Последняя надежда

Алмаз сияет посреди темного пространства, отражая свет звезд и солнца. Это центр.

Драгоценный алмаз, некогда незыблемый, начинает крошиться, словно трескаясь под давлением невидимой силы. Из его распада рождается яблоко – алое и вращающееся, переливающееся всеми оттенками. Но его бытие недолговечно: космическая змея, чья природа окутана тайной, поглощает его внешнюю оболочку. Эти существа, скользкие, извивающиеся и отталкивающие, живут по законам, непостижимым для нас. И хотя их мотивы остаются загадкой, каждое явление несет в себе нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Так в чем же заключается истинный смысл этого яблока?

Яблоко растворяется в тумане, оставляя лишь свое сердцевину. Из нее пробиваются ростки, мимо проносится птица, разнося семена по Вселенной. И вот уже в центре расцветает Земля. На ее просторах сокрыта любовь. Заслуживаем ли мы ее благосклонности?

Мы расположились в парке. Ночь уже окутала нас, а на сцене все еще слышен звонкий смех и гомон детских голосов. Этот шум, хоть и настойчив, не вызывает у меня раздражения. Я наблюдаю за ребятами, и в моих глазах теплится надежда.

Слеза стекает по щеке, а девушка целует меня и успокаивает словами: «все будет хорошо». Искренна ли ее любовь ко мне?

Я словно из сахара, готовый растаять от одного лишь взгляда на ее очаровательное лицо. Внутри меня зияет пустота, и лишь внутренний голос настойчиво внушает мне то, во что я совершенно не желаю верить.

– Она любит тебя… – внимает голос.

– Я таю. Я боюсь. Все мои мечты канули в пустоту, что засела внутри меня. Я хотел бы остаться собой перед ней, но уже поздно. Я падаю. И снова я на дне.

Вселенная, судьба, мой путь, стремления души, мрак, сияние, минувшие мгновения, бездонная глубина. Я выныриваю из небытия, осознавая, что она стерла меня из своей памяти. Стоя на палубе, я бросил все отголоски прошлого в бегущий поток. Я – ничто. Я – зияющая пустота.

Сознание… оно меняется.

Мой взгляд устремляется к ней, но рядом с ней другой. Тьма. Мое сердце теперь принадлежит другой. Свет. Судьба сводит нас на мосту, где свет наших надежд меркнет. Мы оба теряем то, что любили. Тьма. Я направляюсь домой, но она настигает меня, ее рука ложится на мою. В этот миг время останавливается. Мы замираем, обнимаясь так же крепко, как в тот самый первый раз.

Свет…

Любовь…

Центр…

С любовью я познал смысл существования Луны, которую окутал туман. Осознал смысл яблока. Смысл змей. Смысл звезд.

Все это – рождение чего-то нового. Ушедший день. Смысла нет. Смысл в том дне, которым мы живем прямо сейчас.

И наш конец давно известен…

Я здесь. Я рядом. Наша нагота – повод для общего, искреннего смеха, осознание абсурдности ситуации, которая, тем не менее, кажется правильной. Смущение отступает, уступая место легкости и пониманию, что в этом есть своя, особенная прелесть. Это действительно смешно, но словно предначертано. Моя рука скользит по ее коже, вызывая дрожь, затем ласкает волосы, касается губ, и я целую их. Улыбка расцветает на моем лице, и мы падаем. Падаем в объятия песка, где волны нежно обнимают нас. И мы смеемся. Смеемся, становясь единым целым, пока океан не уносит нас, стирая всякие следы нашего существования.

И мы – единое целое. Я единица, она – ноль, а вместе мы имеем кодовое значение. Став единым целым, мы стали центром.

Она обитает в глубинах моего разума, и я ощущаю, как ее пальцы скользят по страницам моей памяти, ведь свои она потеряла. Она читает их, одну за другой, пока каждая деталь не отпечатается в ней. И тогда, наконец, она вспоминает свою любовь ко мне.

Пустота внутри меня невыносима. Жажда любви, её присутствия, жжёт до самого основания. Я люблю её, и это чувство не угасает, оно лишь усиливается. Мне так не хватает тепла, заботы, взгляда, который бы меня заметил. Но с каждым днём эти возможности тают, как снег под солнцем. И тогда мой крик вырывается наружу – крик отчаяния, от бессилия что-либо изменить.

Она подходит ближе, и я понимаю, что она – моя последняя надежда. Я понимаю, что могу любить только ее. Мы сливаемся в поцелуе, и я растворяюсь в ней.

Но она не уходит. Она любит.

И вместе мы становимся центром сознания. Становимся семенем новой жизни. Нового центра.

Затем я пробуждаюсь ото сна, и ее имя ускользает от меня, словно я никогда ее не знал. Я изменился, но эта перемена не принесла мне любви. И причина проста: ее нет. Она меня не любит. Она пожертвовала чувствами, чтобы другая, достойная, смогла полюбить меня. Она пожертвовала собой, чтобы стать...

Центром сознания…

Так где же ты теперь? Кто я без тебя?

Я? Я – центр твоего сознания…

29 мая, 2025 год

Настя

Посвящается: Анастасии Дюдиной.

В любом мире есть своя надежда,

вселяющая в нас веру в лучшее!

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Секундная стрелка, словно торопливый бегун, завершала свой минутный забег, готовясь к новому витку. Каждый ее тик отзывался эхом в сознании, рождая волну воспоминаний. Эти теплые образы, словно лучи солнца, согревали душу. Годы пролетели, но они, бережно хранимые в памяти, по-прежнему дороги. Забыть их – значило бы потерять часть себя.

Тихий ход секундной стрелки словно нашептывал мне на ухо свои тайны. Каждое движение секунд было отголоском прошлого, напоминанием о том, что ушло безвозвратно, и предвестием того, что еще только грядет. Вспоминалось многое, порой нелепое и потерянное, и я задавался вопросом: имело ли все это значение? Правильность моих действий, моих выборов – была ли она очевидна? И как бы повернулась моя судьба, если бы я выбрал иной путь?

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Перед нами раскинулось ночное небо, усыпанное бесчисленными, просто несметными созвездиями. Среди этой бархатной фиолетовой мглы лишь две крошечные искорки, тесно сплетенные, сияют особенно ярко. Проходит мгновение, и эти звезды обретают форму глаз, с ласковым взглядом, обращенным ко мне. В этом есть глубокий смысл.

Тик-так. Тик-так. Тик-так.

Ее мечтательный взгляд. Я помню его. Эти глаза уже смотрели на меня когда-то.

Настя…

В ее глазах плескалась мечта, светлая и полная надежд. Этот взгляд, знакомый до боли, как тогда, в полумраке подъезда. Мы были словно беглецы, укравшие мгновение для встречи. И она смотрела так пристально, с мольбой в глубине зрачков, словно предчувствовала неизбежное расставание. Я же, беспечный, не видел грядущего. А оно оказалось печальным, но стало началом целой истории, финал которой уже написан.

Это Настя. Крохотная девушка в огромном мире, жаждущем поглотить ее.

Настя стала отправной точкой грандиозного. Моей личной истории, ведь быть интровертом – это уже само по себе серьезная перемена, а тут еще и новые переживания, открытия, эмоции. Вот так неожиданная встреча может породить целую вселенную: новые миры, знакомства, события. Я закрытый человек, но не хочу меняться. Одиночество меня успокаивает, но в то же время пугает. Я жажду любви, но боюсь открыться, потому что страх перед разочарованием и болью парализует меня. Я – идеальное комбо из интроверсии, боязни одиночества и страха перед любовью. Я полон противоречий, потому что мои чувства – это бушующий океан, который никак не успокоится.

Тик-так. Тик-так. Тик-так…

Так кто же я?

Я бы, возможно, и хотел разобраться в себе, но это мне не под силу. Слишком много историй и воспоминаний, которые я не готов отпустить. Они для меня как утраченная, но все еще любимая часть меня самого.

Настя, где ты? Протяни мне руку, я боюсь сорваться в бездну. Не хочу увядать в одиночестве, быть стертым из памяти, стать никому не нужным. Настя, спаси меня от этого.

Тик… так. Тик-так…

– Привет, я… – я замялся, не понимая, стоит ли говорить Насте то, о чем думаю. Вдруг она неправильно меня поймет и развернувшись, уйдет домой?

Несмотря на отсутствие страха, я испытывал сильную нерешительность. Рядом с Настей все тревоги улетучивались, оставляя лишь легкую неуверенность. Ноябрьский холод окутывал город, напоминая о красоте уходящей осени, которую я давно не видел. Вспомнилась наша первая встреча, на которую я согласился совершенно спонтанно. Выйдя со двора и направляясь к перекрестку, я гадал, какой окажется Настя на самом деле. И тут, навстречу мне шла кудрявая девушка. Невысокая, с волосами, сияющими в холодных лучах солнца, она выглядела невероятно милой и воздушной. Я не мог поверить своим глазам – неужели такое чудо, такая прелесть, досталась именно мне? Казалось, это сцена из сказки.

Едва я приблизился к дороге, как машины замерли. Дождавшись, пока поток остановится, я перешел улицу по зебре. Девушка, заметив меня, замерла. В этот момент меня охватили сомнения.

– «Только не говорите, что это Настя». – подумал я, все быстрее приближаясь к кудрявой девушке. – «Этого же не может быть! Мне не может так повезти!»

Я направился к ней, и тут же понял, что это Настя. Узнал ее мгновенно, настолько, что даже не мог поверить своим глазам, да и не хотел. Неужели Настя настолько выделяется из толпы, что ее можно заметить издалека?

Её милое моргание, когда она смотрела на меня, заставило меня почувствовать себя неловко. Я осознал, как глупо выгляжу. Сначала я был удивлен, но затем меня охватил страх. Я боялся влюбиться в неё, опасаясь неудачи из-за своей неуверенности в том, что я подхожу такой прекрасной девушке. Настя позже развеяла мои сомнения, но это уже другая история.

Объятие с Настей… это было блаженством. Меня затрясло от восторга, ноги стали ватными. Ее улыбка озарила меня, и мы, взявшись за руки, пустились в спонтанное путешествие по городу. Куда нас занесет ветер? Это было частью очарования. Мы болтали обо всем на свете, и я чувствовал себя невероятно счастливым рядом с такой красивой девушкой…

Настя.

Она призналась, что опасается быть скучной. Я постарался ее успокоить, сказав, что всегда рад ее видеть и готов провести с ней сколько угодно времени, исследуя город. Самое важное для меня – чтобы наше общение продолжалось.

Ты ценишь меня, Настя?.. Тик-так, тик-так…

Все, что я помню – дороги, по которым мы ходили; пейзажи, что мы видели. Наши шутки, истории, чувства, моменты, вкусы и увлечения – все это неразрывно связано с Настей.

Тик-так, тик-так, тик-так…

Осознав все это, я все же собрался с духом и решил высказать Насте то, что давно хотел. Мне было уже неважно, узнает ли она о моих мыслях. А вдруг она сможет меня понять? Этого я не знал наверняка, но решил рискнуть и проверить.

– Я так рад нашей неожиданной встрече. – выпалил я, обнимая Настю. – Я сбежал от своих планов, лишь бы увидеть тебя, Настя. Куда пойдем в этот раз?

– Я… я тоже рада. – смущенно улыбнулась Настя после небольшой паузы. – Прозвучит глупо, но я ждала этой встречи, лишь бы снова обнять тебя. Крепко обнять, не стесняясь последствий, не думая о том, что это не понравится кому-то из нас.

– Настя, все хорошо. – обрадовался я, слушая ее приятные слова, которые услышать даже не ожидал. – Я тоже самое чувствую.

Почему же ты ценишь меня, Валера? Тик-так, тик-так…

В полумраке подъезда, где единственным маяком служил тусклый свет лампы над козырьком, Настя хотела уйти домой. Но я, не желая разрывать объятия, держал ее, чувствуя, что между нами еще есть недосказанности. Ее прелестное лицо было так близко, и я с трудом удерживался от желания коснуться ее волос, от желания признаться в своих чувствах. Мы оба ощущали взаимное влечение, но слова «люблю тебя» казались преждевременными. На каком-то глубинном уровне я это знал, сам не понимая, почему. Моя любовь читалась в каждом взгляде, хотя, казалось, и без слов все было ясно.

– Мне правда пора, Валер. – стесняясь, сказала Настя. – Мы же еще увидимся, почему ты так переживаешь?

– Ничего не говори, прошу. Я не хочу тебя отпускать, потому что наша встреча кончится, и мы увидимся лишь в следующий раз. А как скоро он наступит?

– Я не знаю, Валер. В любое время, когда мы захотим.

– А сейчас я не хочу тебя отпускать. Мы же можем навечно остаться друг с другом. Можем сбежать. Хочешь сбежать со мной?

– Твои слова пугают меня. Прошу, отпусти, мне пора домой.

Я обиженно отпустил ее, и в этот момент мне показалось, что это прощание будет последним. Я потянулся к ее щеке, но Настя лишь отвернулась, попрощавшись, и направилась к дому. Если бы я был храбрее, я бы ее поцеловал. Но вместо этого, в тот вечер, я лишь протянул к ней руки с мольбой на лице и прошептал:

– Прошу, милая, не уходи. Видит свет, мы больше не увидимся.

Тик-так, тик-так, тик-так…

Почему же ты ценишь меня, Валер?

***

Город окутала безмолвная пустота, словно объятия смерти. Некогда сияющие вершины небоскребов теперь лишь жалкие остовы, истлевшие в руинах. Люди испарились, будто стертые с лица земли после ужасающей бойни. Дороги замерли, разорванные трещинами в земле, а мосты рухнули, как карточные домики. Небо больше не тревожил гул самолетов, похожий на жужжание роя. Исчезло всякое движение, всякая жизнь. Остался лишь безмолвный лабиринт гибели, где по пустым улицам медленно движутся двое, ищущие путь к спасению.

Город смерти. Запах пороха и засохшей крови.

Страх, притаившийся внутри подсознания.

Мы с Настей стремились к зданию Управления, расположенному в центре города. Это место было нашей единственной надеждой на спасение, ведь только там находилась вертолетная площадка. К счастью, нам удалось обнаружить труп с рабочей рацией, что позволило вызвать подмогу. Однако, чтобы добраться до спасения, нам предстоял долгий и трудный путь, который обещал быть непростым испытанием.

Настя вымоталась до предела, это читалось в каждой черте ее лица. Несколько дней мы пробирались сквозь кишащий опасностями город. Постоянные укрытия, вылазки за скудными припасами и водой… Днем мы шли, рискуя, но ночная тьма таила еще большую угрозу. Наши ночлеги – пыльные чердаки. Еда – просроченные консервы, и даже их катастрофически не хватает. Мы измучены, но отступать некуда. Чтобы выжить, нужно бороться.

Городские улицы кишат монстрами, жаждущими растерзать нас, как только мы спустимся с крыши. Впрочем, они не представляют серьезной угрозы, если соблюдать осторожность: тишина и незаметность – залог выживания. Любой шум привлечет к нам целые полчища этих существ. Особенно опасными были летающие твари, которых я окрестил «Охотниками» из-за их постоянного присутствия в воздухе. Без оружия против Охотника не устоять, но знание его уязвимостей позволяет быстро его нейтрализовать.

Наша первая встреча с Охотником оказалась чрезвычайно сложной – мы едва смогли его одолеть. К счастью, мне пригодилось мое надежное ружье SAIGA-12K5[1], которое я забрал с тела погибшего. Без этого оружия, боюсь, нам бы не удалось избежать ужасной участи от лап этого существа.

Мир погрузился в настоящий ад, и виной тому стал провальный эксперимент, проведенный в одной из отдаленных лабораторий. Зоозащитные организации предрекали судебные иски против лаборатории за жестокое обращение с животными, но их предупреждения остались неуслышанными, и теперь уже поздно что-либо исправлять. Взять хотя бы Охотника: это существо напоминает гигантскую летучую мышь, достигающую пяти метров в длину. Зрелище его поистине ужасает и заставляет обделаться от страха. Однако человечество нашло способ адаптироваться, ведь мы не единственные, кто выжил. Я улавливал голоса в эфире, когда включал рацию.

Мы не одни в этом мире…

К вечеру мы достигнем здания Управления. Я уже предвкушаю это, ведь мы с Настей прошли долгий и трудный путь. Здание Управления уже хорошо видно, осталось всего полтора километра.

Мы остановились, чтобы поесть, разогрев еду на костре из обломков старой чердачной двери. После еды мы пили грязную воду из трубопровода – другого выхода не было, и умирать от жажды не хотелось. Наш рацион сильно изменился, и мы заметно похудели. Выглядели мы ужасно, но это была цена выживания. Настя прижалась ко мне, положив голову на плечо. Это выглядело трогательно, как последние проблески любви в этом разрушенном мире. Мы, как Адам и Ева, были последней надеждой на новое поколение. Но что ждет их в таком ужасном мире?

– Закончится ли этот ад когда-нибудь? – Настя впервые за сегодня подала голос.

Я промолчал. Смысл давать Насте ложные надежды? Чем ее подбодрить в таком случае?

– Порой судьба слишком жестока по отношению к людям… Почему мы должны выживать, а не жить?

– Это люди жестоки к природе и друг к другу. – бросил я, швырнув в костер пару досок. – А человечество приспособится к сосуществованию с тварями, ведь испокон веков мы именно выживали, чтобы жить. На человечество всегда обрушивались масштабные катаклизмы: чума, ВИЧ, корь, COVID-19, Чернобыль, наводнения, Фукусима, землетрясения и т.д. Люди всегда выбирались из дерьма и так будет в этот раз. Рано или поздно мы истребим всех тварей и снова заживем в спокойствии.

Настя молчала. Она и сама понимала это не хуже меня.

– Почему нас никто не спрашивает о том, хотим ли мы этого? – после паузы, спросила Настя.

– Естественный отбор. Так было, есть и будет всегда.

– Звучит так, будто за нас уже все решено изначально… Обидно…

– В какой-то степени, да, это так. Но мы всегда сами за себя отвечаем, поэтому наша судьба только в наших руках.

– Валер…

– А-а?

– Мы же сможем сбежать отсюда? Доберемся до Управления?

Эти слова прозвучали так, словно что-то внезапно встало на свои места в моей голове. Они были до боли знакомы, будто я сам когда-то произносил их. Но теперь всё иначе: и я уже не тот, и говорю это не я. Как гласит народная мудрость: «мир преображается, и мы следуем за ним».

– Конечно, сможем. – кивнул я. – Нам как раз пора выдвигаться, чтобы вовремя подоспеть и дождаться вертолета. Как тебе мысль, что уже сегодня мы сбежим отсюда?

– Для меня это лишь надежда. Может произойти все, что угодно. Этот мир слишком жесток…

– Не бойся. – я пододвинулся к Насте и обнял ее за плечи. – Мы выберемся, я тебе обещаю.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что мы сильны, когда верим в себя. Я верю. И я уверен, что все будет хорошо.

– Мне бы такую уверенность. – усмехнулась Настя, вставая на ноги. – Ладно, пошли. Быстрее дойдем до Управления, быстрее спасемся.

Собрав пожитки и погасив костер, мы бесшумно покинули крышу и направились к Управлению. Каждый шаг был выверен, чтобы не издать ни звука. Тишину нарушал лишь свист ветра в разбитых окнах, редкие капли воды, капающие с крыш и скрип расшатанных дверей. Вокруг – никого.

Улица осталась позади, и мы, к счастью, добрались до Управления. Последний рывок – подняться на крышу и вызвать вертолет. Схватив Настю за руку, я потянул ее за собой в здание. Мы преодолели центральную лестницу и устремились к чердаку.

Путешествие оказалось кошмарным. Поднимаясь на крышу, мы натыкались на разбросанные повсюду останки людей, обглоданные до костей, а также на трупы поверженных монстров. Обломки стекла, камня и дерева устилали землю. Запасы еды и боеприпасов были исчерпаны – все уже давно разграбили.

Возможно, судьба распорядилась иначе и мародеры уже мертвы. Этого я не знаю.

Преодолев опасный путь, мы оказались на крыше. Вокруг царила тишина и разруха, нарушаемая лишь покосившейся спутниковой антенной, напоминавшей Пизанскую башню. Не теряя ни минуты, я достал рацию, настроился на частоту 461.500 и запросил вертолет. К счастью, ответили нам оперативно.

Мы с Настей застыли в ожидании.

– Кьа-а-а! – тут же взвизгнула таинственная тварь в воздухе.

Несмотря на то, что я уже понимал, кто это, я всё равно обернулся. Охотник, с грохотом расправляя свои огромные крылья, летел прямо на нас. Его зубастая пасть уже была готова сомкнуться, чтобы нас разорвать. В принципе, это было бы интересно, но не в мою смену.

– Нужно продержаться до прибытия вертолета. – вскричал я, снимая «сайгу» с плеча.

Не теряя ни секунды, я рванул от Насти к антенне, не прекращая вести огонь. Охотник издал лишь яростный рык, когда картечь врезалась в его живот. Не подозревая о затаившейся Насте, чудовище спикировало прямо на меня, пытаясь схватить своими когтистыми лапами. Но я был готов к этому! Меткий выстрел в глаз заставил тварь издать душераздирающий вопль.

– Кьа-а-а!

Охотник был уже совсем близко, когда я в отчаянии метнулся на антенну. Шатаясь по ее хлипким перилам, я палил вслепую, и, кажется, не зря – тварь снова издала пронзительный визг. Внезапно нога провалилась в пустоту, и я полетел вниз, с крыши. Чудом успел ухватиться за поручень одной рукой. Скользко, страшно, и каждая секунда давалась с трудом. Пот заливал ладонь, грозя сбросить меня вниз, но инстинкт самосохранения держал меня крепче.

В небе показался вертолет. Это был наш шанс. Охотник не должен был нас достать, чего бы это ни стоило. Я, с трудом удерживая тяжелое ружье одной рукой, навел его на уязвимую точку – щель между ребрами монстра. Каждый грамм веса оружия усложнял задачу.

– НАСТЯ! – закричал я.

Она мгновенно поняла, что происходит, и появилась на виду. Заметив мое бедственное положение, она замерла на мгновение, но тут же собралась. ПМ6[1] выскользнул из кобуры, и она крепко сжала его. Прицелившись, девушка выстрелила в Охотника. Тварь взвыла и переключила свое внимание на Настю.

Это был мой единственный шанс! Собрав всю свою решимость, я прицелился из ружья в Охотника и нажал на курок. Казалось, время остановилось, и я мог наблюдать, как свинцовая смерть несется к чудовищу. Холодный металл вонзился в его уязвимое место, и тварь издала пронзительный крик. Не теряя ни секунды, я выпустил в нее весь боезапас. Охотник запрокинул голову в агонии, в отчаянии забился крыльями и ринулся вниз, к своей неминуемой гибели. Тем временем Настя, убрав пистолет в кобуру, бросилась ко мне.

– Настя… протяни мне руку! Я не хочу упасть. – вскричал я, еле-еле закидывая ружье за шею, после чего схватился за поручень двумя руками.

Я знал, что Настя панически боится высоты. Но в тот момент она преодолевала свой страх ради меня. С невероятной осторожностью она поднялась по антенне, ухватилась за нее и протянула мне руку. Я крепко сжал ее ладонь, подтянулся и почувствовал под ногами твердую опору.

Я был спасен.

Тут и вертолет приземлился на крышу. Двери распахнулись и на нас взглянул усатый мужик в полевой форме. Звездочки блестели на его погонах. Он выпрыгнул из вертолета и замахал руками, привлекая наше внимание.

– Сюда, скорее! – кричал он.

Мы с Настей улыбнулись, взяли друг друга за руки и побежали к вертолету. Настя плакала. То ли от счастья, то ли от страха. Я и сам еле-еле сдерживал свои эмоции.

– Неужели это все? – спросила она, когда мы запрыгнули в вертолет. Его лопасти закружились, и мы поднялись в воздух. – Мы спасены?

– Не знаю. – задумавшись, сказал я. – Это лишь конец начала…

– Валер…

– Все будет хорошо. Теперь мы в безопасности.

– Валер…

– Что?

Меня толкнули в плечо.

Глаза мои тут же распахнулись.

***

Я резко распахнул глаза, почувствовав, как кто-то толкнул меня в плечо. Очнувшись, я обнаружил перед собой Настю. Она, как всегда, сияла, а ее кудрявые волосы трепетали на ветру. Ее улыбка и пристальный взгляд немного смутили меня.

Мы расположились на привычной парковой скамейке, наблюдая за оживленной картиной вокруг. Парк наполняли пары, семьи с детьми и просто прохожие. У сцены звучали гитарные аккорды, а неподалеку девушка погрузилась в мир творчества с карандашом в руке. Каждый занимался своим делом, и это было прекрасно. Для меня это все – проявления жизни, ее творческой сути, и я черпаю в этом вдохновение. Главное – чтобы душа пела, а остальное не имело значения.