, это пройдёт, главное, не укатиться слишком далеко, суметь себя подхватить. И самое важное, что надо понять: ценить себя – это не идея. А переживание. Пе-ре-жи-ва-ни-е. Снова и снова соединяться со своим «могу», со своими «получилось». И постепенно в вас возникает уважение. Такое я испытываю к вам. А вы можете почувствовать к себе. Вам надо снова и снова соединяться со своей жизнью и усилиями, которых она вам стоит. Вы будете крепче стоять на ногах. И знать, что заслуживаете уважения. А также радости, отдыха и других важных вещей.

– Есть какое-то упражнение? Чтобы не терять это из виду.

– Никакого волшебства, никаких секретных техник, как обычно. Просто каждый день вспоминать об этом. Садиться и смотреть на свою жизнь, соединяться с ней – с тем, скольких усилий она от вас требует, сколько вы в нее вкладываете, как вы устали, со скольким приходится справляться. И что все-таки, пусть не идеально, но у вас получается. Смотреть на это до тех пор, пока не захочется себя обнять и поддержать.

– Мне нравится выражение «соединяться со своей жизнью». Думаю, я интуитивно понимаю, о чем речь.

– Мне тоже нравится это выражение. Когда вы будете соединяться со своей жизнью, сначала будет много боли и усталости, измотанности, о которых вы сегодня говорили и от которых вы убегаете во влюбленности. Но вы будете себе сострадать, и энергия для радости найдется.

– Что это значит?

– Вы уже сделали шаг, добавив танцы – и это здорово. Но этого мало. Радостью должна быть наполнена повседневность.

– Красивые чашки и чайники, что-то в этом роде?

– Тоньше. То, как вы встаёте, – даете ли себе полежать? Как вы завтракаете – даете ли вы себе хотя бы 15 минут насладиться кофе? Планируете ли вы приятные, поддерживающие события на протяжении дня – вроде послеобеденного десерта или вечерней прогулки? Окружаете ли себя чем-то красивым? Вещами, которые необязательно стоят дорого, не отнимают много времени, но пропитаны уважением к жизни. Чашки, конечно, тоже никто не запрещает. Но регулярные соединения со своей жизнью важнее. У вас есть идеи, что можно было бы уже сейчас привнести в свою жизнь, чтобы она стала чуть приятнее?

Даша озадачена.

– Все, что мне приходит в голову, – это какие-то банальные вещи. Типа массажа или аромасвечей.

– Это не подходит, если не затрагивает вас лично. Нужно что-то персональное, что наполняло бы именно вас.

Я выдерживаю паузу, не давая ни себе, ни ей сменить тему. И через несколько мгновений она все же находится:

– Я могу испечь себе пирогов. Себе и девочкам. Я так давно их хочу – моя бабушка пекла вкуснейшие пироги. У меня есть рецепт, я просто все время то забываю, то вспоминаю в неподходящий момент.

– Думаю, вы отлично проведете время. Это как раз про соединение со своей жизнью, с чем-то ценным, что вы достаете из закромов своей психики. Обычно такие штуки обладают энергией. То есть дают силы на жизнь.

– Я могу еще поискать… Когда мы путешествовали в юности по Индии, я каждый вечер слушала индийские раги. Боже, я не включала их уже десять лет, а они так мне нравились. Это все прекрасно, но вы же понимаете, что это не заменит отношений – объятий любимого мужчины и так далее.

– Безусловно. Ничего не может заменить человеческих отношений. Но чтобы построить хорошие отношения, нужно самоуважение. И такие вещи хоть и не решают проблему внутренней пустоты, но, по крайней мере, помогают выдерживать жизнь, не сбегая от нее. В какой-то момент, постепенно, жизнь начнет наполняться и хорошими отношениями, необязательно сразу любовными, хотя не исключено, что и любовными тоже.

– Хорошо.

Даша примеряет на себя эти мысли. И внутренне соглашается попробовать.

– Попробую. Развернуться к своей жизни, помочь себе их выдерживать. И тем же путем растить самоуважение. Испечь пироги.

Она часто в конце сессии обобщает и повторяет основные мысли, чтобы их не потерять. Произнеся эти слова, медленно, как будто желая, чтобы они впечатались, Даша поднимает глаза на часы:

– Время почти закончилось. Я так и не успела рассказать вам о нем все, что хотела.

– Ну, я помню, в самом начале встречи вы вообще не хотели посвящать меня в эту историю, так что вышло вполне удачно. Думаю, мы поговорили о более важных на сегодняшний день вещах.

Даша кивает и собирается уходить, но мешкает, потому что у нас осталось еще пару минут, и ей хочется как-то их использовать. Я прихожу ей на помощь:

– Знаете, Даш, что мне нравится в этой вашей истории новой влюбленности?

– Нет. Даже интересно, что здесь может нравиться, – с нотками легкого сарказма отвечает Даша.

– Она проистекает из хорошего чувства. Вы идете в нее, потому что внутри себя считаете, что ИМЕЕТЕ ПРАВО НА СЧАСТЬЕ. Это замечательно. Я не хотела бы, чтобы вы отказывались – от этого ПРАВА. Это чувство надо улавливать и подкреплять. Оно хорошее. В сочетании с разворотом к своей жизни оно даст прекрасные результаты, и я рада, что вы ТАК чувствуете.

– Спасибо.

Даша улыбается. Я вижу, что это было правильно – найти в этой истории то хорошее, что она могла бы из нее взять. В каждой истории есть что-то хорошее, хотя в некоторых его очень мало.

Даша уходит, а я возвращаюсь к размышлениям, которые у меня были до начала сеанса.

Пройти сепарацию – значит повернуться к собственной жизни и начать ею заниматься. Перестать искать кого-то, кто сделает это за тебя, или ждать случай, когда всё само сделается.

Даша – не единственный мой пациент с подобными проблемами. За мою практику их насчитываются десятки и десятки. Они могли и делали многое, но были не способны в полной мере развернуться к собственной жизни.

В каждый момент времени есть какое-то количество пациентов, которые не могут сепарироваться и от этого не в состоянии повзрослеть. Есть Руслан, который не может перестать переживать по поводу трат, избавиться от мыслей о деньгах, сориентироваться в собственной жизни и понять, куда и как двигаться. Есть Аня, которая постоянно пытается всем угодить и все успеть, и в этой суете она постоянно упускает что-то важное – саму себя. Есть Саша, которому не удается отличить свои истинные желания и намерения от того, каким его хотят видеть другие. Наблюдая за жизненными путями авторитетных людей, он не может нащупать свой собственный.

Люди с синдромом самозванца и люди, бесконечно вспоминающие прошлое и фантазирующие о будущем; многодетные матери, все отдающие детям и забывающие про себя; прекрасные и успешные женщины, озабоченные тем, как подтянуть мужей до своего финансового уровня; молодые люди, пытающиеся что-то доказать вечно неудовлетворенным родителям, и многие-многие другие, не способные сосредоточиться на своей жизни, своих чувствах, своем важном и своих смыслах – все это проблемысепарации. Иными словами, проблемы взросления.

Эти, на первый взгляд, разные случаи объединяет одно: люди не могут развернуться к себе и своей жизни. А ведь именно в ней содержатся все ответы, которые мы так скрупулезно ищем и никогда не находим, пока наше внимание блуждает по сторонам, а мы пытаемся соответствовать чему-то или кому-то угодить.

Стать взрослым – значит взять жизнь в свои руки.

Сепарацию часто связывают с отношениями с родителями. Это верно только для детей. Пока ребенок маленький, этапы его сепарации, действительно, связаны с тем, насколько далеко в физическом и чувственном смысле он отошел от родителей. Первый этап – роды, второй – отлучение от груди, третий – поход в детский сад, потом школа, подростковый возраст и т. д. В первой трети жизни сепарация связана с обретением физической самостоятельности и независимости. Все эти переходы, сепарационные этапы отлично описаны в психоаналитической литературе.

Но на самом деле сепарация продолжается всю жизнь, тесно переплетаясь с другим душевным процессом –индивидуацией, становлением самим собой. В глубинной психологии мы говорим о том, что сепарация и индивидуация никогда не заканчиваются, потому что потенциал индивидуальности каждого человека безграничен. Снова и снова, в каждой новой ситуации жизни он может раскрываться с совершенно неожиданной стороны. Поэтому у аутентичности нет пределов и нет границ, всю жизнь мы в ней совершенствуемся.

Говоря о сепарации, психологи, а также целые школы и направления имеют склонность чрезмерно концентрироваться на детских возрастах и упускать из виду один из самых интересных, а главное – сознательных этапов –переход из юности во взрослость. Этот переход уже в меньшей степени связан с физиологией и является преимущественно психическим событием, поэтому его возрастные рамки гораздо шире. Чаще всего он происходит в возрасте около 30 лет, а если брать более широкий промежуток, то 25–40 лет. Бывает, переход во взрослость задерживаются и до 50, а некоторым так никогда и не удается повзрослеть. Но, несмотря на размытость возрастных рамок, для психики переход во взрослость – вполне конкретное событие.

Когда происходит сепарационное событие, человек перестает жить по чужому плану и начинает осуществлять свой собственный. Он способен перестать хаотично или на автомате бежать куда-то, искать кого-то, стараться кому-то понравиться. Вместо этого он может развернуться к собственной жизни и начать принимать решения в ее интересах.

Когда я училась на первом курсе Московского Института Психоанализа, на одной из лекций нам рассказали, что психоаналитиком невозможно стать раньше двадцати семи лет. Ты можешь практиковать консультирование, но не имеешь возможности вступить ни в одну официальную психоаналитическую ассоциацию, даже если выполнишь все требования (а требований для вступления в любую международную ассоциацию очень много). Объясняли это отсутствием достаточного жизненного опыта и собственно отсутствием той самой зрелости. До 27 лет, говорил нам преподаватель, «психика априори слишком нестабильна, драйвы и аффекты в психике слишком сильны».

В переводе на обычный язык это значит, что до указанного возраста мы слишком эмоциональны, движимы внутренними течениями, сменой настроения, гормональным фоном. В юном возрасте у нас низкая способность к саморефлексии, к дистанцированию от самого себя, мы слишком реактивны, слишком быстро и слишком резко на все реагируем. Мы еще мало знаем о себе и о жизни, чтобы мыслить на перспективу, и слишком увлечены страстями. Поэтому мы не можем быть серьезными психоаналитиками, ведь для этого нужна значительная эмоциональная стабильность, а также способность отстраняться от своих чувств, дистанцироваться от себя и от ситуации, смотреть на все со стороны и мыслить на перспективу. В юном возрасте жизнь – внешняя и внутренняя – «несет нас». Поэтому мы не можем быть членом какой-либо психоаналитической ассоциации, но в остальном в этом периоде нет ничего страшного. Это прекрасный возраст, он нужен нам для того, чтобы накопить чувственный опыт, узнать себя и мир.

Помните строчки из поэмы «Мцыри» М. Ю. Лермонтова:

Я молод, молод… Знал ли тыРазгульной юности мечты?Или не знал, или забыл,Как ненавидел и любил;Как сердце билося живейПри виде солнца и полей.

Они как нельзя лучше описывают переживания юности и ее особый вкус. Возраст примерно от 17 до 27 лет (плюс-минус три года) – прекрасное время. Время ярких опытов, влюбленностей и разочарований, путешествий внутренних и внешних, эмоциональных американских горок. Время, когда тебя захватывают увлечения и планы, проекты и страхи, решения и отмена решений, надежды, ожидания, фантазии. Жизненность здесь зашкаливает.

Как и любой другой жизненный период, юность очень важна. Здесь мы накапливаем эмоциональный опыт, находим свои источники энергии – то, что заставляет чувства пробуждаться. Узнаем многое о себе, мире и окружающих людях – не концептуально, а именно чувственно узнаем. Здесь мы пробуем вкус свободы – потому что чаще всего уже независимы от родителей, а собственной семьи пока нет. Это период экстравертного внимания, когда внешняя жизнь соблазняет и увлекает нас, подхватывая внутреннюю жизнь – мы находим авторитеты, идеализируем людей, смотрим фильмы и слушаем музыку, растворяясь в ней, потому что она соответствует захватывающим нас чувствам. Все остро и пронзительно.

Как говорят в народе, юность нужна нам, чтобы «нагуляться», но только психологически. Речь идет не о большом количестве партнеров или вечеринках, а об активной чувственной жизни, настроение которой так пронзительно описывает Лермонтов в поэме «Мцыри». И если мы по какой-то причине не смогли насладиться своей юностью, прожить яркие чувства, это будет значительно усложнять процесс сепарации. Непрожитый опыт любви и свободы, своеобразного растворения в мире будет манить нас, отвлекая от взрослых задач и окрашивая взрослость серыми цветами, скукой и тяжестью.

Хорошая новость заключается в том, что в психологическом смысле всё не прожитое нами в положенное время можнодопрожить в любой другой период жизни. Вы можете допроживать юность и закрывать эмоциональные дефициты, вызванные ее отсутствием, не отвлекаясь от процессов и задач взрослой жизни.

Этим можно частично объяснить Дашино поведение, ее склонность сбегать от своей реальной жизни в воображаемую. С одной стороны, ей сложно быть взрослой – у нее пока недостаточно навыков, чтобы выдерживать взрослую жизнь. Нет привычки заботиться о своих ресурсах, сознательно искать опоры, слышать свои потребности и расставлять их приоритеты, так чтобы не доводить до жестких дефицитов. Жить взрослую жизнь – это искусство. Но с другой стороны, у Даши есть еще и дефицит юношеских переживаний из-за раннего замужества, ее внутренняя жизнь требует возвращения долгов юности.

Эти две проблемы можно убить одним ударом – если обращаться к активностям и состояниям юности осознанно, то можно и восполнять дефициты, и черпать энергию для взрослой жизни.

ВОПРОСЫ ОСОЗНАННОСТИ

На этом месте я предлагаю вам остановиться и поразмышлять над следующими вопросами.

Была ли у меня моя юность? Прожил(а) ли я ее в полной мере или я все еще тянусь к ярким эмоциональным опытам и растворяюсь в них?

Не испытываю ли я сейчас нехватки в острых переживаниях? И если испытываю, то как я могу себе их дать?

Попробуйте вспомнить, каково это – быть юным. Уделите этому некоторое время – полистайте фотографии, послушайте музыку, которая поможет вам унестись в этот период жизни, вспомните бурлящую энергию внутри. Осознайте, что у вас и сейчас есть доступ к этому источнику энергии, как только она вам понадобится.

Это замечательная опция, которой обязательно надо осознанно пользоваться – обращайтесь к дарам предыдущих возрастных этапов, особенно когда испытываете сложности с освоением нового, в нашем случае – взрослости. Поэтому, когда Дашу, порой не выдерживающую свою взрослую жизнь, начинают захватывать влюбленности, зависимости, выражающие жажду легкости, свободы, любви, я предлагаю ей осознанно обратиться к тому, что она когда-то знала и любила, что давало ей пронзительное ощущение жизненности и яркости. И осознанное обращение к юности, так же как обращение к детству или подростковому бунтарству, способно обогащать нашу жизнь, добавляя в нее красок и эмоций.

Но вот юность проходит. Наступает возраст 27 лет, и теперь мы не только можем вступить в Психоаналитическую Ассоциацию, а вообще все в нашем психическом функционировании незаметно, но неизбежно меняется.

Быть взрослым – это когда ты ходишь и рассказываешь всем, как ты устал. А они тебе – как устали сами.

(Мем из Интернета)

Если вы, дорогой читатель, уже прошли этот этап, и вам сейчас около тридцати лет или больше, вы наверняка можете вспомнить, как в какой-то момент все незаметно, но бесповоротно изменилось. Вдруг все, что раньше происходило само собой, автоматически, стало требовать усилий и наших бесконечных решений.

Раньше друзья появлялись и исчезали из нашей жизни сами собой, влюбленности и отношения зарождались и распадались автоматически, мы что-то ели, пили и где-то спали, сами собой заболевали и выздоравливали, начинали учиться и заканчивали или бросали, хватались за какую-то работу, во что-то верили, часто говорили слова «никогда» и «навсегда», имели авторитеты, которым можно было доверять во всем, темы разговоров находились сами собой, мы легко рисковали, даже не осознавая, что рискуем, и почти не замечали усталости. Перефразируя Франца Кафку: «Жизнь постоянно отвлекала наше внимание, и мы даже не успевали заметить, от чего именно».

А потом в какой-то момент все изменилось. Все замедлилось, и теперь каждое событие, даже крошечное, типа обеда, требует от нас выбора, решений и осознанных действий. Жизнь больше не идет сама по себе, а нуждается в постоянных усилиях и организации с нашей стороны.

Появился (или усилился) страх и тревожность, обострился синдром самозванца. Нам стало казаться, что все вокруг более взрослые, они знают, куда бегут, и знают какой-то секрет о том, как правильно жить. Казалось бы, в 30 и позже мы должны чувствовать себя более уверенными и в целом быть смелее, чем в 20, но по факту чаще происходит наоборот. И здесь же нашим попутчиком становится усталость – усталость от того, что постоянно надо ходить в магазин и что-то покупать, чинить, лечить и постоянно решать, что ты будешь есть и что делать. Нас сопровождает усталость от работы и усталость от того, что все время попадаешь в одни и те же ситуации в отношениях и ведешь одни и те же разговоры, усталость от собственных страхов и тревог, от необходимости все предусмотреть и от невозможности это сделать, усталость от постоянного разгребания бытовых и эмоциональных проблем. Даша очень хорошо выразила это в своем рассказе. Именно так часто ощущается взрослость, пока мы не научились ею наслаждаться. Пока мы не умеем правильно обходиться с изменениями, которые произошли в нашем теле и психике.