Кровавая Империя

Пока его отряд ехал, он еще раз осмотрел руины деревни: нет ли Ганриэля, не притаился ли легерий в тени, и оставили ли убийцы какие-нибудь следы. Его взгляд упал на борозду на земле и отметины подков. Легерии смылись, но куда? Черт знает. Пытаясь выяснить это, Брунн собирал лопаты, вытаскивая их из-под обломков или вырывая из рук мертвецов, и когда основная масса людей приехала, скомандовал: “Копаем здесь!” – и всадил лопату. Каждая вскопанная горсть земли оседала камнем в груди, заставляя его останавливаться, тяжело дыша. Затем с яростью он продолжал работу, стирая ладони в кровь. Закончили они до восхода солнца, и свежая могила на фоне красной зари стала памятником позора ателиосов.

Брунн стоял перед ней, сжав кулаки до крови, не в силах смотреть на то, к чему привела его слабость. Он не сводил покрасневшие глаза с багрового солнца над курганом, мечтая разорвать легериев так же беспощадно, но грудь болезненно кололо: даже если он отомстит, это не вернет этих людей к жизни. Эту могилу он вырыл не в Нозерье, а в своей душе. Теперь она там навечно.

– Разворачиваемся, нам нужно спешить в Арзол, – его голос был неожиданно тих, словно затишье перед бурей.

…

– Всего пятьдесят три. С учетом трупов, – Джандар смерил Аврору осуждающим взглядом. – Живых сорок четыре. Девятерых ты убила.

– Они сопротивлялись, – Аврора криво усмехнулась.

– Ты их замучила, это явно была не оборона, – Джандар стиснул спинку стула, прожигая невозмутимые зеленые глаза девушки.

– У меня свои методы. Джандар, ну чего же ты дуешься? Деревня захвачена, я практически насладилась как их агониями, так и кровью. В любом случае…

Джандар грохнул стул об пол так, что дерево треснуло, заставив Кутира вздрогнуть. Норис же, скрестив руки на груди, молча наблюдал за Авророй, осуждающе качая головой.

– Мы договаривались с самого начала не убивать без надобности. Ты была обязана только парализовать всех, кого коснешься, а не повторять Нозерье!

– Мне не хватило бы крови, – она медленно встала, раздраженно покусывая губу. Ее взгляд скользнул по Кутиру, и тот отвел глаза, затем она перевела взгляд на Нориса: бородач продолжал неодобрительно буравить ее.

– Ты меня вообще слышишь? Мы бы их связали! А теперь! – он едва пересилил желание придушить ее, и навалился всем своим весом на стол. Дерево затрещало под ладонями, как и его план, который он ни с кем еще не успел обсудить.

Она остановила взгляд на Ганриэле, безжизненно смотрящем в никуда. Огонь в его глазах погас, словно холод горы затушил его, но она знала, что это ее заслуга: последняя пытка сломала мальчика. Она мечтала увидеть это лицо, но когда наконец добилась своего, она не почувствовала удовлетворения. Внутри была пустота, которую она не могла описать никакими чувствами.

– Аврора! – Джандар приблизился к ней вплотную, горячее дыхание обжигало лицо.

– Я тебя прекрасно слышу. Я просто не понимаю, что ты от меня хочешь?! – ее обычно игривый звонкий голос впервые перешел на надтреснутый крик отчаяния. – Убила я нескольких, и что!? – она выбежала на улицу, громко стукнув дверью так, что снег рухнул с крыши. Холод ворвался в комнату, пока Кутир не закрыл дверь. Джандар стоял на месте, не отрывая мрачного взгляда от Авроры.

– Норис, Кутир, проконтролируйте, чтобы она не приблизилась к дому с пленниками!

Кутир стал переминаться с ноги на ногу, глаза его заметались от разгневанного Джандара до выхода. Норис же кивнул и, задержавшись у двери на секунду, вышел на мороз. Кутир шумно сглотнул и оцепенел, уставившись на свои дрожащие ладони.

– Что-то случилось? – Джандар приподнимал стул, с сожалением рассматривая трещину, которую оставил его гнев. Не услышав ответ, он поднял взгляд и увидел, как Кутир нервно разминает кисти, а лицо стало белым, как его кости.

– Я не буду ей мешать. Пусть убивает всех их, но если сейчас я попадусь ей на глаза, – он указал рукой в сторону двери, – то она меня не оставит в живых.

– Наверное, ты прав. – Джандар скрипнул ногтями по деревянному столу. – Я сам схожу, – он вышел, оставив Кутира и спящего Нерселя в доме. Ледяной ветер окунул его в морозный день, приводя мысли в порядок. Джандар устремился по следам двух людей. Наконец он нагнал Нориса, проследил за его взглядом и увидел, как Аврора с короткими криками рубит дрова в одном из дворов. Крик. Удар. Треск. Новое бревно. Раз за разом.

– Я сначала подумал, она достала топор, чтобы убивать их, – прошептал Норис, с удивленным испугом глядя на Аврору и блеск топора перед новым ударом.

– Я поговорю с ней.

– Стой! – Норис схватил Джандара за плечо. – Может, не стоит?

– Надо, – он смахнул с плеча тяжелую руку.

"Она угроза нашей группе. Если бы не яд, прикончил бы ее без промедления"

Он бесшумно, насколько мог, подошел к ней сзади.

– Аврора, – негромко позвал Джандар.

Она резко обернулась, и в него впились плачущие зеленые глаза.

– Уйди прочь, – она быстро вытерла слезы рукавом, с ненавистью посмотрела ему в глаза.

– Это из-за ателиоса, да? – он подошел ближе.

– Еще шаг – убью. – она скрестила руки на груди, постукивая указательным пальцем, как дикий зверь машет хвостом перед атакой.

– Послушай. Я волнуюсь за ребят. И за тебя, – его голос звучал мягко. Медленным жестом он попросил опустить топор.

– Если волнуешься, то лучше оставь меня и беги к ним, – фыркнула она, сжав рукоять еще сильнее. Ее глаза вцепились в ноги Джандара.

– Аврора, твое поведение ставит нас под удар. Скажи, в чем дело? – он сделал небольшое движение вперед.

Внезапно у Джандара закололо в груди. Он упал на колени, судорожно хватая ледяной воздух, руки потянулись к горлу. Юноша стал белеть, бить ладонью по снегу, задыхаясь в хрипе. Из-за угла выбежал Норис.

– Остановись, безумная! Что ты делаешь?

Ее зеленые глаза впились в бородача, затем опустились на Джандара. Она уловила в его взгляде мольбу прекратить, подобие улыбки мелькнуло на ее лице, но глаза вновь остекленели, как и в момент, когда она высвободила яд.

– Это будет уроком для вас. Не стоит провоцировать меня, – она с презрением сузила глаза, глядя на Нориса, который помогал Джандару подняться. Она бросила в сугроб топор и ушла прочь медленной походкой, словно замороженная.

– Ты как, Джандар? – Норис поддерживал за руку ослабшего лидера, ноги которого затряслись от напряжения.

У юноши весь мир раскололся на множество несвязанных образов, словно окно заледенело, а последние слова Авроры заглохли в оглушающем биении в висках, но суть угрозы он уловил.

– Ничего, она остановила яд. Я что-нибудь придумаю, что с ней делать, – выдавил с усилием Джандар, словно его шею обвила змея и душила. Он боролся с тошнотой, чувствуя, как каждый новый тик боли в голове приближал его к тому, что желчь выплеснется сквозь плотно сжатые зубы.

– Она чуть не убила тебя! – Норис встревоженно смотрел вслед предательнице.

– Да… – земля перестала уходить у него из-под ног, словно он в эпицентре лавины, а вкус желчи сменился ледяной свежестью воздуха, который он жадно глотал, как капли воды в Белой Пустыне, когда им позволяли пить. – Ты был прав: надо было подождать. Я не думал, что все настолько серьезно.

– Что именно?

– Ее привязанность к ателиосу. Я надеялся, что Аврора будет вам подмогой, но с тех пор, как мы покинули Нозерье, она словно с ума сошла.

– Почему она так взъелась, если парень жив? Мы из-за него и доехали сюда!

– Можно ли это назвать жизнью? – Джандар вспомнил остекленевшие глаза Ганриэля, смахнул пот со лба и посмотрел на Нориса. – Кто же знал, что упрямство ателиоса было нашим щитом от ярости гадюки.

Джандар отпустил руку Нориса и рухнул в снег, согнув ноги в коленях в попытке сесть. Вдалеке послышался хлопок двери: Аврора вернулась в свое логово к ателиосу. Затем тишина, которую прерывало лишь отрывистое дыхание лидера и хруст снега под ногами взволнованного бородача.

– И что теперь делать-то? – Норис устало вздохнул, потирая холодные руки.

– Я придумаю что-нибудь. Надо собраться всем в доме, у меня есть важная новость, – Джандар встал на дрожащие ноги, отряхиваясь от налипшего мокрого снега.

– Какая? – Норис поддержал Джандара, помогая ему сделать первые шаги.

– Насчет ближайшего будущего.

Легерии собрались в уютном доме старосты за столом с мастерски вырезанными узорами и головами животных. “Которых пасут местные”, – подумал Джандар. Слева от него сидели нервно теребящие рукава Кутир с Роланом, а справа Норис, погруженный в мысли, и рядом с ним Нерсель, разглядывающий стол с таким серьезным видом, словно разгадывал неизвестные письмена. Лишь одно место пустовало, и Джандар был рад этому.

– Итак, – он нарушил тишину. – Мы добрались до вершины этой горы.

– А.. Джандар, зачем мы здесь? – прокряхтел Нерсель.

– За этим я и собрал всех здесь, – он покосился на пустое место, а затем продолжил, глядя на каждого. – Помните, как мы бежали из Рилании? Каждый день мы проводили в страхе, что после нашего "пира" за нами грянут ателиосы. Это привело нас сначала в Золотое королевство, а теперь и сюда, в самую северную ее часть. Мы были в вечных бегах. Но теперь на этой горе…

Внезапно открылась дверь, на пороге появилась черная тень, загородившая солнце. Зеленые глаза Авроры прошли по всем, заставив побледнеть Кутира с Роланом и напрячься Нориса, а затем остановились на Джандаре. Нерсель продолжал разглядывать стол, бормоча что-то так тихо, что даже Норис не слышал слова.

– Посмотрите, кажется, меня больше не желают видеть в нашем маленьком отряде. – она села на стул, положила ногу на ногу и прищурилась. – Что я пропустила?

– Ничего важного, ты пришла как раз вовремя, – сказал Джандар, а сам подумал:"Я надеялся, ты не придешь", – Джандар не отводил от нее взгляда. – На этой горе мы будем в безопасности. Ролан со временем расставит повсюду свои капканы. Кутир и Норис смогут заниматься хозяйством. А Нерсель… сможет помогать им советами.

– А мы? – Аврора помрачнела.

– Я не могу быть с вами. Мне придется покинуть вас. Аврора, ты поедешь со мной.

– Чего это тебе надо уехать? – Аврора даже ближе придвинулась к столу, облокотившись на локти и взглядом своих больших зеленых глаз требуя объяснений.

Норис вопросительно смотрел на Джандара, Кутир с Роланом втянулись в стул, чувствуя угрозу во взгляде Авроры.

– С самого начала, как я получил свои силы, я хотел вернуться в Белую Пустыню. Некоторые из вас знают, что я планировал убийство господина Арнио, ведь он вел нас на верную смерть. Но причина была не только в этом…

– Короче, ты решил бросить нас? – подытожила Аврора. Вопрос ударил его под дых.

– Нет, я привел всех в безопасное место, где можно оставаться легериями и при этом жить. Вот возьми Кутира: с его отверстиями по телу его сразу заподозрят в неладном и в лучшем случае его будет ждать изгнание, – Кутир потрогал свои руки. – Ролан не выживет один, ему нужно время, чтобы освоиться среди людей, когда он свободен, – юноша спрятал глаза за рыжими волосами. – Нерсель после пыток прошлого господина тоже не сможет нормально жить, – все покосились на обезображенное лицо старика. – Из всех вас вернуться в обычную жизнь смог бы только Норис. Я освободил вас от цепей Белой Пустыни, но этого мало. Я хотел дать вам возможность прожить нормальную жизнь…

– Я не из Белой Пустыни, – заметила Аврора.

– Да, ты единственное исключение из моего правила помогать тем, кто в цепях рабовладельцев. Но ты тоже попала под несправедливый кнут своего хозяина.

– Почему я не могу остаться вместе со всеми? Что мне делать с тобой?

Джандар вздохнул.

– Ты не сможешь прижиться тут. Люди, которые сейчас пленники, могут оказаться полезны в будущем. Если ты останешься здесь, они умрут, а те, кто все же выживет, будет ненавидеть нас настолько сильно, что никакого союза заключить не получится.

– Мы будем заключать союз с жителями? – Норис привстал. – Как ты себе это представляешь после всего, что мы сделали?

– Это будет вынужденный союз. Ателиос мертв, но вы все, – он обвел глазами отряд, – замените его. Вы не будете убивать ради крови, вместо этого пусть каждый житель делится кровью. Взамен вы защищаете их от других легериев, если они появятся. Таким образом вы сможете жить среди обычных людей.

– Это безумие. Кто-нибудь обязательно сбежит или попытается нас убить… – Норис покачал головой.

Кутир и Ролан молча наблюдали за этой сценой, словно не их судьба сейчас решалась. Аврора исподлобья смотрела на Джандара, ее рука царапала ладонь. Нерсель ерзал на стуле, пытаясь найти удобную позу.

– Не исключаю этого, но в конце концов люди поймут, что лучше жить в союзе с вами, чем связанными в подвале. Сбежавшие подведут всех – пусть это будет их главным страхом. А попытки убить вас смешны: вы легерии. Будьте же ими.

– Знаешь что… Джандар, – прошипела Аврора. – Я остаюсь здесь. Я же свободна, верно?

Джандар подошел к ней практически вплотную, глаза его не моргали.

– Это нежелательно.

– И ты тоже останешься здесь, – Аврора рассмеялась, смех звучал словно звон могильного колокола. – Покажешь, как надо составлять союз!

– Нет… – Джандар побледнел.

– Да. Если ты хотел бросить нас и свалить, то не получится. Мне кажется, твоя затея с горой неудачна. И я хочу, чтобы ты собственными глазами увидел крах своего плана. Если ты попытаешься меня убить ночью, то знай, что перед сном я буду активировать свой яд в вас… и если к вечеру я не проснусь, вы умрете от него.

– Я не могу больше терять времени… – прошептал Джандар.

– Можно нам уйти с горы? – спросил Кутир. – Мы же свободны, да? – он неестественно улыбнулся.

– Нет, все останутся здесь, как и планировал наш главарь, – Аврора широко улыбалась, видя, как угасает огонь в глазах Джандара.

…

Ледяная пасть горы постепенно разжималась по мере того, как Трейми подходил к долине. Рядом с ним летел окровавленный листочек, а сзади серым ковром лежала мертвая стая волков. Столкновение, которое он не запомнил. Все происходило для него слишком быстро. Для него сейчас все было слишком быстрым, ведь он застрял в мгновении, когда чувствовал тепло мамы. Когда с гордостью смотрел на спину отца. Когда весело играл с друзьями.

Листочек привел его в долину. Только сейчас мальчик понял, что ноги совершенно онемели от усталости. Он обернулся: родная гора невозмутимо стояла. “Я смог дойти до долины”, – подумал он, опустив пустые глаза, в которых больше не было ребяческого блеска. Лишь утрата, отягощающая его веки.

Трейми присел, уткнувшись лицом в колени. Плакать сил не было. Он только сейчас осознал, насколько устал.

Листочек легонько коснулся его руки. Он поднял голову и увидел, что его спутник кружит вокруг него и медленно летит вперед, словно указывая направление.

– Я не могу, – прошептал он. И тут мысль вонзилась в него, как кости легерия в маму: на тяжелых тренировках он говорил то же самое.

Медленно, жмурясь от боли Трейми встал на окаменевшие неуклюжие ноги. Сделал несколько шагов, прикусив губу. Капля крови потекла по его подбородку, смешиваясь с потом.

– Я смогу, – выдохнул он.

“Иначе я никогда не стану ателиосом”

Листочек сделал довольный маневр в воздухе и полетел дальше. С трудом Трейми дошел до дома в долине, шатаясь и мечтая рухнуть в кровать. Дверь бесшумно приоткрылась, когда он потянул за нее. Он вошел внутрь, прикрыл ее, и почувствовал папин запах.

– Папа… Мама… – лицо мальчика надломилось, и он заревел так сильно, что звуки плача эхом стали отражаться от пустых стен.

С каждой слезой силы покидали его, веки тяжелели, и незаметно для себя он уснул прямо на полу под стрекот сверчков, плески реки и мелодичную дробь начавшегося дождя, напоминавшую ему былые дни с отцом.

Утром дождь все еще продолжал идти. Трейми проснулся и не сразу вспомнил, что произошло и почему он спит на полу. Казалось, ему снился страшный сон. Он приподнялся, и тут грудь больно стиснули воспоминания, когда он понял, что кошмар, который он видел во сне, произошел с ним в самом деле. Он начал плакать, но листок больно уколол его и указал в сторону реки. Точно, они оставили сети. С папой.

– Я не хочу есть, – ответил мальчик, а сам согнулся от боли в животе.

Листок еще раз уколол Трейми, заставляя его проверить сети. Таким же образом листок заставил приготовить еду, поесть, и после этого с нетерпением стал показывать новое направление.

– Но куда же ты меня ведешь? Мой дом… – мальчик огляделся. – он здесь.

Но листочек продолжил требовать идти дальше. Чем-то он напоминал Трейми отца. Мальчик вышел из дома, и его на мгновение ослепило солнце. Вдалеке появилась радуга, а влажная трава под ногами приятно пахла. Только теперь Трейми это больше не радовало. Он последний раз обернулся на гору и пошел вслед за листочком.

…

Очередное дождливое утро в Арзоле разбудило Брунна. Он протер глаза, взглянул на улицу. Утренняя тишина города заставила его одеться побыстрее и выбежать наружу. Но все было по прежнему: люди просыпались, потихоньку выходили наружу на грязные размокшие улицы с невыносимой вонью. Все как всегда. Брунн облегченно вздохнул. Первым делом он пошел в гильдию, по пути оглядывая городские стены, на которых в последние дни патрулировали десятки стражников по расписанию, составленному им лично. В гильдии он разыскал низкого мужчину в очках – Фамира. Тот уже сидел над бумагами, высчитывая что-то на счетной доске. Когда в комнату вошел Брунн, он встал и они поприветствовали друг друга.

– Есть ли какие-нибудь новости, Фамир? – Брунн сел на стул у стены, нервно притопывая ногой.

– Ты же знаешь, Брунн, чуть что, и я сразу же расскажу тебе.

– И про Ганриэля тоже нет слухов? Хотя бы что-нибудь?

Фамир отрицательно покачал головой, с сочувствием смотря, как Брунн опустил глаза в пол.

– Ясно. Спасибо, – Брунн встал, пожал руку Фамиру и вышел наружу.

Дождь усилился. Плащ намок и прилип к одежде. Ателиос поднялся на городскую стену и стал патрулировать вместе с остальными. Когда он застал нескольких солдат за игрой в карты, его ярости не было предела. Он еле сдерживался, чтобы не ударить их со всей силы, но все же только сделал выговор. В другой раз он поскользнулся, и от досады выкинул плащ за стену. Порой солдаты делали все идеально, но Брунн все равно находил, что его не устраивало.

Наконец длинный день подошел к концу. Брунн неторопливо шел домой, наслаждаясь голосами людей, огнями фонарей и свечей в домах, улыбкам прохожих. Там, на стене, все совершенно по-другому, хоть и так близко…

Дома он поднялся на второй этаж, устало рухнул на стул.

Рука его дрожала. Он попытался удержать ее другой рукой, но стала дрожать еще и нога. Брунн стиснул зубы, достал из шкафчика бутылку. В первые дни он пытался уснуть, но у него не получалось, пока он не разбавил свою бессонницу с этим. “Пойлом”, – как теперь думал о своих напитках Брунн. Тогда прошли и дрожь, и тошнота, и он выспался.

Он с отвращением отпил, чувствуя, что ему становится легче. После Нозерья он пообещал себе бросить пить, но это оказалось сложнее, чем даже его тренировки. С каждым глотком он возвращал в себе силы сопротивляться этому яду. И в то же время не мог остановиться.

“Тут главное… не переусердствовать”, – подумал Брунн, с неохотой отлипая от бутылки. Он посмотрел сквозь стекло на содержимое жадным взглядом, но затем резко закрыл бутылку и засунул как можно глубже в шкаф. Затем подошел к окну, убедился, что на улице все спокойно, лег спать. Сон все никак не приходил, он ворочался, вставал, проверял город в окне, ложился обратно. Тогда он принялся вспоминать свой экзамен на острове ордена ателиосов – огромному участку суши в туманном море, до которого доплыть могут лишь искуснейшие моряки из ордена.

Корабль, плывущий в густом тумане. Брунн вытянул руку и не видел даже собственной ладони.

– Вот это да… – юноша был в восторге, что кто-то способен был управлять кораблем в подобном море. – Отец, как же у них получается плыть вслепую?

– Это настоящее мастерство, так же как мы тренируемся, чтобы стать сильнее легериев, они учатся с самого детства противостоять этому морю.

Брунн с завистью посмотрел туда, где находилась каюта капитана.

“Ничего, скоро я буду тоже удивлять людей! После всех тренировок я наконец обрету благословение одного из богов, стану ателиосом и буду сильнейшим! Я хотел бы, чтобы отец мной гордился…”, – думал он, потирая шрам на бедрах.

Брунн незаметно уснул, плавая в туманном море воспоминаний, а разбудил его стук в дверь. Он вскочил, открыл дверь и увидел на пороге стражника с факелом, держащего за руку покрытого грязью дрожащего мальчика. Приглядевшись, Брунн узнал его. Это же Трейми!

Удивление сменилось стискивающим сердце волнением.

Он опустился, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, и, заглядывая в его безжизненные глаза, тихо спросил, что случилось.

От лица мальчика отхлынула кровь. Слезы потекли из глаз, но он их смахнул.

– Папу… Маму… Убили легерии, – каждое слово предвещало перерасти в рыдания, но Трейми сдерживался.

Брунн вспомнил могилу в Нозерье, проклятых ворон, кружащих над ней и каркающих, мол, люди оставили их без еды. В бессильном гневе он сжал зубы. “Трейми… Какой же ужас тебе пришлось пережить?”

Он обнял мальчика, незаметно за спиной помахал стражнику, мол, иди.

– Не стоит держать в себе эту боль, Трейми. Слезы помогают душе, как целебная мазь при ранении.

– Но папа всегда ругал меня, если я начинал плакать.

– Он делал это ради дисциплины, но сейчас совсем другое, Трейми. Тебе больно, вот здесь, – Брунн ткнул мальчику в грудь. – И это не капризы на тренировке, а переживание настоящего горя. А чтобы пройти это, нужны настоящие слезы, а не вымученная стойкость.

Мальчик колебался, слезы сами потекли у него из глаз. Однако он их стер, и взгляд его стал тверд, как сталь.

– Спасибо вам, дядя Брунн. Но сколько я не плакал, мама с папой не вернулись.

“Да ты так же упрям, как твой отец!”

– Расскажи мне, что случилось? – Брунн пригласил мальчика внутрь. – Голоден небось?

– Нет, – Трейми покачал головой. – Добрые люди поделились едой.

– Как ты дошел до Арзола?

– Листочек вел меня, а потом… – лицо Трейми стало печальным, словно он потерял что-то ценное. – Он растворился в воздухе. Он помогал мне во всем! В охоте, в нахождении укрытий…

"Неужели Конторор смог защитить тебя даже после смерти. Или он каким-то чудом выжил?", – Брунн внимательно смотрел на Трейми.

– А после того, как исчез твой листок, как ты смог добраться?

– Меня подобрали добрые люди. Они ехали сюда и взяли с собой. Когда я услышал о вас, понял, что должен добраться сюда. – мальчик сжал кулаки и пронзил взглядом. – Я не смогу защитить деревню… Но… Вы…

Брунн положил руку на плечо мальчика.

– Я поеду на гору и спасу людей. В конце концов, одно из правил, которое я никогда не забуду: "Защити людей, ибо ты…

– Единственный щит их" – закончили они одновременно. Брунн улыбнулся: Трейми успокаивался. Они сели друг напротив друга, и Брунн посерьезнел.

– Расскажи мне про способности легериев, которые ты видел.

На рассвете в гильдию вошел мужчина с мальчиком. Они направились к кабинету Фамира, но его не было на месте.

– А почему мы пришли сюда? – Трейми удивленно разглядывал все вокруг.

– Фамир работает на орден, – шепнул Брунн. – Об этом никто не должен знать, но я раскрылся, что ателиос. Скорее всего ему придется скоро сменить город из-за меня.

– Он ваш друг?

Брунн неловко почесал подбородок.

– Ну как тебе сказать. В каком-то смысле да. Он поможет тебе.

– Он будет тренировать меня? – Трейми переминался с ноги на ногу.

– Нет, он не ателиос. А вот и он!

У входа появился низкий человек в накидке. Завидев Брунна, он поспешил, снимая накидку на ходу.

– Брунн, ты так рано! Что-то случилось? А кто это с тобой? – он улыбнулся Трейми, а тот спрятался за ногами Брунна.

– Зайдем внутрь?

Когда они зашли, Брунн закрыл дверь и почти вплотную сел к Фамиру. Разговаривал он шепотом:

– Легерии напали на Буруз и убили Конторора.

Глаза Фамира широко распахнулись.

– Как? Почему они там…

– А этот мальчик его сын. У меня к тебе просьба. – Брунн наклонился к самому уху Фамира, поглядывая на Трейми, стоявшего поодаль и смотрящего в пол. – Если я выживу, можешь попросить орден сделать меня его наставником.

– Ты собрался на гору? – Фамир посмотрел на Брунна как на обезумевшего. – Если они убили Конторора и Ганриэля, то какие шансы у тебя?

– Я должен, – в груди у него закололо при воспоминании Нозерья. – Я не позволю им дальше творить, что вздумается.

– Скоро должны приехать ателиосы из Люмизола. Не стоит рисковать!

Брунн посмотрел на него в отчаянии.